Дмитрий Некрасов Пределы устойчивости России - доклад

RUSSIA’S STABILITY RANGE
ПРЕДЕЛЫ УСТОЙЧИВОСТИ
РОССИИ
Дмитрий Некрасов
2017

Украинский институт будущего - это незави-
симый аналитический центр, который:
• прогнозирует изменения и моделирует
возможные сценарии развития событий в
Украине;
• предоставляет компетентную оценку
украинским событиям;
• формулирует конкретные рекомендации
к действиям;
• предлагает эффективные решения;
• предлагает площадку для дискуссий на
актуальные темы.
Миссия Украинского института будущего -
проектирование успешного будущего Украи-
ны, через экспертные исследования и
дискуссии, которые будут стимулировать
принятие качественных политических реше-
ний как в украинской, так и международной
политике.
Является совместным проектом представи-
телей украинского бизнеса, политики и
общественного сектора.
Основан в 2016 году.
Ukrainian Institute for the Future is an
independent think-tank, which:
• forecasts changes and designs possible
scenarios in Ukraine;
• provides expert analysis of the
developments in Ukrainian foreign and
domestic policies,
• provides specific recommendations for
policy action;
• proposes effective solutions;
• offers a discussion platform of current
topics.
UIF Mission is designing of a successful future
for Ukraine, through expert studies and
discussions that will promote and contribute
the adoption of high-quality political decisions
both in Ukrainian and international politics.
UIF is a joint project of the Ukrainian
representatives of business, politics, and
public sector.
Founded in 2016.
ОБ ИНСТИТУТЕ / ABOUT US
ОБ ИНСТИТУТЕ / ABOUT US

05
13
20
22
27
32
38
39
44
47
54
56
61
66
04
10
uifuture.org
03
ОГЛАВЛЕНИЕ / CONTENTS
ОГЛАВЛЕНИЕ / CONTENTS
Резюме
Как Россия пережила санкции и падение цен на нефть 2014-2017
Какие факторы влияют на устойчивость политических режимов на
постсоветском пространстве
Результаты сценарного моделирования поведения российской
финансовой системы при различных ценах на нефть
Выводы и рекомендации
Допущения
Методология расчета платежного баланса
Таблицы
Summary
How Russia managed to survive the sanctions and the oil price drop in
2014–2017
Which factors influence stability of political regimes on the post-Soviet
territory?
Scenery simulation results for the Russian financial system at the
different oil price levels
Conclusions and recommendations
Assumptions
Balance of payments calculation methodology
Schedules

Пределы устойчивости России
Несмотря на то, что в результате экономических санкций и падения цен на нефть, российская
экономика пережила болезненный кризис, в настоящее время она уже успела адаптироваться к
новой ситуации. Уровень поддержки политического режима Путина внутри страны за это время не
только не снизился, но скорее возрос.
Резервы, накопленные российскими властями в период высоких цен на нефть, в совокупности с
низким государственным долгом и взвешенной бюджетной политикой, позволят российскому
государству в среднесрочной перспективе сохранять ресурсы для проведения агрессивной
внешней политики и обеспечивать финансовую стабильность даже при радикальном падении цен
на нефть.
Экономические санкции, безусловно, оказывают влияние на российскую экономику. Однако
реальный эффект санкций носит исключительно долгосрочный характер и никак не влияет на
возможности России проводить агрессивную внешнюю политику на среднесрочном временном
горизонте 5-ти лет. Санкции, сами по себе, также не могут повлиять на среднесрочную устойчивость
российского политического режима
Резюме
04
РЕЗЮМЕ
РЕЗЮМЕ

1
Данные МВФ
2
Данные Роскомстата
3
Данные Федеральной таможенной службы
uifuture.org
05
Более чем двукратное падение цен на нефть, которая является ключевым товаром российского
экспорта, в совокупности с международными санкциями, существенно повлияло на российскую
экономику.
Падение ВВП РФ между 2014 и 2016 годом в постоянных ценах в рублях составило 3,1 % 1
.
Номинальный ВВП в долларах при этом сократился почти на 45 % 2
, однако данный показатель слабо
отражает экономическую реальность. Рубль является сырьевой валютой и номинальный ВВП
России колеблется вместе с ценами на нефть, безотносительно к реальным процессам,
происходящим в российской экономике.
Существенно пострадала внешняя торговля. Если сравнивать ситуацию с докризисным 2013
годом, то импорт товаров сократился на 43% , а экспорт – на 46 % 3
.
Как Россия пережила санкции
и падение цен на нефть 2014-2017 гг.
и падение цен на нефть 2014-2017 гг.
Экспорт
Экспорт
Машины и оборудование 30 430,8
374 080,6
2013
72 743,3
20 050,7
11 439,4
3 482,7
14 164,9
526 392,4
5,78
71,06
%
13,82
3,81
2,17
0,66
2,69
Нефть и нефтепродукты
Газ
Продукция черной металлургии
Продукция цветной металлургии
С/х продукция
Прочее
Весь экспорт
8,95
53,82
%
11,89
4,91
3,16
1,47
15,80
25 743,8
154 778,9
2016
34 180,2
14 121,8
9 095,4
4 215,8
45 438,1
287 574
2013 г.
5,78
3,81
2,17
0,66 2,69
71,06
13,82
2016 г.
4,91
3,16
1,47
8,95
53,82
11,89
15,80

Следует, однако, отметить, что сокращение экспорта в стоимостном выражении произошло
исключительно через изменение мировых цен на углеводороды. Физические объемы экспорта,
напротив, продемонстрировали небольшой рост.
Инвестиции в процентном отношении к ВВП практически не изменились в 2016 году по
сравнению с 2014-м, и даже выросли на один процентный пункт в сравнении с 2013-м.
В то же время, следует отметить, что структура инвестиций заметно ухудшилась за счет роста
доли низкоэффективных инвестиций, осуществляемых государственными монополиями и
сокращением прямых иностранных инвестиций, обеспечивающих трансфер технологий и
модернизацию производства.
КакРоссияпережиласанкцииипадениеценнанефть2014-2017гг.
06
Продовольствие 15 138,3
19 865,3
2013
154 370,7
11 899,8
14 349,2
102 182,3
317 805,6
4,76
4,76
6,25
6,25
%
48,57
3,74
3,74
4,52
4,52
32,15
Автомобили
Машины и оборудование
Лекарства
Одежда и мебель
Прочее
Весь импорт
4,13
4,13
3,84
3,84
%
47,01
3,91
3,91
4,30
4,30
36,80
7 590,4
7 058,0
2016
86 314,1
7 173,1
7 898,6
67 555,9
183590,1
2013 г.
Импорт
Импорт
2016 г.
48,57
32,15
47,01
36,80
Граф. 1 Динамика экономических показателей
20,0%
40,0%
60,0%
80,0%
100,0%
120,0%
IV 2013 I 2014 II 2014 III 2014 IV 2014 I 2015 II 2015 III 2015 IV 2015 I 2016 II 2016 III 2016 IV 2016 I 2017
ВВП Экспорт товаров
Импорт товаров Оборот розничной торговли
Реальные располагаемые доходы населения

4
Данные ВЦИОМ
07
uifuture.org
Одним из главных, проигравших от кризиса, стало население. Реальные располагаемые доходы
населения и оборот розничной торговли сократились по отношению к 2013 году более чем на 10%.
Численность населения, живущего ниже прожиточного минимума, выросла почти на 3 процентных
пункта, или на 4 миллиона человек. Еще более драматично сокращение жизненного уровня
населения представляется в разрезе отдельных рынков и отраслей. Так, например, продажи новых
автомобилей сократились в 2 (!) раза по сравнению с пиком 2012 года.
Несмотря на указанные тенденции, безработица весь кризисный период держалась на
предельно низких, по мировым меркам, уровнях 5-5,5%. Во многом это связано с тем, что Российская
Федерация является второй в мире, после США, страной по количеству иностранных трудовых
мигрантов. Поэтому в условиях сокращения числа рабочих мест, в первую очередь, сокращается
число трудовых мигрантов. Таким образом, по мере нарастания экономических проблем,
безработица, по сути, экспортируется в страны Средней Азии.
Несмотря на указанные объективные экономические трудности, уровень одобрения населением
действий властей практически во всех сферах деятельности в настоящий момент находится на
уровне начала 2014 года. Индекс доверия (разница между доверием и недоверием) к президенту
Путину лично выросло за тот же период с 44,7% до 49,1% 4
.
Стоит отметить, что непосредственно после аннексии Крыма показатели поддержки населением
проводимого курса и лично президента Путина поднимались существенно выше указанных
значений. Весь 2016 год эти показатели демонстрируют тенденцию к снижению, которая, вероятно,
продолжится.
Однако, в целом, несмотря на пережитый экономический шок, уровень поддержки режима
населением, а также степень контроля режима Путина над политической ситуацией в стране, по
сравнению с началом 2014 года существенно возросли.
Граф. 2 Оценка деятельности властей
36
76
74
72
53
59
62
63
61
48
44
53
50 52
55
49
47
41
41
40
46
50
50
49
47
46
51
45
56
71 71
71
67
59
55 54 54
52
59
58
63 62
44
34
43
44
45
34
20
23
22
25
30 31
28
24
16
17
21 21
32
34 35
28 28 29 27
23
30
48
54
47
42
38 38
32
14
11
13
14
18
17
18
25 26
20
10
24
22 23
19
16 15
23
26
29
33
30
21
14 14
16 14
30
29
30
24 24
26
24
20
25
40
46
44
42
35
33
28
19
12 14
16
18
14
16
24
25
23
66
67 69 70 71
66
65
64
64
69
70
66
67
64
57
53
52
61
63
61 60
58
61
58
59
65
75
80
74
70 67
68
68
60
55
54 53 53
56
60
62 62
57
IVкв.07
Iкв.08
IIкв.08
IIIкв.08
IVкв.08
Iкв.09
IIкв.09
IIIкв.09
IVкв.09
Iкв.10
IIкв.10
IIIкв.10
IVкв.10
Iкв.11
IIкв.11
IIIкв.11
IVкв.11
Iкв.12
IIкв.12
IIIкв.12
IVкв.12
Iкв.13
IIкв.13
IIIкв.12
IVкв.13
Iкв.14
IIкв.14
IIIкв.14
IVкв.14
Iкв.15
IIкв.15
IIIкв.15
IVкв.15
Iкв.16
IIкв.16
VII.16
VIII.16
IX.16
X.16
XI.16
XII.16
I.17
II.17
Внутренняя политика (индекс)
В какой мере Вас устраивает:
Социальная политика (индекс)
Экономическая политика (индекс) Внешняя политика (индекс)

К началу 2017 года Российская экономика, в целом, адаптировалась к санкциям и низким ценам
на нефть. Сокращение ВВП остановилось в четвертом квартале 2016 года, и в целом за год
составило, по разным оценкам, 0,3-0,5%. Рубль укрепился по сравнению с пиковыми значениями
начала 2016 года на 31%, фондовые индексы выросли на 35-40%.
Чистый вывоз капитала частным сектором сократился со 152 млрд. долларов в 2014 году до 19
млрд. в 2016 году. Инфляция с уровня в 12,9% в 2015 году снизилась до 4,2% в начале 2017 года.
Ключевая ставка ЦБ понижена с 17% до 9,5%.
И бюджетная система, и корпоративный сектор также значительно улучшили свое самочувствие.
Первый квартал 2017 года показал рост налоговых поступлений более чем на 30% по сравнению с 1
кварталом 2016 года.
Расходы на государственное управление сократились с 18% ВВП в 2013 году до 17,4% ВВП в 2016-м
и продолжают демонстрировать тенденцию к снижению.
Сокращение расходов не смогло в полной мере компенсировать падение нефтегазовых доходов
бюджета. Поэтому долгосрочный профицит бюджета сменился дефицитом в размере более 3 % ВВП.
Однако, накопленные в период высоких цен на нефть резервы пока позволяют безболезненно
покрывать указанный дефицит.
КакРоссияпережиласанкцииипадениеценнанефть2014-2017гг.
08
Граф. 3 Характеристики денежного рынка
0,00
10,00
20,00
30,00
40,00
50,00
60,00
70,00
80,00
0,00%
2,00%
4,00%
6,00%
8,00%
10,00%
12,00%
14,00%
16,00%
18,00%
Q12013
Q22013
Q32013
Q42013
Q12014
Q22014
Q32014
Q42014
Q12015
Q22015
Q32015
Q42015
Q12016
Q22016
Q32016
Q42016
Q12017
Инфляция, %
Ставка ЦБ, %
Курс, руб/дол
руб/дол%

5
Рейтинг Эксперт-400
09
uifuture.org
С начала 2014 года внешний долг России, состоящий преимущественно из долгов
корпоративного сектора, сократился с 730 до 520 млрд. долларов. Чистая прибыль 400 крупнейших
российских компаний в рублях в 2016 году практически удвоилась по сравнению с проблемным
2015-м 5
.
Таким образом, можно констатировать, что несмотря на то, что российская экономика
подверглась ощутимым потерям от санкций и снижения цен на энергоносители, но и экономика, и
бюджетная система уже адаптировались к новой ситуации и не испытывают в настоящий момент
острых проблем.
Что же касается стабильности политического режима Путина, следует констатировать, что за
последние три года произошло его укрепление, и международные санкции скорее послужили для
властей удобным оправданием для кризисных явлений в экономике, нежели способствовали
снижению поддержки населением проводимой Путиным политики.
0
100 000
200 000
300 000
400 000
500 000
600 000
700 000
800 000
-10,00%
-8,00%
-6,00%
-4,00%
-2,00%
0,00%
2,00%
4,00%
6,00%
8,00%
10,00%
12,00%
2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016
Профицит (дефицит) бюджета к ВВП Внешний долг на конец года
Граф. 4 Дефицит и государственный долг

Экономические санкции, принимаемые международным сообществом в отношении стран и
режимов, осуществляющих агрессивную внешнюю политику, как правило, подразумевают две
логики действия: прямой подрыв экономических возможностей режима для проведения
соответствующей политики, и косвенное воздействие на режим посредством провоцирования
недовольства населения, которое ввиду экономических трудностей, теоретически, может привести
к смене режима.
Начнем с анализа возможностей косвенного воздействия на режим на примере опыта
политических изменений на постсоветском пространстве.
С одной стороны, социально-политические настроения – это именно та сфера, где очень
быстрые изменения с одобрения на неодобрение действий правителя происходили в недавней
истории за короткие сроки. Достаточно вспомнить, что в 1989 году 52% жителей СССР одобряли
деятельность Горбачева.
Однако, если анализировать российский опыт последних лет, то связь динамики доходов
населения и поддержки власти практически не прослеживается. В частности, мы наблюдали, как
росли рейтинги власти в 2014-2015 годах на фоне довольно ощутимого падения доходов населения
и снижались в 2016 году на фоне стабилизации экономической ситуации.
Напротив, можно говорить о том, что экономические санкции являются для российских властей
удобной причиной для объяснения экономических трудностей и обоснования непопулярных
экономических решений. В краткосрочной перспективе любое ужесточение режима санкций с
большей вероятностью приведет к росту поддержки российского политического режима, нежели к
снижению ее.
История постсоветских стран знает немало примеров сокращения реальных располагаемых
доходов населения, галопирующего роста цен, девальваций и падений объемов производства,
которые не приводили не только к свержению правящих режимов, но и к существенному
изменению уровня их поддержки.
Примеров же того, как постсоветские политические режимы падали в результате народных
протестов, напротив, исключительно мало. С момента развала СССР таких примеров было всего
пять. Как видно из таблицы 6, в четырех из указанных пяти случаев смена режима произошла после
периода интенсивного экономического роста.
Еще А. Токвиль писал: «Переход от плохого к худшему не всегда приводит к революции. Чаще
случается, что народ, который без жалоб, и как будто ничего не чувствуя, сносил самые жестокие
законы, буйно отбрасывает их, когда бремя облегчается».
КакиеэкономическиефакторымогутповлиятьнапроводимуюРоссийскойФедерациейвнешнююполитику
10
Какие экономические факторы могут повлиять
на проводимую Российской Федерацией
внешнюю политику
внешнюю политику

11
uifuture.org
В большинстве рассматриваемых случаев именно исторический максимум прироста экономики
приводил к смене политического режима, и лишь последний украинский «майдан» произошел в
условиях экономической стагнации. Ни в одном из случаев трансформации постсоветских
политических режимов падение доходов населения не было ключевым фактором,
предопределившим политические перемены. Российские массовые протесты 2011-2012 годов также
происходили в конце длительного периода роста доходов населения.
Ухудшение структуры инвестиций, уменьшение масштабов технологического трансфера, отток
наиболее качественной части человеческого капитала, исключение российских производителей из
международных производственных цепочек и другие подобные явления в долгосрочной
перспективе, безусловно, предопределят нарастание российского технологического отставания и
подорвут возможности экономического роста.
Киргизия 2005 11,1 %
8,7 %
За 2 года За год Год революции
3,1 %
5,4 %
5,2 %
5 %
4 %
6,1 %
9,6 %
0,3 %
0 %
0 %
11,4 %
12 %
0 %
Киргизия 2010
Грузия 2003
Украина 2004
Украина 2013
Годовые темпы роста ВВП перед революцией
ЦБ Валютный
рынок
Население
Правительство
Бизнесс
Кредит
Погашение долгов
Вывод капитала
Погашение долгов
Продажа активов нерезидентами
Положительное сальдо торгового баланса
Кредит
Вывод капитала
Покупка валюты

6
См. например М. Урнов «Эмоции в политическом поведении» 2008
Однако ни один из этих факторов не создает для режима критических проблем в обозримой
перспективе 5-ти и даже 10-ти лет.
В результате проведенного анализа мы выявили лишь два экономических фактора, которые
способны на пятилетнем горизонте критически повлиять на способности российского режима
осуществлять текущую внешнюю и внутреннюю политику
Во-первых, это возможность финансировать текущие государственные расходы (в том числе, за
счет заимствований и эмиссии, не приводящей к развалу финансовой системы). Если такая
возможность отсутствует, возможна потеря текущей управляемости, выход из-под контроля
некоторых структур и территорий, а также многие другие негативные явления.
Во-вторых, это возможность страны в целом оплачивать твердой валютой предметы критически
важного импорта. Когда такая возможность отсутствует, внешняя политика часто начинает
подстраиваться под необходимость получить эту валюту немедленно, что, в частности, можно было
наблюдать в СССР в конце 1980-х годов.
Таким образом, в рамках данной работы мы пытались оценить, при каких условиях Россия может
столкнуться с: (1) невозможностью финансирования бюджетных расходов; (2) исчерпанием
золотовалютных резервов Центрального Банка.
Исследователи постсоветского социума6
объясняют такую реакцию политических настроений на
экономическое развитие тем, что в условиях экономических трудностей у населения на
постсоветском пространстве начинают преобладать ценности выживания, заставляющие их
консолидироваться вокруг власти и жить в логике «лишь бы не было хуже». Ценности развития,
напротив, начинают преобладать в результате длительного периода экономического роста, который
порождает запрос на качественное изменение институтов.
Таким образом, анализ политических процессов в России свидетельствует, что при линейном
развитии ситуации нет никаких разумных оснований предполагать, что экономические санкции,
ведущие к снижению располагаемых доходов населения, сами по себе могут спровоцировать в
России смену политического режима.
Более того, высока вероятность того, что реакцией режима на сильное снижение доходов
населения может быть не смягчение, а ужесточение внешней политики России, как способа
отвлечения населения от внутренних проблем.
В том, что касается экономического воздействия санкций на возможности режима, следует
отметить, что те аспекты действия санкций, которые представляются наиболее эффективными,
носят исключительно долгосрочный характер.
12
КакиеэкономическиефакторымогутповлиятьнапроводимуюРоссийскойФедерациейвнешнююполитику

13
uifuture.org
Ключевым фактором, определяющим сбалансированность бюджетной и финансовой систем
Российской Федерации, являются цены на нефть.
В недавнем прогнозе на 2017-2020 годы Министерство экономического развития России
предусмотрело два сценария развития российской экономики. Оба – с ценами на нефть 42-45
долларов за баррель (ниже текущих) и сохранением режима санкций. Сценарии различаются тем,
что оптимистический предполагает более интенсивное проведение экономических реформ. Оба
сценария предусматривают небольшой рост ВВП и дефицит бюджета, стремящийся к нулю.
При анализе пределов прочности экономики России мы исходили из гораздо более
пессимистичных прогнозов мировой конъюнктуры. Все три наших сценария предусматривают
немедленное падение мировых цен на нефть и сохранение их до конца 2021 года на уровнях 40, 30
и 20 долларов за баррель соответственно. Далее данные сценарии будут обозначаться как
«инерционный», «негативный» и «катастрофический».
Помимо этого, все три наши сценария предполагают ужесточение в отношении России
международных санкций, а также неспособность российского правительства справиться с
принятым планом сокращения бюджетных расходов.
При нарушении любого из трех условий (падение цен на нефть, ужесточение санкций,
бездействие российского правительства) возможности режима по финансированию своих
расходов и критического импорта выходят за 5-летний горизонт прогнозирования даже при ценах
на нефть в районе 20 долларов за баррель.
При проведении данной работы мы изначально не планировали делать столь жесткие
предположения. Глубина прочности российской финансовой системы оказалась для нас
неожиданностью. Пришлось несколько раз ухудшать базовые сценарные условия, чтобы нащупать
критическую зону.
Теоретически, кризис российской финансовой системы, вызванный санкциями и падением
нефтяных цен, может развиваться в трех направлениях: (1) выход инфляции из-под контроля; (2)
частичный или полный дефолт по бюджетным обязательствам государства, а также обязательствам
окологосударственных компаний и банков; (3) кризис платежного баланса.
В реальной экономике, при резком падении цен на нефть, кризисные явления, скорее всего,
будут развиваться во всех трех сферах одновременно, позволяя равномерно распределить
издержки и избежать достижения критического уровня в какой-то конкретной точке.
Результаты сценарного моделирования
поведения российской финансовой системы
при различных ценах на нефть
при различных ценах на нефть

Однако, данное предположение не очень удобно для целей моделирования, ибо не позволяет
выстроить сколько-нибудь точный прогноз ввиду отсутствия обоснованных предположений о
различных параметрах системы.
В этой связи, для целей построения модели мы исходили из гипотезы, что ЦБ РФ будет выступать
кредитором последней инстанции как для правительства, так и для всего частного сектора,
предоставляя им всю необходимую для решения их проблем ликвидность. Также имеет место
гипотеза о том, что, во избежание инфляции, ЦБ будет сохранять объем денежной базы неизменным,
изымая все эмитированные в рамках кредитных операций рубли посредством продажи валюты на
внутреннем рынке 7
.
В результате мы получили модель, не столько описывающую, как все будет происходить в
реальности при наступлении подобных условий, сколько позволяющую довольно точно оценить
общий объем тех проблем, с которыми в заданных условиях столкнется вся экономика.
Очевидно, что резервы центрального банка в реальности вряд ли могут упасть сильно ниже 50
млрд. долларов и абсолютно точно не уйдут в отрицательную плоскость. В реальной ситуации эти
потери будут поделены между бюджетной системой, банковским сектором и всей экономикой,
страдающей от введения валютного регулирования, и иных искажений.
14
Результатысценарногомоделированияповеденияроссийскойфинансовойсистемыприразличныхценахнанефть
Граф. 5 Отношение госдолга к ВВП, %
0,00%
20,00%
40,00%
60,00%
80,00%
100,00%
120,00%
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Катастрофический сценарий Негативный сценарий
Инерционный сценарий Средний уровень государственного долга к ВВП
стран ОЭСР
Отношение совокупного государственного
долга стран ОЭСР к совокупному ВВП ОЭСР
7
Более подробно принципы построения модели изложены в разделе «Методология расчета платежного баланса»

15
uifuture.org
Однако с помощью модели мы можем достаточно точно оценить объем потерь, которые, при
заданных условиях, будут распределены между различными экономическими агентами. Если мы
видим, что в модели золотовалютные резервы ЦБ уходят до значения минус 150 миллиардов
долларов, то мы можем уверенно говорить, что объем таких потерь к распределению по всей
экономике составит не менее чем 200 млрд. долларов.
Таким образом, с точки зрения предложенной модели, ключевым агрегированным показателем
устойчивости российской финансовой системы являются именно резервы Центрального Банка.
Типичные предсказания о близости бюджетной катастрофы в России неизбежно говорят о
скором исчерпании российских резервных фондов. Однако, резервные – фонды лишь малая часть
той валютной подушки безопасности, которая была создана в России в период высоких цен на
нефть.
Основная часть данной подушки сосредоточена в резервах ЦБ РФ, которые насчитывают
сегодня около 400 млрд. долларов. Другим важным фактором, определяющим запас прочности
российской бюджетной системы, является исключительно низкий государственный долг в размере
немногим более 10% ВВП.
-50 000,00
0,00
50 000,00
100 000,00
150 000,00
200 000,00
250 000,00
300 000,00
350 000,00
400 000,00
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Катастрофический сценарий
Негативный сценарий
Инерционный сценарий
Критический размер резервов
Граф. 6 Изменение резервов центрального банка

Формально правительство не может финансировать свои расходы из ресурсов ЦБ. Однако в
современном мире существует большое количество респектабельных способов финансирования
правительственных расходов центральными банками.
За последние несколько лет и ФРС, и ЕЦБ активно покупали обязательства собственных
правительств, скопив их на балансе на суммы, составляющие триллионы долларов и десятки
процентов ВВП. В России тот же самый процесс, как правило, производится в форме кредитования
ЦБ банков под залог облигаций правительства.
В этой связи во всех сценариях наша модель предполагает следующий механизм
финансирования дефицита государственного бюджета: (1) правительство выпускает рублевые
обязательства на внутреннем рынке; (2) ЦБ скупает эти обязательства либо напрямую, либо путем
предоставления банкам кредитов под их залог; (3) для того, чтобы не допустить раскручивания
неконтролируемой инфляции, ЦБ продает на валютном рынке валюту из резервов в объеме,
аналогичном объему покупки государственных облигаций, и изымает таким образом из экономики
излишне рубли, эмитированные для покупки облигаций.
Это ключевое допущение построенных моделей.
16
Граф.7 Профицит (дефицит) бюджета в % к ВВП
-14,00%
-12,00%
-10,00%
-8,00%
-6,00%
-4,00%
-2,00%
0,00%
2,00%
4,00%
6,00%
2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021
Катастрофический сценарий
Негативный сценарий
Инерционный сценарий

17
uifuture.org
Какой уровень государственного долга или резервов ЦБ следует считать критическим?
Среднее отношение государственного долга к ВВП в ОЭСР составляет около 86%, отношение
всего госдолга стран ОЭСР к ВВП ОЭСР составляет 111%, в Японии это отношение близко к 230%, в
Украине – почти 100% ВВП. Маастрихтские критерии еврозоны описывают безопасный уровень
государственного долга как 60% от ВВП.
В смоделированном «катастрофическом» сценарии с ценами на нефть на уровне 20 долларов за
баррель и комбинации всех прочих возможных негативных факторов уровень государственного
долга РФ преодолевает отметку 60% ВВП в 2021 году. В «негативном» сценарии, при ценах на нефть
30, госдолг к концу 2021 года составит чуть более 40% ВВП.
Таким образом, следует констатировать, что на среднесрочном горизонте планирования
фактически невозможно смоделировать такие условия, при которых российский политический
режим может столкнуться с невозможностью финансировать бюджетные расходы.
На сегодняшний момент, по критериям МВФ, достаточный для России уровень резервов
Центрального Банка составляет примерно 110 млрд. долларов, по критерию Редди – около 180 млрд.
долларов, по критериям currency board – около 200 млрд. долларов. Так или иначе, по любому из
общепризнанных международных критериев, существующие сегодня резервы избыточны.
При реализации «катастрофического» и «негативного» сценариев, ввиду сокращения импорта и
объема внешнего долга, уровень достаточности резервов для России по всем этим критериям к 2021
году также снизится и составит от 80 до 150 млрд. долларов.
В рассматриваемых сценариях при одновременном наложении необходимости погашать
внешний долг без возможностей рефинансирования, сокращения поступлений от экспорта
углеводородов и масштабного оттока капитала происходит драматическое сокращение резервов
ЦБ.
Граф. 8 Внешний долг, млрд. долларов
0,00
100 000,00
200 000,00
300 000,00
400 000,00
500 000,00
600 000,00
700 000,00
800 000,00
2006 2009 2012 2015 2018 2021

«Катастрофический» сценарий предусматривает исчерпание золотовалютных резервов России
уже к концу 2020 года и уход к значению минус 150 млрд. к концу 2021 года, «негативный» – их
сокращение к началу 2022 года до близкого к критическому уровню в 112 млрд. долларов.
Следует, однако, отметить, что указанные сценарии представляют собой комбинацию
практически всех правдоподобных негативных факторов, которая вряд ли возможна в реальности.
Во-первых, при изменении допущений о масштабе девальвации (а, соответственно, и масштабе
сокращения объема импорта) момент исчерпания резервов отдвигается на 1-2 года в
«катастрофическом» сценарии, и далеко за пределы горизонта моделирования в «негативном»
сценарии8
.
Во-вторых, модели построены, исходя из предположения о сохранении в России свободы
движения капитала на весь период прогнозирования, а также стремления всех экономических
агентов «убежать из рубля». В частности, «катастрофический» сценарий предполагает, что за
ближайшие 5 лет общий отток капитала из России составит около 597 млрд. долларов. Это на 37
млрд. больше, чем за весь период 2000-2016 годов.
В реальности, при остро негативном развитии событий, странно предполагать, что российские
монетарные власти будут бездействовать и не отреагируют на подобное развитие ситуации
ужесточением мер валютного регулирования.
Как отмечалось выше, представленную модель изменения золотовалютных резервов следует
скорее рассматривать как оценку агрегированного масштаба недостающих ресурсов в
рассматриваемых условиях.
18
-200 000,0
-150 000,0
-100 000,0
-50 000,0
0,0
50 000,0
100 000,0
150 000,0
200 000,0
2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016
Сальдо торгового баланса
Чистый ввоз/вывоз капитала
Изменение резервов
Изменение внешнего долга
8
Более подробно оговорки и развилки расчета платежного баланса изложены в разделеах о допущениях и методологии модели.
Граф. 9 Некоторые показатели платежного баланса,
млрд. долларов

19
uifuture.org
С этой точки зрения мы видим, что при цене нефти на уровне 20 долларов за баррель масштаб
недостающих ресурсов на горизонте 5-ти лет достигает примерно 200 млрд. долларов 9
, что
соответствует довольно масштабным кризисным явлениям.
С другой стороны, следует отметить, что даже при падении нефтяных цен до уровня 20 долларов
за баррель Россия сохранит положительное сальдо внешней торговли. Этот факт вместе с тем, что
в настоящий момент чистая инвестиционная позиция России (разница между международными
активами и внешними обязательствами) составляет более 200 миллиардов долларов, делает
исчерпание международных резервов на пятилетнем горизонте крайне маловероятным при
осуществлении сколько-нибудь активных действий властей в монетарной сфере.
9
Если оценивать минимальный допустимый уровень резервов в 50 млрд.
Несмотря на это, по мнению авторов, платежный баланс РФ, особенно в условиях либерального
валютного законодательства и относительно открытой экономики, представляется более уязвимым,
нежели бюджетная сфера. Тем не менее, эта уязвимость достигается только при комбинации целого
ряда негативных факторов и сохранении их на протяжении достаточно длительного периода.
Граф. 10 Сальдо торгового баланса, млрд. долларов
0,0
20 000,0
40 000,0
60 000,0
80 000,0
100 000,0
120 000,0
140 000,0
160 000,0
180 000,0
2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021
Катастрофический сценарий Негативный сценарий Инерционный сценарий

20
Выводыирекомендации
Одна из основных ошибок, допускаемых сегодня международной (и Украинской) элитами в
отношении России, это представление о том, что экономическая ситуация в России неумолимо
ухудшается и достаточно переждать некое, не очень длительное время, и либо Путин будет
вынужден пойти на уступки, либо народ сметет Путина.
Это представление не подтверждается данными проведенного анализа. Все те сферы
российской экономики, ситуация в которых действительно ухудшается, не создают для
политического режима непосредственных критических проблем. А тенденции, развивающиеся во
внутренней сфере, пока носят скорее обратный характер. Более того, режим и лично Путин, за
прошедшее время освоили множество инструментов для эффективного управления общественным
мнением.
Все стратегии, которые строятся в отношении России, безотносительно к содержанию данных
стратегий, должны допускать значительную вероятность того, что физиологический возраст лидера
может оказаться единственным ограничителем времени существования данного режима.
Все непосредственные краткосрочные эффекты от введения международных экономических
санкций были исчерпаны в течение 2014-2015 годов. Российская экономика, а также
взаимодействующий с Россией западный бизнес, адаптировались к режиму санкций.
За 2016 год объем внешнего долга России фактически не изменился. Отток капитала сократился
в 10 раз по сравнению с показателями 2014 года. Российские нефтедобывающие компании не
испытывают серьезных проблем с приобретением необходимого им инжинирингового
оборудования и услуг, которые поставляются по «старым» контрактам, или (там где это необходимо)
через промежуточные структуры в юрисдикциях, не вводивших санкции.
Те составляющие санкций, которые продолжают оказывать влияние на российскую экономику,
носят исключительно долгосрочный характер и не воспринимаются российской политической
элитой как фактор, принуждающий к каким-либо немедленным уступкам.
При наличии серьезной политической воли по обеспечению выполнения действующего пакета
санкций с точки зрения его «духа», а не «буквы», это может создать российской экономике
некоторые дополнительные проблемы. Однако подобные проблемы могут стать для режима
критическими на горизонте до 5-ти лет только в случае резкого падения цен на нефть.
Экономические санкции, сами по себе, не способны дестабилизировать российский
политический режим. Более того, при определенных обстоятельствах санкции, напротив, могут
привести к консолидации общества и увеличению поддержки политического режима.
01
02
03

21
uifuture.org
С точки зрения российской внутренней политики, символические санкции в виде недопуска
российских спортсменов на определенные соревнования, или исключения России из некоторых
международных процессов, могут иметь больший политический эффект, нежели реально
действующие экономические санкции.
В большей степени, нежели снижение уровня жизни в результате санкций, на восприятие
россиянами ситуации может повлиять сравнительное улучшение ситуации в соседних странах, под
санкции не попавших, особенно таких крупных, как Украина, Белоруссия и Казахстан.
Именно экономический рост и рост уровня жизни в этих странах, на фоне весьма вероятной в
условиях санкций экономической стагнации в России, могут повлиять на поддержку россиянами
политического режима в большей степени, нежели само снижение уровня жизни.
Несмотря на то, что влияние санкций на действие политического режима Путина в текущей
ситуации следует оценить, как незначительное, их нельзя назвать бессмысленными с точки зрения
влияния на будущую ситуацию. Долгосрочное угнетающее влияние санкций на российскую
экономику очевидно для большинства представителей российской элиты, и с течением времени
желание ликвидировать данные негативные эффекты будет только нарастать.
При любом изменении ситуации, которое позволит всем сторонам сохранить лицо, либо при
смене политического лидера в России (даже в отсутствие принципиальных изменений природы
режима) высока вероятность того, что режим будет готов пойти на серьезные политические уступки
во внешней и внутренней политике в обмен на ликвидацию санкций.
Международный опыт свидетельствует о том, что задача снятия санкций может стать драйвером
нового политического цикла и повесткой нового политического лидера, даже в том случае, когда его
политика во многих отношениях будет следовать политике предшественника.
04

Базовый подход при осуществлении моделирования сводился к принципу стресс-теста, когда
все неопределенные величины закладывались в модель, либо исходя из наиболее негативного из
разумно вероятных вариантов развития событий, либо (в случае отсутствия обоснованных значений
негативного варианта) инерционно.
Сценарное моделирование охватывает период 2017-2021 годов. Основное различие между
сценариями состоит в предполагаемых средних ценах на нефть марки URALS в течение указанного
периода. В «инерционном» сценарии она составит 40 долларов за баррель, в «негативном» – 30, в
«катастрофическом» – 20.
«Инерционный» сценарий, по сути, представляет собой линейное продление «базового»
варианта развития экономики, разработанного российским правительством в 2016 году (новые
прогнозы правительства более оптимистичны) и положенного в основу трехлетнего бюджета РФ на
2017-2019 годы.
Отличия представленного варианта от правительственного состоят в ужесточении режима
санкций и неспособности российского правительства сократить долю бюджетных расходов в ВВП,
согласно принятым планам.
В том, что касается «негативного» и «катастрофического» сценариев, то в них, помимо цен на
нефть, приняты следующие основные допущения:
Санкции
Все сценарии предполагают ужесточение фактического режима международных санкций в
отношении российского финансового сектора.
Под ужесточением, в частности, подразумевается практическая невозможность
рефинансирования существующей внешней задолженности.
С начала 2014 года внешний долг России (включая частный) сократился с 730 до 520 млрд.
долларов. Однако все сокращения пришлись на 2014-2015 годы. В 2016 году размер долга остался
практически неизменным (сокращение на 5,6 млрд.). Это значит, что практически весь объем
погашения внешних долгов, приходившийся на 2016 год, российскому бизнесу удалось
рефинансировать. Таким образом, в текущий момент санкции не ограничивают возможности
российской экономики по привлечению внешнего капитала.
Если подобная ситуация сохранится – никакие цены на нефть, в совокупности с любыми другими
факторами, не в состоянии нарушить устойчивость российской финансовой системы на 5-летнем
горизонте.
Условия моделей предусматривают сокращение внешнего долга РФ еще в 2 раза за 5 лет с 520
до 240 млрд. долларов.
Допущения
22
01
Допущения
Допущения

23
uifuture.org
Гипотеза о масштабах сокращения внешнего долга является максимально негативной из
возможных. Скорее всего – нереалистично негативной, так как:
а) значительная часть внешнего долга российских компаний на самом деле контролируется
российскими же гражданами через офшорные компании;
б) сроки погашения части обязательств выходят за пределы 5-ти лет;
в) в условиях острого кризиса по части корпоративных долгов, в любом случае, будут дефолты и
реструктуризации, приводящие к списанию или продлению долга.
Все сценарии исходят из того, что экспорт российских товаров, не связанных с углеводородами,
будет стагнировать в стоимостном выражении, несмотря на то, что девальвация создаст для
подобных экспортеров дополнительные конкурентные преимущества (и после всех прошлых
девальваций такой экспорт традиционно рос). Такое допущение также обосновано
предполагаемым ужесточением санкций.
Девальвация и импорт
Предсказывать масштаб девальвации в заданных условиях сложно, т.к. он определяется
субъективными факторами (действия властей, паника на рынках) едва ли не в большей степени, чем
объективными.
В период 2008-2009 годов практически трехкратное (хоть и кратковременное) падение цен на
нефть привело к 30% девальвации и 33% падению импорта. В период 2014-2015 годов двукратное
падение цен на нефть привело к 70% девальвации и сокращению импорта на 35%.
На основе указанных параллелей приняты допущения, что при падении цен на нефть до 30
долларов за баррель девальвация составит 35%, а сокращение импорта – 15%, а при падении цен на
нефть до 20 долларов девальвация составит 60%, а сокращение импорта – 25%. В 2019-2021 годах в
обоих случаях предполагается стабилизация курса и медленное восстановление импорта.
Падение импорта предполагается в меньших масштабах, чем это происходило в предыдущие
девальвации. Это связано с тем, что в 2014-2016 годах импорт уже перенес существенное
сокращение. Дальнейшее его сокращение более чем на 30% затруднено, т.к. значительная его часть
приходится на продукты и товары, от которых нельзя отказаться и которые нельзя заменить (детали
для действующего технологического оборудования и машин, часть продовольствия и т.д.).
Такие допущения были, в том числе, приняты и исходя из логики стресс-теста, поскольку, чем
сильнее девальвация и сокращение импорта, тем меньше проблем будет испытывать российский
бюджет (нефтегазовые доходы бюджета исчисляются в долларах). Поэтому есть основания
полагать, что в заданных условиях правительство может пойти на больший масштаб девальвации
для того, чтобы сбалансировать доходы бюджета.
Если модель при цене на нефть 20 долларов за баррель пересчитать, исходя из девальвации 80%
вместо 60% и падения импорта на 40% вместо 25%, то исчерпание резервов ЦБ сдвигается более,
чем на год, а отношение государственного долга к ВВП на конец 2021 года снижается более, чем на
02

Пределы устойчивости РоссииДопущения
10% ВВП. Соответственно, в кризисной ситуации, девальвация является одним из наиболее
действенных инструментов российского правительства.
Налоговая и бюджетная политика
И «негативный», и «катастрофический» сценарии предполагают существенный рост бюджетных
расходов при падении доходов правительства.
Данный рост происходит по двум направлениям: (1) простая индексация всех бюджетных
расходов, не связанных с обслуживанием долга на инфляцию, начиная с 2018 года (проект бюджета
на данный период предполагает сокращение расходов); (2) дополнительные расходы
правительства в связи с экономическим кризисом.
Самыми крупными составляющими дополнительных расходов будут:
(1) Расходы на санацию банковской системы, проблемы в которой будут нарастать в случае
наступления внешних шоков. По разным оценкам, необходимый объем докапитализации
банковской системы для закрытия дыр в балансе составляет от 2 до 5% ВВП. Не все эти убытки
возьмет на себя правительство – часть из них может быть переложена на плечи частных
вкладчиков. Тем не менее, модель построена из предположения, что и правительство будет
вынуждено потратить на банковскую систему 2,5% ВВП в «негативном» и 4% ВВП в
«катастрофическом» сценарии.
(2) Дополнительные трансферты региональным бюджетам и внебюджетным фондам. Несмотря
на то, что последний год объем этих трансфертов, напротив, сокращался, мы заложили в негативный
сценарий объем дополнительных трансфертов в 0,5% ВВП в год, и в катастрофическом сценарии –
1% ВВП в год;
(3) Помощь квазигосударственным и окологосударственным корпорациям, и иные интервенции
в экономику в условиях обвального падения цен на нефть и покупательной способности населения.
Размер данной помощи – вопрос отдельного обсуждения. В «инерционном» и «негативном»
сценариях он полностью покрывается заложенными в бюджете расходами по разделу
«национальная экономика». В «катастрофическом» варианте мы предусмотрели на подобные
расходы дополнительно 2,5% ВВП.
Таким образом, общий объем дополнительных государственных расходов, связанных внешним
экономическим шоком, составил 1% ВВП в год для «негативного» сценария и 2,3% ВВП в год для
«катастрофического» сценария (11,5% ВВП за 5 лет).
В «катастрофическом» сценарии на горизонте 2018-2021 гг. годовой дефицит государственного
бюджета колеблется на уровне 8-11% ВВП, т.е. выше исторического максимума 2009 года.
03
24

В том, что касается доходов бюджета, предполагается сохранение текущих ставок и принципов
взимания налогов.
Следует, однако, отметить, что в реальной ситуации, даже без изменения налоговых ставок,
правительство РФ располагает большим количеством инструментов в области улучшения
налогового администрирования.
В последние годы собираемость действующих налогов возрастает. В 1-м квартале 2017 года
налоговые поступления выросли на 31% по сравнению с аналогичным периодом 2016 года, при этом
рост коснулся доходов, не связанных с нефтегазовым экспортом, и был в значительной степени
связан с улучшением качества налогового администрирования.
Кроме того, период 2015-2017 годов продемонстрировал способность правительства РФ в
условиях ухудшившейся внешней конъюнктуры сокращать некоторые направления
государственных расходов, а также изыскивать ресурсы в ходе приватизации (в частности, сделка
с продажей акций «Роснефти»), возможный рост доходов от которой также не предусматривается
нашими сценариями.
Таким образом, подход к расчету доходов и расходов бюджета, использованный в сценариях,
представляет собой перемножение всех возможных негативных эффектов, при одновременном
абсолютном бездействии финансовых властей, что объективно довольно маловероятно.
Экономический рост за пределами нефтегазового сектора
Модель предполагает, что динамика всех остальных секторов экономики, кроме нефтегазового
комплекса, в результате негативного внешнего шока составит в 2018 году 4% в «катастрофическом»
и 2% в «негативном» сценарии, после чего в обоих сценариях предполагается стагнация.
Инфляция
Девальвации 2008 и 2014 годов приводили к росту инфляции на 2-5 процентных пункта от
долгосрочного тренда. С учетом тенденции к снижению уровня инфляции в 2016-2017 годах и ее
практическому замедлению до 4% в год, мы предполагаем в «катастрофическом» сценарии взлет
инфляции до 8% в 2017-2018 гг. с последующим постепенным затуханием. В «негативном» сценарии
всплеск происходит до 7% в те же годы также с последующим затуханием.
04
05 uifuture.org
25

26
Допущения
Объемы добычи и экспорта нефти и газа
Физические объемы добычи и экспорта углеводородов основаны на соответствующих
прогнозах Минэкономразвития РФ с последующей стагнацией на уровне 2019 года.
В отношении добычи и экспорта нефти нет оснований для значительных отклонений реальных
показателей от прогнозных.
Экспорт (а соответственно – и добыча) газа, напротив, могут быть подвержены существенным
колебаниям в зависимости от внешних факторов. В этом смысле сохранение экспорта на текущем
уровне не является самым пессимистичным сценарием. Однако, мы не располагали ни одним
обоснованным сценарием снижения экспорта. Кроме того, в любом случае, влияние данного
фактора для бюджетной устойчивости порядково уступает влиянию на нее объемов нефтяного
экспорта.
Средства резервных фондов
Чтобы не усложнять модель, неликвидная часть активов Фонда национального благосостояния
оценена в 20% от его объема. Возможные потери денег ФНБ, размещенных на счетах в ВЭБе, уже
учтены в расходах на санацию банковской системы.
06
07
-40,00%
-20,00%
0,00%
20,00%
40,00%
60,00%
80,00%
100,00%
120,00%
140,00%
160,00%
1997 1999 2001 2003 2005 2007 2009 2011 2013 2015 2017
Изменение курса рубля Инфляция
Граф. 11 Взаимосвязь
инфляции и изменение курса рубля

Модель предполагает следующий механизм финансирования дефицита государственного
бюджета: (1) правительство выпускает рублевые обязательства на внутреннем рынке; (2) ЦБ скупает
эти обязательства либо напрямую, либо путем предоставления банкам кредитов под их залог; (3) для
того, чтобы не допустить раскручивания неконтролируемой инфляции, ЦБ продает из резервов
валюту в объеме, аналогичном объему покупки государственных облигаций, и изымает таким
образом из экономики излишние рубли, эмитированные для покупки облигаций.
Одним из базовых принципов модели является неизменность денежной базы в течение всего
рассматриваемого периода.
Мы исходили из того, что в условиях невозможности рефинансировать внешнюю задолженность
на международных рынках капитала, а также резкого сокращения рентабельности в результате
падения нефтяных цен, российские компании смогут рефинансировать выплачиваемую внешнюю
задолженность только в российских банках, которые, в свою очередь, смогут получить
соответствующее фондирование за счет ресурсов Центрального банка.
В этой связи, та часть погашения внешнего долга, которая не обеспечена положительным
сальдо внешней торговли, по условиям модели, также осуществляется за счет кредитования ЦБ
банковской системы, тоже с последующим изъятием эмитированной рублевой ликвидности,
посредством валютных интервенций для обеспечения неизменности денежной базы.
Т.е., предоставление ресурсов ЦБ в экономику осуществляется строго по двум каналам:
покрытие дефицита бюджета и рефинансирование внешнего долга корпораций.
Таким образом, изменение резервов Центрального Банка в течении года рассчитывалось по
формуле: «сальдо торгового баланса» минус «чистое погашение внешнего долга» минус «объем
заимствований правительства на внутреннем рынке», умноженный на «текущий курс рубля».
Данная формула учитывает далеко не все потоки, которые в реальной ситуации влияют на
валютный рынок. В частности, за пределами данной формулы оказался баланс операций бизнеса и
домохозяйств по приобретению резидентами иностранных и продажей нерезидентами российских
финансовых и нефинансовых активов и наличной валюты. Кроме того, формула не учитывает
баланса первичных и вторичных доходов, доходов от инвестиций, ренты и оплаты труда.
Дело в том, что отличие от прогнозирования бюджетного процесса, где все тенденции можно
посчитать с учетом определенных допущений, многие из перечисленных выше строк платежного
баланса не поддаются никакому обоснованному прогнозированию.
Поэтому для целей модели мы отказались от попыток прогнозировать те компоненты платежного
баланса, которые не поддаются сколько-нибудь точному предсказанию, и приняли допущение, что
сальдо данных непрогнозируемых компонентов по своему объему будет равно объему тех валютных
интервенций, за счет которых ЦБ изымает рублевую ликвидность, предоставленную правительству.
Проданную ЦБ валюту должен же кто-то купить.
27
uifuture.org
Методология расчета платежного баланса
. Методология расчета платежного баланса

28
Методологиярасчетаплатежногобаланса
При этом погашение основного тела внешнего долга осуществляется частично за счет
положительного сальдо торгового баланса, а недостающее – опять за счет ресурсов ЦБ,
предоставленных финансовой системе в качестве кредитов.
Очевидно, что в реальной ситуации не будет столь строгой целевой направленности средств и
все будет распределять рынок, но для целей моделирования такие предположения весьма
функциональны.
В логике стресс-теста для нас было предельно важно не столько точно спрогнозировать
масштаб вывоза капитала при спокойном течении событий (это все равно невозможно), сколько
определить максимально возможный объем вывоза капитала в острокритической ситуации. И
именно эту максимальную планку модель определяет довольно точно.
Ведь, в конечном итоге, физические объемы вывоза капитала всегда ограничены физическим
объемом предложения валюты на валютном рынке.
Если на валютный рынок поступает только та валюта, которая возникнет из положительного
сальдо платежного баланса и из интервенций ЦБ, направленных на изъятие избыточной рублевой
ликвидности, все потребности экономических агентов по вывозу капитала, а также доходов от
инвестиций и прочих слабоподдающихся прогнозированию величин будут удовлетворяться только
из этой валюты и из никакой другой.
Соответственно, в рыночной экономике, при подобном поведении ЦБ, при большом количестве
желающих вывезти капитал увеличится не масштаб вывоза, а исключительно уровень валютного
курса.
Допущения о валютном курсе мы вводили исключительно из соображений балансировки
торгового баланса к цене нефти каждого сценария.
Однако, если предположить, что в реальности количество желающих вывезти капитал окажется
несколько больше, чем заложено в модели, реальный объем вывоза капитала в долларах
практически не изменится. Просто вырастет валютный курс, еще немного сократится импорт, но
примерно на тот же объем уменьшится и объем продажи валюты ЦБ для изъятия предоставленной
правительству (т.к. курс теперь выше). В результате, каждый желающий конвертировать свои рубли
в доллары и вывести за рубеж просто сможет на свои рубли купить меньше долларов, а резервы ЦБ
практически не изменятся.
Как отмечалось выше, в реальной экономике кризисные явления будут, скорее всего,
распределены по разным направлениям: через рост инфляции, сокращение расходов бюджетного
сектора и банкротство части банков и корпораций. В нашей модели инфляция находится под
контролем, бюджет не имеет проблем с финансированием, а корпорации – с рефинансированием
внешней задолженности. Все эти проблемы агрегируются в виде уменьшения резервов ЦБ,
благодаря чему мы видим масштаб ресурсов, не достающих экономике в заданных условиях.
Попробуем проверить реалистичность результатов моделирования, переложив их на
традиционные составляющие платежного баланса.

29
uifuture.org
На графике 10 можно увидеть, как менялись по годам объемы тех граф платежного баланса
России, которые остались за рамками созданной нами модели, но при этом носят относительно
инерционный характер и могут быть очень примерно спрогнозированы.
Мы видим, что данные показатели также зависят от цен на нефть и общеэкономической
ситуации. Чем ситуация хуже, тем меньше денег покидает страну по данным направлениям, т.к.
уменьшается прибыль корпораций и снижаются возможности для заработка. Кроме того, при
сокращении внешнего долга, предусмотренного моделью, объемы графы «доходы от инвестиций»
будут снижаться в силу уменьшения процентных платежей по долгу.
С учетом вышеизложенного, во всех сценариях следует исходить из постепенного снижения
совокупного сальдо данных показателей. При этом, чем негативнее сценарий для экономики, тем
быстрее будут уменьшаться эти показатели.
Показанный на графике 10 прогноз изменения данных показателей представляется довольно
консервативным.
На графике 12 до 2016 года мы видим сальдо всех составляющих платежного баланса, которые
не были учтены в модели и графике 10 (приобретаемые резидентами/продаваемые нерезидентами
финансовые и нефинансовые активы, а также наличная валюта, за вычетом операций с российской
внешней задолженности).
-100000
-90000
-80000
-70000
-60000
-50000
-40000
-30000
-20000
-10000
0
10000
2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016
Вторичные доходы Доходы от инвестиций
Рента Оплата труда
Итого (катастрофический сценарий) Итого (негативный сценарий)
Итого (инерционный сценарий) Итого
Граф.12 Некоторые составляющие платежного баланса,
млрд. долларов

После 2017 года график 12 показывает аналогичные характеристики рассчитанные, исходя из
условий, построенных нами моделей, с учетом изложенного выше допущения о динамике
показателей графика 10.
Как мы видим, все значения находятся во вполне реалистичной плоскости. В «инерционном»
сценарии мы видим даже некоторый приток денег по капитальным операциям, не связанным с
погашением долга. В реальной ситуации такой приток также вполне возможен, хотя и не
обязателен.
Гораздо важнее показатели «катастрофического» сценария, в котором мы пытались определить
пределы максимально возможного оттока средств. Они, в среднем, примерно совпадают со
средними показателями 2009-2015 годов.
Т.е., в условиях низких цен на нефть и экономического кризиса, когда прибыли сократились,
российские активы подешевели, а сберегать особо не из чего, на протяжении 5-ти лет
предполагается в среднем такое же сальдо покупок иностранных активов россиянами и продаж
иностранцами российских, которое, в среднем, наблюдалось в период высоких цен на нефть. Такой
масштаб кажется максимально правдоподобно возможным.
В этом плане хочу особо подчеркнуть, что «катастрофический» сценарий предполагает
сочетание всех негативных факторов, которые можно себе представить, вряд ли возможно в
реальной жизни.
Одновременно с падением цен на нефть до 20 долларов за баррель, предполагается, что
внешняя задолженность за 5 лет сократится на 280 млрд. долларов. А весь вывоз капитала частным
сектором (включая сокращение задолженности) составит 597 млрд. долларов в течение 5-ти лет или
124 млрд. в год в среднем.
30
Методологиярасчетаплатежногобаланса
Граф.13 Сальдо строк платежного баланса,
не включенных в модель и График 10, млрд. долларов
-150000
-100000
-50000
0
50000
100000
150000
2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021
Катастрофический сценарий Негативный сценарий Инерционный сценарий

31
uifuture.org
При этом за весь период 2000-2016 годов из России было вывезено 560 млрд. долларов: в 2015
году – 57 млрд., в 2016 году – 19 млрд. В истории России было лишь два года, когда годовой объем
вывоза был больше 120 млрд. в год: 200-й и 2014-й, но это разовые всплески, уровень которых не
может поддерживаться постоянно.
И все это драматическое бегство капитала в «катастрофическом» сценарии происходит при
полном бездействии ЦБ и правительства в отношении валютного и иного регулирования.
Следует также отметить ряд существенных моментов, которые вынесены за скобки данной
модели и могли бы оказать на нее существенное влияние. Именно их мы сочли взаимно
уравновешивающимися.
В частности:
Мы пренебрегли возможным изменением уровня монетизации экономики, а также исключили
возможность несвязанной валютными интервенциями эмиссии ЦБ.
Если предположить, что отношение денежной базы к ВВП на всем периоде моделирования
остается неизменным, то это позволяет ЦБ в условиях модели на горизонте 5-ти лет эмитировать
почти 10 трлн. рублей, без необходимости связывания этой ликвидности валютными интервенциями.
В сценарных моделях, разработанных российским правительством на ближайшие годы,
предусматривается рост монетизации экономики на 11% в год, что в условиях нашей модели дало бы
возможность на горизонте 5-ти лет эмитировать до 20 трлн. рублей без необходимости связывания
этой ликвидности валютными интервенциями.
Таким образом, могло бы быть покрыто до половины потребностей в заимствованиях
правительства, наблюдаемых в «катастрофическом» сценарии.
Средства Резервного фонда и часть средств Фонда национального благосостояния уже учтены
в составе резервов Центрального Банка. Таким образом, в предложенной модели эти ресурсы
тратятся правительством дважды: сначала как средства фондов, потом – как резервы ЦБ. Масштаб
такого двойного учета не должен превышать 2 трлн рублей.
Двойному учету также подвержена та часть процентных выплат по внутреннему долгу, которые
будут осуществляться по бумагам, прямо или косвенно находящимся в портфеле ЦБ, и составлять
его прибыль, распределяемую обратно правительству.
Модель никак не учитывает спекуляции относительно возможной недостоверности данных ЦБ
РФ об объеме располагаемых резервов.
Авторы модели, в целом, не видят серьезных содержательных аргументов в пользу подобного
предположения, как минимум ввиду того, что данные ЦБ по основным составляющим резервов,
таким, как казначейские облигации США, коррелируют с аналогичными данными US Tresury и IMF.
01
02
03
04

32
Таблицы/Schedules
Таблицы
Таблицы
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Доходы бюджета 13 262 182,58 14 040 046,07 14 875 382,55 15 835 016,96 16 198 212,92
Справочно доходы запланированные
текущим проектом бюджета
13 487 600,00 14 028 500,00 14 844 800,00
в т.ч:
Нефтегазовые 5 082 218,47 5 238 749,48 5 514 233,09 5 788 996,32 5 788 996,32
в тч
НДПИ на нефть 2 669 076,30 2 934 848,90 3 074 952,38 3 248 189,16 3 248 189,16
НДПИ на газ 507 615,04 438 929,23 473 965,80 473 965,80 473 965,80
НДПИ газовый конденсат 121 227,01 142 762,80 163 220,51 163 220,51 163 220,51
Экспортная пошлина на нефть 896 393,12 880 774,76 931 042,59 983 495,70 983 495,70
Экспортная пошлина на нефтепродукты 420 670,32 379 222,89 388 119,82 409 985,73 409 985,73
Экспортная пошлина на газ 467 236,68 462 210,91 482 931,99 510 139,42 510 139,42
Ненефтегазовые 8 179 964,11 8 801 296,59 9 361 149,46 10 046 020,64 10 409 216,60
в тч.
Связанные с импортом 2 431 445,92 2 957 453,73 3 318 922,81 3 700 770,98 3 848 801,82
Связанные с внутренним производством 4 205 818,19 4 393 942,86 4 611 426,65 4 845 249,67 5 060 414,79
прочие 1 542 700,00 1 449 900,00 1 430 800,00 1 500 000,00 1 500 000,00
Расходы бюджета 16 240 800,00 17 175 925,27 17 799 582,30 18 672 913,49 19 144 604,41
Справочно расходы запланированные текущим
проектом бюджета
16 240 800,00 16 039 700,00 15 987 000,00
Расходы связанные с облуживанием долга 745 017,00 1 060 310,95 1 039 343,41 1 242 265,05 1 016 730,02
все прочие расходы бюджета 15 495 783,00 16 115 614,32 16 760 238,89 17 430 648,45 18 127 874,39
Дефицит бюджета 2 978 617,42 3 135 879,20 2 924 199,75 2 837 896,53 2 946 391,49
Дефицит в процентах ВВП 3,31% 3,34% 2,97% 2,74% 2,72%
Источники покрытия дефицита бюджета
Расходы из резервных фондов на покрытие
дефицита бюджета
1 972 130,00 1 000 000,00 1 000 000,00 990 199,38 0,00
Объем государственных заимствований 1 006 487,42 2 135 879,20 1 924 199,75 1 847 697,16 2 946 391,49
Размер внутреннего государственного на
начало года
8 003 455,00 10 139 334,20 12 063 533,95 13 911 231,11 16 857 622,60
Из него на балансе ЦБ РФ 1 006 487,42 3 142 366,62 5 066 566,37 6 914 263,53 9 860 655,02
Объем государственного долга,
номинированного в валюте млн дол
51 000,00 46 408,00 44 279,26 40 133,50 38 954,57
Итого совокупный объем государственного
долга в рублях на конец года
12 069 942,42 15 430 957,39 17 131 561,44 18 768 940,62 22 725 606,55
в процентах ВВП
13 459 500,50
13 738 500,00
4 777 516,90
2 335 811,10
372 708,60
109 964,00
1 018 955,10
455 265,70
484 812,40
8 591 100,00
2 508 700,00
3 724 700,00
2 357 700,00
16 403 000,00
16 098 700,00
639 556,00
15 459 144,00
2 943 499,50
3,42%
2 675 238,00
268 261,50
7 307 611,00
50 000,00
10 652 611,00
12,38% 13,42% 16,43% 17,38% 18,12% 21,01%
Табл.1 Инерционный сценарий: бюджет

33
uifuture.org
Табл.2 Инерционный сценарий: торговый баланс
2016 2017 2018 2019 2020 2021 Итого 2017-2021
287 574,00 304 146,59 288 680,09 289 482,81 289 482,81 289 482,81 1 461 275,12
188 957,60 174 046,59 154 280,09 154 482,81 154 482,81 154 482,81 791 775,12
73 676,00 88 548,39 80 733,14 81 407,62 81 407,62 81 407,62 413 504,40
81 102,60 50 947,14 43 373,18 42 901,41 42 901,41 42 901,41 223 024,55
34 179,00 34 551,06 30 173,78 30 173,78 30 173,78 30 173,78 155 246,17
98 616,40 130 100,00 134 400,00 135 000,00 135 000,00 135 000,00 669 500,00
-
183 590,10 194 000,00 200 200,00 206 900,00 210 000,00 210 000,00 1 021 100,00
103 983,90 110 146,59 88 480,09 82 582,81 79 482,81 79 482,81 440 175,12
-
-
50 504,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 250 000,00
74 379,00 77 000,00 79 000,00 81 000,00 82 000,00 82 000,00 401 000,00
- 23 875,00 - 27 000,00 - 29 000,00 - 31 000,00 - 32 000,00 - 32 000,00 - 151 000,00
-
80 108,90 83 146,59 59 480,09 51 582,81 47 482,81 47 482,81 289 175,12
-
-
-
- 16 774,79 - 31 409,99 - 27 101,40 - 24 635,96 - 39 285,22 - 139 207,37
- 5 600,00 - 64 800,00 - 60 000,00 - 55 000,00 - 50 000,00 - 50 000,00 - 279 800,00
На начало 2022 года
518 000,00 513 500,00 448 700,00 388 700,00 333 700,00 283 700,00 233 700,00
Торговый баланс
Экспорт товаров т.ч.
Экспорт углеводородов, в т.ч.
Нефть
Нефтепродукты
Газ
Иной экспорт
Импорт товаров
Сальдо торговли товарами
Экспорт услуг
Импорт услуг
Сальдо торговли услугами
Сальдо торгового баланса, млн дол
Объем валютных интервенций ЦБ,
направленных на изъятие излишней рублевой
ликвидности, эмитированной для покрытия
Разница погашения тела внешнего долга
(включая частный) и привлечения нового
Справочно внешний долг на начало года
Резервы центрального банка на начало года 368 000,00 377 700,0 379 271,8 347 341,9 316 823,3 289 670,2 247 867,8
Платежный баланс
Табл.3 Инерционный сценарий: допущения
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Цена нефть, долл/бар. 41,7 45,0 40,0 40,0 40,0 40,0
Курс рубля 66,9 60,0 68,0 71,0 75,0 75,0
Инфляция 5,40% 4% 4% 4% 4% 4%
Экспорт товаров, не относящихся к углеводородам, млн дол 153 400,0 130 100,0 134 400,0 135 000,0 135 000,0 135 000,0
Экспорт нефти, млн т 254,7 268,4 275,3 277,6 277,6 277,6
Экспорт газа, млрд куб м 198,7 195,0 195,1 195,1 195,1 195,1
Экспорт нефтепродуктов, млн т 156,0 151,6 147,1 145,5 145,5 145,5
Импорт товаров, млн дол 183 590,1 194 000,0 200 200,0 206 900,0 210 000,0 210 000,0
Экспорт услуг, млн дол 50 504,00 50 000,0 50 000,0 50 000,0 50 000,0 50 000,0
Импорт услуг, млн дол 74 379,00 77 000,0 79 000,0 81 000,0 82 000,0 82 000,0
Разница погашения тела внешнего долга (включая частный) и
привлечения нового
-5 600,00 -64 800,0 -60 000,0 -55 000,0 -50 000,0 -50 000,0
Динамика секторов экономики не связанных с нефтегазовым
сектором
0,50% 1,00% 1,00% 1,00% 1,00%
Дополнительные расходы правительства в связи с
экономическим кризисом
0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0
Превышение прочих непроцентных расходов над плановыми
2018-2019 %
4% 4% 4% 4%
Стоимость обслуживания долга, % 9,0% 8,5% 7,5% 6,5% 6,5%
Импорт товаров, млн дол (прогноз Минфина РФ при нефти 40) 186 700,0 193 700,0 200 200,0 206 900,0
Доходы бюджета связанные с импортом, млн руб (прогноз
Минфина РФ при цене нефти 40)
2 508 700,0 2 586 700,0 2 725 000,0 2 916 300,0
Доходы бюджета связанные с производством, млн руб
(прогноз Минфина РФ при цене нефти 40)
3 724 700,0 4 308 100,0 4 739 900,0 5 150 000,0
Oбъем добычи нефти,которая облагается налогом по общему
правилу, (млн. тонн)
318,1 311,4 309,2 309,2 309,2
Oбъем добычи нефти, которая облагается налогом по спец.
правилам, (млн. тонн)
178,9 182,8 182,8 182,8 182,8

Табл.4 Негативный сценарий: бюджет
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Доходы бюджета 13 459 500,50 13 468 359,07 12 893 206,23 13 337 345,69 14 211 686,88 14 642 072,01
Справочно доходы запланированные текущим проектом
бюджета
13 738 500,00 13 487 600,00 14 028 500,00 14 844 800,00
в т.ч:
Нефтегазовые 4 777 516,90 4 952 081,98 3 996 582,42 4 062 128,77 4 276 187,69 4 276 187,69
в тч
НДПИ на нефть 2 335 811,10 2 669 076,30 2 071 658,21 2 078 841,20 2 208 768,79 2 208 768,79
НДПИ на газ 372 708,60 507 615,04 438 929,23 473 965,80 473 965,80 473 965,80
НДПИ газовый конденсат 109 964,00 121 227,01 142 762,80 163 220,51 163 220,51 163 220,51
Экспортная пошлина на нефть 1 018 955,10 825 042,92 669 360,57 677 674,33 720 028,98 720 028,98
Экспортная пошлина на нефтепродукты 455 265,70 387 301,46 288 503,46 282 795,74 300 470,48 300 470,48
Экспортная пошлина на газ 484 812,40 441 819,25 385 368,14 385 631,19 409 733,14 409 733,14
Ненефтегазовые 8 591 100,00 8 516 277,09 8 896 623,82 9 275 216,92 9 935 499,19 10 365 884,32
в тч.
Связанные с импортом 2 508 700,00 2 584 325,17 2 906 651,23 3 187 198,26 3 628 576,93 3 884 711,77
Связанные с внутренним производством 3 724 700,00 4 389 251,93 4 540 072,59 4 657 218,66 4 806 922,26 4 981 172,55
прочие 2 357 700,00 1 542 700,00 1 449 900,00 1 430 800,00 1 500 000,00 1 500 000,00
Расходы бюджета 16 403 000,00 17 152 862,16 18 724 235,17 20 110 747,73 21 573 847,75 22 519 588,79
Справочно расходы запланированные текущим проектом
бюджета
16 098 700,00 16 240 800,00 16 039 700,00 15 987 000,00
Расходы связанные с облуживанием долга 639 556,00 745 017,00 1 200 345,50 1 383 448,39 1 918 004,93 2 081 366,14
912 062,16 943 401,86 986 177,38 1 027 664,77 1 064 917,48
все прочие расходы бюджета 15 459 144,00 15 495 783,00 16 580 487,81 17 741 121,96 18 628 178,05 19 373 305,18
Дефицит бюджета 2 943 499,50 3 684 503,09 5 831 028,93 6 773 402,04 7 362 160,87 7 877 516,78
Дефицит в процентах ВВП 3,42% 4,04% 6,18% 6,87% 7,16% 7,40%
Расходы из резервных фондов на покрытие дефицита бюджета 2 675 238,00 1 972 130,00 2 000 000,00 1 546 720,08 0,00 0,00
Объем государственных заимствований 268 261,50 1 712 373,09 3 831 028,93 5 226 681,95 7 362 160,87 7 877 516,78
Размер внутреннего государственного на начало года 7 307 611,00 8 003 455,00 11 834 483,93 17 061 165,88 24 423 326,76 32 300 843,54
Обхем государственного долга, номинированного в валюте млн
дол
50 000,00 51 000,00 46 408,00 44 279,26 40 133,50 38 954,57
Итого совокупный объем государственного долга в рублях на
конец года
10 652 611,00 13 030 828,09 19 378 152,86 25 830 188,96 35 196 834,97 43 489 498,44
в процентах ВВП 12,38% 14,29% 20,54% 26,19% 34,25% 40,84%
34
Табл.5 Негативный сценарий: торговый баланс
2016 2017 2018 2019 2020 2021 Итого 2017-2021
Экспорт товаров т.ч. 287 574,00 283 668,02 247 583,45 248 349,41 248 349,41 248 349,41 1 276 299,70
Экспорт углеводородов, в т.ч. 188 957,60 153 568,02 113 183,45 113 349,41 113 349,41 113 349,41 606 799,70
Нефть 73 676,00 78 709,68 60 549,85 61 055,72 61 055,72 61 055,72 322 426,69
Нефтепродукты 81 102,60 44 700,03 31 249,83 30 909,93 30 909,93 30 909,93 168 679,63
Газ 34 179,00 30 158,31 21 383,77 21 383,77 21 383,77 21 383,77 115 693,38
Иной экспорт 98 616,40 130 100,00 134 400,00 135 000,00 135 000,00 135 000,00 669 500,00
Импорт товаров 183 590,10 185 000,00 158 000,00 165 000,00 170 000,00 175 000,00 853 000,00
Сальдо торговли товарами 103 983,90 98 668,02 89 583,45 83 349,41 78 349,41 73 349,41 423 299,70
-
-
Экспорт услуг 50 504,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 250 000,00
Импорт услуг 74 379,00 75 000,00 63 000,00 65 000,00 67 000,00 70 000,00 340 000,00
Сальдо торговли услугами 23 875,00- 25 000,00- 13 000,00- 15 000,00- 17 000,00- 20 000,00- 90 000,00-
-
Сальдо торгового баланса, млн дол 80 108,90 73 668,02 76 583,45 68 349,41 61 349,41 53 349,41 333 299,70

35
uifuture.org
2016 2017 2018 2019 2020 2021 Итого 2017-2021
направленных на изъятие излишней
рублевой ликвидности, эмитированной
для покрытия дефицита бюджета
26 344,20- 47 887,86- 65 333,52- 86 613,66- 92 676,67- 318 855,91-
Разница погашения тела внешнего долга
(включая частный) и привлечения нового
5 600,00- 64 800,00- 60 000,00- 55 000,00- 50 000,00- 50 000,00- 279 800,00-
Справочно внешний долг на начало года 518 000,00 513 500,00 448 700,00 388 700,00 333 700,00 283 700,00 233 700,00
Резервы центрального банка на начало
года
368 000,00 377 700,0 360 223,8 328 919,4 276 935,3 201 671,0 112 343,8
Табл.6 Негативный сценарий: допущение
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Курс рубля 66,9 65,0 80,0 80,0 85,0 85,0
Инфляция 5,40% 7% 7% 5% 4% 4%
Экспорт товаров, не относящихся к углеводородам, млн дол 153 400,0 130 100,0 134 400,0 135 000,0 135 000,0 135 000,0
Импорт товаров, млн дол 183 590,1 185 000,0 158 000,0 165 000,0 170 000,0 175 000,0
Экспорт услуг, млн дол 50 504,00 50 000,0 50 000,0 50 000,0 50 000,0 50 000,0
Импорт услуг, млн дол 74 379,00 75 000,0 63 000,0 65 000,0 67 000,0 70 000,0
Разница погашения тела внешнего долга (включая частный) и
-5 600,00 -64 800,0 -60 000,0 -55 000,0 -50 000,0 -50 000,0
Динамика секторов экономики не связанных с нефтегазовым
сектором
-1,00% -2,00% 0,00% 0,00% 0,00%
1,0% 1,0% 1,0% 1,0% 1,0%
Превышение прочих непроцентных расходов над плановыми 2018-
2019 %
7% 7% 5% 4%
Стоимость обслуживания долга, % 10% 10% 9% 8% 8%
Доходы бюджета связанные с импортом, млн руб (прогноз Минфина
РФ при цене нефти 40)
2 508 700,0 2 586 700,0 2 725 000,0 2 916 300,0
Доходы бюджета связанные с производством, млн руб (прогноз
3 724 700,0 4 308 100,0 4 739 900,0 5 150 000,0
Oбъем добычи нефти,которая облагается налогом по общему
правилу, (млн. тонн)
318,1 311,4 309,2 309,2 309,2
Oбъем добычи нефти, которая облагается налогом по спец.
правилам, (млн. тонн)
178,9 182,8 182,8 182,8 182,8

36
в тч
в тч.
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Доходы бюджета 13 459 500,50 13 527 024,29 10 850 551,08 11 343 077,93 12 150 578,84 12 607 787,61
Справочно доходы запланированные текущим
13 738 500,00 13 487 600,00 14 028 500,00 14 844 800,00
в т.ч:
Нефтегазовые 4 777 516,90 4 779 048,85 1 953 327,29 2 012 613,68 2 089 026,30 2 089 026,30
НДПИ на нефть 2 335 811,10 2 669 076,30 776 872,12 779 565,74 822 874,94 822 874,94
НДПИ на газ 372 708,60 507 615,04 438 929,23 473 965,80 473 965,80 473 965,80
НДПИ газовый конденсат 109 964,00 121 227,01 142 762,80 163 220,51 163 220,51 163 220,51
Экспортная пошлина на нефть 1 018 955,10 731 223,54 237 119,40 240 067,80 253 404,90 253 404,90
Экспортная пошлина на нефтепродукты 455 265,70 343 405,72 102 315,15 100 290,96 105 862,68 105 862,68
Экспортная пошлина на газ 484 812,40 406 501,24 255 328,59 255 502,88 269 697,48 269 697,48
Ненефтегазовые 8 591 100,00 8 747 975,44 8 897 223,79 9 330 464,25 10 061 552,54 10 518 761,30
Связанные с импортом 2 508 700,00 2 733 207,44 2 951 864,04 3 240 725,02 3 802 947,35 4 082 648,00
Связанные с внутренним производством 3 724 700,00 4 472 068,00 4 495 459,75 4 658 939,234 658 939,23 4 758 605,19 4 936 113,31
прочие 2 357 700,00 1 542 700,00 1 449 900,00 1 430 800,00 1 500 000,00 1 500 000,00
Расходы бюджета 16 403 000,00 18 358 333,00 20 114 400,17 22 073 651,55 24 020 509,37 25 306 025,34
Справочно расходы запланированные текущим
16 098 700,00 16 240 800,00 16 039 700,00 15 987 000,00
Расходы связанные с облуживанием долга 639 556,00 745 017,00 1 250 345,50 1 751 730,41 2 521 900,40 2 953 783,69
Дополнительные расходы правительства в
связи с экономическим кризисом
2 117 533,00 2 128 609,03 2 247 639,85 2 339 870,80 2 427 153,95
все прочие расходы бюджета 15 459 144,00 15 495 783,00 16 735 445,64 18 074 281,29 19 158 738,17 19 925 087,70
Дефицит бюджета 2 943 499,50 4 831 308,71 9 263 849,10 10 730 573,62 11 869 930,53 12 698 237,73
Дефицит в процентах ВВП 3,42% 5,25%5,25% 10,01% 10,98% 11,67% 12,03%
Расходы из резервных фондов на покрытие
2 675 238,00 1 972 130,00 2 000 000,00 2 726 762,13 0,00 0,00
Объем государственных заимствований 268 261,50 2 859 178,71 7 263 849,10 8 003 811,49 11 869 930,53 12 698 237,73
Размер внутреннего государственного на 7 307 611,00 8 003 455,00 15 267 304,10 23 271 115,59 35 141 046,12 47 839 283,85
Обхем государственного долга,
50 000,00 51 000,00 46 408,00 44 279,26 40 133,50 38 954,57
Итого совокупный объем государственного
долга в рублях на конец года
10 652 611,00 14 432 633,71 26 707 873,20 35 260 060,84 50 823 658,97 64 238 205,36
в процентах ВВП 12,38% 15,68% 28,86% 36,08% 49,96% 60,87%
Табл.7 Катастрофический сценарий: бюджет
Табл.8 Катастрофический сценарий: торговый баланс
2016 2017 2018 2019 2020 2021 Итого 2017-2021
Экспорт товаров т.ч. 287 574,00 263 189,44 206 486,80 207 216,01 207 216,01 207 216,01 1 091 324,27
Экспорт углеводородов, в т.ч. 188 957,60 133 089,44 72 086,80 72 216,01 72 216,01 72 216,01 421 824,27
Нефть 73 676,00 68 870,97 40 366,57 40 703,81 40 703,81 40 703,81 231 348,97
Нефтепродукты 81 102,60 38 452,92 19 126,48 18 918,44 18 918,44 18 918,44 114 334,71
Газ 34 179,00 25 765,56 12 593,76 12 593,76 12 593,76 12 593,76 76 140,59
Иной экспорт 98 616,40 130 100,00 134 400,00 135 000,00 135 000,00 135 000,00 669 500,00
Импорт товаров 183 590,10 180 000,00 140 000,00 145 000,00 155 000,00 160 000,00 780 000,00
Сальдо торговли товарами 103 983,90 83 189,44 66 486,80 62 216,01 52 216,01 47 216,01 311 324,27

37
uifuture.org
2016 2017 2018 2019 2020 2021 Итого 2017-2021
Экспорт услуг 50 504,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 250 000,00
Импорт услуг 74 379,00 70 000,00 55 000,00 57 000,00 60 000,00 62 000,00 304 000,00
Сальдо торговли услугами - 23 875,00 - 20 000,00 - 5 000,00 - 7 000,00 - 10 000,00 - 12 000,00 - 54 000,00
-
Сальдо торгового баланса, млн дол 80 108,90 63 189,44 61 486,80 55 216,01 42 216,01 35 216,01 257 324,27
-
-
-
направленных на изъятие излишней
рублевой ликвидности, эмитированной
для покрытия дефицита бюджета
- 40 845,41 - 80 709,43 - 88 931,24 - 124 946,64 - 133 665,66 - 469 098,38
Разница погашения тела внешнего
долга (включая частный) и
- 5 600,00 - 64 800,00 - 60 000,00 - 55 000,00 - 50 000,00 - 50 000,00 - 279 800,00
Справочно внешний долг на начало
года
518 000,00 513 500,00 448 700,00 388 700,00 333 700,00 283 700,00 233 700,00
Резервы центрального банка на
начало года
368 000,00 377 700,0 298 477,4 219 254,7 130 539,5 -2 191,1 -150 640,8
Табл.9 Катастрофический сценарий: допущение
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Курс рубля 66,9 70,0 90,0 90,0 95,0 95,0
Инфляция 5,40% 8% 8% 6% 4% 4%
Экспорт товаров, не относящихся к углеводородам, млн дол 153 400 130 100 134 400 135 000 135 000 135 000
Импорт товаров, млн дол 183 590 180 000 140 000 145 000 155 000 160 000
Экспорт услуг, млн дол 50 504 50 000 50 000 50 000 50 000 50 000
Импорт услуг, млн дол 74 379 70 000 55 000 57 000 60 000 62 000
Разница погашения тела внешнего долга (включая частный) и привлечения нового -5 600 -64 800 -60 000 -55 000 -50 000 -50 000
Динамика секторов экономики не связанных с нефтегазовым сектором -1,00% -4,00% 0,00% 0,00% 0,00%
Дополнительные расходы правительства в связи с экономическим кризисом %
ВВП
2,3% 2,3% 2,3% 2,3% 2,3%
Превышение прочих непроцентных расходов над плановыми 2018-2019 % 8% 8% 6% 4%
Стоимость обслуживания долга, % 10% 10% 9% 8% 8%
Импорт товаров, млн дол (прогноз Минфина РФ при нефти 40) 186 700 193 700 200 200 206 900
Доходы бюджета связанные с импортом, млн руб (прогноз Минфина РФ при цене
нефти 40)
2 508 700 2 586 700 2 725 000 2 916 300
Доходы бюджета связанные с производством, млн руб (прогноз Минфина РФ при
цене нефти 40)
3 724 700 4 308 100 4 739 900 5 150 000
Oбъем добычи нефти,которая облагается налогом по общему правилу, (млн. тонн) 318,1 311,4 309,2 309,2 309,2
Oбъем добычи нефти, которая облагается налогом по спец. правилам, (млн. тонн) 178,9 182,8 182,8 182,8 182,8

Russia’s stability range
Despite the fact that the Russian economy had suffered a painful crisis due to the economic
sanctions and oil prices drop, they have managed to adapt to the new situation now. The political
support for the Putin’s regime by the Russia’s population grew instead to decline.
Reserves accumulated by the Russian authorities during the period of the high oil prices - in
conjunction with a low national debt level and prudent budgetary policy - would ensure that Russia
maintains reserves to pursue aggressive foreign policies and retains financial stability even under the
conditions of a radical drop in the oil prices.
The economic sanction are, of course, taking their toll on the Russian economy. Real effects of the
sanctions have long-term nature, however, having no effect on Russia’s capabilities to pursue
aggressive policies in the medium-term period (5 years). The sanctions, in themselves, cannot affect
the medium-term stability of the Russia’s political regime.
Summary
38
SUMMARY
SUMMARY

1
IMF data
2
Russian Federal State Statistics Service data
3
Federal Customs Service data
uifuture.org
39
More than twofold drop in oil prices - which is the main Russia’s export commodity - in combination
with the international sanctions, have significantly influenced the Russian economy.
Russia’s GDP decrease in the period between 2014 and 2016 amounted to 3.1 % 1
(in constant prices,
RUB). In the meantime, a nominal GDP in USD had dwindled by almost 45 % 2
— this indicator poorly
reflects the real economic situation, however. The Ruble currency is strongly linked to raw materials
exports and the nominal Russia’s GDP fluctuates along with the oil prices levels irrespective of real
processes in the Russian economy.
A foreign trade was significantly impacted. If compared with pre-crisis 2013, merchandise imports
decreased by 43%, exports — by 46 % 3
.
How Russia managed to survive the sanctions
and the oil price drop in 2014–2017
and the oil price drop in 2014–2017
Export
Export
Machinery and equipment 30 430,8
374 080,6
2013
72 743,3
20 050,7
11 439,4
3 482,7
14 164,9
526 392,4
5,78
71,06
%
13,82
3,81
2,17
0,66
2,69
Oil and oil products
Gas
Iron and steel industry products
Nonferrous industry products
Agricultural products
Otherе
Total export
8,95
53,82
%
11,89
4,91
3,16
1,47
15,80
25 743,8
154 778,9
2016
34 180,2
14 121,8
9 095,4
4 215,8
45 438,1
287 574
2013 г.
5,78
3,81
2,17
0,66 2,69
71,06
13,82
2016 г.
4,91
3,16
1,47
8,95
53,82
11,89
15,80

It is worth noting, however, that exports decline in value terms is attributable to changes in
international prices for fossil fuels only. Physical export volumes have grown instead.
Volumes of investments in relation to GDP almost remained the same in 2016 in comparison to 2014.
There was even a one percentage point growth compared to 2013.
At the same time, it should be noted that the structure of investments has significantly deteriorated
due to increased volumes of inefficient investments from the state monopolies and reduced levels of
direct foreign investments, which ensure technologies transfer and production modernization.
HowRussiamanagedtosurvivethesanctionsandtheoilpricedropin2014–2017
40
Food 15 138,3
19 865,3
2013
154 370,7
11 899,8
14 349,2
102 182,3
317 805,6
4,76
4,76
6,25
6,25
%
48,57
3,74
3,74
4,52
4,52
32,15
Cars
Machinery and equipment
Medicines
Clothes and furniture
Others
Total import
4,13
4,13
3,84
3,84
%
47,01
3,91
3,91
4,30
4,30
36,80
7 590,4
7 058,0
2016
86 314,1
7 173,1
7 898,6
67 555,9
183590,1
2013 г.
Import
Import
2016 г.
48,57
32,15
47,01
36,80
0,0%
20,0%
40,0%
60,0%
80,0%
100,0%
120,0%
IV 2013 I 2014 II 2014 III 2014 IV 2014 I 2015 II 2015 III 2015 IV 2015 I 2016 II 2016 III 2016 IV 2016 I 2017
ВВП Экспорт товаров
Импорт товаров Оборот розничной торговли
Реальные располагаемые доходы населения
Schedule 1 Динамика экономических показателей

4
All-Russia Public Opinion Research Center data
41
uifuture.org
A Russian population suffered most from the crisis. Population’s real savings and retail sales
turnover decreased by more than 10%, if compared to 2013. The share of population living under the
poverty line grew by almost 3 percentage points (around 4 million people). From the point of view of
individual markets and sectors the cut in living standards of the population is even more dramatic. For
example, new cars sales declined twofold(!), if compared with boom in 2012.
Despite the above trends, Russia managed to maintain unemployment on a marginally low level:
5–5.5%. In many respects, it is stipulated by the fact that the Russian Federation is the second country
in the world in terms of numbers of foreign migrant workers. That is why, in the context of jobs cuts,
the migrant workers’ numbers are the first to dwindle. This means that the unemployment is being
exported to the Central Asia countries pro rata to the build up of troubles in the economy.
Despite the specified objective economic challenges, the level of support of the government’s
actions among the population in almost in all spheres of activity matches the 2014 levels now. A
personal confidence index (a delta between confidence and distrust) of the President Putin has grown
from 44.7% to 49.1% during the same period 4
.
It should be noted that immediately in the wake of the Crimea’s annexation the population support
levels for the government actions and the President Putin personally were significantly higher than the
said figures. Throughout the 2016, these indicators have been dropping, and, presumably, the trend will
continue.
In general, however, in spite of the economic shock consequences, the regime’s support levels
among the population - as well as the Putin regime’s degree of management control over the situation
in the country - have grown significantly, if compared to 2014.
Schedule 2 Оценка деятельности властей
36
76
74
72
53
59
62
63
61
48
44
53
50 52
55
49
47
41
41
40
46
50
50
49
47
46
51
45
56
71 71
71
67
59
55 54 54
52
59
58
63 62
44
34
43
44
45
34
20
23
22
25
30 31
28
24
16
17
21 21
32
34 35
28 28 29 27
23
30
48
54
47
42
38 38
32
14
11
13
14
18
17
18
25 26
20
10
24
22 23
19
16 15
23
26
29
33
30
21
14 14
16 14
30
29
30
24 24
26
24
20
25
40
46
44
42
35
33
28
19
12 14
16
18
14
16
24
25
23
66
67 69 70 71
66
65
64
64
69
70
66
67
64
57
53
52
61
63
61 60
58
61
58
59
65
75
80
74
70 67
68
68
60
55
54 53 53
56
60
62 62
57
IVкв.07
Iкв.08
IIкв.08
IIIкв.08
IVкв.08
Iкв.09
IIкв.09
IIIкв.09
IVкв.09
Iкв.10
IIкв.10
IIIкв.10
IVкв.10
Iкв.11
IIкв.11
IIIкв.11
IVкв.11
Iкв.12
IIкв.12
IIIкв.12
IVкв.12
Iкв.13
IIкв.13
IIIкв.12
IVкв.13
Iкв.14
IIкв.14
IIIкв.14
IVкв.14
Iкв.15
IIкв.15
IIIкв.15
IVкв.15
Iкв.16
IIкв.16
VII.16
VIII.16
IX.16
X.16
XI.16
XII.16
I.17
II.17
Внутренняя политика (индекс)
В какой мере Вас устраивает:
Социальная политика (индекс)
Экономическая политика (индекс) Внешняя политика (индекс)

HowRussiamanagedtosurvivethesanctionsandtheoilpricedropin2014–2017 Russia’s stability range
Both a budget system and a corporate sector have also significantly improved their health. In the Q1
of 2017, tax revenues grew by more than 30% in comparison with Q1 of 2016.
Public spending decreased from 18% of GDP in 2013 to 17.4% of GDP in 2016, and continue to
demonstrate a downward trend.
The cuts in expenses has failed to fully compensate for the drops in the oil prices. That is why the
long-term budget surplus has transformed into a deficit amounting to more than 3% of GDP. The
reserves accumulated during the period of the high oil prices suffice to cover the said deficit without
serious consequences, however.
During the period since the early 2014, the foreign debt of the Russian Federation - primarily
consisting of corporate sector debts – has reduced from $730 to $520 billions. Net profits of the 400
largest Russian companies in 2016 well-nigh doubled in comparison to the challenging 2015 5
.
By the early 2017, the Russian economy, in the whole, had managed to adapt to the sanctions and the
low oil prices. The GDP stopped dwindling in the Q4 of 2016, and the overall decrease amounted to
0.3–0.5%, according to the different estimates. The Ruble currency grew stronger by 31% in comparison
with peak values in the beginning of 2016, stock indices grew by 35–40%.
Private capital outflow decreased from $152 billion in 2014 to 19 billion in 2016. The annual inflation
decreased from 12.9% in 2015 to 4.2% in 2017. The Central Bank rates decreased from 17% to 9.5%.
42
0,00
10,00
20,00
30,00
40,00
50,00
60,00
70,00
80,00
0,00%
2,00%
4,00%
6,00%
8,00%
10,00%
12,00%
14,00%
16,00%
18,00%
Q12013
Q22013
Q32013
Q42013
Q12014
Q22014
Q32014
Q42014
Q12015
Q22015
Q32015
Q42015
Q12016
Q22016
Q32016
Q42016
Q12017
Инфляция, %
Ставка ЦБ, %
Курс, руб/дол
руб/дол%
5
Expert-400 Rating
Schedule 3 Характеристики денежного рынка

43
uifuture.org
Thereby, despite the fact that the Russian economy had suffered a serious blow due to the
sanctions and the reduced fossil fuels prices, both the economy and the budget system have already
managed to adapt to the new environment, and do not experience any critical problems by now.
Regarding the stability of the Putin’s political regime, it should be stated that during the three
previous years the political regime has strengthened its hold, and the international sanctions had
rather served to justify the crisis phenomena in the economy, than helped to reduce the support levels
of the Putin’s policies among the population.
0
100 000
200 000
300 000
400 000
500 000
600 000
700 000
800 000
-10,00%
-8,00%
-6,00%
-4,00%
-2,00%
0,00%
2,00%
4,00%
6,00%
8,00%
10,00%
12,00%
2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016
Профицит (дефицит) бюджета к ВВП Внешний долг на конец года
Schedule 4 Дефицит и государственный долг

The economic sanctions imposed by the international community upon the countries and regimes
pursuing aggressive foreign policies, as a rule, stipulate two logical ways of action: a direct disruption
of the regime’s economic capabilities to pursue the corresponding policies; and an indirect influence
on a regime through instigation of a popular discontent, which might theoretically result in a regime
change in the context of the economic challenges.
Let us begin with the analysis of capabilities of indirect influence on a regime based on the example
of political changes history on the post-Soviet territory.
On the one hand, social and political moods are the sphere that in the recent history has been
experiencing very rapid fluctuations between a support and a lack of support for the government
actions within narrow periods. It would suffice to remind that, 52% of USSR population supported
Gorbachev’s in 1989 this amount reduced to less than 10% two years later.
However, an analysis of the Russian experience in the recent years demonstrates almost no links
between the population revenue dynamics and the regime’s support levels. In particular, we have
witnessed a growth in regime’s ratings in 2014–2016 against the background of a sizable drop in
population income, and a decline of the ratings against the background of a stabilization of the
economic environment in 2016.
On the contrary, one can say that the Russian authorities are using the economic sanctions to their
benefit as a convenient excuse for the economic challenges and unpopular economic decisions. In the
short term, any strengthening of the sanctions would most likely result in the increased support levels
of the Russian political regime, rather than in the decrease of such levels.
History of countries of former USSR is riddled with examples of real disposable population income
cuts, galloping prices surges, currency devaluations and declines in production which resulted not in an
overthrow of the regime, but rather in a significant change of its support levels.
On the contrary, there are almost no evidences of political regime changes due to a population
unrest. There were only five such instances since the fall of USSR. As evidenced in the Schedule 6, in
four out of five regime change cases such changes occurred after a period of intense economic
growth.
It was Tocqueville who wrote: “The transition from bad to worse not always results in a revolution. It
happens more often that the people that had endured the introduction of the most strict laws with no
complains whatsoever before would cast them off, should the burden get lighter.”
In majority of the reviewed cases, it was the achievement of a historical peak of an economic
growth that driven the changes of the political regime — only the last Ukrainian “Maydan” occurred in
the conditions of an economic stagnation.
WhataretheeconomicfactorsabletoinﬂuenceforeignpoliciespursuedbytheRussianFederation?
44
What are the economic factors able to inﬂuence
foreign policies pursued by the Russian Federation?
foreign policies pursued by the Russian Federation?

6
See “Emotions in a political behavior” by M. Urnov (2008)
45
uifuture.org
Researchers studying the post-Soviet society 6
explain such political mood reactions to an economic
growth by the fact that under the scrutiny of the economic problems the post-Soviet territories
population begins to prioritize the survival values which stipulate the need to consolidate around the
authorities and go on living with the “as long it does not get worse” mindset. Development values,
instead, begin to prevail after long periods of economic growth which promotes the need for qualitative
changes regarding the institutions.
Thus, Russia’s political processes analysis demonstrates that under the conditions of linear
situation development there are no reasonable grounds to expect that the economic sanctions
resulting in the drop of the population’s income would, in themselves, trigger Russia’s political regime
change.
The cuts in population income have never resulted in political changes in any of the post-Soviet
political transformation cases. Russian mass protests in 2011–2012 were held at the end of a long period
of the population income gains as well.
Kirghizia 2005 11,1 %
8,7 %
During 2 years During a year Year of revolution
3,1 %
5,4 %
5,2 %
5 %
4 %
6,1 %
9,6 %
0,3 %
0 %
0 %
11,4 %
12 %
0 %
Kirghizia 2010
Georgia 2003
Ukraine 2004
Ukraine 2013
Годовые темпы роста ВВП перед революцией
CB Currency
market
Population
Government
Business
Credit
Repayment of debts
Withdrawal of capital
Repayment of debts
Продажа активов нерезидентами
Положительное сальдо торгового баланса
Credit
Withdrawal of capital
Purchase of currency

Moreover, there is a strong chance that the regime’s reaction to the declined population’s income
would be not to alleviate, but rather to toughen the Russia’s foreign policies in order to divert the
population’s attention from the country’s internal problems.
Based on the conducted analysis, we have found out that only two economic factors are potentially
able to influence the capabilities of the Russia’s political authorities to pursue the current internal and
foreign policies in the 5-year perspective.
In the first place, it is the capability to finance the current state expenses, among other things, by
means of borrowings and emission which is not resulting in the financial system breakdown. Unless
such capability is available, the probability of loss of control over situation and some of the low level
state structures and territories, and other negative events would increase.
In the second place, it is the capability of a country to pay for critical imports with hard currency. If
it is unavailable, the foreign policy often begins to adapt to the need to obtain such currency
immediately — such was the case in USSR at the end of the 1980s.
Thus, within the framework of this document we have attempted to assess the conditions under
which Russia might face: (1) inability to finance budget expenses; (2) exhaustion of the Central Bank’s
gold reserves.
46
WhataretheeconomicfactorsabletoinﬂuenceforeignpoliciespursuedbytheRussianFederation?

47
uifuture.org
The key factor determining the balance between the budget and finance systems of the Russian
Federation is the oil prices.
In its recent forecast for 2017–2020, the Russian Ministry of Economic Development envisaged two
scenarios for the Russian economy development. Both options take into account 42–45 USD per barrel
oil price level (lower than current ones) and preservation of the sanctions. The scenarios envisage
different economic reforms pace — optimistic one features more intense reforms. Both scenarios
stipulate minor GPD growth and a budget deficit approaching zero.
During the analysis of the Russia’s economy breakdown point, we were relying on much more
pessimistic forecasts for the international market conditions. All our three scenarios stipulate an
immediate drop in the international oil prices that would hold until the end of 2021 at the oil prices levels
of $40, $30, and $20, correspondingly. Such scenarios shall be hereinafter referred as “base case”,
“negative”, and “catastrophic” ones.
All three scenarios stipulate toughening of the international sanctions towards Russia, as well as
Russia’s government’s inability to implement the adopted budget cuts plan.
In the absence of any of such three conditions (oil prices drop, sanctions toughening, lack of
response from the Russian government), the regime’s capabilities to finance its expenses and critical
imports exceed the 5-year forecast horizon, even at the oil prices at $20 per barrel.
Initially, during preparation of this document, we did not plan to make such harsh assumptions
regarding the oil prices levels. The thresholds levels of the Russia’s financial system stability have
surprised us. We had to prepare more pessimistic basic scenarios several times in order to detect the
critical zone.
In theory, the Russian financial system’s crisis, induced by the sanctions and the oil prices drop,
would develop in three directions: (1) loss of control over inflation; (2) partial or full default on budget
payment obligations of the state, as well as on the obligations of the companies and banks that are
closely related to the state; (3) the balance of payment crisis.
In the real world economy, should the oil prices drop sharply, the crisis phenomena would most
likely develop in three areas simultaneously, allowing uniform distribution of costs without reaching a
critical threshold at a certain specific point.
Such assumption, however, do not match simulation purposes, as it does not allow formulating any
kinds of forecasts due to the lack of reasonable assumptions regarding various system parameters.
In this connection, for the model creation purposes, we proceeded on the theory that the Central
Bank of the Russian Federation would act as a lender of last resort both for the government and for the
whole private sector, providing them with all liquidity they require to handle their problems.
Scenery simulation results for theRussian
ﬁnancial system at the different oil price levels
ﬁnancial system at the different oil price levels

This model, however, allows finding out rather precisely the losses to be distributed among various
economic agents under the set parameters. We can confidently state that, should the model show that
the Central Bank’s gold and foreign currency reserves drop to the level of minus $150 billion, such losses
- to be distributed in the entire economy - would amount to no less than $200 billion.
`As well as on the theory that in order to avoid inflation the Central Bank would maintain the
monetary base at a constant level, withdrawing all rubles issued within the scope of credit operations
through the sale of currency on the internal market 7
.
As a result, we have made a model which rather allows to precisely assess the total amount of
problems the economy would face under the set parameters, than to describe what would really
happen in such conditions in a real world.
Naturally, it is unlikely that the Central Bank’s reserves would drop much less than $50 billion in a
real world situation, and, most definitely, would not go below zero. In reality, such losses would be
distributed among the budget system, banking sector and the entire economy suffering from the
introduction of the currency controls and other distortions.
48
ScenerysimulationresultsfortheRussianﬁnancialsystematthedifferentoilpricelevels
Schedule 5 The ratio of state debt to GDP, %
0,00%
20,00%
40,00%
60,00%
80,00%
100,00%
120,00%
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Catastrophic Negative
Inertial OECD average level of state debt to GDP 2015
OECD total state debt to OECD total GDP 2015
7
For more detailed information on the model-building principles see the section “Balance of payments calculation methodology”.

49
uifuture.org
Therefore, according to the proposed model, the Central Bank’s gold and foreign currency reserves
constitute the key aggregate of the Russian financial system’s stability.
Typical forecasts on a pending Russian budget catastrophe inevitably feature an impending
exhaustion of the Russian reserve funds. The reserve funds, however, amount only to a small portion of
a currency safety cushion created by Kremlin during the period of high oil prices.
The major portion of such a cushion is concentrated in the reserves of the Central Bank of the
Russian Federation, they amount about $400 billion at the moment. Another important factor
determining the safety margin for the Russian budget system is an exceptionally low state debt level,
amounting to a little more than 10% of GDP.
Officially, the state is not allowed to cover its expenses from the Central Bank’s reserves. In the
modern world, however, there exists a large number of respectable methods to finance the state
expenses from the Central Bank’s reserves.
In the recent years, the Federal Reserve System and the European Central Bank had been
purchasing their governments’ obligations, and managed to accumulate in their balances trillions of US
Dollars and dozens of GDP percents. In Russia, as a rule, the same process is executed in a form of the
Central Bank’s loans to the banks to which state bonds serve as a collateral.
Schedule 6 Reserves of the Central Bank
-50 000,00
0,00
50 000,00
100 000,00
150 000,00
200 000,00
250 000,00
300 000,00
350 000,00
400 000,00
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Сatastrophic
Negative
Inertial
Critical size of reserves

In this respect, our model envisages the following mechanism of a state budget deficit financing for
all scenarios: (1) the state issues the obligations in rubles at the inner market; (2) the Central Bank buys
out such obligations either directly, or via credits to the banks on the pledge of such obligations; (3) in
order to avoid an uncontrolled inflation the Central Bank sells the currency reserves at a foreign
exchange market in the amount equal to the sum of purchase of the state bonds, and withdraws the
excess rubles - issued for the purposes of the bonds purchase - out of the economy.
It is a key assumption inherent to the created models.
50
Schedule 7 Budget surplus (deﬁcit) to GDP
-14,00%
-12,00%
-10,00%
-8,00%
-6,00%
-4,00%
-2,00%
0,00%
2,00%
4,00%
6,00%
2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021
Catastrophic Negative Inertial
What level of a state debt and Central Bank reserves should be considered critical?
Average ratio of state debt to GDP in OECD is around 86%, a total ratio of all OECD-countries’ state
debts to total OECD-countries’ GDP is 111%, in Japan such ratio is close to 230%, in Ukraine — almost 100%
of GDP. Eurozone Maastricht criteria determine a state debt safety level at the 60 % of GDP level.
Under the simulated “catastrophic” scenario, with the oil prices at the $20 per barrel level, and a
combination of all other potential negative factors, the Russia’s state debt level would exceed 60% of
GDP by 2021. Under the “negative” scenario, with the oil prices at the $30 per barrel level - the state debt
would amount to a little more than 40% of GDP by the end of 2021.
Therefore, under the medium-term planning horizon, it is actually impossible to simulate the
conditions under which the Russian political regime would fail to finance its budget expenses.

51
uifuture.org
At the moment, according to the IMF criteria, the sufficient level of Russia’s Central Bank’s reserves
is around $110 billion, under the Reddy criterion — around $180 billion, under the currency board criteria
— around $200 billion. In any case, the current reserves level is redundant under any of the
internationally acknowledged criteria.
In case of implementation of the “catastrophic” or “negative” scenarios, due to the decrease in
imports and foreign debt volume, the reserves sufficiency level for Russia under the said criteria would
be lower, and would amount to $80–$150 billion.
The scenarios under the consideration stipulate a dramatic decrease of the Central Bank’s reserves
due to a combined effect of a need to pay off foreign debts with no refinancing option, decrease in
revenues from fossil fuels exports, and a massive capital outflow.
Schedule 8 External debt
0,00
100 000,00
200 000,00
300 000,00
400 000,00
500 000,00
600 000,00
700 000,00
800 000,00
2006 2009 2012 2015 2018 2021
-200 000,0
-150 000,0
-100 000,0
-50 000,0
0,0
50 000,0
100 000,0
150 000,0
200 000,0
2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016
Visible balance of trade
Net import / export of capital
Change in reserves
Change in debts
Schedule 9 Некоторые показатели платежного баланса

The “catastrophic” scenario envisages the exhaustion of the Central Bank’s gold reserves by the end
of 2020 already, and reaching of a minus $150 billion threshold by the end of 2021, the “negative” one
stipulates that the reserves would decrease to the almost critical level of $112 billion in the beginning
of 2022.
It is worth mentioning, however, that the said scenarios stipulate a combination of almost all
plausible negative factors, which is unlikely to occur in a real world situation.
Firstly, should the assumptions regarding a devaluation scale (and, correspondingly, regarding the
volumes of import cuts) be modified, the date of reserves’ exhaustion would be put off for 1–2 years
under the “catastrophic” scenario and far beyond the planning horizons under the “negative” scenario8
.
Secondly, we based the models on assumption of preservation of a freedom of capital movement in
Russia for the whole forecast period. As well as on assumption that all economic agents would prefer
to “get rid of” the rubles. In particular, the “catastrophic” scenario stipulates that the total capital
outflow from Russia for the next five years would amount to $597 billion. It exceeds the amount for the
entire period of 2000–2016 by $37 billion.
In fact, it would be odd to assume that the Russian monetary powers would remain idle and fail to
react to the development of such situation with currency strengthening regulation measures, should
the circumstances develop negatively.
As mentioned before, the presented model of changes in the gold reserves should rather be
considered as an assessment of an aggregated scale of missing resources in the circumstances under
consideration. From this point of view, we can see that under the oil prices at the $20 per barrel the
missing resources volumes within the 5-year time horizon would equal around $200 billion 9
, which
would require rather massive crisis phenomena.
On the other hand, it should be mentioned that even if the oil prices drop to the level of $20 per
barrel, Russia would maintain a positive foreign trade balance. This fact - in combination with the fact
that, currently, Russia’s net investment position (difference between international assets and foreign
debts) amounts to more than $200 billion - serves to prove that the international reserves exhaustion
within the 5-year time horizon is highly unlikely, should the authorities execute any monetary activities.
Nevertheless, in the authors opinion, the Russia’s balance of payments looks more vulnerable than
the budget sphere, especially under the conditions of a liberal currency laws and relatively open
economy. None the less, such vulnerability is being achieved through combination of a number of
negative factors and their preservation over a rather long time period.
52
8
For a more detailed information on reservations and bifurcations of the balance of payments calculations see the sections
on the model’s assumptions and methodology.
9
Subject to a minimal allowable reserves level estimated in the amount of $50 billion.

53
uifuture.org
Schedule 10 Balance of trade
0,0
20 000,0
40 000,0
60 000,0
80 000,0
100 000,0
120 000,0
140 000,0
160 000,0
180 000,0
2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021
Catastrophic scenario Negative scenario Inertial scenario

54
Today, one of the main mistakes being made by the international (and Ukrainian) establishment
regarding Russia is a belief that the Russia’s economic situation has been inexorably deteriorating and
one would not have to wait for long before Putin is forced to back down on its agenda, or the people
would overthrow him.
Such belief is not backed down by the analysis data. All deteriorating spheres of the Russia’s
economy are unable to cause any critical problems for the political regime. The trends developing in the
inner sphere have rather inverse nature as well. Moreover, the regime, and Putin himself, have acquired
many tools for effective public opinion control in the recent years.
All strategies created to deal with Russia, irrespective of their contents, should allow for a
significant likelihood that the physiological age of a leader might be the only limitation for this regime’s
life.
All immediate short-term effects resulting from the imposed international sanctions were
exhausted during 2014–2015. The Russia’s economy, as well as the Western companies dealing with
Russia, have adapted to the sanctions regime.
In 2016, the Russia’s foreign debt volumes practically did not change. The capital outflow decreased
tenfold in comparison to the 2014 data. The Russian oil industry companies do not experience any
serious troubles with purchases of the engineering equipment and services they require. Those are
supplied under the “old” contracts, or (where required) through the intermediaries in the jurisdictions
which did not impose the sanctions.
The sanctions’ components that are still affecting the Russian economy have exclusively long-term
nature, and are not considered by the Russia’s political elite as a factor compelling to immediate
concessions.
In the presence of a strong political will to ensure the execution of the current sanctions package
in the spirit of the law, rather than the letter of the law, this might cause certain additional problems to
the Russia’s economy. Such problems, however, would be capable of critically threatening the regime
within the 5-year time horizon only in case of a sharp drop in the oil prices.
The economic sanctions, in themselves, are incapable of destabilizing the Russia’s political regime.
Moreover, under the certain circumstances, the sanctions might result in a consolidation of a
population and an increased support for a regime instead.
01
02
03
Conclusionsandrecommendations

55
uifuture.org
From the point of view of the Russian internal politics, the symbolic sanctions in a form of a ban for
the Russian sportsmen to come to the specific competitions or Russia’s exclusion from certain
international processes might produce more significant impact than the existing economic sanctions.
The Russian population’s attitude to the sanctions can be influenced on a much larger scale by the
improvement of the situation in the neighboring countries untouched by the sanctions, in particular
such large ones like Ukraine, Belarus, and Kazakhstan, rather than by the lowered living standards due
to the imposed sanctions.
Indeed, it is exactly the economic growth and the living standards growth in such countries - against
the background of the economic stagnation in Russia, which is quite likely under the sanctions – that
could affect the political regime support by the Russians to much greater extent than the lowering of
the living standards in itself.
In spite of the fact that the effectiveness of the sanctions with respect to the Putin’s political regime
should be considered as insignificant in the current situation — the sanctions are not meaningless,
should the influence on the future situation be taken into account. Long-term oppressive effects of the
sanctions on the Russian economy are evident to the majority of the Russian elite, and the willingness
to get rid of such negative effects would only grow.
Should the situation change in any way that would permit all parties to save their faces, or should
the Russia’s leader be replaced (even if there is no principal change in the nature of the regime), there
is a high probability that the regime would be ready to make serious political concessions regarding the
internal and foreign policies in exchange for the sanctions abolishment.
The international practice demonstrates that the challenge of lifting the sanctions might serve as a
driver for the new political cycle and be used as an agenda topic by the new political leader — even if
his/her policies mirror those of his/her predecessor in many ways.
04

56
The basic approach in the modelling process came down to the principle of a stress test, with all the
indeterminate values factored in the model either based on the most pessimistic of the conceivably
possible scenarios, or sluggishly (given the absence of valid values of the pessimistic scenario).
Scenario modelling covers the period of 2017-2021. The main difference between the scenarios is the
expected average price of Urals oil for the indicated period. In the “base case” scenario, it will be $40
per barrel, in the “negative” - $30, and in the “catastrophic” - $20.
The “base case” scenario in its essence represents a linear extension of the “basic” economic
development scenario outlined by the Russian government in 2016 (newly revised government
forecasts are more optimistic), and taken as a basis for the Russian Federation’s three-year budget for
2017-2019.
The differences of the scenario presented here from that of the government refer to toughening of
sanctions and inability of the Russian government to reduce the share of budget expenditures in GDP
according to its declared plans.
As for the “negative” and “catastrophic” scenarios, in addition to oil prices the following basic
assumptions are adopted:
Sanctions
All the scenarios assume tougher international sanctions against the Russian financial sector.
Tightening, in particular, implies practical impossibility of refinancing the existing external debt.
Since early 2014, Russia’s external debt (including private) has decreased from $730 billion to $520
billion. However, all this reduction happened in 2014-2015. In 2016, the amount of debt remained virtually
unchanged (there was only a slight decrease of $5.6 billion). This means that Russian business
managed to refinance the entire volume of external debt repayments which were accounted for in
2016. Thus, currently, the sanctions do not limit the ability of the Russian economy to attract external
capital.
If this situation continues, no oil price shock together with any other factors can break the stability
of the Russian financial system for a period of five years.
The simulation environment provides for halving of Russia’s external debt over five years – from
$520 billion to $240 billion.
The hypothesis of the scale of external debt reduction is the most negative of all. Most likely, it is
unrealistically negative because:
A) significant portion of Russian companies’ external debt, in fact, is controlled by Russian citizens
through offshore companies;
Assumptions
01
Assumptions
Assumptions

B) repayment terms of some bonds go beyond five years;
C) in the conditions of an acute corporate debt crisis there in any case will be defaults and
restructuring leading to cancellation or prolongation of the debt.
All scenarios also stem from the fact that the export of Russian goods not connected with
hydrocarbons will stagnate in real terms, despite the fact that devaluation will create additional
competitive advantages for such exporters (and after all previous devaluations such exports generally
increased). This assumption is also justified by the forecasted tightening of sanctions.
Devaluation and imports
It is difficult to predict the scale of devaluation under given conditions because it is determined by
subjective factors (actions of the authorities, panic in the markets) almost to a greater extent than by
objective ones.
In the period from 2008-2009, almost threefold (albeit short-term) drop of oil prices led to a 30%
currency devaluation and 33% drop in imports. In the period from 2014-2015, a halving of oil prices led to
a 70% devaluation and a 35% drop in imports.
On the basis of these parallels it is assumed that if oil prices drop to $30 per barrel, devaluation will
touch 35% and import reduction will be 15%. If oil prices sag to $20, devaluation will be 60% and import
reduction at 25%. In 2019-2021, in both cases exchange rate stabilization and slow restoration of imports
are expected.
The downturn in imports is expected to be of a smaller scale than it was during previous
devaluations. This is due to the fact that in 2014-2016 imports already fell significantly. Further reduction
of imports by more than 30% is unlikely, because much of what remains is accounted for by
indispensable and therefore irreplaceable products (technological equipment and machinery, some
food supplies, etc.).
We made such assumptions in general stress-test logic as the stronger the devaluation and the
reduction in imports are, the fewer problems the Russian budget will have (as oil and gas budget
revenues are calculated in US dollars). Therefore, there are grounds to believe that under given
conditions the government can allow greater devaluation in order to balance budget revenues.
If we re-calculate the model at the $20 per barrel oil price using 80% devaluation instead of 60% and
40 % import cuts instead of 25%, then the exhaustion of the Central Bank’s reserves would be delayed
for a year, and the ratio of state debt to GDP would go below on 10% of GDP by the end of 2021.
Accordingly, devaluation is one of the most effective instruments utilized by the Russian government in
crisis situations.
Tax and budget policy
Both the “negative” and “catastrophic” scenarios assume a significant increase in budget
expenditures in line with a reduction of government revenues.
02
57
uifuture.org
03

58
Assumptions
Such an increase occurs in two directions: (1) rise of all non-debt servicing budget expenditures on
the inflation rate starting from 2018 (the draft budget for this period assumes a reduction in costs); (2)
additional government expenditures due to an economic crisis.
The largest components of additional costs will be:
(1) The costs for the rehabilitation of the banking system, the problems thereof will increase in case
of external shocks. According to various estimates, the sums required for banking system
recapitalization to plug the holes in the balance sheet amount to 2-5% of GDP. Not all of these losses will
be incurred by the government; some can be transferred to private investors. Nevertheless, the model
is based on an assumption that the government will also have to spend 2.5% of GDP on the banking
system in the “negative” scenario, and 4% of GDP in the “catastrophic” scenario.
(2) Additional transfers to regional budgets and extra-budgetary funds. Despite the fact that last
year the volume of these transfers was - on the contrary - decreasing, we factored in the volume of
additional transfers at 0.5% of GDP per year in the “negative” scenario, and 1% of GDP per year in the
“catastrophic” scenario;
(3) Assistance to quasi-state and near-state corporations, and other interventions in the economy
in the context of a collapse in oil prices and in the purchasing power of the population. The volume of
this support is a matter of a separate discussion. In the “base case” and “negative” scenarios it is fully
covered by the budgeted expenditures in the “national economy” section. In the catastrophic scenario,
we envisaged an additional 2.5% of GDP for such expenditures.
Thus, the total volume of additional government spending associated with an external economic
shock amounted to 1% of GDP per year for the “negative” scenario, and 2.3% of GDP for the catastrophic
scenario (11.5% of GDP for five years).
In the catastrophic scenario, from 2018-2021 the annual budget deficit fluctuates at the level of
8-11% of GDP, i.е. above the historic high of 2009.
In terms of budget revenues, it is assumed that current rates and principles of tax collection will be
maintained.
It should be noted, however, that in the real situation even without changes of tax rates, the
government of the Russian Federation has a large number of tools in the area of improving tax
administration.
In recent years, the collection efficiency of existing taxes has been increasing. In the first quarter of
2017, tax revenues increased by 31% compared to the same period in 2016, herewith the growth was
affected also by revenues not related to oil and gas exports, and was largely related to improving the
quality of tax administration.
In addition, the period of 2015-2017 demonstrated the Russian Federation government’s ability even
in the face of a deteriorating external environment to reduce many public spending outlays and also to
allocate resources during privatization (in particular, the sale of Rosneft shares), a possible increase in
revenues which is not foreseen in our scenarios.

Thus, the approach to calculation of budget revenues and expenditures which was used in the
scenarios represents exacerbation of all possible negative effects together with absolute inaction of
financial authorities, which is objectively rather unlikely.
Economic growth outside the oil and gas sector
The model assumes that the dynamics of all other sectors of economy apart from the oil and gas
sector as a result of a negative external shock will be: -4% in 2018 in the “catastrophic” scenario, and -2%
in the “negative” scenario. After that, both scenarios assume stagnation.
Inflation
The devaluations of 2008 and 2014 led to an increase of inflation by 2-5 percentage points from the
long-term trend. Given the downward trend in inflation from 2016-2017 and its practical slowdown to 4%
per year, in the “catastrophic” scenario we assume that inflation will rise to 8% in 2017-2018 with
subsequent gradual fading. In the “negative” scenario, a surge to 7% in the same years also with
subsequent fading is assumed.
04
05
59
uifuture.org
-40,00%
-20,00%
0,00%
20,00%
40,00%
60,00%
80,00%
100,00%
120,00%
140,00%
160,00%
1997 1999 2001 2003 2005 2007 2009 2011 2013 2015 2017
Devaluation of rouble Inflation
Schedule 11 Interrelation between inﬂation and devaluation
of rouble

60
Assumptions
Oil and gas production and export volumes
The physical volumes of hydrocarbon production and export are based on the corresponding
forecasts of the Ministry of Economic Development of the Russian Federation, with subsequent
stagnation at the level of the year 2019.
With respect to oil production and exports, there are no grounds for significant deviations of real
indicators from the forecasted ones.
Exports (and, accordingly, production) of gas, on the contrary, can be subject to significant
fluctuations depending on external factors. In this sense, the preservation of exports at the current
level is not the most pessimistic scenario. However, we had no reasonable scenario of exports
reduction at our disposal. In addition, in any case, the impact of this factor on budgetary sustainability
is less than the impact of the volumes of oil exports.
Reserve funds
In order not to unnecessarily complicate the model, the illiquid part of assets of the National
Welfare Fund (NWF) is estimated at 20% of its volume. Possible monetary losses of the NWF placed on
accounts in VEB Bank have already been taken into account in the costs of banking system
rehabilitation.
06
07

61
uifuture.org
The model assumes the following mechanism for financing the state budget deficit: (1) the
government issues rouble bonds in the domestic market; (2) the Central Bank buys these bonds either
directly or by providing loans to banks on the pledge of these obligations; (3) in order to prevent
uncontrolled inflation, the Central Bank sells currency from reserves in a volume similar to purchases
of government bonds, and in such a way withdraws the superfluous roubles issued for purchase of
bonds from the economy.
One of the model’s basic principles is a monetary base invariability during the concerned period.
The model proceeds from the fact that, given the impossibility of external debt refinancing in
international capital markets, as well as a drastic reduction in profitability as a result of a drop in oil
prices, Russian companies will be able to refinance external debt repayments only in Russian banks,
which consequently will be able to obtain appropriate funding from Central Bank resources.
In this connection, as per the model terms, the portion of a foreign debt coverage not guaranteed
by the positive foreign trade balance should also be executed at the expense of the financing of the
banking system provided by the Central Bank; with the further withdrawal of the issued rubles through
the currency interventions to maintain the monetary base on a constant level as well.
Thus, the provision of resources to the economy by the Central Bank is executed strictly through two
following channels: budget deficit financing and refinancing of the corporate foreign debt.
Therefore, the changes in the Central Bank’s reserves during the year should be calculated as per
the following formula: “trade surplus” minus “net repayment of foreign debt” minus “volume of state
borrowings on the inner market” multiplied by “current ruble exchange rate”.
This formula does not take into account all flows affecting the currency exchange market in real
world situations. In particular, a balance of operations for businesses and households on purchase of
foreign assets by residents and sale of Russian financial/non-financial assets and cash on hand by
non-residents was left out of the formula. Moreover, the formula does not take into account a balance
of primary and secondary income, investment proceeds, lease and salaries.
The fact is that, unlike with a budget processes forecasting - where all trends can be calculated
based on certain assumptions - many of the listed balance of payments values cannot be reasonably
forecasted.
That is why, for the model purposes, we have refused to attempt to forecast the components of the
balance of payments, which are insusceptible to any kinds of accurate forecasts, and assumed that the
balance of such unpredictable components would be equal in volume to the currency interventions. The
Central Bank utilizes such interventions to withdraw the rubles provided to the state. The currency sold
by the Central Bank needs a buyer.
At that, repayment of the main body of the foreign debt would be performed at the expense of the
positive balance of the foreign trade, while the missing funds would be covered by the Central Banks’
resources provided to the financial system in a form of loans.

It is clear that in a real world situation there will be no such strict targeted redirection of funds; the
distribution would be market-based. For the simulation purposes, however, such assumptions are quite
useful.
According to a stress-test logic, it was vitally important to determine the approximate maximum
possible capital outflow volume in a critical situation, rather than accurately prognosticate the capital
outflow volume under the normal conditions (which is impossible anyway). Moreover, we are able to
determine that particular threshold rather accurately.
After all, in the end physical volumes of capital outflows are always limited by the physical volume
of currency supply at the foreign currency exchange market.
In case if the currency exchange market is supplied only with the currency raised from the positive
balance of payments and the Central Bank’s currency interventions, directed at the withdrawal of the
excess cash rubles, capital outflow needs of all economic agents, as well as investment proceeds, and
other values insusceptible to forecasting would be covered by such currency only.
Accordingly, in a market-based economy, with a large number of people willing to export a capital,
such behavior from a Central Bank would result in increase of the currency exchange rate only, rather
than in increased capital outflows.
We have introduced currency exchange rate assumptions exclusively for the purposes of balancing
adjustment of the trade surplus in relation to the oil prices of the each scenario.
If we assume, however, that in a real world situation there will be more people willing to export their
capital than it was stipulated in the model, a real volume of capital outflows in US Dollars would remain
essentially the same. A currency exchange rate would be increased instead, imports would decline a bit,
yet the volume of currency sales by the Central Bank for the purposes of withdrawal of the currency
provided to the state (as the exchange rate is higher now) would decrease. As a result, anyone willing
to convert their RUB into USD and export them abroad would get less dollars for his/her rubles, but the
Central Banks’ reserves would be left unchanged.
As mentioned above, crisis phenomena in a real economy would - most likely - be distributed along
various channels: through inflation increase, budget sector expenses cuts, and bankruptcy of several
banks and corporations. Under our model the inflation is under control, the budget has no troubles with
financing, and corporations - no trouble with refinancing of foreign debts. All that would result in the
Central Bank’s reserve cuts, allowing us to determine the resources volume needed by the economy
under the set conditions.
Let us verify a feasibility of the simulation results by transposing them onto traditional balance of
payment components.
The Schedule 10 allows following the changes in volumes of the Russia’s balance of payments
entries, which were left out of the model we created, yet have a clearly inertial nature and can be
roughly approximated.
62
Balanceofpaymentscalculationmethodology

63
uifuture.org
As we can see, these values also depend on the oil prices, as well as on the general overall economic
situation. The worser the situation is, the less money go out of the country along such channels, i.e.
corporation profits decrease and there would be fewer opportunities to earn money. Moreover, should
the foreign debt decrease as per the model terms, the “investments income” volumes would decrease
due to debt-related interest payments.
Taking into account the above mentioned, all scenarios should stipulate gradual decrease in
aggregate balance of such values. At that, the more negative scenario is, the quicker these values
would decrease.
The forecast for such values’ changes shown in the Schedule 10 looks quite conservative.
In the Schedule 12, prior to 2016, we can see the net of all balance of payments components which
were not taken into account in the model and the Schedule 10 (financial/non-financial assets
purchased by residents/sold by non-residents, plus cash, minus transactions related to the Russian
foreign debt). After 2017, the Schedule 12 features similar characteristics calculated based on the terms
of the created models, taking into account the above mentioned assumption on the values’ dynamics
in the Schedule 10.
-100000
-90000
-80000
-70000
-60000
-50000
-40000
-30000
-20000
-10000
0
10000
2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016
Secondary income Income on investments
Rent Salary
Total (catastrophic scenario) Total (negative scenario)
Total (inertial scenario) Total
Schedule 12 Платежный баланс

64
Balanceofpaymentscalculationmethodology
As we can see, all values are located on a realistic plane. The “base case” scenario even envisages
some inflow of money related to the capital transactions not connected with the debts repayment. In a
real world situation such inflow is quite possible, yet not essential.
The “catastrophic” scenario values - where we attempted to determine the threshold limits for the
potential capital outflows - are much more important. These, in average, closely correlate to the
average values from 2009–2015.
I.e., under the conditions of low oil prices and economic crisis - declined profits, cheaper Russian
assets, and almost no revenues sources to save up from - the balance of foreign assets purchase by
the Russians and sale of Russian ones to foreigners would remain similar to the periods of the high oil
prices.
I would like to stress in this plan that the “catastrophic” scenario envisages a combination of all
negative factors imaginable — which are highly unlikely to occur simultaneously in a real life.
It is expected that along with the drop in oil prices to $20 per barrel level the foreign debt would
decrease by $280 billion within 5-year period. The total capital outflow from the private sector
(including repayment of debts) would amount to $597 billion within 5-year period, or $124 billion on
average.
At the same time, in the period from 2000 to 2016, $560 billion were drained out of the country. $57
billion in 2015, $18 billion in 2016. There were only two years in the Russian history when the annual
outflow volumes exceeded $120 billion per year: 2008 and 2014, yet those were one-time upsurges only.
Such dramatic capital flight under the “catastrophic” scenario would stipulate the total lack of
reaction from the Central Bank and the government regarding the currency and other kinds of
regulation.
Schedule 13 Balance of transactions on acquisition of foreign
assets, excluding transactions with external debt
-150000
-100000
-50000
0
50000
100000
150000
2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015 2016 2017 2018 2019 2020 2021
Catastophic Negative Inertial

65
uifuture.org
There is a number of significant points which are taken out of the brackets in this model, and which
could have a significant impact on it, but which were found to be mutually counterbalancing.
In particular:
Possible change in the level of monetization of the economy was neglected, as well as the possibility
of the Central Bank printing currency not bound by currency interventions was excluded.
Assuming that the ratio of the monetary base to GDP throughout the modeling period remains
unchanged, this allows the Central Bank, under the conditions of the model, to issue almost RUB 10
trillion within five years without a need to bind this liquidity with currency interventions.
In the scenario models developed by the Russian government for the coming years, the
monetization of the economy is expected to grow by 11% per year, which under the conditions of our
model would give an opportunity to issue almost RUB 20 trillion within five years without the need to
bind this liquidity with currency interventions.
Thus, up to half of the government borrowing needs as observed in the “catastrophic” scenario can
be covered in this way.
Resources of the Reserve Fund and part of resources of the National Welfare Fund are already
included in the Central Bank’s reserves, therefore in the suggested model these resources are spent by
the government twice: first as the resources of funds, and then as the reserves of the Central Bank. The
scale of such double counting should not exceed RUB 2 trillion.
The portion of interest payments on domestic debt that will be carried out on securities directly or
indirectly belonging to the Central Bank’s portfolio is also subject to double-counting. This interest
payments will result in the Central Bank profit, vast part of which should go back to the government
income.
The model does not take into account any speculation regarding possible unreliability of the Russian
Federation Central Bank’s data on the amount of available reserves.
The authors of the model generally do not see any serious substantive argument in favor of such an
assumption at least in view of the fact that the Central Bank’s data on the main components of
reserves, such as US Treasury bonds, correlate with the corresponding data of the US Treasury and IMF.
01
02
03
04

66
Tabl.1 Inertial scenario: budget
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Budget income 13 459 500,50 13 262 182,58 14 040 046,07 14 875 382,55 15 835 016,96 16 198 212,92
For reference: income planned by current
budget estimate
13 738 500,00 13 487 600,00 14 028 500,00 14 844 800,00
incl.:
Oil-and-gas 4 777 516,90 5 082 218,47 5 238 749,48 5 514 233,09 5 788 996,32 5 788 996,32
MET-oil 2 335 811,10 2 669 076,30 2 934 848,90 3 074 952,38 3 248 189,16 3 248 189,16
MET-gas 372 708,60 507 615,04 438 929,23 473 965,80 473 965,80 473 965,80
MET gas condensates 109 964,00 121 227,01 142 762,80 163 220,51 163 220,51 163 220,51
Oil export duty 1 018 955,10 896 393,12 880 774,76 931 042,59 983 495,70 983 495,70
Oil products export duty 455 265,70 420 670,32 379 222,89 388 119,82 409 985,73 409 985,73
Gas export duty 484 812,40 467 236,68 462 210,91 482 931,99 510 139,42 510 139,42
Oil-and-gas 8 591 100,00 8 179 964,11 8 801 296,59 9 361 149,46 10 046 020,64 10 409 216,60
Related to import 2 508 700,00 2 431 445,92 2 957 453,73 3 318 922,81 3 700 770,98 3 848 801,82
Related to domestic production 3 724 700,00 4 205 818,19 4 393 942,86 4 611 426,65 4 845 249,67 5 060 414,79
other 2 357 700,00 1 542 700,00 1 449 900,00 1 430 800,00 1 500 000,00 1 500 000,00
Budget expenditure 16 403 000,00 16 240 800,00 17 175 925,27 17 799 582,30 18 672 913,49 19 144 604,41
For reference: expenses planned by current
budget estimate
16 098 700,00 16 240 800,00 16 039 700,00 15 987 000,00
Expenses related to debt servicing 639 556,00 745 017,00 1 060 310,95 1 039 343,41 1 242 265,05 1 016 730,02
All other budget expenses 15 459 144,00 15 495 783,00 16 115 614,32 16 760 238,89 17 430 648,45 18 127 874,39
Budget deficit 2 943 499,50 2 978 617,42 3 135 879,20 2 924 199,75 2 837 896,53 2 946 391,49
Deficit as a percentage of GDP 3,42% 3,31% 3,34% 2,97% 2,74% 2,72%
Sources of covering the budget deficit
Expenses from reserve funds for covering
the budget deficit
2 675 238,00 1 972 130,00 1 000 000,00 1 000 000,00 990 199,38 0,00
Volume of public borrowings 268 261,50 1 006 487,42 2 135 879,20 1 924 199,75 1 847 697,16 2 946 391,49
Volume of domestic public debt at the
beginning of the year
7 307 611,00 8 003 455,00 10 139 334,20 12 063 533,95 13 911 231,11 16 857 622,60
From the balance of CB 1 006 487,42 3 142 366,62 5 066 566,37 6 914 263,53 9 860 655,02
Volume of state debt , nominated in
currency mln USD
50 000,00 51 000,00 46 408,00 44 279,26 40 133,50 38 954,57
Total public debts in roubles by the end
of the year
10 652 611,00 12 069 942,42 15 430 957,39 17 131 561,44 18 768 940,62 22 725 606,55
as a percentage of GDP 12,38% 13,42% 16,43% 17,38% 18,12% 21,01%
Tabl.2 Inertial scenario: trade balance
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2017-2021
Balance of trade
Export of Goods 287 574,00 304 146,59 288 680,09 289 482,81 289 482,81 289 482,81 1 461 275,12
Export of hydrocarbon, incl. 188 957,60 174 046,59 154 280,09 154 482,81 154 482,81 154 482,81 791 775,12
Oil 73 676,00 88 548,39 80 733,14 81 407,62 81 407,62 81 407,62 413 504,40
Oil products 81 102,60 50 947,14 43 373,18 42 901,41 42 901,41 42 901,41 223 024,55
Gas 34 179,00 34 551,06 30 173,78 30 173,78 30 173,78 30 173,78 155 246,17
Another export 98 616,40 130 100,00 134 400,00 135 000,00 135 000,00 135 000,00 669 500,00
-
Import of Goods 183 590,10 194 000,00 200 200,00 206 900,00 210 000,00 210 000,00 1 021 100,00
Balance of merchandise trade 103 983,90 110 146,59 88 480,09 82 582,81 79 482,81 79 482,81 440 175,12
Payment balance
Schedules
Schedules

67
uifuture.org
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2017-2021
-
-
Export of services 50 504,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 50 000,00 250 000,00
Import of services 74 379,00 77 000,00 79 000,00 81 000,00 82 000,00 82 000,00 401 000,00
Balance of service trade 23 875,00- 27 000,00- 29 000,00- 31 000,00- 32 000,00- 32 000,00- 151 000,00-
-
Visible balance of trade, million dollars 80 108,90 83 146,59 59 480,09 51 582,81 47 482,81 47 482,81 289 175,12
-
-
-
Volume of currency interventions of Central
Bank, directed at removing excess rouble
liquidity, issued to cover the budget deficit
16 774,79- 31 409,99- 27 101,40- 24 635,96- 39 285,22- 139 207,37-
Difference in repayment of external debt
(including private) and attraction of a new
one
5 600,00- 64 800,00- 60 000,00- 55 000,00- 50 000,00- 50 000,00- 279 800,00-
Beginning of 2022
For reference: external debt at the beginning
of the year
518 000,00 513 500,00 448 700,00 388 700,00 333 700,00 283 700,00 233 700,00
Reserves of the Central Bank at the
368 000,00 377 700,0 379 271,8 347 341,9 316 823,3 289 670,2 247 867,8
Табл.3 Inertial scenario: assumptions
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Crude oil price, USD / bbl 41,7 45,0 40,0 40,0 40,0 40,0
Rouble exchange rate 66,9 60,0 68,0 71,0 75,0 75,0
Inflation 5,40% 4% 4% 4% 4% 4%
Export of Goods, not related to hydrocarbons, million dollars 153 400,0 130 100,0 134 400,0 135 000,0 135 000,0 135 000,0
Oil export, million tones 254,7 268,4 275,3 277,6 277,6 277,6
Gas export, billion cubic meters 198,7 195,0 195,1 195,1 195,1 195,1
Export of oil products, million tones 156,0 151,6 147,1 145,5 145,5 145,5
Import of Goods, million dollars 183 590,1 194 000,0 200 200,0 206 900,0 210 000,0 210 000,0
Export of services, million dollars 50 504,00 50 000,0 50 000,0 50 000,0 50 000,0 50 000,0
Import of services, million dollars 74 379,00 77 000,0 79 000,0 81 000,0 82 000,0 82 000,0
Difference in repayment of external debt (including private) and
attraction of a new one
-5 600,00 -64 800,0 -60 000,0 -55 000,0 -50 000,0 -50 000,0
Dynamics of economy sectors, not related to oil-and-gas sector 0,50% 1,00% 1,00% 1,00% 1,00%
Additional expenses of the government related to economic
crasis % GDP
0,0 0,0 0,0 0,0 0,0 0,0
Excess of other non-interest expenses over planned in 2018-2019 % 4% 4% 4% 4%
Debt service cost, % 9,0% 8,5% 7,5% 6,5% 6,5%
2 508 700,0 2 586 700,0 2 725 000,0 2 916 300,0
3 724 700,0 4 308 100,0 4 739 900,0 5 150 000,0
The volume of oil production, which is taxed according to general
rule, (million tones)
318,1 311,4 309,2 309,2 309,2
The volume of oil production, which is taxed according to special
rules, (million tones)
178,9 182,8 182,8 182,8 182,8

68
Tabl.4 Negative scenario: budget
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Budget income 13 459 500,50 13 468 359,07 12 893 206,23 13 337 345,69 14 211 686,88 14 642 072,01
For reference: income planned by current
budget estimate
13 738 500,00 13 487 600,00 14 028 500,00 14 844 800,00
incl.:
Oil-and-gas 4 777 516,90 4 952 081,98 3 996 582,42 4 062 128,77 4 276 187,69 4 276 187,69
incl.
MET-oil 2 335 811,10 2 669 076,30 2 071 658,21 2 078 841,20 2 208 768,79 2 208 768,79
MET-gas 372 708,60 507 615,04 438 929,23 473 965,80 473 965,80 473 965,80
Oil export duty 1 018 955,10 825 042,92 669 360,57 677 674,33 720 028,98 720 028,98
Gas export duty 484 812,40 441 819,25 385 368,14 385 631,19 409 733,14 409 733,14
Oil-and-gas 8 591 100,00 8 516 277,09 8 896 623,82 9 275 216,92 9 935 499,19 10 365 884,32
incl.
other 2 357 700,00 1 542 700,00 1 449 900,00 1 430 800,00 1 500 000,00 1 500 000,00
For reference: expenses planned by current
budget estimate
16 098 700,00 16 240 800,00 16 039 700,00 15 987 000,00
Additional expenses of the government
related to economic crasis
912 062,16 943 401,86 986 177,38 1 027 664,77 1 064 917,48
Budget deficit 2 943 499,50 3 684 503,09 5 831 028,93 6 773 402,04 7 362 160,87 7 877 516,78
Expenses from reserve funds for covering
the budget deficit
2 675 238,00 1 972 130,00 2 000 000,00 1 546 720,08 0,00 0,00
Volume of domestic public debt at the
7 307 611,00 8 003 455,00 11 834 483,93 17 061 165,88 24 423 326,76 32 300 843,54
Обхем государственного долга,
50 000,00 51 000,00 46 408,00 44 279,26 40 133,50 38 954,57
Total public debts in roubles by the end
of the year
10 652 611,00 13 030 828,09 19 378 152,86 25 830 188,96 35 196 834,97 43 489 498,44
Tabl.5 Negative scenario: trade balance
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2017-2021
Balance of trade
Export of Goods 287 574,00 283 668,02 247 583,45 248 349,41 248 349,41 248 349,41 1 276 299,70
Oil 73 676,00 78 709,68 60 549,85 61 055,72 61 055,72 61 055,72 322 426,69
Oil products 81 102,60 44 700,03 31 249,83 30 909,93 30 909,93 30 909,93 168 679,63
Gas 34 179,00 30 158,31 21 383,77 21 383,77 21 383,77 21 383,77 115 693,38
Another export 98 616,40 130 100,00 134 400,00 135 000,00 135 000,00 135 000,00 669 500,00
Import of Goods 183 590,10 185 000,00 158 000,00 165 000,00 170 000,00 175 000,00 853 000,00
payment balance

69
uifuture.org
Tabl.6 Negative scenario: assumptions
2016 2017 2018 2019 2020 2021 2017-2021
-
-
-
-
-
-
Volume of currency interventions of
Central Bank, directed at removing
excess rouble liquidity, issued to cover
the budget deficit
26 344,20- 47 887,86- 65 333,52- 86 613,66- 92 676,67- 318 855,91-
(including private) and attraction of a
new one
5 600,00- 64 800,00- 60 000,00- 55 000,00- 50 000,00- 50 000,00- 279 800,00-
Beginning of 2022
For reference: external debt at the
518 000,00 513 500,00 448 700,00 388 700,00 333 700,00 283 700,00 233 700,00
368 000,00 377 700,0 360 223,8 328 919,4 276 935,3 201 671,0 112 343,8
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Inflation 5,40% 7% 7% 5% 4% 4%
Export of Goods, not related to hydrocarbons, million dollars 153 400,0 130 100,0 134 400,0 135 000,0 135 000,0 135 000,0
Difference in repayment of external debt (including private) and
attraction of a new one
-5 600,00 -64 800,0 -60 000,0 -55 000,0 -50 000,0 -50 000,0
Dynamics of economy sectors, not related to oil-and-gas sector -1,00% -2,00% 0,00% 0,00% 0,00%
Additional expenses of the government related to economic
crasis % GDP
1,0% 1,0% 1,0% 1,0% 1,0%
Excess of other non-interest expenses over planned in 2018-
2019 %
7% 7% 5% 4%
Debt service cost, % 10% 10% 9% 8% 8%
Импорт товаров, млн дол (прогноз Минфина РФ при нефти
186 700,0 193 700,0 200 200,0 206 900,0
2 508 700,0 2 586 700,0 2 725 000,0 2 916 300,0
3 724 700,0 4 308 100,0 4 739 900,0 5 150 000,0
The volume of oil production, which is taxed according to
general rule, (million tones)
318,1 311,4 309,2 309,2 309,2
special rules, (million tones)
178,9 182,8 182,8 182,8 182,8

70
Tabl.7 Catastrophic scenario: budget
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Budget income 13 459 500,50 13 527 024,29 10 850 551,08 11 343 077,93 12 150 578,84 12 607 787,61
For reference: income planned by current budget estimate 13 738 500,00 13 487 600,00 14 028 500,00 14 844 800,00
incl.:
Oil-and-gas 4 777 516,90 4 779 048,85 1 953 327,29 2 012 613,68 2 089 026,30 2 089 026,30
incl.
MET-oil 2 335 811,10 2 669 076,30 776 872,12 779 565,74 822 874,94 822 874,94
MET-gas 372 708,60 507 615,04 438 929,23 473 965,80 473 965,80 473 965,80
Oil export duty 1 018 955,10 731 223,54 237 119,40 240 067,80 253 404,90 253 404,90
Gas export duty 484 812,40 406 501,24 255 328,59 255 502,88 269 697,48 269 697,48
Oil-and-gas 8 591 100,00 8 747 975,44 8 897 223,79 9 330 464,25 10 061 552,54 10 518 761,30
incl.
other 2 357 700,00 1 542 700,00 1 449 900,00 1 430 800,00 1 500 000,00 1 500 000,00
For reference: expenses planned by current budget estimate 16 098 700,00 16 240 800,00 16 039 700,00 15 987 000,00
Additional expenses of the government related to
economic crasis
2 117 533,00 2 128 609,03 2 247 639,85 2 339 870,80 2 427 153,95
Budget deficit 2 943 499,50 4 831 308,71 9 263 849,10 10 730 573,62 11 869 930,53 12 698 237,73
Expenses from reserve funds for covering the budget deficit 2 675 238,00 1 972 130,00 2 000 000,00 2 726 762,13 0,00 0,00
Volume of domestic public debt at the beginning of the year 7 307 611,00 8 003 455,00 15 267 304,10 23 271 115,59 35 141 046,12 47 839 283,85
Total public debts in roubles by the end of the year 10 652 611,00 14 432 633,71 26 707 873,20 35 260 060,84 50 823 658,97 64 238 205,36
Tabl.8 Catastrophic scenario: trade balance
2016 2017 2018 2019 2020 2021 Total 2017-2021
Balance of trade
Export of Goods 287 574,00 263 189,44 206 486,80 207 216,01 207 216,01 207 216,01 1 091 324,27
Oil 73 676,00 68 870,97 40 366,57 40 703,81 40 703,81 40 703,81 231 348,97
Oil products 81 102,60 38 452,92 19 126,48 18 918,44 18 918,44 18 918,44 114 334,71
Gas 34 179,00 25 765,56 12 593,76 12 593,76 12 593,76 12 593,76 76 140,59
Another export 98 616,40 130 100,00 134 400,00 135 000,00 135 000,00 135 000,00 669 500,00
Import of Goods 183 590,10 180 000,00 140 000,00 145 000,00 155 000,00 160 000,00 780 000,00
Balance of payments

71
uifuture.org
2016 2017 2018 2019 2020 2021 Total 2017-2021
-
-
-
-
Volume of currency interventions of
Central Bank, directed at removing excess
rouble liquidity, issued to cover the
budget deficit
40 845,41- 80 709,43- 88 931,24- 124 946,64- 133 665,66- 469 098,38-
(including private) and attraction of a new
5 600,00- 64 800,00- 60 000,00- 55 000,00- 50 000,00- 50 000,00- 279 800,00-
At the beginning of 2022
For reference: external debt at the
518 000,00 513 500,00 448 700,00 388 700,00 333 700,00 283 700,00 233 700,00
368 000,00 377 700,0 298 477,4 219 254,7 130 539,5 -2 191,1 -150 640,8
Tabl.9 Catastrophic scenario: assumptions
2016 2017 2018 2019 2020 2021
Inflation 5,40% 8% 8% 6% 4% 4%
Export of Goods, not related to hydrocarbons, million
dollars
153 400,0 130 100,0 134 400,0 135 000,0 135 000,0 135 000,0
Difference in repayment of external debt (including
private) and attraction of a new one
-5 600,00 -64 800,0 -60 000,0 -55 000,0 -50 000,0 -50 000,0
Dynamics of economy sectors, not related to oil-and-gas
sector
-1,00% -4,00% 0,00% 0,00% 0,00%
Additional expenses of the government related to
economic crasis % GDP
2,3% 2,3% 2,3% 2,3% 2,3%
Excess of other non-interest expenses over planned in
2018-2019 %
8% 8% 6% 4%
Debt service cost, % 10% 10% 9% 8% 8%
Импорт товаров, млн дол (прогноз Минфина РФ при
нефти 40)
186 700,0 193 700,0 200 200,0 206 900,0
Доходы бюджета связанные с импортом, млн руб
2 508 700,0 2 586 700,0 2 725 000,0 2 916 300,0
Доходы бюджета связанные с производством, млн
руб (прогноз Минфина РФ при цене нефти 40)
3 724 700,0 4 308 100,0 4 739 900,0 5 150 000,0
general rule, (million tones)
318,1 311,4 309,2 309,2 309,2
special rules, (million tones)
178,9 182,8 182,8 182,8 182,8

72
Длязаписей/Forrecords
Для записей / For records

73
uifuture.org

74
Длязаписей/Forrecords

Дмитрий Некрасов / Dmitriy Nekrasov
Дмитрий Некрасов / Dmitriy Nekrasov
Российский экономист и политик. В 2008-2011 годах сотрудник Администрации Президента РФ и
Федеральной налоговой службы РФ. В 2012-2013 ответственный секретарь Координационного
совета оппозиции. Автор многочисленных публикаций в области экономики, государственного
управления и социальной инженерии
Russian economist and politician. In 2008-2011 worked in Administration of President of RF and
Federal tax service. In 2012-2013 responsible secretary of Coordination council of opposition. Author of
many publications in the spheres of economics, state management and social engeneering.

Ukrainian Institute for the Future
65, Olesya Honchara str., Kyiv, Ukraine
fb.com/UkrainianIF
fb.com/FundForNationalStrategies
twitter.com/UkrInFuture

Дмитрий Некрасов Пределы устойчивости России - доклад

More Related Content

Similar to Дмитрий Некрасов Пределы устойчивости России - доклад

More from UIFuture

Дмитрий Некрасов Пределы устойчивости России - доклад