Поэма А.С. Пушкина "Цыганы" исследует тему любви и свободы через конфликт между Алёко и цыганами, отражая их противоположные жизненные позиции. Алёко, стремящийся к вольной жизни, оказывается неспособным принять естественный порядок среди цыган и в конечном итоге проявляет свою эгоистичную природу. Конфликт завершается tragically, подчеркивая иллюзию свободы и внутренние противоречия героев.

1. А. С. Пушкин
Поэма «Цыганы»
Повести Белкина
Мищенко С.Н.

2. Поэма «Цыганы»
Темы для сочинений
1. Каково значение образа старого цыгана в поэме А.С. Пушкина «Цыганы»?
2. Почему Алеко не смог ужиться в цыганском таборе? (По поэме А.С. Пушкина
«Цыганы».)
3. В чём противоположны жизненные позиции Алеко и старого цыгана? (По
поэме А.С. Пушкина «Цыганы»)
4. Тема любви в поэме А.С. Пушкина «Цыганы».
Тема любви в поэме А.С. Пушкина «Цыганы».
2. Почему Алеко не смог ужиться в цыганском таборе? (По поэме А.С. Пушкина
«Цыганы».)
3. Каково значение образа старого цыгана в поэме А.С. Пушкина «Цыганы»?
4. В чём противоположны жизненные позиции Алеко и старого цыгана? (По
поэме А.С. Пушкина «Цыганы»)
5. Особенности конфликта в поэме А.С. Пушкина «Цыганы».
Сочинение
Тема любви в поэме А.С. Пушкина «Цыганы».
Почему Алеко не смог ужиться в цыганском таборе? (По поэме А.С. Пушкина
«Цыганы».)

3. А. С. Пушкин. Поэма «Цыганы»
Время написания. «Цыганы» — последняя южная романтическая поэма Пушкина. Он работал над
поэмой с января по октябрь 1824 года, сначала в Одессе, потом в Михайловском.
Сюжет. В поэме идет речь о любви цыганки Земфиры и юноши Алеко, который оставил «неволю
душных городов» ради вольной цыганской жизни. Он два года кочует по степи вместе с табором и
своей любимой. Но любовь Земфиры проходит. Алеко не может принять этот факт смиренно, как
когда-то принял измену жены старый цыган, отец Земфиры. Алеко и в цыганском таборе остается
человеком другого мира, человеком «цивилизации». Песня Земфиры и вещий сон открывают ему
глаза на измену цыганки, он впадает в ярость. Старый отец девушки предлагает Алеко не
препятствовать счастью девушки, приводя в пример свои отношения с матерью Земфиры —
Мариулой. Детям степей, цыганам, говорит он, чуждо стремление Алеко-европейца вмешиваться в
естественный ход событий и пытаться контролировать его. Застав Земфиру во время свидания с
молодым цыганом, Алеко в гневе убивает их обоих. Цыгане отвергают его, они не могут понять его
эгоистичного стремления обладать любимой ценой ее жизни: «Ты для себя лишь хочешь воли».
Табор уходит, Алеко остается один. Свобода, о которой он мечтал, оказывается для него
недостижимой: свои оковы он носит в себе. «Оставь нас, гордый человек!» — таков приговор цыган.
Особенности композиции и идейное содержание
Как и в других «южных» поэмах Пушкина, в «Цыганах» присутствует романтическое
противопоставление между стремлением разочарованного одинокого героя, находящегося в
конфликте с миром и «природным» миром, олицетворяющим свободу. Герой поэмы «Цыганы» —
человек больших страстей и сильной воли, решительный, смелый. Алеко уходит от ненавистного
ему общества, где «...торгуют волею своей, главы пред идолами клонят и просят денег да цепей».
Он добровольный изгнанник из неволи «душных городов», его «преследует закон». Его
устремления определены: «Он хочет быть... цыганом», «вольным жителем мира».
Но требуя свободы для себя, Алеко не умеет уважать чужую свободу. Он такой же эгоист, как люди
ненавистного для него «городского» мира.

4. Конфликт в «Цыганах» строится на противоречии страстей самого героя. Смелый
вольнолюбец Алеко оказывается послушным рабом своего мира и одно временно его
мучеником. Инстинкт собственника порожден его прошлой общественной средой,
«душными городами», откуда он бежал. От самого себя, от своего индивидуализма
Алеко убежать не смог — круг замкнулся. Он не смог сродниться с обычаями людей
«бродящей бедности и воли», не смог душою принять нравы цыган. Приговором звучат
слова старого цыгана: «Оставь нас, гордый человек!»
«Душным городам» в поэме противопоставлены нравы, быт «природных» людей —
цыганского племени. Особенно видна антитеза в сопоставлении любовных историй Алеко
и старого цыгана: в одной и той же ситуации они выбирают противоположные пути.
Дочерью вольного племени предстает и Земфира: «ее сердце воли просит». Отстаивая
свое человеческое достоинство, Земфира готова скорей умереть, чем покориться.
Алеко искал свободы. Но лик этой свободы оказался иным, чем представлялось бунтарю
Алеко. «Мы робки и добры душою», — говорит цыган о нравах дикого племени. Алеко как
бы предчувствовал свое грядущее разочарование: еще в начале своей «цыганской жизни»
он глядел уныло на «опустелую равнину и грусти тайную причину истолковать не смел».
Пушкин не идеализирует «естественную» жизнь народа на лоне природы. Безмятежность
цыган призрачна, их благополучие — иллюзия: и в их мире есть страдание и нищета,
неразрешимые противоречия. Герои полны противоречий, их гнетут «страсти роковые».
В обрисовке характеров героев, в обосновании их поступков Пушкин идет по пути
приближения к объективной реальности — в поэме есть сильные реалистические
черты. Все эпизоды разворачиваются в строгой последовательности, без романтической
недосказанности, благодаря чему нарастает драматизм поэмы.
«Цыганы» — последняя романтическая поэма Пушкина. Это ощутимо и в выборе
художественных средств. Пушкин чаще обращается к обычному разговорному языку: мы
слышим «лай собак», «скрип телег», видим, как «толпа валит». Конкретность и точность
достигается в эпитетах: «пустынное» поле; «черноокая» Земфира; «знойное» лето;
«разноцветные» ковры; «шумные» пиры; «тяжко» пляшущий медведь.

5. В «Цыганах» развенчивается романтический идеал неограниченной свободы. Пушкин
убедительно показывает, что полная свобода действий, отсутствие ограничений и
обязательств в общественной жизни возможны только для общества людей примитивных
в своих потребностях, ленивых, праздных, да к тому же робких и слабых.
...Мы робки и добры душою,Ты зол и смел — оставь же нас, —
говорит старый цыган чужаку Алеко, убившему свою жену и молодого цыгана, ее
возлюбленного.
Абсолютная свобода в любовных отношениях, не создающих никаких взаимных
обязательств, никакой духовной связи между любящими, показана Пушкиным в пове-
дении Земфиры и ее матери Мариулы. Земфире «скучно, сердце воли просит», и она
легко изменяет горячо любящему ее Алеко.
К тому же полная свобода в поступках вовсе не дает «вольным» цыганам счастья. Старый
цыган так же несчастлив, как и Алеко, но только он смиряется со своим несчастьем,
считая, что это — нормальный порядок, что «чредою всем дается радость, что было, то не
будет вновь».
Развенчав в своей поэме и романтический идеал свободы, и романтического героя,
Пушкин еще тогда, в 1826 году, не знал, чем заменить эти идеалы, как на реальной основе
построить свое мировоззрение... Поэтому и заключение поэмы звучит трагически
безнадежно:
И всюду страсти роковые,
И от судеб защиты нет.
Эти выстраданные Пушкиным глубокие мысли и чувства облечены в «Цыганах» в
совершенную поэтическую форму. Свободная и в то же время четкая и ясная композиция
поэмы, яркие картины жизни и быта цыган, насыщенные лиризмом описания чувств и
переживаний героя, драматические диалоги, в которых раскрываются конфликты и
противоречия, составляющие содержание поэмы, включенные в нее посторонние
эпизоды — стихи о беззаботной птичке и рассказ об Овидии, — все это делает поэму
«Цыганы» одним из лучших произведений молодого Пушкина.

6. Сопоставительный анализ отрывков
I.
Алеко спит. В его уме
Виденье смутное играет;
Он, с криком пробудясь во тьме,
Ревниво руку простирает;
Но обробелая рука
Покровы хладные хватает —
Его подруга далека…
Он с трепетом привстал и внемлет…
Всё тихо — страх его объемлет,
По нем текут и жар и хлад;
Встает он, из шатра выходит,
Вокруг телег, ужасен, бродит;
Спокойно всё; поля молчат;
Темно; луна зашла в туманы,
Чуть брезжит звёзд неверный свет,
Чуть по росе приметный след
Ведёт за дальные курганы:
Нетерпеливо он идет,
Куда зловещий след ведет.
Могила на краю дороги
Вдали белеет перед ним…
Туда слабеющие ноги
Влачит, предчувствием томим,
Дрожат уста, дрожат колени,
Идёт… и вдруг… иль это сон?
Вдруг видит близкие две тени
И близкой шёпот слышит он —
Над обесславленной могилой.
1-й г о л о с Пора…
2-й г о л о с Постой…
1-й г о л о с Пора, мой милый.
2-й г о л о с Нет, нет, постой, дождёмся
дня.
1-й г о л о с Уж поздно.
2-й г о л о с Как ты робко
любишь. Минуту!
1-й г о л о с Ты меня погубишь.
2-й г о л о с Минуту!
1-й г о л о с Если без меня Проснётся
муж?..
А л е к о Проснулся я.
Куда вы! не спешите оба;
Вам хорошо и здесь у гроба.
З е м ф и р а Мой друг, беги, беги…
А л е к о Постой!
Куда, красавец молодой?
Лежи! Вонзает в него нож.
З е м ф и р а Алеко!
Ц ы г а н Умираю…
З е м ф и р а
Алеко, ты убьёшь его!
Взгляни: ты весь обрызган кровью!
О, что ты сделал?
А л е к о Ничего.
Теперь дыши его любовью.
З е м ф и р а Нет, полно, не боюсь тебя!
—
Твои угрозы презираю,
Твое убийство проклинаю…
А л е к о Умри ж и ты!
Поражает ее.
З е м ф и р а Умру любя…
—
Восток, денницей озаренный,
Сиял. Алеко за холмом,
С ножом в руках, окровавленный
Сидел на камне гробовом.
Два трупа перед ним лежали;
Убийца страшен был лицом.
Цыганы робко окружали
Его встревоженной толпой.
Могилу в стороне копали.
Шли жёны скорбной чередой
И в очи мёртвых целовали.
Старик-отец один сидел
И на погибшую глядел
В немом бездействии печали;
Подняли трупы, понесли
И в лоно хладное земли
Чету младую положили.
Алеко издали смотрел
На всё… когда же их закрыли
Последней горстию земной,
Он молча, медленно склонился
И с камня на траву свалился.
Тогда старик, приближась, рек:
«Оставь нас, гордый человек!
Мы дики; нет у нас законов,
Мы не терзаем, не казним —
Не нужно крови нам и стонов —
Но жить с убийцей не хотим…
Ты не рождён для дикой доли,
Ты для себя лишь хочешь воли;
Ужасен нам твой будет глас:
Мы робки и добры душою,
Ты зол и смел — оставь же нас,
Прости, да будет мир с тобою».

7. • Сказал — и шумною толпою
Поднялся табор кочевой
С долины страшного ночлега.
И скоро всё в дали степной
Сокрылось; лишь одна телега,
Убогим крытая ковром,
Стояла в поле роковом.
Так иногда перед зимою,
Туманной, утренней порою,
Когда подъемлется с полей
Станица поздних журавлей
И с криком вдаль на юг несётся,
Пронзённый гибельным свинцом
Один печально остаётся,
Повиснув раненым крылом.
Настала ночь: в телеге тёмной
Огня никто не разложил,
Никто под крышею подъёмной
До утра сном не опочил.
• 1.1.1.Как мотивы преступления,
совершённого Алеко,
характеризуют героя?
• 1.1.2.Как в приведённом эпизоде
проявляется психологизм
пушкинской поэмы?
• 1.1.3Сопоставьте фрагмент
поэмы А.С. Пушкина «Цыганы» с
фрагментом романа М.Ю.
Лермонтова «Герой нашего
времени». Что Вы видите общего и
различного в психологическом
состоянии Алеко и Печорина?
• В чем сходство и различия внутреннего мира Алеко и
Печорина?
• И Алеко и Печорин- порождение общества.Они привыкают
жить на всём готовом, ничего не создают сами, а только
пользуются благами жизни.
• Разница заключается в том, что Печорин способен к
самоанализу, а Алеко нет.
• Алеко "манила дальняя звезда волшебной славы","нежданно
роскошь и забавы к нему явились иногда",он жил как ему
хотелось.
• Печорин проводит глубокую внутреннюю работу, а Алеко
только меняет условия жизни .
• Печорин "бешено наслаждался всеми удовольствиями"
светского общества. Но такая жизнь надоела обоим героям, и
они стремятся найти другую. Такия образом, потребительское
отношение к жизни и эгоизм делают Алеко и Печорина
похожими.
• Различие этих двух персонажей обусловлено из различными
социальными статусами и ситуацией в которой развиваются
события произведений. Печорин это офицер вольно
занесенный судьбой то на Кавказ то в Тамань, то в Кисловодск
. Алеко же в порыве страсти к молодой цыганке начинает
скитаться по Бессарабии.Печорин холоден и рассудителен.
Алеко романтичен и пылок, в порыве ревности он даже
убивает Земфиру. Оба совершенно одиноки ,их возлюбленные
умирают, и оба относятся негативно к окружающему их
обществу что приводит к трагической развязке в их судьбе.
•

8. Я до сих пор стараюсь объяснить себе, какого роду чувство кипело тогда в груди моей: то было и досада
оскорблённого самолюбия, и презрение, и злоба, рождавшаяся при мысли, что этот человек,
теперь с такою уверенностью, с такой спокойной дерзостью на меня глядящий, две минуты тому
назад, не подвергая себя никакой опасности, хотел меня убить как собаку, ибо раненный в ногу
немного сильнее, я бы непременно свалился с утёса.
Я несколько минут смотрел ему пристально в лицо, стараясь заметить хоть лёгкий след раскаяния. Но
мне показалось, что он удерживал улыбку.
– Я вам советую перед смертью помолиться Богу, – сказал я ему тогда.
– Не заботьтесь о моей душе больше чем о своей собственной. Об одном вас прошу: стреляйте скорее.
– И вы не отказываетесь от своей клеветы? не просите у меня прощения?.. Подумайте хорошенько: не
говорит ли вам чего-нибудь совесть?
– Господин Печорин! – закричал драгунский капитан, – вы здесь не для того, чтоб исповедовать,
позвольте вам заметить... Кончимте скорее; неравно кто-нибудь проедет по ущелью – и нас увидят.
– Хорошо, доктор, подойдите ко мне.
Доктор подошёл. Бедный доктор! он был бледнее, чем Грушницкий десять минут тому назад.
Следующие слова я произнёс нарочно с расстановкой, громко и внятно, как произносят смертный
приговор:
– Доктор, эти господа, вероятно, второпях, забыли положить пулю в мой пистолет: прошу вас зарядить
его снова, – и хорошенько!
– Не может быть! – кричал капитан, – не может быть! я зарядил оба пистолета; разве что из вашего пуля
выкатилась... это не моя вина! – А вы не имеете права перезаряжать... никакого права... это
совершенно против правил; я не позволю...
– Хорошо! – сказал я капитану, – если так, то мы будем с вами стреляться на тех же условиях... Он
замялся.
Грушницкий стоял, опустив голову на грудь, смущенный и мрачный.
– Оставь их! – сказал он наконец капитану, который хотел вырвать пистолет мой из рук доктора... – Ведь
ты сам знаешь, что они правы.
Напрасно капитан делал ему разные знаки, – Грушницкий не хотел и смотреть.
Между тем доктор зарядил пистолет и подал мне. Увидев это, капитан плюнул и топнул ногой.

9. – Дурак же ты, братец, – сказал он, – пошлый дурак!.. Уж положился на меня, так слушайся во
всем... Поделом же тебе! околевай себе, как муха... – Он отвернулся и, отходя, пробормотал: -
А все-таки это совершенно против правил.
– Грушницкий! – сказал я, – еще есть время; откажись от своей клеветы, и я тебе прощу все. Тебе
не удалось меня подурачить, и мое самолюбие удовлетворено; – вспомни – мы были когда-то
друзьями...
Лицо у него вспыхнуло, глаза засверкали.
– Стреляйте! – отвечал он, – я себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не убьёте, я вас
зарежу ночью из-за угла. Нам на земле вдвоём нет места...
Я выстрелил...
Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было. Только прах легким столбом ещё вился
на краю обрыва.
Все в один голос вскрикнули.
– Finita la comedia!* – сказал я доктору.
Он не отвечал и с ужасом отвернулся.
Я пожал плечами и раскланялся с секундантами Грушницкого.
Спускаясь по тропинке вниз, я заметил между расселинами скал окровавленный труп
Грушницкого. Я невольно закрыл глаза... Отвязав лошадь, я шагом пустился домой. У меня
на сердце был камень. Солнце казалось мне тускло, лучи его меня не грели.
Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел
быть один. Бросив поводья и опустив голову на грудь, я ехал долго, наконец очутился в
месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце
садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный, на измученной лошади.
(М.Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени») *Finita la comedia! (итал.) – комедия окончена!

10. 1. 1.1.С какой целью А.С.
Пушкин включает в поэму
песню «Птичка божия не
знает...»?
1.1.2. 2. Что является причиной
«тайной грусти» Алеко?
Уныло юноша глядел
На опустелую равнину
И грусти тайную причину
Истолковать себе не смел.
С ним черноокая Земфира,
Теперь он вольный житель мира,
И солнце весело над ним
Полуденной красою блещет;
Что ж сердце юноши трепещет?
Какой заботой он томим?
Птичка Божия не знает
Ни заботы, ни труда;
Хлопотливо не свивает
Долговечного гнезда;
В долгу ночь на ветке дремлет;
Солнце красное взойдёт:
Птичка гласу Бога внемлет,
Встрепенётся и поёт.
За весной, красой природы,
Лето знойное пройдёт –
И туман и непогоды
Осень поздняя несёт:
Людям скучно, людям горе;
Птичка в дальные страны,
В тёплый край, за сине море
Улетает до весны.
Подобно птичке беззаботной
И он, изгнанник перелётный,
Гнезда надёжного не знал
И ни к чему не привыкал.
Ему везде была дорога,
Везде была ночлега сень,
Проснувшись поутру, свой день
Он отдавал на волю Бога,
И жизни не могла тревога
Смутить его сердечну лень.
Его порой волшебной славы
Манила дальная звезда;
Нежданно роскошь и забавы
К нему являлись иногда –
Над одинокой головою
И гром нередко грохотал;
Но он беспечно под грозою
И в вёдро1 ясное дремал. –
И жил, не признавая власти
Судьбы коварной и слепой –
Но Боже! как играли страсти
Его послушною душой!
С каким волнением кипели
В его измученной груди!
Давно ль, на долго ль усмирели?
Они проснутся: погоди!
Земфира. Скажи, мой друг: ты не
жалеешь
О том, что бросил навсегда?
Алеко. Что ж бросил я?
Земфира. Ты разумеешь:
Людей отчизны, города.
Алеко. О чём жалеть? Когда б ты
знала,
Когда бы ты воображала
Неволю душных городов!
Там люди, в кучах за оградой,
Не дышут утренней прохладой,
Ни вешним запахом лугов;
Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы пред идолами клонят
И просят денег да цепей.
Что бросил я? Измен волненье,
Предрассуждений приговор,
Толпы безумное гоненье
Или блистательный позор.
Земфира.
Но там огромные палаты,
Там разноцветные ковры,
Там игры, шумные пиры,
Уборы дев там так богаты!..
Алеко.
Что шум веселий городских?
Где нет любви, там нет веселий.
А девы... Как ты лучше их
И без нарядов дорогих,
Без жемчугов, без ожерелий!
Не изменись, мой нежный друг,
А я... одно моё желанье
С тобой делить любовь, досуг
И добровольное изгнанье!

11. 1.1.3. Сопоставьте приведённый фрагмент поэмы А.С. Пушкина «Цыганы» с монологом
Печорина, героя романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». В чём сходство и различие
внутреннего мира Алеко и Печорина?
Послушайте, Максим Максимыч, – отвечал он, – у меня несчастный характер; воспитание ли меня
сделало таким, Бог ли так меня создал, не знаю; знаю только то, что если я причиною несчастия
других, то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение – только дело в том, что
это так. В первой моей молодости, с той минуты, когда я вышел из опеки родных, я стал
наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и разумеется,
удовольствия эти мне опротивели. Потом пустился я в большой свет, и скоро общество мне также
надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим, – но их любовь только раздражала моё
воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто... Я стал читать,
учиться – науки также надоели; я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько,
потому что самые счастливые люди – невежды, а слава – удача, и чтоб добиться её, надо только быть
ловким. Тогда мне стало скучно... Вскоре перевели меня на Кавказ: это самое счастливое время моей
жизни. Я надеялся, что скука не живёт под чеченскими пулями – напрасно: через месяц я так привык
к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимание на комаров, – и мне
стало скучнее прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду. Когда я увидел Бэлу
в своём доме, когда в первый раз, держа её на коленях, целовал её чёрные локоны, я, глупец,
подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной судьбою... Я опять ошибся: любовь дикарки
немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают,
как и кокетство другой. Если вы хотите, я её ещё люблю, я ей благодарен за несколько минут
довольно сладких, я за неё отдам жизнь, – только мне с нею скучно... Глупец я или злодей, не знаю;
но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть, больше, нежели она: во мне душа
испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне всё мало: к печали я так же
легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно
средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь – только не в Европу, избави Боже! –
поеду в Америку, в Аравию, в Индию, – авось где-нибудь умру на дороге! По крайней мере я уверен,
что это последнее утешение не скоро истощится, с помощью бурь и дурных дорог.
(М.Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени»)

12. «Станционный
смотритель»

13. • Анализ "Повестей Белкина" А.С. Пушкин
• В 1831 году в печати появляются пять повестей, объединенных одним названием —
«Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А.П.». Пушкин
опубликовал это произведение анонимно, приписав авторство выдуманному лицу
— некоему Белкину.
• Персонажи в большинстве своем не обладают яркими индивидуальными чертами,
как другие герои Пушкина. Эти люди не возвышаются над окружающей их средой, а
являются ее типичными представителями. Бытовая сторона выступает здесь на
первый план. Острота сюжета, постепенно нарастающее драматическое
напряжение, тайны, разъясняющиеся к концу, неожиданные, но глубоко оправ-
данные, мотивированные развязки — все это непрерывно поддерживает интерес
читателя и делает повести увлекательными. Так богатство содержания сочетается в
пушкинских повестях с изяществом и стройностью формы.
• «Выстрел»
• Главной темой «Выстрела» является вопрос о дуэли, которая в начале 20-х годов
была широко распространенной дворянской модой.
• Герой этой повести, Сильвио, на первый взгляд кажется натурой исключительной.
Но вся его энергия уходит на удовлетворение мелочного самолюбия. Он жаждет
первенства, но не в чем-либо серьезном, а в том, что считается важным в пустой
гусарской компании: в моде «буйство», и он старается приобрести славу «первого
буяна по армии»; в моде хвастовство пьянством, и он «перепивает» самых
знаменитых пьяниц; в моде дуэли, и он делается завзятым дуэлянтом. Это
стремление к первенству и приводит его к столкновению с молодым графом,
которого он возненавидел из зависти к его достоинствам и успехам.

14. • Все свои зрелые годы Сильвио посвящает подготовке к мести графу. Он поджидает того момента,
когда его противнику будет нелегко расстаться с жизнью, и добивается своего: он видит не только
смятение графа, но и ужас его молодой жены, в присутствии которой он в него прицеливается. Но
что-то не позволило Сильвио убить графа, жизнь которого была в его руках. Потому ли, что пожалел
его жену, или потому что это был уже не прежний блестящий соперник, беспечный храбрец,
угощавшийся черешнями под дулом его пистолета, а семьянин, убийство которого уже не льстило
его самолюбию. А может быть, потому, что проснулись в нем естественные человеческие чувства, и
он освободился от ложных романтических понятий.
• Так или иначе, но эта бескровная развязка характерна для духа гуманности, который придает
столько теплоты «Повестям Белкина»: она показывает веру в победу «добрых чувств» над злыми
предрассудками среды. Как будто неожиданное, а на самом деле глубоко мотивированное рас-
крытие благородных задатков в душе «грозного» Сильвио производит яркий эффект.
• В качестве третьего действующего лица выступает в повести сам рассказчик — некий отставной
подполковник, когда-то, в молодости, отличавшийся «романтическим воображением», а потом
остепенившийся мелкопоместный обыватель. В других повестях рассказ ведется прямо от автора, а
в «Выстреле» личность рассказчика накладывает свой отпечаток на повествование. Герои
изображаются не сами по себе, а с точки зрения рассказчика, воспринимаются сквозь призму его
«романтического воображения». Образу Сильвио поэтому придается какая-то загадочность. Он
кажется рассказчику «героем таинственной какой-то повести», на совести которого лежит «какая-
нибудь несчастная жертва» его «ужасного искусства» в стрельбе из пистолета.
• Во второй половине повести действие переносится в другую обстановку и в другое время.
Рассказчик является здесь в новом виде. Молодой человек с «романтическим воображением»
превращается в смиренного провинциала.
• Таким образом, повествование ведется несколькими рассказчиками. Отставного подполковника,
которому приписывается сам сюжет, бесхитростного Белкина, который записывает услышанную
любопытную историю, и двух героев, в изложении которых даны самые драматические моменты
повести: в передаче Сильвио мы узнаем завязку (отложенный выстрел), в передаче графа —
развязку (последнюю встречу), причем везде соблюдается верный тон, соответствующий точке
зрения того или иного рассказчика.

15. • «Метель»
• Мария Гавриловна, героиня «Метели», вся во власти романтических настроений, заимствованных из
французских романов, на которых она воспитана. Именно ее «романтическое воображение» и
соблазнило ее согласиться на бегство из родительского дома и тайный брак с «бедным армейским
прапорщиком» Владимиром, которого отвергают ее богатые родители.
• После всего, что пришлось пережить Марье Гавриловне (венчание с чужим человеком, смерть отца
и гибель Владимира), она продолжает играть роль романтической героини. Горе не мешает ей
легкомысленно кокетничать с Бурминым, гусарским полковником с Георгием в петлице и «с
интересной бледностью» в лице и добиваться от него «романтического объяснения». Да и
неизвестно, насколько была серьезна ее любовь к Владимиру и не было ли это следствием
увлечения французскими романами, на что есть намек в повести: «Мария Гавриловна была
воспитана на французских романах и, следственно, была влюблена».
• То же самое можно сказать и о ее возлюбленном — Владимире. Он сочиняет разные
«романтические» планы явно книжного происхождения: «венчаться тайно», «скрываться», потом
«броситься к ногам родителей», которые будут тронуты «героическим постоянством и несчастьем
любовников». Но когда доходит до дела, теряется и оказывается беспомощным.
• Иронический тон рассказа подчеркивает несерьезность поверхностной романтической моды,
увлекшей на время дворянскую молодежь, особенно провинциальную.
• Но есть одно, что вносит серьезную ноту в ироническую картину провинциального помещичьего
быта: это война 1812—1814 годов, которая вклинивается в действие повести.
• Война преображает людей, смывая все ложное, напускное и обнажая то, что таится в душе каждого
русского человека. Романтический мечтатель Владимир гибнет героической смертью. Бурмин когда-
то легкомысленно подшутил над неизвестной девушкой, став с ней под венец вместо жениха. Тогда
это было для него гусарской проказой, забавным приключением, о котором он забыл на следующей
станции. После войны он смотрит на это дело иначе. Он не знает, кто эта девушка, с которой
венчался, брак его не записан ни в каких церковных книгах, но тем не менее он чувствует свою вину
перед неведомой супругой, разыскивает ее и не может предложить руку той, которую полюбил,
считая себя связанным прежней женитьбой.
• К лучшим, живым страницам повести относится описание метели, сыгравшей роковую роль в судьбе
Марьи Гавриловны и несчастного Владимира. Человек отчаянно борется с метелью, которая
преграждает ему путь к счастью, и это придает описанию метели в повести драматический характер.

16. • Что принесла метель героям повести А. С. Пушкина «Метель»?
• Тема судьбы, роковой случайности звучит во многих произведениях Пушкина, но наиболее яркое выражение она нашла
в цикле повестей, объединенных названием «Повести Белкина». В повести «Станционный смотритель» случайный
проезжий вторгается в жизнь Семена Вырина, ломая ее. Случайная обида чуть не стала причиной гибели графа Б. из
повести «Выстрел». Непредвиденный случай — метель, помешал героям одноименной повести совершить роковую
ошибку — заключить брак, неугодный родителям и, как видно, Богу.
• Трогательна, но и заурядна история любви провинциальной барышни Марьи Гавриловны и бедного прапорщика
Владимира. «Марья Гавриловна была воспитана на французских романах и следственно была влюблена».
Повседневное однообразие и скука провинциальной жизни вкупе с будоражащими молодую кровь сюжетами
любовных романов разбудили чувственность романтичной девушки. И, согласно законам жанра, выбор ее не мог
упасть ни на кого, кроме бедного, но благородного юноши, традиционно не одобряемого родителями. Вся любовная
история Марьи Гавриловны и Владимира похожа на бесхитростную игру больших детей: герои «...были в переписке, и
всякий день видались наедине в сосновой роще или у старой часовни. Там они клялися друг другу в вечной любви,
сетовали на судьбу и делали различные предположения». Невольно обращаешь внимание на атрибуты, без которых
невозможно «истинное» романтическое чувство — роща, старая часовня, клятвы. Но дело, которое задумали эти
большие дети — тайное венчание, отнюдь не так безобидно, как их первые попытки познать любовь. Ведь подобный
брак обрекал Марью Гавриловну на полунищее существование, да и чувства, навеянные романтикой, не гарантируют
прочный брак и взаимопонимание. Это понимали родители девушки, но влюбленные были далеки от реальности, это
видно и из их патетического представления о том, как родители «...будут тронуты наконец героическим постоянством и
несчастием любовников и скажут им непременно: «Дети! придите в наши объятия». И свершилось бы непоправимое,
но на то и провидение божье, чтобы предотвращать подобные ошибки. Метель нарушила планы влюбленных, бедный
прапорщик заблудился и не попал на собственное бракосочетание. Не зная, что произошло без него в церкви, думая,
что невеста считает его обманщиком, он уходит на войну, где вскоре и погибает.
• Для Марьи Гавриловны же этот печальный опыт становится первым этапом на пути взросления. Урок, который
преподала ей жизнь, становится наказанием за легкомысленность. То, что никому из женихов «...она ... не подавала и
малейшей надежды», окружающие принимали за верность прежней любви, не зная о страшной тайне девушки. Но,
видимо, учитывая безгрешность помыслов молодых влюбленных, судьба смилостивилась над Марьей Гавриловной и
все расставила на свои места, устроив ей встречу с человеком, богом предназначенным в мужья, и ставшим ее
супругом при таких странных обстоятельствах.
• Мне кажется, что роковая случайность, описанная в повести, повлияла не только на внешний ход событий, но и на
характер героев. Ведь, судя по тому, что Бурмин происшествие в церкви считал пусть жестокой, но шуткой, он не
отличался благонравием, и был, скорее всего, довольно легкомысленным человеком. Так же, как и Марья Гавриловна,
легкомысленность которой основывалась на романтических идеалах, почерпнутых из любовных романов, на жажде
высокого чувства без понимания ответственности за свою судьбу и судьбу других людей. Период неизвестности, вос-
принятый обоими как конец дальнейшей личной жизни, сделал их серьезнее, опытнее, заставил переосмыслить
отношение к жизни. Что, несомненно, заставит их бережнее относиться к обретенному счастью, ценить и уважать
чувства друг друга.

17. • «Гробовщик»
• Из военного и помещичьего мира действие этой повести переносится в
среду мелких московских ремесленников и торговцев. Вместо гусаров с их
«проказами» и барышень с «романтическим воображением» здесь
действует гробовщик Адриан Прохоров с двумя дочерьми, чувствительный
немец-сапожник Готлиб Шульц, его дочка Лотхен, толстый немец-
булочник, будочник Юрко. Этот будочник в своем квартале является
важной персоной, как представитель власти.
• В маленьком мирке не занимаются праздными фантазиями, а
интересуются только барышами. Гробовщик Адриан ждет не дождется
смерти купчихи Трюхиной на Разгуляе и беспокоится, что конкуренты,
воспользовавшись его переселением с Басманной на Никитскую, пере-
хватят у него богатые похороны. Смерть людей для них нажива. К
покойникам Адриан относится как к заказчикам, потребителям его
изделий. Его не интересует, какие это были люди до того, как они стали
«предметом» его мрачного ремесла, и даже во сне, когда они являются
поздравить его с новосельем, он различает их только с точки зрения
прибыли или убытка от похорон. Так, например, бригадир в треугольной
шляпе, которого хоронили под проливным дождем, причинил ему ущерб,
так как мантии от дождя сузились, шляпы покоробились, отчего предви-
дятся «неминуемые расходы». А вот этот бедняк, что «смиренно стоит в
углу» и не смеет подойти к хозяину, «стыдясь своего рубища», был
похоронен по приказу квартального совсем даром.
• В мертвецах, как в зеркале, отражаются социальные отношения,
существующие между живыми.

18. • «Станционный смотритель»
• Герой этой повести Самсон Вырин — маленький чиновник, не защищенный своим
чином даже от побоев знатных проезжих, — уверен, что дочка его Дуня, которую
увез с собой Минский, блестящий гусар с «черными усиками», погибла. «Не ее
первую, не ее последнюю сманил проезжий повеса, - говорит он, - а там подержал,
да и бросил. Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате,
а завтра, глядишь, метут улицу вместе с голью кабацкой. Как подумаешь порою, что
и Дуня, может быть, тут же пропадает, так поневоле согрешишь да пожелаешь ей
могилы...»
• Но вместо подобной истории происходит нечто иное Когда смотритель отправляется
в Петербург на розыски Дуни и является к Минскому, тот приходит в крайнее
замешательство. Он говорит старику: «Виноват перед тобой и рад просить у тебя
прощения; но не думай, чтоб я Дуню мог покинуть: она будет счастлива, даю тебе
честное слово». И, как это ни странно, слово свое сдержал и женился на Дуне. Она
приезжает на могилу отца богатой барыней, «в карете в шесть лошадей, с тремя
маленькими барчатами, и с кормилицей, и с черной моською». Предсказания отца
не сбылись: не «могила» ожидала Дуню, а богатство и знатность.
• Но трагедия Самсона Вырина заключалась в том что дочь он все-таки потерял.
Между его миром, миром' маленьких людей, и миром Минских целая пропасть, и
ему даже в голову не приходило, что можно перешагнуть через эту пропасть. И если
Дуня все же перешагнула через нее то это чистая случайность, которой она обязана
исключительно своему женскому обаянию. Но у нее не хватило характера
преодолеть «приличия» новой среды, в которой она очутилась. Войдя в другой мир,
она вынуждена была порвать все связи с отцом.
• Если бы Минский бросил Дуню, то получилась бы «жалостная» история и весь
смысл повести сводился бы к обличению безнравственного соблазнителя. В этой
повести у Пушкина все и тоньше, и глубже, и, главное, реалистичнее. Несмотря на
«счастливую» развязку, произведение сохраняет трагическую окраску.

19. • «Барышня-крестьянка»
• «Барышня-крестьянка» — последняя, заключительная повесть в сборнике. Читатель
снова попадает в обстановку «дворянского гнезда», окутанную «романтическими»
настроениями. Но в этой атмосфере есть что-то новое, чего нет в «Метели».
• Героиня, Лиза Муромская, такая же «уездная барышня», как Марья Гавриловна, но
совсем в ином роде. Ее порывы не заимствованы из французских книжек, а выте-
кают из ее натуры и сдерживаются строгим английским воспитанием под надзором
мисс Жаксон. Романтизм ее деятельный, а не пассивный и мечтательный, как у
Марьи Гавриловны. Лиза — задорная, живая и шаловливая молодая девушка.
• «Барышня-крестьянка» по сюжету как будто не более чем «водевиль с
переодеванием». Но в нем есть какая-то необъяснимая прелесть, состоящая в
раскрытии простых русских характеров. Трудно сказать, когда Лиза играет роль —
тогда ли, когда она в одежде Акулины, или в своем настоящем виде барышни.
Оказывается, что Лиза гораздо милее в крестьянском наряде: «Лиза примерила
обнову и призналась перед зеркалом, что никогда еще так мила самой себе не
казалась». Она сразу, без усилий, усвоила милый говорок крестьянской девушки и
кокетливое крестьянское лукавство. «Я провожу тебя... — говорит ей Алексей
Берестов, — ты мне позволишь идти подле себя?» — «А кто те мешает, — отвечает
ему Лиза; — вольному воля, а дорога мирская». В роли крестьянки проявляется
присущая ей русская народная грация. Эта грация и покорила сердце Алексея.
Именно крестьянку Акулину, а не барышню Лизу полюбил Алексей — до того, что
даже решил жениться на ней, несмотря на все дворянские предрассудки. Маскарад
послужил к тому, чтобы обнаружить русскую сущность «уездной барышни». Личины
упали, и в обоих героях открылись простодушные русские люди. «Русская душа»
Лизы и есть то, что роднит ее с другими пушкинскими героинями, в том числе и с
Татьяной, и придает поэтическую прелесть ее слегка очерченному образу.

20. • В сборнике «Повести Белкина» представлено, как в разрезе, русское
общество; от высших этажей до низших. Белкин — только маска, которую
надел на себя поэт, чтобы подчеркнуть особый выбор сюжетов, из которых
ни один не выходит за пределы кругозора простодушного провин-
циального помещика.
• Главная черта пушкинской прозы вообще и «Повестей Белкина» в
частности — это сжатость и простота изложения, из которого не выкинешь
ни единого слова, потому что каждое слово на месте и необходимо.
Пушкин избегает всяких распространений, ненужных украшений. Его проза
— точная, краткая, мужественная, «голая», как однажды выразился Лев
Толстой.
• Пушкин никогда не вдается в подробное объяснение поступков своих
героев. Но он всегда угадывает своим художественным чутьем, как должен
поступать такой-то человек в силу своих социальных навыков и других
причин, и угадывает безошибочно, так что читатель без всяких толкований
сразу чувствует правду, видит живых людей со всеми их противоречиями.
• Высоко оценил «Повести Белкина» Лев Толстой, считавший их школой для
писателей. В 1874 году, работая над «Анной Карениной», он писал одному
знакомому: «Вы не поверите, что я с восторгом, давно уже мною не
испытываемым, читал это последнее время повести Белкина, в седьмой
раз в моей жизни. Писателю надо не переставая изучать это сокровище. На
меня это новое изучение произвело сильное действие». Это сильное
действие производят «Повести Белкина» и сейчас. Если читать
внимательно, вникать в каждое слово, поддаешься очарованию их поэ-
тической простоты.

21. • Тема 2.3. Как раскрывается тема любви в
«Повестях Белкина»? (По одной из
повестей.)

22. • В чём сила и слабость характера Самсона Вырина? (По повести А.С. Пушкина
«Станционный смотритель».)
• Кто такой станционный смотритель в пушкинские времена? Это мелкий чиновник
одного из последних рангов, «сущий мученик четырнадцатого класса,
огражденный своим чином токмо от побоев». Он часто бывает жертвой
несправедливости, его обвиняют во всем, пользуясь тем, что он не имеет права
ответить. И он действительно не имеет для этого возможности и характера. Вырин
— типичный «маленький человек», и даже данное ему автором имя Самсон,
которое носил библейский герой, выглядит насмешкой.
• Самсон Вырин создал свой маленький, ограниченный мирок, полностью
отгородившись от мира внешнего. Там ему комфортно и уютно, он не думает о
возможных изменениях в своей жизни. В этом мирке вместе с ним живет его
четырнадцатилетняя красавица-дочь, которая, возможно, тяготится таким
существованием и рвется в большой мир. Но всего этого герой не желает видеть и
думать об этом, т. к. любые изменения его пугают.
• Еще более ярко все качества Самсона Вырина проявляются при общении с
Минским. Приехав в Петербург, он идет к Минскому и униженно просит его
вернуть ему дочь. Он готов простить его за поруганную честь дочери, лишь бы
вернуть прежнее положение вещей. Желая вернуть дочь, Вырин думает больше не
о ней, а о себе, тем самым демонстрируя свою привязанность к определенному
образу жизни, боязнь перемен и нежелание что-либо менять даже ради счастья
своей дочери.
• В образе этого человека Пушкин показал безрадостную, наполненную бедами и
унижениями жизнь простых людей, самоотверженных тружеников, которых
норовит обидеть каждый прохожий и проезжий. А ведь зачастую такие простые
люди, как станционный смотритель Самсон Вырин, — пример честности и высоких
моральных устоев.

23. XXXV.
Три года тому назад, однажды, в зимний вечер, когда смотритель разлиновывал новую книгу, а дочь его
за перегородкой шила себе платье, тройка подъехала, и проезжий в черкесской шапке, в военной
шинели, окутанный шалью, вошёл в комнату, требуя лошадей. Лошади все были в разгоне. При сём
известии путешественник возвысил было голос и нагайку; но Дуня, привыкшая к таковым сценам,
выбежала из-за перегородки и ласково обратилась к проезжему с вопросом: не угодно ли будет ему чего-
нибудь покушать? Появление Дуни произвело обыкновенное своё действие. Гнев проезжего прошёл, он
согласился ждать лошадей и заказал себе ужин. Сняв мокрую, косматую шапку, отпутав шаль и сдернув
шинель, проезжий явился молодым, стройным гусаром с чёрными усиками. Он расположился у
смотрителя, начал весело разговаривать с ним и с его дочерью. Подали ужинать. Между тем лошади
пришли, и смотритель приказал, чтоб тотчас, не кормя, запрягали их в кибитку проезжего; но, возвратясь,
нашёл он молодого человека почти без памяти лежащего на лавке: ему сделалось дурно, голова
разболелась, невозможно было ехать... Как быть! смотритель уступил ему свою кровать, и положено
было, если больному не будет легче, на другой день утром послать в С *** за лекарем.
На другой день гусару стало хуже. Человек его поехал верхом в город за лекарем. Дуня обвязала ему
голову платком, намоченным уксусом, и села с своим шитьём у его кровати. Больной при смотрителе охал
и не говорил почти ни слова, однако ж выпил две чашки кофе и, охая, заказал себе обед. Дуня от него не
отходила. Он поминутно просил пить, и Дуня подносила ему кружку ею заготовленного лимонада.
Больной обмакивал губы и всякий раз, возвращая кружку, в знак благодарности слабою своей рукою
пожимал Дунюшкину руку. К обеду приехал лекарь. Он пощупал пульс больного, поговорил с ним по-
немецки и по-русски объявил, что ему нужно одно спокойствие и что дни через два ему можно будет
отправиться в дорогу. Гусар вручил ему двадцать пять рублей за визит, пригласил его отобедать; лекарь
согласился; оба ели с большим аппетитом, выпили бутылку вина и расстались очень довольны друг
другом.
Прошёл ещё день, и гусар совсем оправился. Он был чрезвычайно весел, без умолку шутил то с Дунею, то
с смотрителем; насвистывал песни, разговаривал с проезжими, вписывал их подорожные в почтовую
книгу, и так полюбился доброму смотрителю, что на третье утро жаль было ему расстаться с любезным
своим постояльцем. День был воскресный, Дуня собиралась к обедне. Гусару подали кибитку. Он
простился с смотрителем, щедро наградив его за постой и угощение; простился и с Дунею и вызвался до-
везти её до церкви, которая находилась на краю деревни. Дуня стояла в недоумении... «Чего же ты
боишься? – сказал ей отец, – ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до
церкви». Дуня села в кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул, и лошади
поскакали. (А.С. Пушкин. «Станционный смотритель»)

24. • 1. Дуня ухаживает за проезжим гусаром (фрагмент повести А.С. Пушкина «Станционный
смотритель»), Маша Миронова – за Петром Гринёвым (приведённый ниже фрагмент
романа А.С. Пушкина «Капитанская дочка»).
• 2. В чём сходство и различие ситуаций, описанных в этих фрагментах?
• 3. Какую роль в данном фрагменте играют следующие подробности: «однако ж выпил две
чашки кофе и, охая, заказал себе обед», лекарь «поговорил с ним по-немецки и по-
русски объявил»?
• 4. Как и почему меняется поведение гусара на протяжении приведённого фрагмента?
•
• Очнувшись, я несколько времени не мог опомниться и не понимал, что со мною сделалось. Я лежал
на кровати, в незнакомой горнице, и чувствовал большую слабость. Передо мною стоял Савельич со
свечкою в руках. Кто-то бережно развивал перевязи, которыми грудь и плечо были у меня стянуты.
Мало-помалу мысли мои прояснились. Я вспомнил свой поединок и догадался, что был ранен. В эту
минуту скрипнула дверь. «Что? Каков?» – произнёс пошепту1 голос, от которого я затрепетал. «Всё в
одном
положении, – отвечал Савельич со вздохом; – всё без памяти, вот уже пятые сутки». Я хотел
оборотиться, но не мог. «Где я? кто здесь?» – сказал я с усилием. Марья Ивановна подошла к моей
кровати и наклонилась ко мне. «Что? как вы себя чувствуете?» – сказала она. «Слава Богу, – отвечал я
слабым голосом, – Это вы, Марья Ивановна? скажите мне...» – я не в силах был продолжать и
замолчал. Савельич ахнул. Радость изобразилась на его лице. «Опомнился! опомнился! – повторял
он. – Слава Тебе, Владыко! Ну, батюшка Пётр Андреич! напугал ты меня! легко ли? пятые сутки!..»
• Марья Ивановна перервала его речь. «Не говори с ним много, Савельич, – сказала она. – Он ещё
слаб». Она вышла и тихонько притворила дверь. Мысли мои волновались. Итак, я был в доме
коменданта, Марья Ивановна входила ко мне. Я хотел сделать Савельичу некоторые вопросы, но
старик замотал головою и заткнул себе уши. Я с досадою закрыл глаза и вскоре забылся сном.
• Проснувшись, подозвал я Савельича и вместо его увидел перед собою Марью Ивановну; ангельский
голос её меня приветствовал. Не могу выразить сладостного чувства, овладевшего мною в эту минуту.
Я схватил её руку и прильнул к ней, обливая слезами умиления. Маша не отрывала её...
• (А.С. Пушкин. «Капитанская дочка»)

25. • XII.
• В этот самый день, вечером, шёл он по Литейной, отслужив молебен у Всех Скорбящих. Вдруг
промчались перед ним щегольские дрожки, и смотритель узнал Минского. Дрожки остановились
перед трехэтажным домом, у самого подъезда, и гусар вбежал на крыльцо. Счастливая мысль
мелькнула в голове смотрителя. Он воротился и, поравнявшись с кучером: «Чья, брат, лошадь? —
спросил он, — не Минского ли?» — «Точно так, — отвечал кучер, — а что тебе?» — «Да вот что:
барин твой приказал мне отнести к его Дуне записочку, а я и позабудь, где Дуня-то его живёт».—
«Да вот здесь, во втором этаже. Опоздал ты, брат, с твоей запиской; теперь уж он сам у неё». —
«Нужды нет, — возразил смотритель с неизъяснимым движением сердца, — спасибо, что
надоумил, а я своё дело сделаю». И с этим словом пошёл он по лестнице.
• Двери были заперты; он позвонил, прошло несколько секунд в тягостном для него ожидании. Ключ
загремел, ему отворили. «Здесь стоит Авдотья Самсоновна?» — спросил он. «Здесь, — отвечала
молодая служанка, — зачем тебе её надобно?» Смотритель, не отвечая, вошёл в залу. «Нельзя,
нельзя! — закричала вслед ему служанка, — у Авдотьи Самсоновны гости». Но смотритель, не
слушая, шёл далее. Две первые комнаты были темны, в третьей был огонь. Он подошёл к
растворённой двери и остановился. В комнате, прекрасно убранной, Минский сидел в
задумчивости. Дуня, одетая со всею роскошью моды, сидела на ручке его кресел, как наездница на
своём английском седле. Она с нежностью смотрела на Минского, наматывая чёрные его кудри на
свои сверкающие пальцы. Бедный смотритель! Никогда дочь его не казалась ему столь
прекрасною; он поневоле ею любовался. «Кто там?» — спросила она, не подымая головы. Он всё
молчал. Не получая ответа, Дуня подняла голову... и с криком упала на ковер. Испуганный Минский
кинулся ее подымать и, вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню и подошёл к нему,
дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? — сказал он ему, стиснув зубы, — что ты за мною всюду
крадёшься, как разбойник? или хочешь меня зарезать? Пошёл вон!» и, сильной рукою схватив
старика за ворот, вытолкнул его на лестницу.
• Старик пришёл к себе на квартиру. Приятель его советовал ему жаловаться; но смотритель
подумал, махнул рукой и решился отступиться. Через два дни отправился он из Петербурга обратно
на свою станцию и опять принялся за свою должность. «Вот уже третий год, — заключил он, — как
живу я без Дуни и как об ней нет ни слуху, ни духу. Жива ли, нет ли, Бог её ведает. Всяко случается.
Не её первую, не её последнюю сманил проезжий повеса, а там подержал, да и бросил. Много их в
Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе
с голью кабацкою. Как подумаешь порою, что и Дуня, может быть, тут же пропадает, так поневоле
согрешишь да пожелаешь ей могилы...» (А.С. Пушкин, «Станционный смотритель»)

26. 1. Как в приведённом фрагменте проявляется психологизм пушкинской прозы?
2. Какие черты личности и мировоззрения Самсона Вырина проявились в приведённом
фрагменте?
3. Сопоставьте фрагменты повести А.С. Пушкина «Станционный смотритель» и романа
М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». Чем отношение Дуни к Минскому
отличается от отношения Бэлы к Печорину?
Никогда не забуду одной сцены, шёл я мимо и заглянул в окно; Бэла сидела на лежанке,
повесив голову на грудь, а Григорий Александрович стоял перед нею.
– Послушай, моя пери, – говорил он, – ведь ты знаешь, что рано или поздно ты должна
быть моею, – отчего же только мучишь меня? Разве ты любишь какого-нибудь чеченца?
Если так, то я тебя сейчас отпущу домой. – Она вздрогнула едва приметно и покачала
головой. – Или, – продолжал он, – я тебе совершенно ненавистен? – Она вздохнула. – Или
твоя вера запрещает полюбить меня? – Она побледнела и молчала. –Поверь мне, аллах
для всех племён один и тот же, и если он мне позволяет любить тебя, отчего же запретит
тебе платить мне взаимностью? – Она посмотрела ему пристально в лицо, как будто
поражённая этой новой мыслию; в глазах её выразились недоверчивость и желание
убедиться. Что за глаза! они так и сверкали, будто два угля. – Послушай, милая, добрая
Бэла! – продолжал Печорин, – ты видишь, как я тебя люблю; я всё готов отдать, чтоб тебя
развеселить: я хочу, чтоб ты была счастлива; а если ты снова будешь грустить, то я умру.
Скажи, ты будешь веселей?
Она призадумалась, не спуская с него чёрных глаз своих, потом улыбнулась ласково и кивнула
головой в знак согласия. Он взял её руку и стал её уговаривать, чтоб она его поцеловала; она слабо
защищалась и только повторяла: «Поджалуста, поджалуста, не нада, не нада». Он стал настаивать;
она задрожала, заплакала.
– Я твоя пленница, – говорила она, – твоя раба; конечно, ты можешь меня принудить, – и опять слёзы.
Григорий Александрович ударил себя в лоб кулаком и выскочил в другую комнату.
(М.Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени»)

27. XXXIV.
День был воскресный; Дуня собиралась к обедне. Гусару подали кибитку. Он простился с смотрителем,
щедро наградив его за постой и угощение; простился и с Дунею и вызвался довезти её до церкви,
которая находилась на краю деревни. Дуня стояла в недоумении... «Чего же ты боишься? — сказал ей
отец, — ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церкви». Дуня села в
кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул, и лошади поскакали.
Бедный смотритель не понимал, каким образом мог он сам позволить своей Дуне ехать вместе с
гусаром, как нашло на него ослепление, и что тогда было с его разумом. Не прошло и получаса, как
сердце его начало ныть, ныть, и беспокойство овладело им до такой степени, что он не утерпел и
пошёл сам к обедне. Подходя к церкви, увидел он, что народ уже расходился, но Дуни не было ни в
ограде, ни на паперти. Он поспешно вошёл в церковь: священник выходил из алтаря; дьячок гасил
свечи, две старушки молились ещё в углу; но Дуни в церкви не было. Бедный отец насилу решился
спросить у дьячка, была ли она у обедни. Дьячок отвечал, что не бывала. Смотритель пошёл домой ни
жив, ни мертв. Одна оставалась ему надежда: Дуня по ветрености молодых лет вздумала, может быть,
прокатиться до следующей станции, где жила ее крёстная мать. В мучительном волнении ожидал он
возвращения тройки, на которой он отпустил её. Ямщик не возвращался. Наконец к вечеру приехал он
один и хмелён, с убийственным известием: «Дуня с той станции отправилась далее с гусаром».
Старик не снёс своего несчастья; он тут же слёг в ту самую постель, где накануне лежал молодой
обманщик. Теперь смотритель, соображая все обстоятельства, догадывался, что болезнь была
притворная. Бедняк занемог сильной горячкою; его свезли в С *** и на его место определили на время
другого. Тот же лекарь, который приезжал к гусару, лечил и его. Он уверил смотрителя, что молодой
человек был совсем здоров и что тогда еще догадывался он о его злобном намерении, но молчал, опасаясь
его нагайки. Правду ли говорил немец или только желал похвастаться дальновидностию, но он ни мало тем
не утешил бедного больного. Едва оправясь от болезни, смотритель выпросил у С*** почтмейстера отпуск на
два месяца и, не сказав никому ни слова о своём намерении, пешком отправился за своею дочерью. Из
подорожной знал он, что ротмистр Минский ехал из Смоленска в Петербург. Ямщик, который вёз его,
сказывал, что всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте. «Авось, — думал смотритель, —
приведу я домой заблудшую овечку мою». С этой мыслию прибыл он в Петербург, остановился в
Измайловском полку, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца, и начал свои поиски.
(А.С. Пушкин, «Станционный смотритель»)

28. День был жаркий. В трёх верстах от станции *** стало накрапывать, и через минуту
проливной дождь вымочил меня до последней нитки. По приезде на станцию — первая
забота была поскорее переодеться, вторая — спросить себе чаю. «Эй, Дуня! — закричал
смотритель. — Поставь самовар да сходи за сливками». При сих словах вышла из-за пе-
регородки девочка лет четырнадцати и побежала в сени. Красота её меня поразила. «Это
твоя дочка?» — спросил я смотрителя. «Дочка-с, — отвечал он с видом довольного
самолюбия, — да такая разумная, такая проворная, вся в покойницу мать». Тут он
принялся переписывать мою подорожную, а я занялся рассмотрением картинок,
украшавших его смиренную, но опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына. В
первой почтенный старик в колпаке и шлафорке отпускает беспокойного юношу, который поспешно
принимает его благословение и мешок с деньгами. В другой яркими чертами изображено
развратное поведение молодого человека: он сидит за столом, окружённый ложными друзьями и
бесстыдными женщинами. Далее, промотавшийся юноша, в рубище и в треугольной шляпе, пасёт
свиней и разделяет с ними трапезу; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние. Наконец
представлено возвращение его к отцу; добрый старик в том же колпаке и шлафорке выбегает к нему
навстречу: блудный сын стоит на коленах; в перспективе повар убивает упитанного тельца, и
старший брат вопрошает слуг о причине таковой радости. Под каждой картинкой прочёл я
приличные немецкие стихи. Всё это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки с
бальзамином, и кровать с пёстрой занавескою, и прочие предметы, меня в то время окружавшие.
Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный
зелёный сер- тук с тремя медалями на полинялых лентах.
Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с самоваром. Маленькая
кокетка со второго взгляда заметила впечатление, произведённое ею на меня; она потупила
большие голубые глаза; я стал с нею разговаривать, она отвечала мне безо всякой робости, как
девушка, видевшая свет. Я предложил отцу её стакан пуншу; Дуне подал я чашку чаю, и мы втроём
начали беседовать, как будто век были знакомы.
Лошади были давно готовы, а мне всё не хотелось расстаться со смотрителем и его дочкой. Наконец
я с ними простился; отец пожелал мне доброго пути, а дочь проводила до телеги.
(А. С. Пушкин. «Станционный смотритель» )

29. 1.1.1.Что в облике и поведении Дуни привлекло внимание рассказчика? *
* 1.1.3.Сопоставьте рассматриваемый фрагмент повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель» с
отрывком из романа «Дубровский» того же автора. Чем атмосфера в доме Самсона Вырина
(«Станционный смотритель») отличается от обстановки на почтовой станции, описанной в повести «
Дубровский » ?
На станции ** в доме смотрителя, о коем мы уже упомянули, сидел в углу проезжий с видом
смиренным и терпеливым, обличающим разночинца или иностранца, то есть человека, не имеющего
голоса на почтовом тракте. Бричка его стояла на дворе, ожидая подмазки. В ней лежал маленький
чемодан, тощее доказательство не весьма достаточного состояния. Проезжий не спрашивал себе ни
чаю, ни кофию, поглядывал в окно и посвистывал к великому неудовольствию смотрительши,
сидевшей за перегородкою.
Вот бог послал свистуна, — говорила она вполголоса, — эк посвистывает, — чтоб он лопнул, окаянный
басурман.
А что? — сказал смотритель, — что за беда, пускай себе свищет.
Что за беда? — возразила сердитая супруга. — А разве не знаешь приметы?
Какой приметы? что свист деньгу выживает. И! Пахо- мовна, у нас, что свисти, что нет: а денег всё нет
как нет.
Да отпусти ты его, Сидорыч. Охота тебе его держать. Дай ему лошадей, да провались он к чёрту.
Подождёт, Пахомовна, на конюшне всего три тройки, четвертая отдыхает. Того и гляди подоспеют
хорошие проезжие; не хочу своею шеей отвечать за француза. Чу, так и есть! вон скачут. Э-ге-ге, да как
шибко; уж не генерал ли? (А. С. Пушкин. «Дубровский» )
Часть 2 2.4. Как в повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель» раскрывается тема
«маленького человека»?

31. 1.1.2. Почему столь большое внимание в данном фрагменте уделено картинкам, изображающим
историю блудного сына?
«Они изображали историю блудного сына: в первой почтенный старик в колпаке и шлафорке
отпускает беспокойного юношу, который поспешно принимает его благословение и мешок с
деньгами. В другой яркими чертами изображено развратное поведение молодого человека: он сидит
за столом, окруженный должными друзьями и бесстыдными женщинами. Далее, промотавшийся
юноша, в рубище и в треугольной шляпе, пасет свиней и разделяют с ними трапезу; в его лице
изображены глубокая печаль и раскаяние. Наконец представлено возвращение его к отцу; добрый
старик в том же колпаке и шлафорке выбегает к нему навстречу: блудный сын стоит на коленах; в
перспективе повар убивает упитанного тельца, и старший брат вопрошает слуг о причине таковой
радости».
простые картинки да еще и с немецкими стихами. Они для Самсона Вырина не только украшение, но
и поучение, назидание. Белкин относится к этому простодушно. А вот Пушкин насмешливо: уж
больно душещипательные картинки, страсти-мордасти, а впереди – «упитанный телец».
Зачем же Пушкин уделяет столько внимания этим картинкам? Почему именно их выделяет в
интерьере жилища?
Это пролог к тому, что будет. Мы еще не знаем, что случится с Дуней, но автор нас уже готовит к ее
истории, которая, согласно библии, должна закончиться раскаянием, возвращением, прощением. Но
Дуня не возвращается даже тогда, когда отец приходит за ней сам. И только в сцене посещения
Дуней могилы отца мы видим, что раскаяние все-таки пришло к ней. В своей барской благополучной
жизни она не смогла до конца забыть, как поступила с отцом. Но это было слишком позднее
раскаяние: смотритель уже умер.
Значит, библейская притча все-таки сбылась, но лишь частично.
Пушкин — мастер художественной детали. Описание комнаты смотрителя — тому подтверждение.
Картинки, изображающие историю блудного сына, не случайно «украшают» стены комнаты. В судьбе
Дуни, дочери станционного смотрителя, фактически повторится библейский сюжет о блудном сыне.

32. • Письменный развёрнутый ответ на вопрос: "Можно ли жизнь
дочери станционного смотрителя назвать счастливой?"
•
• Нельзя однозначно ответить на вопрос: "Была ли жизнь Дуни
Выриной счастливой или нет?". В её судьбе было всё: и радости, и
горести. Живя с отцом на этой маленькой станции, Дуня была
счастлива. Она думала, что нет жизни лучше, чем та, которой она
живёт. Но вот появился Минский, и Дуня полюбила этого молодого
офицера. Перед ней стал выбор: дочернин долг или прекрасное
чувство? Не сумев соединить воедино то, что ей дорого, она выбирает
любовь к Минскому. Она опять счастлива, но к её счастью
примешивается горькое чувство вины.
• Со временем из бедной девушки, дочери станционного смотрителя,
она превращается в утончённую светскую даму, а затем в "барыню с
барчатами". Казалось бы, жизнь Дуни Выриной складывается
счастливо, но чувство вины преследует её всю жизнь, не позволяя
Дуне быть счастливой в полной мере.
• И когда Самсон Вырин умирает, Дуня считает себя виновной в его
смерти, она чувствует, что потеряла, не смогла сделать что-то главное
в жизни.
• Мы не в праве ни осуждать Дуню, ни оправдывать её. Она
возвращается через много лет, чтобы исправить свою ошибку –
исполнить дочернин долг, но, увы, поздно. В этом, я считаю,
драматизм её судьбы.

33. Драматизм судьбы героини. Столкновение в её сознании любви и дочернего долга
(по повести А.С.Пушкина "Станционный смотритель").

34. 1. Какие детали и подробности являются важными для понимания смысла приведённого эпизода?
2. Сопоставьте фрагменты повестей А.С. Пушкина «Станционный смотритель» и Н.В. Гоголя
«Шинель». Оба персонажа тяжело переживают свои утраты. Какие различия между ними
проявились в описанных ситуациях?
3. Как и почему на протяжении фрагмента меняется внутреннее состояние смотрителя Вырина?
«Нет, лучше и не глядеть», – подумал <Акакий Акакиевич> и шёл, закрыв глаза, и когда открыл их,
чтобы узнать, близко ли конец площади, увидел вдруг, что перед ним стоят почти перед носом
какие-то люди с усами, какие именно, уж этого он не мог даже различить. У него затуманило в глазах
и забилось в груди. «А ведь шинель-то моя!» – сказал один из них громовым голосом, схвативши его
за воротник. Акакий Акакиевич хотел было уже закричать «караул», как другой приставил ему к
самому рту кулак величиною в чиновничью голову, примолвив: «А вот только крикни!» Акакий
Акакиевич чувствовал только, как сняли с него шинель, дали ему пинка коленом, и он упал навзничь
в снег и ничего уж больше не чувствовал. Чрез несколько минут он опомнился и поднялся на ноги, но
уж никого не было. Он чувствовал, что в поле холодно и шинели нет, стал кричать, но голос, казалось,
и не думал долетать до концов площади. Отчаянный, не уставая кричать, пустился он бежать через
площадь прямо к будке, подле которой стоял будочник и, опершись на свою алебарду, глядел,
кажется, с любопытством, желая знать, какого чёрта бежит к нему издали и кричит человек. Акакий
Акакиевич, прибежав к нему, начал задыхающимся голосом кричать, что он спит и ни за чем не смотрит, не видит,
как грабят человека. Будочник отвечал, что он не видал ничего, что видел, как остановили его среди площади
какие-то два человека, да думал, что то были его приятели; а что пусть он, вместо того чтобы понапрасну
браниться, сходит завтра к надзирателю, так надзиратель отыщет, кто взял шинель. Акакий Акакиевич прибежал
домой в совершенном беспорядке: волосы, которые еще водились у него в небольшом количестве на висках и
затылке, совершенно растрепались; бок и грудь и все панталоны были в снегу. Старуха, хозяйка квартиры его,
услыша страшный стук в дверь, поспешно вскочила с постели и с башмаком на одной только ноге побежала
отворять дверь, придерживая на груди своей, из скромности, рукою рубашку; но, отворив, отступила назад, увидя в
таком виде Акакия Акакиевича. Когда же рассказал он, в чём дело, она всплеснула руками и сказала, что нужно
идти прямо к частному, что квартальный надует, пообещается и станет водить; а лучше всего идти прямо к
частному, что он даже ей знаком, потому что Анна, чухонка, служившая прежде у неё в кухарках, определилась
теперь к частному в няньки, что она часто видит его самого, как он проезжает мимо их дома, и что он бывает также
всякое воскресенье в церкви, молится, а в то же время весело смотрит на всех, и что, стало быть, по всему видно,
должен быть добрый человек. Выслушав такое решение, Акакий Акакиевич печальный побрёл в свою комнату, и
как он провёл там ночь, предоставляется судить тому, кто может сколько-нибудь представить себе положение
другого. (Н.В. Гоголь, «Шинель»)

35. Повесть Н.В. Гоголя «Шинель» преемственно связана с повестью Пушкина, написанной
десятилетием раньше. Но, раскрывая трагедию «маленького человека», Гоголь внес в свою
повесть одну очень важную черту. Он столкнул «маленького человека» Акакия Акакиевича
Башмачкина с государственной машиной и показал, насколько она враждебна его интересам. У
Гоголя сильнее, чем у Пушкина, звучат общественные, социальные мотивы.
Что же собой представляет «маленький человек», по Гоголю? Речь идет о человеке, маленьком
в социальном плане, ибо он не богат, не имеет голоса в обществе, ничем не примечателен. Он
всего лишь мелкий чиновник с мизерной зарплатой.
Но «маленьким» этот человек является еще и потому, что его внутренний мир очень
ограничен. Гоголевский герой незначителен и незаметен.
Таким образом, тема «маленького» человека является сквозной в русской литературе 19 века.
Крупнейшие писатели обращались к этой теме, по-своему трактуя и разрабатывая ее. Пушкин
делал акцент на личной смиренности своего героя, Гоголь – на равнодушие социума. Но оба
художника, следуя гуманистической традиции русской классической литературы, акцентировали
внимание на душе своих героев, на их внутреннем мире. Эти писатели призывали увидеть в
«маленьком человеке» личность, достойную если не уважения, то сочувствия и понимания.

36. • Вариант 1. Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания 1.1.1–1.1.3.
• Акакий Акакиевич шёл в весёлом расположении духа, даже подбежал было вдруг, неизвестно почему,
за какою-то дамою, которая, как молния, прошла мимо и у которой всякая часть тела была исполнена
необыкновенного движения. Но, однако ж, он тут же остановился и пошёл опять по-прежнему очень
тихо, подивясь даже сам неизвестно откуда взявшейся рыси. Скоро потянулись перед ним те пустынные
улицы, которые даже и днём не так веселы, а тем более вечером. Теперь они сделались ещё глуше и
уединённее: фонари стали мелькать реже – масла, как видно, уже меньше отпускалось; пошли
деревянные дома, заборы; нигде ни души; сверкал только один снег по улицам, да печально чернели с
закрытыми ставнями заснувшие низенькие лачужки. Он приблизился к тому месту, где перерезывалась
улица бесконечною площадью с едва видными на другой стороне её домами, которая глядела страшною
пустынею.
Вдали, Бог знает где, мелькал огонёк в какой-то будке, которая казалась стоявшею на краю света.
Весёлость Акакия Акакиевича как-то здесь значительно уменьшилась. Он вступил на площадь не без
какой-то невольной боязни, точно как будто сердце его предчувствовало что-то недоброе. Он оглянулся
назад и по сторонам: точное море вокруг него. «Нет, лучше и не глядеть», – подумал и шёл, закрыв глаза,
и когда открыл их, чтобы узнать, близко ли конец площади, увидел вдруг, что перед ним стоят почти
перед носом какие-то люди с усами, какие именно, уж этого он не мог даже различить. У него
затуманило в глазах, забилось в груди. «А ведь шинель-то моя!» – сказал один из них громовым голосом,
схвативши его за воротник. Акакий Акакиевич хотел было уже закричать «караул», как другой приставил
ему к самому рту кулак величиною в чиновничью голову, примолвив: «А вот только крикни!» Акакий
Акакиевич чувствовал только, как сняли с него шинель, дали ему пинка коленом, и он упал навзничь в
снег и ничего уж больше не чувствовал. Чрез несколько минут он опомнился и поднялся на ноги, но уж
никого не было. Он чувствовал, что в поле холодно и шинели нет, стал кричать, но голос, казалось, и не
думал долетать до концов площади. Отчаянный, не уставая кричать, пустился он бежать через площадь
прямо к будке, подле которой стоял будочник и, опершись на свою алебарду, глядел, кажется, с
любопытством, желая знать, какого чёрта бежит к нему издали и кричит человек. Акакий Акакиевич,
прибежав к нему, начал задыхающимся голосом кричать, что он спит и ни за чем не смотрит, не видит,
как грабят человека. Будочник отвечал, что он не видал ничего, что видел, как остановили его среди
площади какие-то два человека, да думал, что то были его приятели; а что пусть он, вместо того чтобы
понапрасну браниться, сходит завтра к надзирателю, так надзиратель отыщет, кто взял шинель. Акакий
Акакиевич прибежал домой в совершенном беспорядке: волосы, ещё водились у него в небольшом
количестве на висках и затылке, совершенно растрепались; бок и грудь и все панталоны были в снегу.
• (Н.В. Гоголь. «Шинель»
• Задание 1.1.1. С помощью каких художественных средств в приведённом фрагменте показано
изменение психологического состояния героя?
Задание 1.1.2. В чём заключается смысл сравнения петербургской площади с пустыней и морем?

37. Задание 1.1.3. Сопоставьте фрагмент повести Н.В. Гоголя «Шинель» с приведённым ниже
фрагментом повести А.С. Пушкина «Станционный смотритель». Что сближает образы
Башмачкина и Самсона Вырина?
Рано утром пришёл он в его переднюю и просил доложить его высокоблагородию, что
старый солдат просит с ним увидеться. Военный лакей, чистя сапог на колодке, объявил,
что барин почивает и что прежде одиннадцати часов не принимает никого. Смотритель
ушёл и возвратился в назначенное время. Минский вышел сам к нему в халате, в красной
скуфье. «Что, брат, тебе надобно?» – спросил он его. Сердце старика закипело, слёзы
навернулись на глазах, и он дрожащим голосом произнёс только: «Ваше
высокоблагородие!.. сделайте такую божескую милость!..» Минский взглянул на него
быстро, вспыхнул, взял его за руку, повёл в кабинет и запер за собою дверь. «Ваше
высокоблагородие! – продолжал старик, – что с возу упало, то пропало; отдайте мне по
крайней мере бедную мою Дуню. Ведь вы натешились ею; не погубите ж её понапрасну».
– «Что сделано, того не воротишь, – сказал молодой человек в крайнем замешательстве, –
виноват перед тобою и рад просить у тебя прощения; но не думай, чтоб я Дуню мог
покинуть: она будет счастлива, даю тебе честное слово. Зачем тебе её? Она меня любит;
она отвыкла от прежнего своего состояния. Ни ты, ни она – вы не забудете того, что
случилось». Потом, сунув ему что-то за рукав, он отворил дверь, и смотритель, сам не
помня как, очутился на улице.
Долго стоял он неподвижно, наконец увидел за обшлагом своего рукава свёрток бумаг;
он вынул их и развернул несколько пяти- и десятирублёвых смятых ассигнаций. Слёзы
опять навернулись на глазах его, слёзы негодования! Он сжал бумажки в комок, бросил их
наземь, притоптал каблуком и пошёл... Отошед несколько шагов, он остановился,
подумал... и воротился... но ассигнаций уже не было. Хорошо одетый молодой человек,
увидя его, подбежал к извозчику, сел поспешно и закричал: «Пошёл!..» Смотритель за ним
не погнался. Он решился отправиться домой на свою станцию, но прежде хотел хоть раз
ещё увидеть бедную свою Дуню. Для сего дни через два воротился он к Минскому; но
военный лакей сказал ему сурово, что барин никого не принимает, грудью вытеснил его
из передней и хлопнул двери ему под нос. Смотритель постоял, постоял – да и пошёл.
(А.С. Пушкин. «Станционный смотритель»).

38. «Маленький человек»