Документ представляет собой сборник избранных работ конкурса художественного перевода «Музыка перевода», проведенного бюро переводов ITRex в Москве с 30 сентября по 15 декабря 2010 года. В сборник вошли 68 переводов поэзии и прозы с различных языков на русский, отобранные из более чем 1100 присланных работ. Конкурс поддерживался несколькими организациями, а оригиналы произведений включены в сборник для некоммерческого использования.

1. МУЗЫКА ПЕРЕВОДА
II
избранные работы
конкурса художественного перевода
Бюро переводов iTrex
Москва, 2010 г.

2. С 30 сентября по 15 декабря 2010 г. проходил конкурс «Музыка перевода».
В конкурсе участвовали переводы поэзии и малой прозы с различных языков на русский.
В сборник, который вы видите перед собой, вошли 68 работ из более чем 1100, присланных на конкурс.
Организатором и генеральным спонсором конкурса выступило бюро переводов
Также конкурс поддержали:
© Бюро переводов iTrex, 2010, составление сборника www.itrex.ru
© Adver!print, 2010, верстка www.advert!print.ru
© Фотобанк Лори, 2010, фотографии www.lori.ru
Оригиналы произведений размещаются в сборнике в некоммерческих целях исключительно для того,
чтобы дать возможность читателям оценить русскоязычный перевод. Все вопросы об исполь зо ва нии
оригиналов произведений решаются только с правообладателями. Любое использование ори ги на лов
произведений без согласования такого использования с правообладателями — незаконно.

3. СОДЕРЖАНИЕ
ПОЭЗИЯ
Евгения Рацук. И красный спит, и белый лепесток
(перевод с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6
Келлерман Алина. Приглашение (перевод с английского) 7
Марта Швачич. Город из кубиков (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8
Семен Попадюк. Дружеский лес (перевод
с французского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 10
Борис Балясный. На чердаке (перевод с эстонского) . . . 11
Чиликов. Коррида (перевод с испанского) . . . . . . . . . . . . 12
Алекс Рашба. Меланхолия (перевод с немецкого) . . . . . . 14
Любовь Крючкова. Чайки (перевод с иврита) . . . . . . . . . 17
Борис Балясный. Налёт ВВС НАТО / Белград (перевод
с эстонского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 18
Александр Андреев. Оставь их в покое (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19
Оля. Маме (перевод с китайского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20
Любовь Рыжкова. Странники (перевод с шведского) . . 21
Олег Цыбенко. Царь Асины (перевод с новогреческого) 22
una_di_tante. Что есть человек? (перевод с итальянского) 28
Елена Шуваева-Петросян. Армения (перевод
с армянского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 29
Виктор Николаевич Анталов. Рифма VI (перевод
с испанского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30
Ольга Фурман. Сумасшедшие люди ночами читают
Бродского (перевод с украинского) . . . . . . . . . . . . . . . . 31
Татьяна Агнес. Ябеда (перевод с польского) . . . . . . . . . . 32
Геннадий Михлин. Кот – ТВ-критик (перевод с финского) 33
Адольф Гоман. Он вернулся – мотив, позабытый тобой
(перевод с иврита) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 34
Светлана. Скрипки (перевод с испанского . . . . . . . . . . . 35
Елена Фельдман. Любовь (перевод с английского) . . . . . 36
Елена Мелкумова. Я беспокоюсь (перевод с английского) 37
Виктория. Для танго нужны двое (перевод с английского) 38
Сергей. Мне жемчуг ни к чему прекрасный... (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40
Наталья Камовникова. Осторожно! (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 41
Елена Мелкумова. Апельсин (перевод с английского) . . 42
Екатерина. Искупление (отрывок) (перевод
с французского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
GreeneYES. Леди, которая съела муху (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 44
Наталья Крофтс. Зверские шуточки Огдена Нэша
(перевод с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48
Александр Фрейшист. Гауптвахта (перевод с немецкого) 49
Ксения. Октябрь и апрель (перевод с английского) . . . . . 50
una_di_tante. Нарциссы (перевод с английского) . . . . . . 52
Елена. Крысиные бега (перевод с английского) . . . . . . . . 53
Любовь Крючкова. Царь Трисанку (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 54
Любовь Крючкова. Ниппон (перевод с английского) . . . 55
maks1711. Мёртвая и слепой (перевод с английского) . . 56

4. Фенимор. Песня монаха (перевод с английского) . . . . . . 58
Ольга. Он здесь (перевод с английского) . . . . . . . . . . . . . . 59
Марк Полыковский. Шесть грошиков (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 60
Елена Килгасте. Они уходили домой (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 61
Александра Берлина. Лимерик (перевод с английского) 62
Александра Берлина. Отелло (лимерик) (перевод
с английского . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 63
Сергей. Мне в детстве было непонятным... (перевод
с английского . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 64
Александр. Птичий разговор (перевод с английского) . . 65
Елена Фельдман. Зелень (перевод с английского) . . . . . . 66
Елена Фельдман. На границе (перевод с английского) . . 67
Наталья Крофтс. Оправдание прогульщика (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 68
Пинигина Ольга Владимировна. Образ Его (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 69
МАЛАЯ ПРОЗА
Евгений Рахманов. Шкатулка из Богомбо (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72
Даша. Муть (перевод с немецкого) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 87
Наталья Будина. Прах (перевод с английского) . . . . . . . 88
Елена Евгеньева. Словесная задача (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 92
Александра Воробьева. Незримые мантии (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 94
Агзам Камилов. Сила (Повествование дьявола)
(перевод с узбекского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 97
Александр Андреев. Ночная прачка (перевод
с французского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102
Евгений Леф. Они сделаны из мяса… (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 106
Полина Кормщикова. Винный пресс (перевод
с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 110
Ольга. Я и вор (перевод с испанского) . . . . . . . . . . . . . . . 115
Елена Евгеньева. Гвоздь на чердаке (рассказ
для скаутов) (перевод с английского) . . . . . . . . . . . . . 120
Шилова Ольга. Одинокий Лягушонок (перевод
с немецкого) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 122
Шубина Анна. Услада Дьявола (перевод с английского) 124
Любовь Крючкова. Истории, услышанные в кофейне.
Турецкие рассказы. Как дьявол проиграл пари
(перевод с английского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 128
Пинигина Ольга Владимировна. Волчонок учится
быть плохим (перевод с английского) . . . . . . . . . . . . . 130
Александр Андреев. Остров Уэсан: кровь и туман
(перевод с французского) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 131
Анна. Мальчик и Великан (перевод с английского) . . . . 138
Фьюме. Прорицательница (перевод с итальянского) . . 141
Anna. Оборотень (перевод с галисийского) . . . . . . . . . . . 142
Люси. Алмазная пыль (перевод с иврита) . . . . . . . . . . . . 147
Динара. Кого ты кормишь? (перевод с испанского) . . . 152
4

5. ПОЭЗИЯ

6. Now Sleeps the Crimson Petal
Now sleeps the crimson petal, nor the white;
Nor waves the cypress in the palace walk;
Nor winks the goldfin in the porphyry font;
The firefly wakens: waken thou with me.
Now droops the milk-white peacock like a ghost,
And like a ghost she glimmers on to me.
Now lies the Earth all Danae to the stars,
And all thy heart lies open unto me.
Now slides the silent meteor on, and leaves
A shining furrow, as thy thoughts in me.
Now folds the lily all her sweetness up,
And sleeps into the bosom of the lake.
So fold thyself, my dearest, thou, and slip
Into my bosom and be lost in me.
Alfred Lord Tennyson
И красный спит, и белый лепесток
Перевод с английского
И красный спит, и белый лепесток;
Недвижим дремлет в парке кипарис;
В порфире вод не дрогнет плавничок:
Проснулся светлячок – и ты проснись...
И белого павлина зоркий глаз;
Твоя душа сияет в тишине;
Земля открылась небу в звездный час,
Вот так открыто сердце твое мне.
Упала и растаяла звезда,
И след ее – как мысли о тебе...
Вот, лилия, сомкнувши лепестки,
Уносит красоту в пучину вод:
Так ты вся соберись, ко мне прильни –
В глубинах сердца – кто тебя найдет..
Евгения Рацук
Работа заняла II место в номинации «За красоту перевода», учрежденной
Московским институтом лингвистики.
6

7. Приглашение
Перевод с английского
Если ты веришь в мечты или сны,
В чары кудесника, в чудо весны, –
Сядем, мой друг, у камина.
Чтоб сказки волшебной тонкую нить
Из льна золотистого медленно свить,
Сидя вдвоем у камина.
Келлерман Алина
Invitation
If you are a dreamer – come in.
If you are a dreamer, a wisher, a liar,
A hoper, a prayer, a magic bean buyer…
If you are a pretender – come sit by the fire.
For we have some flax-golden tales to spin.
Come in!
Come in!
Sheldon Allan 'Shel' Silverstein
Победитель номинации «Перевод детско-юношеского произведения»
от издательства «КомпасГид».
7

8. 8
Block City
What are you able to build with your blocks?
Castles and palaces, temples and docks.
Rain may keep raining, and others go roam,
But I can be happy and building at home.
Let the sofa be mountains, the carpet be sea,
There I’ll establish a city for me:
A kirk and a mill and a palace beside,
And a harbour as well where my vessels may ride.
Great is the palace with pillar and wall,
A sort of a tower on the top of it all,
And steps coming down in an orderly way
To where my toy vessels lie safe in the bay.
This one is sailing and that one is moored:
Hark to the song of the sailors on board!
And see on the steps of my palace, the kings
Coming and going with presents and things.
Город из кубиков
Перевод с английского
Что бы построил из кубиков ты?
– Доки и храмы, замок мечты.
Пусть ливень всё льёт, и пусть странствует кто-то,
А я буду счастливо занят работой.
Диван, стань горою! Морями, ковры!
С часовней и мельницей город внутри.
Его для себя одного основал,
Мои корабли окружают причал.
Колонны и стены – великий дворец,
Подобие башни – дворцовый венец,
А ниже ступени, спускаясь, ведут
К моим кораблятам, что в бухте снуют.
Один отплывает, причалил другой,
Матросы на судне горланят гурьбой.
Гляди, как снуют короли всех дворов,
Сгибаясь под ношей тяжёлых даров!
Победитель номинаций «Перевод литературы для взрослых детей» от изда-
тельства «Мир детства Медиа» и «Перевод детско-юношеского произведе-
ния» от издательства «КомпасГид».

9. Now I have done with it, down let it go!
All in a moment the town is laid low.
Block upon block lying scattered and free,
What is there left of my town by the sea?
Yet as I saw it, I see it again,
The kirk and the palace, the ships and the men,
And as long as I live and where’er I may be,
I’ll always remember my town by the sea.
Robert Louis Stevenson
Я город построил... Разрушу его!
Взмахнул я рукою – и нет ничего...
Так рухнул дворец мой (с творцом он не спорил),
Руины цветные мой город у моря.
Я его видел и вижу опять:
Людей, корабли у меня не отнять,
И, где бы я ни был, дворец и часовню,
Свой город у моря всегда буду помнить
Марта Швачич
9

10. Le bois amical
Nous avons pensé des choses pures
Côte à côte, le long des chemins,
Nous nous sommes tenus par les mains
Sans dire... parmi les fleurs obscures.
Nous marchions comme des fiancés
Seuls, dans la nuit verte des prairies;
Nous partagions ce fruit de fééries,
La lune amicale aux insensés.
Et puis, nous sommes morts sur la mousse
Très loin, tout seuls parmi l’ombre douce
De ce bois intime et murmurant;
Et là-haut, dans la lumière immense,
Nous nous sommes trouvés en pleurant
O mon cher compagnon de silence!
Paul Valéry
Дружеский лес
Перевод с французского
О чистоте, об идеале
Мы размышляли и, без слов
Бредя средь сумрачных цветов,
Друг друга за руки держали.
В ночных полей голубизну
Мы окунались и в запале
Вдвоем волшебный плод вкушали —
Безумцев спутницу — Луну.
Затем под нежной леса сенью
Мы умерли, в уединенье.
И в выси, ото всех вдали
В предвечном искристом сиянье
Друг друга, плача, обрели,
Собрат мой милый по молчанью!
Семен Попадюк
10

11. Pööningul
Pööningutel elab prahti,
lapsevankreid, tuvisid,
elab räbalaid ja tolmu,
albumeid ja kruvisid.
Pööningul on põnev olla,
ainult emme keelab mind,
et seal määrin ennast ära
ja et näppu läheb pind.
Ise aga tasahilju
täna sinna hiilis ta,
vaatas pilte, katsus asju,
tuli tuppa nukrana.
Tegi mulle kõva kalli,
ohkas pikalt juustesse –
eks ta määris ennast ära
või sai pinnu näpusse.
Heiki Vilep
На чердаке
Перевод с эстонского
Наш чердак – жилище хлама:
там коляски старые,
тряпки, пыль, альбомы, рамы
и коробки с тарою.
Там ужасно интересно,
только мама не велит:
вымажусь, занозу в палец
загоню и заболит.
А сама туда тихонько
проскользнула. У угла
фото, хлам перебирала,
очень грустною пришла.
Обняла меня, зарылась
носом в волосы мои.
Что, запачкалась? Заноза?
Так, обнявшись, и стоим.
Борис Балясный
11

12. Corrida Real
Plaza
Corro de arena: noria
de sangre horizontal y concurrencia
de anillos: sí, ¡victoria!
de la circunferencia.
Palcos: marzos lluviosos de mantones
nutridos de belleza deseada.
Acometividad de los tendidos:
por las curvas, si no por los silbidos,
humanos culebrones
ordenan su inquietud de grada en grada.
Sol y sombra en el ojo y el asiento:
avispas de momento.
A los toriles, toros,
al torero le exigen el portento
y caballos de más al as de oros.
Toro y torero
Profesando bravura sale y pisa
graciosidad su planta:
la luz por indumento, por sonrisa
la beldad fulminante que abrillanta.
Sol se ciega al mirarlo.
Galeote
de su ciencia, su mano y su capote,
Коррида
Перевод с испанского
Арена
Воронка цирка – кубок винный,
где кровь мешается с песком,
водоворот спиралевидный
пространства, сжатого кольцом.
Струятся шали ливнем темным,
лаская шелком плечи дам.
Виясь клубками, словно змеи,
втекают толпы в галереи,
и с ярусов немолчный гам
вниз катится обвалом горным.
Цирк, разлинованный тенями,
гудит рассерженным шмелем,
и зритель жаждет, чтоб тузом
тореро был в игре с быками,
а кони – козырем при нем.
Бык и тореро
Вот он выходит символом отваги,
сияньем света, как доспехами, одет.
Изящество и доблесть в каждом шаге,
улыбка блещет остро, как стилет.
Пред ним и солнце меркнет! Раб послушный
его искусства, воли и плаща,

13. бык заводною мечется игрушкой,
и зритель наблюдает, трепеща,
за быстротечной чередой мгновений,
дерзаньем окрыляющих сердца
бойцов квадрильи – приз за вклад в сраженье.
Геройство расточается с избытком,
фанфар достойном, и толпа шумит,
их требуя тысячегорлым криком.
С балкона знак – и музыка гремит.
Но бык не промах, и в борьбе пьянящей
распять намерен своего врага
клинками полумесяцев разящих.
Еще немного – и коварная судьба,
оскалившись улыбкой леденящей,
спор разрешит не в пользу смельчака.
Грозит, похоже, драмой завершиться
игра, где ставка – быть или не быть,
но, с участью своей решив смириться,
покорно бык дает себя убить.
Момент блистательный венчанья славой:
удар неотвратимый нанесен,
и бык, ужаленный смертельно шпагой,
признав, что был сильнейшим одолен,
расстаться должен с собственным хвостом –
он станет победителю наградой.
Кровь, солнце и торжественный финал –
все, что художник на плакате обещал.
Чиликов
fluye el toro detrás de sus marfiles.
Concurren situaciones bellas miles
en un solo minuto
de valor, que induciendo está a peones
a la temeridad como tributo
de sus intervenciones.
Heroicidad ya tanta,
música necesita:
y la pide la múltiple garganta,
y el juzgador balcón las facilita.
Muertes intenta el toro, el asta intenta
recoger lo que sobra de valiente
al macho en abundancia.
¡Ya! casi experimenta
heridas el lugar sobresaliente
de aquel sobresaliente de arrogancia.
¡Ya! va a hacerlo divino.
¡Ya! en el tambor de arena el drama bate...
Mas no: que por ser fiel a su destino,
el toro está queriendo que él lo mate.
Enterrador de acero,
sepulta en grana el arma de su gloria,
tan de una vez certero
que el toro, sin dudar en su agonía,
le da para señal de su victoria
el miembro que aventó moscas undía,
mientras su muerte arrastran cascabeles.
-¡Se ha realizado! el sol que prometía
el pintor, si la empresa, en los carteles.
Miguel Hernández
13

14. Melancholie
Wenn man von Faltern liest, von Schilf und Immen,
daß sich darauf ein schöner Sommer wiegt,
dann fragt man sich, ob diese Glücke stimmen
und nicht dahinter eine Täuschung liegt,
und auch das Saitenspiel, von dem sie schreiben,
mit Schwirren, Dufthauch, flügelleichtem Kleid,
mit dem sie tun, als ob sie bleiben,
ist anderen Ohren eine Fraglichkeit:
ein künstliches, ein falsches Potpourri –
untäuschbar bleibt der Seele Agonie.
Was ist der Mensch - die Nacht vielleicht geschlafen,
doch vom Rasieren wieder schon so müd,
noch eh ihn Post und Telefone trafen,
ist die Substanz schon leer und ausgeglüht,
ein höheres, ein allgemeines Wirken,
von dem man hört und manches Mal auch ahnt,
versagt sich vielen leiblichen Bezirken,
verfehlte Kräfte, tragisch angebahnt:
man sage nicht, der Geist kann es erreichen,
er gibt nur manchmal kurzbelichtet Zeichen.
Nicht im entferntesten ist das zu deuten,
als ob der Schöpfer ohne Seele war,
er fragt nur nicht so einzeln nach den Leuten,
nach ihren Klagen, Krebsen, Haut und Haar,
Меланхолия
Перевод с немецкого
Когда читаешь о шмелях и пчёлах,
в ушах медовый летний гул дрожит,
но не обман ли тут, ведь в сотах полых
чистейшая иллюзия лежит,
мелодии и запахи, и лица,
описанные кем-то так всерьёз,
как будто им в словах дано продлиться,
на слух другой – сомнительный курьёз:
искусственность, дурное попурри,
а длится лишь агония внутри.
Се человек – проспав всю ночь спокойно,
становишься усталым от бритья,
еще до почты и до телефона
тебя уже тошнит от бытия,
за высотой всеобщего свершенья,
которое, быть может, ты знавал,
вновь следует телесное крушенье,
трагический бессилья интервал:
это неправда, что всесилен дух,
он лишь намек даёт, размыт и глух.
Не то чтобы Создатель был фатально
лишён души, но, просто, не пришлось
ему касаться индивидуально
всех жалоб, раков, кожи и волос,
14
Работа заняла II место в номинации «Перевод поэзии».

15. er wob sie aus Verschiedenem zusammen
das er auch noch für andere Sterne braucht,
er gab uns Mittel, selbst uns zu entflammen –
labil, stabil, labil – man träumt, man taucht:
schon eine Pille nimmt dich auf den Arm
und macht das Trübe hell, das Kalte warm.
Du mußt aus deiner Gegend alles holen,
denn auch von Reisen kommst du leer zurück,
verläßt du dich, beginnen Kapriolen
und du verlierst dir Stück um Stück.
Von Blumen mußt du solche wählen,
die blühn am Zaun und halb im Acker schon,
die in das Zimmer tun, die Laute zählen
des Lebens Laute, seinen Ton:
vermindert oder große Terzen –
ein Kältliches verstaut die Herzen.
Die Blumen so - dann zu Vergangenem
sich wendend oder Zukunft, wie sie wird,
da gehst du von Verschleiert zu Verhangenem,
einem Vielleicht zu einwandfrei Geirrt,
ein Hin und Her: einmal versiegte Güsse
und Noah strahlt, die Arche streift auf Land,
und einmal ist der Nil der Fluß der Flüsse,
Antonius küßt die braune, schmale Hand:
die Ruriks, Anjous, Judas, Rasputin
und nur dein eigenes Heute ist nicht drin.
он вкупе ткал из праха мирозданья,
материй, что для звезд других нужны,
и дал нам средство самовозгоранья –
анамнез – погружения и сны:
пилюля принимает на ладонь –
и светит мрак, и выстужен огонь.
Ты должен все добыть в своей округе,
ибо воротишься из странствия пустым,
забудешься – начнутся буги-вуги,
и часть за частью обратишься в дым.
Ты должен те цветы собрать в букеты,
что на ограде видел и в полях,
и в комнату внести, где точность сметы
и сердца тон, измеренный в долях,
где жизнь больших и малых терций
застыла за закрытой дверцей.
Цветы, что в прошлом были, будут снова,
а ты от ризок до последних риз,
пройдёшь от предварительной основы
до безупречных заблуждений вниз:
за валом вал: вот хляби иссякают,
ковчег на мель садится – счастлив Ной,
великий Нил, Антоний нарекает
блудницу смуглолицую женой,
Пипин, Распутин, Рюрики, Иуда –
там твоего сегодня нет, покуда.
15

16. Tiere, die Perlen bilden, sind verschlossen,
sie liegen still und kennen nur die See;
an Land und Luft: Gekrönte und Profossen –
noch eine Herme mehr in der Allee;
nur Äon schweigt, er hält die Perlengabe,
wo alles fehlt und alles zielt,
der Äon träumt, der Äon ist ein Knabe,
der mit sich selbst auf einem Brette spielt:
noch eine Herme mehr – man lasse sie,
auch sie führt zum Gedicht: Melancholie.
Gotfrid Benn
Жемчужницы закрыты, безголосы,
лежат и знают только дно морей;
земля и воздух: цезари, профосы –
на герму боле в глубине аллей;
молчит эон, крепясь жемчужным даром,
где промах все, нацеленный в броске,
эон молчит, подростком вечно старым,
что сам с собой играет на доске:
на герму боле – но тропой вверху,
приводит меланхолия к стиху.
Алекс Рашба
16

17. Чайки
Перевод с иврита
У скал на гладь морскую сели чайки,
В палящий зной.
Ждут они ветра, отдыхая стайкой
Там над волной.
Такая тишь над синью вод царила
В месяце ав.
Расправив крылья, чайка воспарила
Стремглав.
Любовь Крючкова
17

18. 18
NATO õhuvägede ülelend / Belgrad
Nukk rusudest paistab
käe küljes tal tüdruk
Nad mõlemad vaiksed
tasase pilguga küsides
tardunud vaatega paludes vastust
Miks
Mille eest
Onukesed-mille ees
Esper Thompson
Налёт ВВС НАТО / Белград
Перевод с эстонского
Из-под развалин виднеется кукла
с девочкой в руке
Обе притихли
лишь просит ответа
кроткий вопрос застывший в глазах
Зачем
За что
За что дяденьки
Борис Балясный

19. 19
Leave Them Alone
There's nothing happening that you hate
That's really worthwhile slamming;
Be patient. If you only wait
You'll see time gently damning
Newspaper bedlamites who raised
Each day the devil's howl,
Versifiers who had seized
The poet's begging bowl.
The whole hysterical passing show
The hour apotheosized
Into a cul-de-sac will go
And be not even despised.
Patrick Kavanagh
Оставь их в покое
Перевод с английского
Всё, что нас бесит, просто бред,
И сил на ругань жалко;
Будь терпелив. Теченье лет
Спокойно сдаст на свалку
И адских борзописцев ряд,
Горланящих в газетах,
И рифмачей, что зря едят
Нелёгкий хлеб поэта.
Вся истерическая шваль
Сегодняшних баталий
Растает с дымом, и едва ль
О ней вздохнут в печали.
Александр Андреев
Работа заняла III место в номинации «За красоту перевода», учрежденной
Московским институтом лингвистики.

20. 妈妈的
然

21. 的琴
我的
熄的
如最 !#$
在我蒙蒙的(头
*抖,
呵，./有!条23
4悄悄67吗？妈妈
所有:;=光
?在头@AB失
DEFG的H午
的J印着挣N
印着!O
PQR散的T榈
V隔XY，我Z[
留在^_璃@的ab
在c摧efg的h腔抗k
呵，lmnopq吹
?,4st我的u吗？妈妈
v所有cw恕y的
.z{的w恕|判~
舒 (Шу Тин)
Маме
Перевод с китайского
Мрачный и ранящий, звук твоей скрипки
Давно исчез из слез моего сна
Последняя пред угасанием, твоя улыбка,
Как самая последняя листва,
На краешке моей туманной ветки
Дрожит, дрожит, дрожит…
Ах, и если дальше я не вижу ни одной дороги,
Могу ли я тихонечко свернуть к тебе, мам? Ма,
Всё звёзды и волны этого мира
Навеки застыли над твоей головой
И в тот дождливый день с грозой
В твоих глазах остался отголосок страшной боли,
Остался отблеск растения с растрепанной листвой
Года прошли, и я вдруг поняла
Оставленный тобою на стекле окна завет
Протест, из глубины души идущий,
Пока ты всё ещё была жива
Ах, куда б сегодня не дул ветер,
Он всё равно не донесёт тебе мои слова, Ма?
Мам, хочу, чтоб все, кого простила ты,
Ещё раз вспомнили об этом,
И осудили себя сами
Оля
20

22. Vandringsmän
Vandringsmän är vi
med olika viljor
och olika känslor.
Med olika villkor
och olika maner.
Osäkra
på oss själva
och på andra
söker vi fäste.
Vandringsmän är vi,
människor av kött och blod.
Skapade
för att tillhöra Gud
och varandra.
Den Evige söker oss
full av barmhärtighet
och gränslös kärlek.
När Guds kärlek
får svar
får vår längtan ro.
När vi
finner Gud
finner vi fäste.
Lennarrt Håkansson
Странники
Перевод с шведского
Все мы странники, жалкие, грешные,
все мы разные и сиротливые,
одинаково мы безутешные,
неуверенные, молчаливые.
Дал Господь нам свое назидание,
дал нам душу – бессмертную, вечную.
Наша жизнь вовсе не наказание –
милосердье его бесконечное.
Отчего наше сердце так мается?
Мы молитвы читаем, как водится,
мы зовем его – он откликается
и счастливой опорой становится.
Любовь Рыжкова
21

23. Ο βασιλιάς της Ασίνης
Ασίνην τε...
ΙΛΙΑΔΑ
Κοιτάξαμε όλο το πρωί γύρω-γύρω το κάστρο
αρχίζοντας από το μέρος του ίσκιου εκεί που η θάλασσα
πράσινη και χωρίς αναλαμπή, το στήθος σκοτωμένου παγονιού
Μας δέχτηκε όπως ο καιρός χωρίς κανένα χάσμα.
Οι φλέβες του βράχου κατέβαιναν από ψηλά
στριμμένα κλήματα γυμνά πολύκλωνα ζωντανεύοντας
στ άγγιγμα του νερού, καθώς το μάτι ακολουθώυτας τις
πάλευε να ξεφύγει το κουραστικό λίκνισμα
χάνοντας δύναμη ολοένα.
Από το μέρος του ήλιου ένας μακρύς γιαλός ολάνοιχτος
και το φως τρίβοντας διαμαντικά στα μεγάλα τείχη.
Κανένα πλάσμα ζωντανό τ' αγριοπερίστερα φευγάτα
κι ο βασιλιάς της Ασίνης που τον γυρεύουμε δυο χρόνια τώρα
άγνωστος λησμονημένος απ' όλους κι από τον Ομηρο
μόνο μια λέξη στην Ιλιάδα κι εκείνη αβέβαιη
ριγμένη εδώ σαν την εντάφια χρυσή προσωπίδα.
Την άγγιξες, Θυμάσαι τον ήχο της;
κούφιο μέσα στο φως
σαν το στεγνό πιθάρι στο σκαμμένο χώμα~
κι ο ίδιος ήχος μες στη θάλασσα με τα κουπιά μας.
Царь Асины
Перевод с новогреческого
… и Асину…
“ИЛИАДА”
Все утро мы осматривали, обходя, крепость,
Начав с тенистой стороны, где море
Зеленое, без проблесков, как грудь убитого павлина,
Нас приняло, как время без расселин.
5. Жилы скалы спускались сверху,
Витые лозы пышнолистые, нагие оживляя
В прикосновенье вод, а взгляд, за жилами следящий,
Томительного усыпленья избежать пытался,
Теряя силу непрестанно.
10. Со стороны же солнца – брег, распахнутый просторно,
И свет, алмазно трущийся о мощные стены.
Живого – ничего. Лишь горлицы летают.
И царь Асины, которого мы ищем вот уже два года, –
Безвестный, позабытый всеми: только у Гомера
15. Одно лишь слово в «Илиаде», да и то небрежно
Здесь брошено, как погребальная златая маска.
Ты прикоснулась к ней, – ее звучанье помнишь?
Пустое среди света,
Словно в земле раскопанной иссохший пифос.
И тот же звук от наших весел в море.
22
Победитель онлайн-голосования в номинации «Мнение читателей».

24. Ο βασιλιάς της Ασίνης ένα κενό κάτω απ' την προσωπίδα
παντού μαζί μας παντού μαζί μας, κάτω από ένα όνομα:
Ασίνην τε... Ασίνην τε...
και τα παιδιά του αγάλματα
κι οι πόθοι του φτερουγίσματα πουλιών κι ο αγέρας
στα διαστήματα των στοχασμών του και τα καράβια του
αραγμένα σ' άφαντο λιμάνι~
κάτω απ' την προσωπίδα ένα κενό.
Πίσω από τα μεγάλα μάτια τα καμπύλα χείλια τους βοστρύχους
ανάγλυφα στο μαλαματένιο σκέπασμα της ύπαρξής μας
ένα σημείο σκοτεινό που ταξιδεύει σαν το ψάρι
μέσα στην αυγινή γαλήνη του πελάγου και το βλέπεις:
ένα κενό παντού μαζί μας.
Και το πουλί που πέταξε τον άλλο χειμώνα
με σπασμένη φτερούγα
σκήνωμα ζωής,
κι η νέα γυναίκα που έφυγε να παίξει
με τα σκυλόδοντα του καλοκαιριού
κι η ψυχή που γύρεψε τσιρίζοντας τον κάτω κόσμο
κι ο τόπος σαν το μεγάλο πλατανόφυλλο που παρασέρνει ο χείμαρρος του
ήλιου
με τ' αρχαία μνημεία και τη σύγχρονη θλίψη.
Κι ο ποιητής αργοπορεί κοιτάζοντας τις πέτρες κι αναρωτιέται
υπάρχουν άραγε
ανάμεσα στις χαλασμένες τούτες γραμμές τις ακμές τις αιχμές τα κοίλα
και τις καμπύλες
υπάρχουν άραγε
εδώ που συναντιέται το πέρασμα της βροχής του αγέρα και της φθοράς
20. Царь Асины, пустота под маской.
Он всюду с нами, с этим именем он всюду с нами:
«… и Асину… и Асину».
И дети его – статуи, –
И страстные его желания – порханье птиц, – и ветер
В пространствах его раздумий, и корабли его,
25. Причалившие в незримую гавань:
Пустота под маской.
За большими глазами, за гнутыми губами, за кудрями –
Рельефами на златом покрове нашего существования –
Темный знак, словно рыба, странствующая
30. В рассветной безмятежности моря, и ты видишь его:
Пустота всюду с нами.
И птица, пролетевшая минувшей зимою
Со сломанным крылом –
Обитель жизни–
35. И молодая женщина, ушедшая играть
С клыками лета,
И душа, искавшая с писком мир потусторонний,
И земля, словно огромный лист платана, уносимая бурным
потоком солнца,
С древними памятниками и современной печалью.
40. Поэт медлит, глядя на камни, и задается вопросом:
Есть ли
Средь этих изломанных линий, вершин, остриев, пустот
и изгибов,
Есть ли
Здесь, где встречаются пути дождя, ветра и разрушенья,
23

25. υπάρχουν, η κίνηση του προσώπου το σχήμα της στοργής
εκείνων που λιγόστεψαν τόσο παράξενα μες στη ζωή μας
αυτών που απόμειναν σκιές κυμάτων και στοχασμοί με την απεραντοσύνη
του πελάγου
ή μήπως όχι δεν απομένει τίποτε παρά μόνο το βάρος
η νοσταλγία του βάρους μιας ύπαρξης ζωντανής
εκεί που μένουμε τώρα ανυπόστατοι λυγίζοντας
σαν τα κλωνάρια της φριχτής ιτιάς σωριασμένα μέσα στη διάρκεια της
απελπισίας
ενώ το ρέμα κίτρινο κατεβάζει αργά βούρλα ξεριζωμένα μες
στο βούρκο
εικόνα μορφής που μαρμάρωσε με την απόφαση μιας πίκρας παντοτινής.
Ο ποιητής ένα κενό.
Ασπιδοφόρος ο ήλιος ανέβαινε πολεμώντας
κι από το βάθος της σπηλιάς μια νυχτερίδα τρομαγμένη
χτύπησε πάνω στο φως σαν τη σαϊτα πάνω στο σκουτάρι:
Ασίνην τε Ασίνην τε.... Να 'ταν αυτή ο βασιλιάς της Ασίνης
που τον γυρεύουμε τόσο προσεχττκά σε τούτη την ακρόπολη
γγίζοντας κάποτε με τα δάχτυλά μας την υφή του πάνω στις πέτρες.
Σχεδίασμα 1
Οι ραψωδοί δεν ήρθαν ως εδώ οι τραγικοί με ξέχασαν κι έπειτα
ήταν αργά για τα βουκολικά και τα ειδύλλια.
Οι άνθρωποι της Σίβυλλας με σμαραγδένια μάτια
με πηγαδίσια φωνή και με κόκκινα προσωπεία
προτίμησαν τους γείτονες μου: τις Μυκήνες, το Άργος
άνομες γυναίκες, βασιλιάδες φονικούς, κληρονομώντας το αίμα
45. Есть ли движенье лица, очертанья любви
Тех, что так странно поредели в нашей жизни,
Тех, что остались тенями волн и раздумьями с беспредельностью
моря?
Или, может быть, нет, ничего не осталось, кроме тяжести,
Ностальгии по тяжести некоего живого существа
50. Там, где мы пребываем теперь, бестелесные, изгибаясь,
Словно ветви жуткой ивы, сваленные вместе в длительности
отчаянья,
Тогда как желтый поток опускает медленно вырванный с корнем
тростник в болото:
Картина образа, окаменевшего по решению вечной горечи.
Поэт – пустота.
55. Щитоносное солнце поднималось, сражаясь,
А вылетевшая из глубин пещеры испуганная летучая мышь
Ударилась о свет, как стрела о щит:
«… и Асину … и Асину». Должно быть, это и был царь Асины,
Которого мы так усердно ищем здесь на акрополе,
Его прикосновение к камням трогая иногда пальцами.
Авторский набросок 1.
Рапсоды не дошли сюда, трагики обо мне забыли, а затем
Поздно было уже для буколик и идиллий.
Люди Сивиллы с глазами изумрудными,
С родниковым голосом и алыми личинами
5. Предпочли моих соседей – Микены, Аргос,
Преступных жен, царей-убийц, наследовавших кровь,
24

26. σαν κόκκινη κλωστή πού δεν μπορεί να σπάσει.
Οι πέτρες μου• έξω από τον καιρό, κι ο γιαλός μου
δ μακρύς γιαλός μου βράδυ κι αυγή μονότονος
με τον άφθαρτο κυματισμό των κυμάτων•
έξω από τον καιρό - έξω από το ρυθμό σωμάτων
τυφλών: ιστορίες τής Κλυταιμνήστρας ή του Θυέστη,
σάρκες κουρασμένες, σκοτωμένη η ζωή
μ αυτήν έζησαν κι οι ψυχές κατέβηκαν στον Άδη
τσιρίζοντας λιγνά σπασμένα, σα νυχτερίδες
κι η δικαιοσύνη γεννούσε την αδικία, στον αιώνα.
Πήρα τον άλλο δρόμο τον απάνθρωπο.
Αρνήθηκα τα θυμωμένα χέρια, τα χείλια τα υγρά, τα δάκρυα
και τη λύσσα της ύπαρξης με σώματα παράφορα
τη φρίκη του ήλιου όταν πεθαίνει το παλικάρι
τη φρίκη της νύχτας σαν η γυναίκα γεννά
άπλωσα την ψυχή μου σ’ ένα μεγάλο κύκλο αδειανό
δεν ένιωθα τις πέτρες, ήξερα πώς εκείνες με νιώθουν
δεν έβλεπα τ’ αστέρια, ήξερα πώς εκείνα με βλέπουν
κι η θάλασσα σκιρτούσε γύρω στη σάρκα μου.
Ήμουνα το κενό πού εχτρεύεται η φύση
και πόνεσαν άνθρωποι πολλοί εξαιτίας μου.
Σα δε γυρεύεις τίποτε γίνεσαι παράξενα σκληρός.
Ωστόσο μια φορά.....
Σχεδίασμα 2
Οι ραψωδοί δεν ήρθαν ως εδώ, οι τραγικοί δεν πρόσεξαν κι έπειτα
ήταν αργά για τα βουκολικά και τα ειδύλλια.
Οι άνθρωποι της Σίβυλλας με τα σμαραγδένια μάτια
με πηγαδίσια φωνή και με κόκκινα προσωπεία
Словно алую нить, которая не может разорваться.
Камни мои вне времени, а берег мой,
Протяженный мой берег вечером и рассвет однотонный
10. С нетленным волн колебанием.
Вне времени – вне ритма тел
Слепых: истории Клитемнестры или Фиеста,
Уставшая плоть, убитая жизнь –
Ее прожили, и души сошли в аид,
15. Пища тонко и робко, как летучие мыши,
А справедливость порождала навек преступление.
Я пошел другой дорогою – бесчеловечною.
Я отрекся от гневных рук, влажных уст, слез
И неистовства существования с телами безумными,
20. Ужаса солнца, когда умирает юноша,
Ужаса ночи, когда рожает женщина,
Я распростер душу мою на великом круге пустом, –
Камней я не чувствовал: знал, что они меня чувствуют,
Звезд не видел: знал, что они меня видят,
25. А море трепетало вокруг моей плоти.
Я был пустотой, с которой враждует природа,
И многие люди из-за меня страдали.
Когда ничего не ищешь, становишься удивительно жестоким.
И все же, однажды…
Авторский набросок 2.
Рапсоды не дошли сюда, не обратили внимания трагики,
Поздно было уже для буколик и идиллий.
Люди Сивиллы с глазами изумрудными,
С родниковым голосом и алыми личинами
25

27. προτίμησαν τους γείτονες μου: τις Μυκήνες, το Άργος
άνομες γυναίκες, βασιλιάδες φονικούς κληρονομώντας το αίμα
σαν κόκκινη κλωστή ξετυλιγμένη στον αιώνα.
Πέρασαν μπρος στις πέτρες μου και δεν τις είδαν
ήταν γι’ αυτούς καράβια χωρίς ναύτες – κι ο γιαλός μου
μακρύς με τον άφθαρτο καλπασμό των κυμάτων
ήταν γι’ αυτούς έξω από το ρυθμό που γύρευαν σωμάτων
τυφλών: ιστορίες της Κλυταιμνήστρας ή του Θυέστη,
σάρκες τυραννισμένες, εξευτελισμένη ή ζωή
μ’ αυτήν έζησαν κι οι ψυχές κατέβηκαν στον Άδη
τσιρίζοντας λιγνά, σπασμένα σα νυχτερίδες
κι η δικαιοσύνη γεννούσε αδικία χωρίς τέλος.
Να μείνεις άνθρωπος
να μείνεις στην αγάπη μια που γεννήθηκες απ’ την αγάπη, γιατί;
γιος πεθαμένων, να σπέρνεις το θάνατο με κάθε κίνηση
που μαρμάρωσε κιόλας πίσω απ’ τη ράχη σου
σειρά αποτρόπαιων αγαλμάτων.
Αρνήθηκα να μπω στη φαντασία τους, μια σπηλιά
γεμάτη μιάσματα έτοιμη ν’ αρπάξει σαν τη σκύλα,
τη φρίκη της νύχτας σαν ή γυναίκα γεννά
τη φρίκη του ήλιου όταν πεθαίνει το παλικάρι.
Σχεδίασμα 3
Οι ραψωδοί δεν ήρθαν ως εδώ, οι τραγικοί με ξέχασαν κι έπειτα
ήταν αργά για τα βουκολικά και τα ειδύλλια.
Οι πέτρες μου οι πελεκητές κι οι βράχοι μου με τύλιξαν
απ’ τους ανθρώπους της Σίβυλλας με τα σμαραγδένια μάτια.
5. Предпочли моих соседей – Микены, Аргос,
Преступных жен, царей-убийц, наследовавших кровь,
Словно алую нить, навек размотанную.
Они прошли у моих камней, не увидав их:
Это были для них корабли без моряков, а взморье мое
10. Протяженное, с нетленною скачкой волн,
Было для них вне искомого ритма тел
Слепых: истории Клитемнестры или Фиеста,
Угнетенная плоть, опозоренная жизнь, –
Ее прожили, и души сошли в аид,
15. Пища тонко и робко, как летучие мыши,
А справедливость порождала без конца преступление.
Человеком остаться,
Остаться в любви, коль от любви ты рожден, – к чему?
Сын умерших, сей смерть каждым движением,
20. Окаменевшую уже у тебя за спиной, –
Ряд ужасающих статуй.
Я отказался войти в их фантазию – в пещеру,
Полную мерзостей, готовую схватить, как псица,
В ужас ночи, когда рожает женщина,
В ужас солнца, когда умирает юноша.
Авторский набросок 3.
Рапсоды не дошли сюда, трагики обо мне забыли, а затем
Поздно было уже для буколик и идиллий.
Камни мои тесаные и скалы мои укутали меня
От людей Сивиллы с глазами изумрудными.
26

28. Κι όμως το κάστρο μου γνώρισε κάποτε γυναίκες όμορφες κι αντρεία
παλικάρια
σώματα ζωντανά σαν το κύμα της θάλασσας, λαμπρά σαν τα χαλίκια
και καρδιές• άκου τα νερά, δεν σταματούν, όλο γυρεύουν,
έτσι χτυπούσαν
και δεν αργοπορούσανε τα χέρια
να πράξουν το θάνατο ή την αγάπη.
Γέρος βασιλιάς εγώ, τόσο γέρος, πριν απ’ τον πόλεμο της Τροίας
κατέβηκε η ψυχή στον Άδη, μια νυχτερίδα
τσιρίζοντας λιγνά, σπασμένα, έτσι κατέβηκε
κι όμως θυμάμαι νύχτα και μέρα στα τειχιά μου και στις σπηλιές μου.
Η Περσεφόνη το θέλησε, η Περσεφόνη ||
να μείνει το λοξό πετάρισμα της μνήμης
σ’ εμένα τον πρώτο βασιλιά, γιατί δεν είχα
τίποτε ζωντανούς να θυμηθώ, γονιούς, ιστορίες,
κι όταν πεθάνουν όλοι κάποιος πρέπει να θυμάται είναι ο νόμος.
Όλα βουλιάζουν μα τίποτε δε χάνεται
τα βάθη αλλάζουν όχι ο άνθρωπος.
Ο Γιώργος Σεφέρης
5. И все же крепость моя, знавала некогда прекрасных жен
и храбрых юношей,
Тела живые, как волна морская, сияющие, как галька,
А сердца: слушай воды неустанные, вечно ищущие, –
так стучали они,
И не медлили руки
Вершить смерть или любовь.
10. Я – древний царь, очень древний: еще до войны Троянской
Сошла душа в аид, летучая мышь,
С писком тонким, робким – так вот сошла, –
И все же я помню ночью и днем в стенах моих и в моих пещерах.
Персефона того пожелала, Персефона,
15. Чтоб остался косой полет памяти
Во мне, в первом царе, потому что не было
Ничего вспоминать мне – живых, родителей, историй.
Но когда умирает все, кто-то должен помнить – таков закон.
Все погружается, но не теряется ничто, –
20. Глубины, но не человек меняются.
Олег Цыбенко
27

29. 28
Quid est homo?
Oh Dio, che cosa é l’uom? L’uom é pittura
di fugaci colori ornata e cinta,
che in poca tela e in fragil lin dipinta
tosto si rompe, e tosto fassi oscura.
O Dio, che cosa é l’uom? L’uom é figura
dal tempo e de l’età corrotta e vinta
che in debil vetro effigiata e finta,
a un lieve colpo altrui cade e non dura.
é strale, che da l’arco esce e san passa;
é nebbia, che dal suol sorge e sparisce;
é spuma, che dal mar s’erge e s’abbassa.
é fior che nell’april nasce e languisce;
é balen, che nell’aria arde e trapassa;
é fumo, che nel ciel s’alza e svanisce.
Giovan Leone Sempronio
Что есть человек?
Перевод с итальянского
Скажи, о, Боже, что есть человек?
Эскиз, набросок, на холсте картина,
Чьи краски под покровом паутины
Темнеют скоро, их не долог век.
Скажи, о, Боже, что есть человек?
Он хрупкого стекла сосуд скудельный.
Так краток бренной жизни срок предельный,
Так беспощаден времени разбег.
Стрела, что вниз стремительно падет,
Туман, что быстро землю покидает,
Морская пена, что с волной умрет,
Цветок, что, распустившись, увядает,
Блеск молнии, что без следа пройдет,
Дым, что, поднявшись к небу, исчезает...
una_di_tante
Работа заняла I место в номинации «Перевод поэзии».

30. 29
Հայաստան
Սա իմ երկիրն է - չափսերով այնպիսին,
Որ կարող եմ վերցնել հետս,
Թե մի հեռու տեղ գնամ:
Փոքրիկ`ինչպես ծերացած մայր,
Փոքրիկ` ինչպես նորածին զավակ,
Իսկ քարտեզի վրա
Ընդամենը մի արցունքի կաթիլ...
Սա իմ երկիրն է-չափսերով այնպիսին,
Որ ազատորեն տեղավորել եմ սրտիս մեջ,
Որ չկորցնեմ հանկարծ...
Հովհաննես Գրիգորյան
Армения
Перевод с армянского
Это моя страна. Она
настолько мала, что уезжая вдаль,
я без труда беру её с собой.
Она мала, как новорождённое дитя.
Она мала, как престарелая мать.
На карте мира едва различимой слезинкой
светится мой Севан.
Это моя страна. Она настолько мала,
что я упрятал её в сердце,
чтобы не потерять.
Елена Шуваева-Петросян

31. 30
Рифма VI
Перевод с испанского
Как свежий ветер, чистый и душистый,
уносит капли крови с поля битвы
кромешной ночью, темною и мглистой,
под шепот тихой траурной молитвы,
так милая Офелия с цветами,
в шекспировской жестокой страшной драме,
как символ светлой грусти и печали,
бредет безумная и песню напевает.
Виктор Николаевич Анталов
Rima VI
Como la brisa que la sangre orea
sobre el oscuro campo de batalla,
cargada de perfumes y armonías,
en el silencio de la noche vaga;
símbolo del dolor y la ternura,
del bardo inglés en el horrible drama,
la dulce Ofelia, la razón perdida,
cogiendo flores y cantando pasa.
Gustavo Adolfo Bécquer

32. 31
Божевільні люди ночами читають Бродського
Божевільні люди ночами читають бродського
вогнедишне небо не сміє ставати під вікнами
їхній пропахлий кавою та алкоголем простір
це смертний вирок, це страх похилого віку
в чотири стіни одразу впираються плечі
так буває, якщо раптово вимкнути світло
в пропахлий кавою та алкоголем вечір
ми всі виглядаємо прибульцями з того світу
і морок гойдається, повільно нас заколисуючи
божевільні люди цілують собі подібних
але тільки крізь пальці, тільки крізь хутра лисячі
крізь п'яне повітря і крізь дзеркала срібні
а вночі божевільні люди читають бродського
смокчуть ображено пальці в передчутті ранку
адже він прийде – стрункий та рожевокостий
і щедро насипле
по дрібці солі
у кожну
йому підставлену
ранку
Ірина Шувалова
Сумасшедшие люди ночами читают Бродского
Перевод с украинского
Сумасшедшие люди ночами читают бродского
небо пышет огнем и не смеет стоять под окнами
их пространство из кофе и водки на перце остром
это страх перед старостью и приговор эшафотный
разом в четыре стены упираются плечи
так бывает, если отключится свет нежданно
в пропахший кофе и спиртом прожженный вечер
мы все с того света вышедшие чужане
и темень колышется, медленно нас укачивая
сумасшедшие люди целуют своих собратьев
но только сквозь пальцы, только сквозь пух гагачий
сквозь амальгамы и винных паров объятья
ну а ночью безумные люди читают бродского
пальцы в обиде сосут, им вставать спозаранку
и утро придет – стройное и розовокостое
и щедро насыплет
по щепоти соли
в каждую
доверчиво открытую
ранку.
Ольга Фурман

33. 32
Ябеда
Перевод с польского
– Петя в школу не пришёл,
Антек поцарапал стол,
Ванда скатерть нагрязнила,
Зося шею не помыла,
Юрек ключ посеять смог,
Вацек слопал сам пирог.
– Кто ж спросил тебя, беда?!
– А никто. Я ябеда.
Татьяна Агнес
Skarżypyta
– Piotruś nie był dzisiaj w szkole,
Antek zrobił dziurę w stole,
Wanda obrus poplamiła,
Zosia szyi nie umyła,
Jurek zgubił klucz, a Wacek
Zjadł ze stołu cały placek.
– Któż się ciebie o to pyta?!
– Nikt. Ja jestem skarżypyta.
Jan Brzechwa

34. 33
Kissa TV-arvostelijana
TV:n ruokaohjelmat
ovat hirveitä!
Tekisi mieli käyttää kirveitä,
lyödä ruutu tuusannuuskaksi!
Sitä kutsutaan raivonpuuskaksi
TV-kokin
pannu tirisee,
munakello pirisee,
tehdään herkkuruokaa kalasta,
hyvä ettei paisteta valasta!
Ja kokkeja on vielä monta.
An-teek-si-an-
ta-ma-ton-ta!
Eihän yksikään kissa saata
punkassa syömättä maata,
levollisella mielellä,
kun vesi kiehuu kielellä
ja silmät pursuu päästä.
Oi, TV:n johtaja, säästä
meidät ruokaohjelmilta,
joita tulee joka ilta!
Jukka Itkonen
Кот – ТВ-критик
Перевод с финского
Поварские ТВ-программы
ужасны!
И даже, я бы сказал, опасны.
От просмотров ничего хорошего,
Вот бы кувалдой! Чтобы экран – в крошево.
У поваров
все шкварчит и лица распарены,
таймер зудит – яйца сварены.
Из рыбы приготавливается еда…
Хорошо, что не из кита!
А поваров-то не менее тыщи.
Но чем их больше, тем хуже пища!
Ни одному коту голодному не заснуть
с блаженными мыслями какими-нибудь.
Когда от аппетита слюной полон рот,
готов на разбой пойти каждый кот.
Оставь же, начальник ТВ, при себе
сценарии эти. А то быть беде.
Про пищу всю ночь,
каждый день,
до утра!
Программы достали котов до нутра!
Геннадий Михлин

35. Он вернулся – мотив, позабытый тобой
Перевод с иврита
Он вернулся – мотив, позабытый тобой,
И всё так же дорога простёрта без края.
Неба синь пред грозой, дуба сень под росой –
Все, о путник, тебя ожидают.
В бурю молний огонь, темень гор осветив,
Как в качелях, взлетит до вершины,
А овца и газель подтвердят, что в пути
Ты их встретил и гладил им спины,
Что твой город далёк, что с котомкой пустой
Не однажды склонялся влюблённо
Пред девичьей красой, трелью птички лесной,
Ливнем век в кронах рощи зелёной.
34
Адольф Гоман

36. Скрипки
Перевод с испанского
Звучали скрипки Страдивари,
Четыре скрипки
в дворцовом зале.
Они как птицы трели испускали,
Они как реки весело журчали,
Подпрыгивая
в ритме
35
водопада,
Одолевая водные преграды.
И как дождинки плакали, рыдали,
По черепице грустно ударяли,
Как бриз морской они свистели,
Ласкали листья тополей и ... пели.
Светлана
Coda
Los cuatro Stradivarius
que hay en Palacio
siguen hoy tan unidos
como antaño
cuando
nacieron
en las manos
de Antonio Stradivario.
¡Y pronto cumplirán
trescientos años!
Los cuatro Stradivarius
que hay en Palacio
saben trinar como los mismos
pájaros,
reír
como
los
ríos,
que
van
de
salto,
en
salto,
llorar como la lluvia
que llora en los tejados,
silbar como la brisa
que silba entre los álamos.
Jaime Ferrán

37. Amores
I carry your heart with me (I carry it in
my heart) I am never without it (anywhere
I go you go, my dear; and whatever is done
by only me is your doing, my darling) I fear
no fate (for you are my fate, my sweet) I want
no world (for beautiful you are my world, my true)
and it's you are whatever a moon has always meant
and whatever a sun will always sing is you
here is the deepest secret nobody knows
here is the root of the root and the bud of the bud
and the sky of the sky of a tree called life; which grows
higher than the soul can hope or mind can hide
and this is the wonder that's keeping the stars apart
I carry your heart (I carry it in my heart)
E. E. Cummings
Любовь
Перевод с английского
я несу твое сердце с собой (твое сердце – в моем)
и разлуки не знаю (куда бы шаги ни направил,
моя радость, ты рядом идешь, и поступки мои
нераздельны с твоими, любимая); право,
не боюсь я судьбы (потому что судьба моя – ты)
и не нужен мне мир (потому что в тебе он, родная)
от начала времен лишь тебя означала луна
и тебя воспевало всегда это солнце, сияя
вот строжайший секрет, и никто его больше не знает
это небо небес, почка почек и корень корней
того дерева жизни, которое вырастает
выше, чем достигают душа или разум людей
оттого не сжигаются звезды взаимным огнем
я несу твое сердце с собой (твое сердце – в моем).
Елена Фельдман
36

38. I worry
I worry about you –
So long since we spoke.
Love, are you downhearted,
Dispirited, broke?
I worry about you.
I can't sleep at night.
Are you sad? Are you lonely?
Or are you all right?
They say that men suffer,
As badly, as long.
I worry, I worry,
In case they are wrong.
Wendy Cope
Я беспокоюсь
Перевод с английского
Я беспокоюсь о тебе –
Мы так давно не говорили.
Любимый, может, ты в тоске,
И горести тебя сломили?
Я беспокоюсь о тебе,
Спать не могу, ночами вою.
Вдруг ты один в своей хандре,
И все ли хорошо с тобою?
Считают, чем больше мужчины страдают,
Тем дольше в несчастье они пребывают,
И жизнь у них вся — беспросветнейший мрак….
Я так беспокоюсь, вдруг это не так?
Елена Мелкумова
37

39. 38
Takes 2 to tango
Time to leave
Time to feel
Harp and horn
Music's born
Two worlds meet,
hungry sharing a fantasy
Tail and wing
Soon will swing
Dusk till dawn
Let the show just begin
In a place where pardon stand
Giving feast on sacred land
The angels and devils meet at night – Hallelujah
They dance, they caress each other holding on so tight
The angels and demons side by side – Hallelujah
They dance until morning light
When nobody else is in sight
Takes two to tango, tango
Purified
Justified
Times of lust
Times of trust
Praising dark
For one moment in paradise
Для танго нужны двое
Перевод с английского
Пришла пора собраться в путь
Пришла пора узнать всю суть,
Как музыка из лиры с горном
Родится в этом мире томном,
И два мира сольются воедино,
Делясь мечтами их игриво.
Черт и ангел, хвост и перья,
Танцы, хохот, шум веселья,
От заката до рассвета
В том священном месте света,
Где даруют всем прощенье,
Будет бал, пиры и пенье.
Ангелы и дьяволы во мраке ночи, (Аллилуйя)
Льнут друг к другу, что есть мочи.
Ангелы и демоны близко (Аллилуйя)
Танцуют, пока сумрак низко,
В страстном танце - одни на воле,
Ведь для танго нужны только двое.
Священные,
Прощенные,
Страстью окрыленные,
Доверьем наделенные,
И восхваляю тьму
За то, что, наконец, в раю.

40. 39
Passion flows
Eager grows
Time runs out, it's the end of the show
When the morning is at hand
Time has come to show their stand
The angels and devils meet at night – Hallelujah
They dance, they caress each other holding on so tight
The angels and demons side by side – Hallelujah
They dance until morning light
When nobody else is in sight
Takes two to tango
Angels falling, hear them calling
Demons rising, they're disguising
Hearts are beating
Secret meeting
Just for the moment in love
The angels and devils meet at night – Hallelujah
They dance, they caress each other holding on so tight
The angels and demons side by side – Hallelujah
They dance until morning light
When nobody else is in sight
Takes two to tango
Jari Sillanpää
Страсть течет,
Страсть растет,
Время на исходе,
Конец уж на подходе,
Ведь солнце на восходе.
Ангелы и дьяволы во мраке ночи, (Аллилуйя)
Льнут друг к другу, что есть мочи.
Ангелы и демоны близко (Аллилуйя)
Танцуют, пока сумрак низко,
В страстном танце - одни на воле,
Ведь для танго нужны только двое.
Ангелов паденье,
Демонов возвышенье,
Сердце бьется от желания
В момент тайного свидания
Только в момент любви.
Ангелы и дьяволы во мраке ночи, (Аллилуйя)
Льнут друг к другу, что есть мочи.
Ангелы и демоны близко (Аллилуйя)
Танцуют, пока сумрак низко,
В страстном танце – одни на воле,
Ведь для танго нужны только двое.
Виктория

41. 40
Мне жемчуг ни к чему прекрасный...
Перевод с английского
Мне жемчуг ни к чему прекрасный –
Ему принадлежат моря –
Что брошки, если император
Рубины сыпал на меня!
И прииска мне золотого
Что слиток-принц, алмаз любой?
Есть диадема, купол словно,
Что постоянно надо мной.
Сергей
Tis little I – could care for Pearls...
‘Tis little I – could care for Pearls –
Who own the ample sea –
Or Brooches – when the Emperor –
With Rubies – pelteth me –
Or Gold – who am the Prince of Mines –
Or Diamonds – when have I
A Diadem to fit a Dome –
Continual upon me –
Emily Dickinson

42. Warning
When I am an old woman, I shall wear purple
With a red hat which doesn't go, and doesn't suit me.
And I shall spend my pension on brandy and summer gloves
And satin sandals, and say we've no money for butter.
I shall sit down on the pavement when I'm tired
And gobble up samples in shops and press alarm bells
And run my stick along the public railings
And make up for the sobriety of my youth.
I shall go out in my slippers in the rain
And pick the flowers in other peoples' gardens
And learn to spit.
You can wear terrible shirts and grow more fat
And eat three pounds of sausages at a go
Or only bread and pickle for a week
And hoard pens and pencils and beermats and things in boxes.
But now we must have clothes that keep us dry
And pay our rent and not swear in the street
And set a good example for the children.
We must have friends to dinner and read the papers.
But maybe I ought to practise a little now?
So people who know me are not too shocked and surprised
When suddenly I am old, and start to wear purple.
Jenny Joseph
Осторожно!
Перевод с английского
Когда я стану старушкой, я надену лиловое платье
С красной шляпой, что мне не подходит и выглядит странно,
И всю пенсию тратить я буду на туфли и бренди,
И на перчатки, и буду ворчать, что на масло опять не хватает.
Я усядусь на мостовую, когда я устану,
На дегустации буду ходить я обедать,
И трезвонить в звонки, и стучать по перилам клюкою,
И наверстывать, что упустила разумная юность.
Я буду рвать цветы в чужих садах,
И научусь, наконец-то, плеваться,
И в тапочках выйду под дождь.
Если хочешь – толстей и носи балахоны,
И съедай килограммы сосисок на ужин
Или неделями хлеб с огурцами – и только,
И свой дом захламляй, чем душа пожелает.
Но пока надо платье носить по погоде,
И платить за жилье, и не ругаться на людях,
И подавать достойный пример нашим детям,
И газеты читать, и друзей приглашать на обеды.
Но, может быть, стоит начать потихоньку меняться?
Чтобы все, кто знает меня, не слишком пугались,
Когда я вдруг стану старушкой и надену лиловое платье.
Наталья Камовникова
41

43. The orange
At lunchtime I bought a huge orange
The size of it made us all laugh.
I peeled it and shared it with Robert and Dave
They got quarters and I had a half.
And that orange, it made me so happy,
As ordinary things often do
Just lately. The shopping. A walk in the park.
This is peace and contentment. It's new.
The rest of the day was quite easy.
I did all the jobs on my list
And enjoyed them and had some time over.
I love you. I'm glad I exist.
Wendy Cope
Апельсин
Перевод с английского
Купив огромный апельсин,
Наевшись вдоволь половиной
И Роба с Дэйвом угостив,
Я как-то сделалась счастливой.
Какой покой и благодать!
И отчего? От апельсина!
Как будто вышла я гулять
По парку и по магазинам.
Прошел легко остаток дня,
День прожит был, и не впустую.
Работаю. Люблю тебя
И радуюсь, что существую!
Елена Мелкумова
42

44. 43
L'expiation (l'extrait)
Il neigeait. On était vaincu par sa conquête.
Pour la première fois l'aigle baissait la tête.
Sombres jours! l'empereur revenait lentement,
Laissant derrière lui brûler Moscou fumant.
Il neigeait. L'âpre hiver fondait en avalanche.
Après la plaine blanche une autre plaine blanche.
On ne connaissait plus les chefs ni le drapeau.
Hier la grande armée, et maintenant troupeau.
On ne distinguait plus les ailes ni le centre.
Il neigeait. Les blessés s'abritaient dans le ventre
Des chevaux morts; au seuil des bivouacs désolés
On voyait des clairons à leur poste gelés,
Restés debout, en selle et muets, blancs de givre,
Collant leur bouche en pierre aux trompettes de cuivre.
Boulets, mitraille, obus, mêlés aux flocons blancs,
Pleuvaient; les grenadiers, surpris d'être tremblants,
Marchaient pensifs, la glace à leur moustache grise.
Il neigeait, il neigeait toujours! ...
Victor Hugo
Искупление (отрывок)
Перевод с французского
Шёл снег. Победа стала пораженьем…
В Москве, в дыму оставив пышный трон,
Дней мрачных переживший униженье
Влачился прочь орёл – Наполеон.
Шёл снег, как будто падала лавина,
И армия, огромная вчера, -
Толпою жалкою – равнина за равниной –
Без знамени куда-то вдаль брела.
И нет давно ни центра и ни флангов,
И греют раненых внутри у лошадей…
А на порогах брошенных биваков
Замёрзших заживо находят трубачей,
Оставшихся в седле, немых и белых,
Припавших намертво к трубе.
И вой снарядов перемешанных со снегом,
Теперь не потревожит их уже.
И гренадёры, не привыкшие дрожать,
Дивясь себе, шагали молча мимо;
А снег всё шёл, как сотни лет назад,
И не кончалась белая равнина!
Екатерина

45. Леди, которая съела муху
Перевод с английского
Был я знаком с престарелою леди,
Отведала муху она на обеде.
Зачем съела муху? Да кто разберет!
Эх! Бедная леди, наверно, умрет!
Был я знаком с престарелою леди,
Съела она паука на обеде.
Паук не сидел ни единой минутки,
Устроил бедлам он у леди в желудке.
Зачем паука леди нужно глотать? –
Конечно, чтоб муху паук смог прогнать!
Зачем съела муху? Да кто разберет!
Эх! Бедная леди, наверно, умрет!
Был я знаком с престарелою леди,
В раз она съела птенца на обеде.
Зачем ей птенца нужно было глотать? –
Конечно, чтоб смог паука он прогнать!
Паук не сидел ни единой минутки,
Устроил бедлам он у леди в желудке.
Зачем паука леди нужно глотать? –
Конечно, чтоб муху паук смог прогнать!
Зачем съела муху? Да кто разберет!
Эх! Бедная леди, наверно, умрет!
44
The Old Lady Who Swallowed a Fly
I know an old lady, who swallowed a fly,
I don’t know why she swallowed the fly.
Perhaps, she’ll die.
I know an old lady who swallowed a spider
That wriggled and jiggled and tickled inside her.
She swallowed the spider to catch the fly,
But I don’t know why she swallowed the fly.
Perhaps, she’ll die.
I know an old lady who swallowed a bird.
How absurd to swallow a bird!
She swallowed the bird to catch the spider
That wriggled and jiggled and tickled inside her.
She swallowed the spider to catch the fly,
But I don’t know why she swallowed the fly.
Perhaps, she’ll die.
Победитель номинации «Перевод детско-юношеского произведения»
от издательства «КомпасГид».

46. I know an old lady who swallowed a cat.
Fancy that – to swallow a cat!
She swallowed the cat to catch the bird,
She swallowed the bird to catch the spider
That wriggled and jiggled and tickled inside her.
She swallowed the spider to catch the fly,
But I don’t know why she swallowed the fly.
Perhaps, she’ll die.
I know an old lady who swallowed a dog.
What a hog – to swallow a dog!
She swallowed the dog to catch the cat,
She swallowed the cat to catch the bird,
She swallowed the bird to catch the spider
That wriggled and jiggled and tickled inside her.
She swallowed the spider to catch the fly,
But I don’t know why she swallowed the fly.
Perhaps, she’ll die.
Был я знаком с престарелою леди,
Съела кота она на обеде.
Зачем ей кота нужно было глотать? –
Конечно, птенца чтобы кот смог прогнать!
Зачем ей птенца нужно было глотать? –
Конечно, чтоб смог паука он прогнать!
Паук не сидел ни единой минутки,
Устроил бедлам он у леди в желудке.
Зачем паука леди нужно глотать? –
Конечно, чтоб муху паук смог прогнать!
Зачем съела муху? Да кто разберет!
Эх! Бедная леди, наверно, умрет!
Был я знаком с престарелою леди,
Съела собаку она на обеде.
Зачем ей собаку нужно глотать? –
Чтобы собаке кота вмиг прогнать!
Зачем ей кота нужно было глотать? –
Конечно, птенца чтобы кот смог прогнать!
Зачем ей птенца нужно было глотать? –
Конечно, чтоб смог паука он прогнать!
Паук не сидел ни единой минутки,
Устроил бедлам он у леди в желудке.
Зачем паука леди нужно глотать? –
Конечно, чтоб муху паук смог прогнать!
Зачем съела муху? Да кто разберет!
Эх! Бедная леди, наверно, умрет!
45

47. I know an old lady who swallowed a goat
She opened her throat and swallow a goat!
She swallowed the goat to catch the dog,
She swallowed the dog to catch the cat,
She swallowed the cat to catch the bird,
She swallowed the bird to catch the spider
That wriggled and jiggled and tickled inside her.
She swallowed the spider to catch the fly,
But I don’t know why she swallowed the fly.
Perhaps, she’ll die.
I know an old lady who swallowed a cow.
I don’t know how she swallowed the cow.
She swallowed the cow to catch the goat,
She swallowed the goat to catch the dog,
She swallowed the dog to catch the cat,
She swallowed the cat to catch the bird,
She swallowed the bird to catch the spider
Был я знаком с престарелою леди,
Рот шире открыв на званом обеде
Козла проглотила та леди.
Зачем ей козла нужно было глотать? –
Чтобы козел смог собаку прогнать!
Зачем ей собаку нужно глотать? –
Чтобы собаке кота вмиг прогнать!
Зачем ей кота нужно было глотать? –
Конечно, птенца чтобы кот смог прогнать!
Зачем ей птенца нужно было глотать? –
Конечно, чтоб смог паука он прогнать!
Паук не сидел ни единой минутки,
Устроил бедлам он у леди в желудке.
Зачем паука леди нужно глотать? –
Конечно, чтоб муху паук смог прогнать!
Зачем съела муху? Да кто разберет!
Эх! Бедная леди, наверно, умрет!
Был я знаком с престарелою леди,
Съела корову она на обеде.
Зачем ей корову нужно глотать? –
Козла чтоб корова могла бы прогнать!
Зачем ей козла нужно было глотать? –
Чтобы козел смог собаку прогнать!
Зачем ей собаку нужно глотать? –
Чтобы собаке кота вмиг прогнать!
Зачем ей кота нужно было глотать? –
Конечно, птенца чтобы кот смог прогнать!
46

48. That wriggled and jiggled and tickled inside her.
She swallowed the spider to catch the fly,
But I don’t know why she swallowed the fly.
Perhaps, she’ll die.
I know an old lady who swallowed a horse...
“Is she dead?” “Of course.”
Alan Mills
Зачем ей птенца нужно было глотать? –
Конечно, чтоб смог паука он прогнать!
Паук не сидел ни единой минутки,
Устроил бедлам он у леди в желудке.
Зачем паука леди нужно глотать? –
Конечно, чтоб муху паук смог прогнать!
Зачем съела муху? Да кто разберет!
Эх! Бедная леди, наверно, умрет!
Был я знаком с престарелою леди,
Съела коня она на обеде.
«Бедная леди, наверно, мертва?»
Коротко, ясно отвечу вам «да»!
GreeneYES
47

49. 48
Short Animal Poems
The Fly
God in his wisdom made the fly
And then forgot to tell us why.
The Lion
Oh, weep for Mr. and Mrs. Bryan!
He was eaten by a lion;
Following which, the lion’s lioness
Up and swallowed Bryan’s Bryaness.
The Ostrich
The ostrich roams the great Sahara.
Its mouth is wide, its neck is narra.
It has such long and lofty legs,
I’m glad it sits to lay its eggs.
A Caution To Everybody
Consider the auk;
Becoming extinct because he forgot how to fly, and could only walk.
Consider man, who may well become extinct
Because he forgot how to walk and learned how to fly before he thinked.
Ogden Nash
Зверские шуточки Огдена Нэша
Перевод с английского
Неисповедимы пути…
Господь премудрый сотворил противных мух…
И позабыл сказать нам, почему.
Африканская трагедия
Рыдайте же – я расскажу о том,
Как Мистер Брайан сожран был голодным Львом.
А после, львиная подруга Миссис Львица
Сожрала Брайана подругу Брайаницу.
Страус
Страус – просто чудо-птица,
Ноги – словно у гонцов.
Я так рад, что он садится,
Чтоб снести свое яйцо.
Предостережение эволюции
Возьмем гагару: скоро ей конец –
Ходить умеет, а летать – уж нет.
И с человеком то же приключится:
Летает. А ходить-то разучился.
Наталья Крофтс

50. Hauptwache
In dem Kerker saßen
zu Frankfurt an der Main,
schon seit vielen Jahren
sechs Studenten ein,
die für die Freiheit fochten
und für des Bürger Glück
und für die Menschenrechte
der freien Republik
Und der Kerkermeister
sprach es täglich aus:
Sie, Herr Bürgermeister,
es reißt mir keiner aus.
Und doch sind sie verschwunden
abends aus dem Turm,
um die zwölfte Stunde
bei dem großen Sturm.
Гауптвахта
Перевод с немецкого
Во Франкфурте на Майне
давно в тюрьме сидят
полдюжины студентов,
которые хотят
для вольного народа
в борьбе завоевать
в республике свободной
гражданские права.
И бургомистр верит –
тюремщик обещал:
В тюрьме надежны двери,
никто тут не сбегал.
Но вдруг они исчезли
из башни под замком.
В ту грозовую полночь
Гремел ужасный гром.
49
Und am nächsten Morgen
hört man den Alarm.
Oh, es war entzetzlich,
der Soldaten Schwarm.
Sie suchten auf und nieder.
Sie suchten hin und her.
Sie suchten sechs Studenten
Und fanden sie nicht mehr.
Doch sie kamen wieder
Mit Schwertern in der Hand.
Auf ihr deutschen Brüder,
jetzt gehts fürs Vaterland.
Jetzt gehts für Menschenrechte
und für das Bürgerglück.
Wir sind doch keine Knechte
Der freien Republik.
Старая народная песня
о событиях 1833 года
А следующим утром
услышать каждый мог
сигнал большой тревоги
и шум солдатских ног.
Искали сверху, снизу,
искали там и тут,
но не нашли студентов
и больше не найдут.
Но все они вернутся,
чтоб снова быть в бою
за братьев, за свободу,
за родину свою,
за право человека.
Под знаменем борьбы
в республике свободной
мы больше не рабы.
Александр Фрейшист

51. October and April
She was like April sky
Sunrise in her eyes
Child of light, shining star
Fire in her heart
Brightest day, melting snow
Breaking through the chill
October and April
He was like frozen sky
In October night
Darkest cloud, endless storm
Raining from his heart,
Coldest snow, deepest too
Tearing down the spring
October and April
Like hate and love
Worlds apart
This fatal love was like poison right from the start
Like light and dark
Worlds apart
This fatal love was like poison right from the start
Октябрь и апрель
Перевод с английского
Как апрельский рассвет
Взор ее сиял.
Как звезды светлый луч
Сердце согревал.
Ясный день лед и снег
Обращал в капель.
Октябрь и апрель
Как морозный октябрь
В сумраке ночном.
Черной тучей он был,
Проливным дождем
Сокрушая весну,
В сердце нес метель.
Октябрь и апрель
Огонь и лед,
Рай и ад.
Была любовь роковая для них как яд.
Как свет и мрак,
Рай и ад.
Была любовь роковая для них как яд.
50

52. We were like loaded guns
Sacrificed our lives
We were like love undone
Craving to entwine
Fatal touch
Final thrill
Love was bound to kill
October and April
Like hate and love
Worlds apart
This fatal love was like poison right from the start
Like light and dark
Worlds apart
This fatal love was like poison right from the start
Hate and love
Worlds apart
This fatal love was like poison right from the start
Light and Dark
Worlds apart
This fatal love was like poison right from the start
October and April
October and April
October and April
the Rasmus
Словно жизнь оборвав
Пулею в висок,
Той запретной любви
Мы испили сок.
И раскрасит судьба
В смерти акварель
Октябрь и апрель
Огонь и лед,
Рай и ад.
Была любовь роковая для них как яд.
Как свет и мрак,
Рай и ад.
Была любовь роковая для них как яд.
Огонь и лед,
Рай и ад.
Была любовь роковая для них как яд.
Свет и мрак
Рай и ад.
Была любовь роковая для них как яд.
Октябрь и апрель,
Октябрь и апрель,
Октябрь и апрель.
Ксения
51

53. 52
Нарциссы
Перевод с английского
Я шел один. Был вечер светел.
Мне облака смотрели вслед.
Беспечный путник, я заметил
Нарциссов золотистый свет.
В тени ветвей, у края вод
Они водили хоровод.
Подобно звездам в вышине,
Что усыпают Млечный путь,
Цветы подмигивали мне,
Мешая в синеву взглянуть.
У озера сомкнули круг,
Танцуя, тысячи подруг.
О, как изящен менуэт
Нарцисса в паре с ветерком!
Ну, разве мог грустить поэт
В веселом обществе таком?
Я любовался и не знал,
Что я другим навеки стал,
Что мне вручен к богатству ключ:
Когда мои тоскливы дни,
Нарциссы – словно солнца луч,
Блаженство вспоминать о них.
Ликует сердце – ведь оно
Цветами вновь окружено.
una_di_tante
I wandered lonely as a cloud
I wandered lonely as a cloud
That floats on high o’er vales and hills,
When all at once I saw a crowd,
A host, of golden daffodils;
Besides the lake, beneath the trees,
Fluttering and dancing in the breeze.
Continuous as the stars that shine
And twinkle on the Milky way,
They stretched in never-ending line
Along the margin of a bay;
Ten thousand saw I at a glance,
Tossing their heads in sprightly dance.
The waves beside them danced; but they
Out-did the sparkling waves in glee;
A poet could not but be gay,
In such a jocund company:
I gazed – and gazed – but little thought
What wealth the show to me had brought:
For oft, when on my couch I lie
In vacant or in pensive mood,
They flash upon that inward eye
Which is the bliss of solitude;
And then my heart with pleasure fills
And dances with the daffodils.
William Wordsworth

54. Крысиные бега
Перевод с английского
Крысиные бега?
О, прошу, не смешите.
Это вы, люди,
Всё время куда-то спешите.
Видели ли вы крысу в шляпе,
На поезд бегущую?
Или крысу с сумкой
Под дождём быстро идущую?
И разве не хождение быстро
Вызывает у вас сердечный приступ?
Нет, друзья,
Мы, крысы, любим отдыхать.
Не могли бы вы сыр передать?
53
Елена
Rat Race
Rat Race?
Don't make us laugh.
It's you humans
who're always in a haste.
Ever seen a rat
in a bowler hat
rushing to catch a train?
Ever seen a rat
with a briefcase
hurrying through the rain?
And isn't it a fact
that all that hurry-hurry
gives you humans heart attacks?
No, my friend,
we rats relax.
Pass the cheese,
please.
John Agard

55. Царь Трисанку
Перевод с английского
Древний риши Висвамитра
Спел магическую мантру.
В верхний мир, где правит Индра
Он вознёс царя Трисанку.
Боги же царя низвергли,
И парил он невесомо
В воздухе, лишённый тверди,
Двумя силами влекомый.
Так сердца людей сомненье
Тянет вниз, а возвышает
Их надежда, и в движеньи
Они вечном пребывают.
Любовь Крючкова
King Trisanku
Viswamitra the Magician,
By his spells and incantations,
Up to Indra's realms elysian
Raised Trisanku, king of nations.
Indra and the gods offended
Hurled him downward, and descending
In the air he hung suspended,
With these equal powers contending.
Thus by aspirations lifted,
By misgivings downward driven,
Human hearts are tossed and drifted
Midway between earth and heaven.
Henry Wadsworth Longfellow
54

56. Ниппон
Перевод с английского
Вчера Ниппон мне снился...
Закатный небосвод
Опалом засветился,
Дым облака плывёт.
В заокеанской дали
Вершины снежных гор
Чудесно превращались
В огне вечерних зорь
В сиреневые скалы,
В цветущей вишни снег,
В сады, что раньше знал я,
В бамбуковый побег.
Там вдоль ручья мечтаний,
На радугах мостов
В пурпуровом сияньи
Лампады рыбаков.
Там клубы фимиама
Как призраки вились
И поднимались с храмов
Подножья Фудзи ввысь.
Мои глаза смотрели
На дивной Фудзи склон.
Бесспорно, боги пели,
Создав остров Ниппон.
Любовь Крючкова
Nippon
Last night, I dreamed of Nippon....
I saw a cloud of white
Drifting before the sunset
On seas of opal light.
Beyond the wide Pacific
I saw its mounded snow
Miraculously changing
In that deep evening glow,
To rosy rifts and hillocks,
To orchards that I knew,
To snows of peach and cherry,
And feathers of bamboo.
I saw, on twisted bridges,
In blue and crimson gleams,
The lanterns of the fishers,
Along the brook of dreams.
I saw the wreaths of incense
Like little ghosts arise,
From temples under Fuji,
From Fuji to the skies.
I saw that fairy mountain....
I watched it form and fade.
No doubt the gods were singing,
When Nippon isle was made.
Alfred Noyes

57. The Blind and the Dead
She lay like a saint on her copper couch;
Like an angel asleep she lay,
In the stare of the ghoulish folks that slouch
Past the Dead and sneak away.
Then came old Jules of the sightless gaze,
Who begged in the streets for bread.
Each day he had come for a year of days,
And groped his way to the Dead.
What's the Devil's Harvest to-day? he cried;
A wanton with eyes of blue!
I've known too many a such, he sighed;
Maybe I know this . . . mon Dieu!
He raised the head of the heedless Dead;
He fingered the frozen face. . . .
Then a deathly spell on the watchers fell –
God! it was still, that place!
He raised the head of the careless Dead;
He fumbled a vagrant curl;
And then with his sightless smile he said:
It's only my little girl.
Мёртвая и слепой
Перевод с английского
В морге на медном столе она,
Как ангел белый, спала.
А мимо волна старожилов дна,
На неё глазея, текла.
Там был и Жюль. Он давно ослеп,
И дни ему – как года.
На ближнем углу он просил на хлеб
И на ощупь зашёл сюда.
«Кого, – он вскричал, – сатана прибрал?
Я, может, знавал её.
Голубоглазых таких я встречал
Шлюшек пригожих… Mon Dieu!..»
Он к сердцу головку мёртвой прижал,
Погладил ледышки щёк,
Крепко обнял и к Богу воззвал,
Прокляв злосчастный рок.
Безвольное тело прикрыв собой,
Как если бы мог помочь,
Он прошептал с улыбкой слепой:
«Здравствуй, родная дочь!
56

58. Dear, my dear, did they hurt you so!
Come to your daddy's heart. . . .
Aye, and he held so tight, you know,
They were hard to force apart.
No! Paris isn't always gay;
And the morgue has its stories too:
You are a writer of tales, you say –
Then there is a tale for you.
Robert W. Service
Дочурка, теперь ты снова с отцом.
Кто смел тебя кромсать!..»
Смогли с трудом его потом
От мертвой оторвать…
Весёлый Париж, ты столько таишь
Неведомых миру бед…
Поэт! Ты твердишь, что про жизнь творишь?
Так вот тебе и сюжет!
maks1711
57

59. 58
Песня монаха
(из комической оперы
«Робин Гуд, или Шервудский лес»)
Перевод с английского
Когда ветра секут до слез,
Когда в лицо метет метель,
Когда любой готов, как пес,
Завыть с тоски, кляня мороз –
Да будет эль!
Добрый эль,
Темный эль,
Крепкий эль.
Да будет добрый эль!
О эль, утешить соизволь
Того, кто жить привык, скорбя.
О эль, ты утоляешь боль
И нищий счастлив, как король,
Вкусив тебя.
Добрый эль,
Темный эль,
Крепкий эль.
Да будет добрый эль!
Фенимор
Air
(from ROBIN HOOD, or SHERWOOD FOREST
comic opera),
When the chill sciroco blows,
And winter tells a heavy tale;
When pies, and daws, and rooks, and crows,
Do sit and curse the frost and snows;
Then give me ale,
Old brown ale,
Nut brown ale,
Stout brown ale.
O give me stout brown ale –
Ale that the plowman’s heart up keeps,
And equals it to tyrant thrones;
That wipes the eye that ever weeps,
And lulls in sweet and dainty sleeps
Th’ o’er wearied bones –
Old brown ale,
Nut brown ale,
Stout brown ale.
O give me stout brown ale.
Leonard McNally

60. 59
Он здесь
Перевод с английского
(А.)
Что это был за звук?
Я в потревоженную комнату смотрю.
Что был за звук, сломавший тишину?
Что там за лабиринт во тьме прочерчен?
Что нас то заставляет уходить,
То возвращаться, обнимая крепче?
Так что же это есть?
Тот вздох, что вырвался при нашей первой встрече.
Прислушайся. Он здесь.
Ольга
It Is Here
(for A)
What sound was it?
I turn away, into the shaking room.
What was that sound that came in on the dark?
What is this maze of light it leaves us in?
What is this stance we take,
To turn away and then turn back?
What did we hear?
It was the breath we took when we first met.
Listen. It is here.
Harold Pinter

61. 60
Sixpence
I love sixpence, jolly little sixpence,
I love sixpence better than my life;
I spent a penny of it, I lent a penny of it,
And I took fourpence home to my wife.
Oh, my little fourpence, jolly little fourpence,
I love fourpence better than my life;
I spent a penny of it, I lent a penny of it,
And I took twopence home to my wife.
Oh, my little twopence, jolly little twopence,
I love twopence better than my life;
I spent a penny of it, I lent a penny of it,
And I took nothing home to my wife.
Oh, my little nothing, jolly little nothing,
What will nothing buy for my wife?
I have nothing, I spend nothing,
I love nothing better than my wife.
Anonymous
Шесть грошиков
Перевод с английского
Я так люблю шесть грошиков, шесть прелестных грошиков,
Они милей мне, чем себе я сам.
Грош в кабачке я прокутил, на грош я друга угостил,
Четыре славных грошика я жене отдам.
Четыре гроша у меня, четыре милых грошика,
Они милей мне, чем себе я сам.
Грош в кабачке я прокутил, на грош я друга угостил,
Два милых славных грошика я жене отдам.
Теперь два гроша у меня, два прелестных грошика,
Они милей мне, чем себе я сам.
Грош в кабачке я прокутил, на грош я друга угостил,
Лишь звон тех славных грошиков я жене отдам.
О, славный звон тех грошиков, прекрасных милых грошиков,
Не надо больше думать мне, чем угодить жене.
«Я не истратил ничего, и нет в карманах ничего,
И нет прелестней никого!» – так я скажу жене.
Марк Полыковский

62. Они уходили домой
Перевод с английского
Обо мне говорили они:
«Женщин много – куда не взгляни,
А никто не сравнится с тобой!»
Но... они уходили домой.
Говорили, опрятен мой дом,
Есть загадка во взгляде моём,
Речи ласковы ночью немой.
Но... они уходили домой.
Говорили мужчины, стройна,
Остроумьем не обделена,
Ночь, две, три проводили со мной,
Но...
61
Елена Килгасте
They went home
They went home and told their wives,
that never once in all their lives,
had they known a girl like me,
But... They went home.
They said my house was licking clean,
no word I spoke was ever mean,
I had an air of mystery,
But... They went home.
My praises were on all men's lips,
they liked my smile, my wit, my hips,
they'd spend one night, or two or three.
But...
Maya Angelou

63. A Limerick
There was a young fellow named Bliss
Whose sex live was strangely amiss.
For even with Venus
His recalcitrant penis
Would seldom do better than this
anon
Лимерик
Перевод с английского
Член профессора с острова Паг
Был хоть вежлив, однако чудак.
Перед дамами он
Не вставал, охламон,
А склонялся в поклоне, вот так
Александра Берлина

64. Отелло (лимерик)
Перевод с английского
Мавр один из Венеции
жену ревновал, и, подлец, ее
он зарезал. Она
была мавру верна;
тем трагичней печальный конец ее.
Александра Берлина
Othello (a limerick)
There is one Othello from Venice
whose jealousy is quite a menace.
He kills Desa at night
and commits suicide
having been told what Iago’s sly plan is.
Alexandra Berlina
63

65. 64
Мне в детстве было непонятным...
Перевод с английского
Мне в детстве было непонятным,
Вопрос был не по силам:
Когда упал на землю атом,
Как небо не свалил он?
Ведь у небес объём и вес,
Не рухнули, держались.
Понять как: повторив процесс?
Гиганты б догадались?
Больней проблемы ставит жизнь,
Я подожду решать,
Пора решенья механизм
Изрядно упрощать.
Тогда пойму, сумею, в силах
Осмыслить для меня:
Как неба синь не обвалилась,
Сияя, на меня.
Сергей
It troubled me as once I was...
It troubled me as once I was –
For I was once a Child –
Concluding how an Atom – fell –
And yet the Heavens – held –
The Heavens weighed the most – by far –
Yet Blue – and solid – stood –
Without a Bolt – that I could prove –
Would Giants – understand?
Life set me larger – problems –
Some I shall keep – to solve
Till Algebra is easier –
Or simpler proved – above –
Then – too – be comprehended –
What sorer – puzzled me –
Why Heaven did not break away –
And tumble – Blue – on me –
Emily Dickinson

66. 65
Bird Talk
“Think about people –
The way they grow:
They don’t have feathers
At all, you know.
They don’t eat beetles,
They don’t grow wings,
They don’t like sitting
On wires and things.”
“Think!” said the Robin.
“Think!” said the Jay.
“Aren’t people funny
To be that way?”
Aileen Fisher
Птичий разговор
Перевод с английского
«При-кинь, о людях говорят,
Они совсем без перьев.
Забавный должен быть наряд,
Ни перышка – поверь мне.
Нет крыльев даже у бедняг,
И не клюют жуков,
И не сидят на проводах
Рядочком меж столбов.»
«При-кинь», – звенит малиновка.
«При-кинь», – ей вторит сойка.
«Как люди могут жить так?
Ну, просто смех и только!»
Александр

67. 66
Green
The dawn was apple-green
The sky was green wine held up in the sun,
The moon was a golden petal between.
She opened her eyes, and green
They shone, clear like flowers undone
For the first time, now for the first time seen
D. G. Lawrence
Зелень
Перевод с английского
Как яблоко, заря была зеленой,
Текли вином зеленым небеса,
В них лепесток луны позолоченный.
И как бутон, лучами пробужденный,
Она открыла ясные глаза,
Что были зеленей зари зеленой.
Елена Фельдман

68. 67
At The Border
Coming back into Canada
after a seven-ore-more-day visit abroad,
there’s a $300 limit
as to what one can bring back,
duty-free.
The customs officer asks,
“What do you have to declare?”
I want to tell him,
memories
– desert moments
and coyote dreams
more precious than
the most intricate
turquoise and silver Navajo jewelry,
irreplaceable –
but I say only, “$298.45,”
show him a list of the items
I acquired,
and he waves me on through.
Charles de Lint
На границе
Перевод с английского
Возвращаясь в Канаду
после недельного (или где-то так) путешествия,
я столкнулся с ограничением
в триста долларов
на беспошлиный ввоз сувениров.
'Что будете декларировать?'
– спросили меня на таможне.
Я хотел сказать –
воспоминания;
дыхание пустыни
и сны койотов
стоят дороже
причудливой бирюзы
и серебра Навахо.
Несравнимо.
Но я ответил –
'Двести девяноста восемь долларов
и сорок пять центов',
предъявил опись,
поставил печать
и вышел с таможни.
Елена Фельдман

69. I didn't go to church today
I didn’t go to church today,
I trust the Lord to understand.
The surf was swirling blue and white,
The children swirling on the sand.
He knows, He knows how brief my stay,
How brief this spell of summer weather,
He knows when I am said and done
We’ll have plenty of time together.
Ogden Nash
Оправдание прогульщика
Перевод с английского
Я в церковь утром не пошел –
Я знаю, Бог меня поймет,
Что здесь, у взморья хорошо,
Что служба скучная – не мед,
Что в этих солнечных краях
Недолго мне минутки красть.
Он знает: скоро он и я
И так наговоримся всласть.
Наталья Крофтс
Работа заняла III место в номинации «Перевод поэзии».
68

70. Образ Его
Перевод с английского
И Состраданью, и Любви,
И Миру в час беды
Возносят равно вся и все
Всегда свои мольбы.
Ведь Состраданье и Любовь,
И Мир – есть Бог един,
И этой Троицы святой,
Его творенье – Сын.
И наше сердце и лицо
У Милосердья есть,
В Любви земной залог Его,
И в Мире – скрыта честь.
И каждый, где бы ни жил он,
В смятении души
С молитвой обратить свой взор
К той Троице спешит.
И образ сладостный Его
И в тех, кто не крещён.
Где Состраданье, Мир, Любовь,
Там, значит, явлен Он.
Пинигина Ольга Владимировна
The Divine Image
To Mercy, Pity, Peace, and Love
All pray in their distress;
And to these virtues of delight
Return their thankfulness.
For Mercy, Pity, Peace, and Love
Is God, our father dear,
And Mercy, Pity, Peace, and Love
Is Man, his child and care.
For Mercy has a human heart,
Pity a human face,
And Love, the human form divine,
And Peace, the human dress.
Then every man, of every clime,
That prays in his distress,
Prays to the human form divine,
Love, Mercy, Pity, Peace.
And all must love the human form,
In heathen, turk, or jew;
Where Mercy, Love, Pity dwell
There God is dwelling too.
William Blake
69

71. МАЛАЯ ПРОЗА

72. Bagombo Snuff Box
Kurt Vonnegut
This place is new, isn't it? said Eddie Laird.
He was sitting in a bar in the heart of the city. He was
the only customer, and he was talking to the bartender.
I don't remember this place, he said, and I used to
know every bar in town.
Laird was a big man, thirty-three, with a pleasantly
impudent moon face. He was dressed in a blue flannel suit
that was plainly a very recent purchase. He watched his
image in the bar mirror as he talked. Now and then, one of
his hands would stray from the glass to stroke a soft lapel.
Not so new, said the bartender, a sleepy, fat man in his
fifties. When was the last time you were in town?
The war, Laird said.
Which war was that?
Which war? Laird repeated. I guess you have to ask
people that nowadays, when they talk about war. The second
one — the Second World War. I was stationed out at Cunn -
ingham Field. Used to come to town every weekend I could.
A sweet sadness welled up in him as he remembered his
reflection in other bar mirrors in other days, remembered
the reflected flash of captain's bars and silver wings.
This place was built in 'forty-six, and been renovated
twice since then, the bartender said.
Built — and renovated twice, Laird said wonderingly.
Things wear out pretty fast these days, don't they? Can you
still get a plank steak at Charley's Steak House for two dollars?
Шкатулка из Богомбо
Евгений Рахманов. Перевод с английского
– Недавно открылись? – спросил Эдди Лгайрд.
Он сидел в баре в самом центре города. И говорил он с барме-
ном, поскольку больше никого не было – он был единственным
посетителем.
– Что-то я этого места не припомню, – говорил он. – А ведь
когда-то я исходил их все вдоль и поперек.
Лгайрд был крупным мужчиной тридцати трех лет с довольно
приятным круглым лицом и дерзким взглядом. Он был одет в голу-
бой фланелевый костюм, явно только что купленный. Разгова -
ривая, он любовался собою в зеркало на задней стенке бара и то и
дело отпускал стакан, чтобы пригладить мягкий лацкан пиджака.
– Да не то чтобы, – сказал бармен, сонного вида толстяк за
пятьдесят. – Вы когда в городе были в последний раз?
– Во время войны.
– Какой войны?
– Какой войны? – переспросил Лгайрд – М-да, в наше
время приходится уточнять… Второй, конечно. Второй мировой
войны. Мы размещались на базе в Каннингэм Филд. Но все сво-
бодные выходные я проводил в городке.
Светлая печаль проступила на его лице при воспоминании о
днях иных и иных зеркалах, отражающих капитанские нашивки и
петлицы с серебристыми крылышками.
– Этот бар открыли в сорок шестом и дважды перестраива-
ли, – сказал бармен.
– Отрыли – и дважды перестраивали. Быстро нынче все из -
на шивается, да? – заметил Лгайрд раздумчиво. – Слушайте, а в
72

73. Burned down, the bartender said. There's a J. C. Pen -
ney there now.
So what's the big Air Force hangout these days? Laird
said.
Isn't one, the bartender said. They closed down
Cunninghan Field.
Laird picked up his drink, and walked over to the window
to watch the people go by. I halfway expected the women
here to be wearing short skirts still, he said. Where are all
the pretty pink knees? He rattled his fingernails against the
window. A woman glanced at him and hurried on.
I've got a wife out there somewhere, Laird said. What
do you suppose has happened to her in eleven years?
A wife?
An ex-wife. One of those war things, I was twenty-two,
and she was eighteen. Lasted six months.
What went wrong?
Wrong? Laird said. I just didn't want to be owned,
that's all. I wanted to be able to stick my toothbrush in my
hip pocket and take off whenever I felt like it. And she did-n't
go for that. So... He grinned. Adios. No tears, no hard
feelings.
He walked over to the jukebox. What's the most franti-cally
popular song of the minute?
Try number seventeen, the bartender said. I guess I
could stand it one more time.
Laird played number seventeen, a loud, tearful ballad of
lost love. He listened intently. And at the end, he stamped
his foot and winked, just as he had done years before.
мясном ресторанчике у Чарли всё подают стейк на доске по два
доллара?
– Он сгорел, – сказал бармен. – Там теперь универмаг.
– И где же теперь отвисают наши асы из ВВС?
– Так их и нет. Базу в Каннингэме свернули.
Лгайрд взял стакан и подошел к окну.
– Я-то почти уверен был, что девчонки здесь по-прежнему
ходят в коротких юбках, – сказал он. – Эх, где вы, где вы, милые
ножки…
Он побарабанил пальцами по стеклу, проходящая женщина
оглянулась и побежала дальше.
– А у меня тут где-то жена, – сказал Лгайрд. – Как думаете,
с ней-то что сталось за одиннадцать лет?
– С женой?
– Бывшей. Война есть война. Мне двадцать два, ей восемна-
дцать… Всего шесть месяцев вместе.
– И что стряслось?
– Стряслось? – переспросил Лгайрд. – Да ничего не стряс-
лось. Не хотел быть чьей-то собственностью, вот и всё. По мне –
так сунул в карман зубную щетку и поминай как звали, как толь-
ко приспичит. А ей это не подходит. Так что… – он усмехнулся. –
Адью. Ни слез, ни сожалений.
Он подошел к музыкальному автомату.
– Что тут у вас – самое зверски популярное нынче?
– Попробуйте номер семнадцать, – сказал бармен. – Эту
песенку я смогу ещё разок вынести.
Лгайрд выбрал номер семнадцать, на всю громкость зазвуча-
ла слезная баллада об ушедшей любви. Он сосредоточенно слу-
шал, а в конце притопнул и подмигнул – точно так же, как быва-
ло в прежние далекие годы.
73

74. One more drink, Laird said, and then, by heaven, I’m
going to call up my ex-wife. He appealed to the bartender.
That's all right isn’t it? Can't I call her up if I want to? He
laughed 'Dear Emily Post: I have a slight problem in eti-quette.
I haven't seen or exchanged a word with my ex-wife for
eleven years. Now I find myself in the same city with her –’
How do you know she's still around? the bartender said.
I called up an old buddy when I blew in this morning.
He said she's all set — got just what she wants: a wage slave
of a husband, a vine-covered cottage with expansion attic,
two kids, and a quarter of an acre of lawn as green as
Arlington National Cemetery.
Laird strode to the telephone. For the fourth time that
day, he looked up his ex-wife's number, under the name of
her second husband, and held dime an inch above the slot.
This time, he let the coin fall. Here goes nothing, Laird
said. He dialed.
A woman answered. In the background, a child shrieked
and a radio blabbed.
Amy? Laird said.
Yes?' She was out of breath.
A silly grin spread over Laird's face. Hey — guess
what? This is Eddie Laird.
Who?
Eddie Laird — Eddie!
Wait a minute, would you, please? Amy said. The
baby is making such a terrible racket, and the radio's on, and
I've got brownies in the oven, just ready to come out. I can't
hear a thing. Would you hold on?
– Ещё стаканчик, – сказал Лгайрд, – а потом, ей-богу, позво-
ню ей! – он повернулся к бармену. – Это ведь ничего, правда? Я
что, не могу ей позвонить, если мне захочется? – он хохотнул, –
Дорогая Эмили Пост, обращаюсь к Вам как к выдающемуся специа-
листу по этикету: у меня тут крохотная проблемка – не видел свою
бывшую жену и даже словом с ней не перекинулся за последние
одиннадцать лет. И вот очутился в том же городке, где живет она…
– Откуда вам знать, что она ещё живет здесь? – спросил
бармен.
– Позвонил старому приятелю утром, как только прибыл. Он
говорит, всё при ней: муж под каблуком, домик с мансардой, весь
увитый лозой, двое деточек и с четверть акра лужайки – зеленой,
как Арлингтонское кладбище.
Лгайрд шагнул к телефонному аппарату. В четвертый уже раз
за этот день он отыскал в телефонной книге номер своей бывшей
жены – по фамилии её теперешнего мужа, – и поднес монетку к
щели автомата. На этот раз он её отпустил.
– Вот. И ничего страшного, – сказал Лгайрд и набрал номер.
Ответила женщина. Где-то вдали ревел младенец и трещало
радио.
– Эми, – сказал Лгайрд.
– Да? – она запыхалась.
На лице Лгайрда появилась дурацкая усмешка.
– Привет! Угадай, кто звонит. Это Эдди Лгайрд.
– Кто-кто?
– Эдди Лгайрд. Ну, Эдди!
– Слушайте, подождите минутку, ладно? – сказала Эми. –
Тут у меня ребенок разбушевался, и радио орет, и печенье подго-
рает, я ни слова не разберу. Повисите немножко?
74

75. Sure.
Now then, she said, winded, who did you say this
was?
Eddie Laird.
She gasped. Really?
Really, Laird said merrily. I just blew in from
Ceylon, by way of Baghdad, Rome, and New York.
Good heavens, said Amy. What a shock. I didn't even
know if you were alive or dead.
Laird laughed. They can't kill me, and by heaven,
they've sure tried.
What have you been up to?
Ohhhhh — a little bit of everything. I just quit a job fly-ing
for a pearling outfit in Ceylon. I'm starting a company
of my own, prospecting for uranium up around the
Klondike region. Before the Ceylon deal, I was hunting dia-monds
in the Amazon rain forest and before that flying for
a sheik in Iraq.
Like something out of The Arabian Nights, said Amy.
My head just swims.
Well, don't get any glamorous illusions, Laird said.
Most of it was hard, dirty, dangerous work. He sighed.
And how are you, Amy?
Me? said Amy. How is any housewife? Harassed.
The child began to cry again.
Amy, said Laird huskily, is everything all right —
between us?
Her voice was very small. Time heals all wounds, she
said. It hurt at first, Eddie — it hurt very much. But I’ve
– Ладно.
– Ну вот, – сказала она чуть погодя, – так кто это, вы гово-
рите?
– Эдди Лгайрд.
Она громко вдохнула.
– Что, правда?
– Правда, – весело сказал Лгайрд. – Я только ворвался с
Цейлона, пролетом через Багдад, Рим и Нью-Йорк.
– Бог ты мой, - сказала Эми. – Вот это да! Я даже понятия не
имела, жив ли ты.
Лгайрд рассмеялся.
– Меня так просто не убить – пробовали, уж поверь.
– И чем занимаешься?
– Э-э-э… Да всем понемножку. Только вот уволился со служ-
бы – летал для компании по добыче жемчуга на Цейлоне.
Открываю собственное дело. Разработки урановой руды на
Клондайке. А до Цейлона ещё работал на алмазных копях в
джунглях Амазонки, а до того – состоял в воздушном флоте
иранского шаха.
– Прямо тысяча и одна ночь, – сказала Эми. – У меня голо-
ва идет кругом!
– Только не подумай, ничего особо выдающегося, – сказал
Лгайрд. – Большей частью работа тяжелая, грязная и опас ная, –
он тяжело вздохнул. – А ты как, Эми?
– Я? Да как любая домохозяйка. Устала.
Опять заплакал ребенок.
– Эми, – хрипло сказал Лгайрд. – Ты на меня не в обиде?
Она ответила совсем тихо:
– Время лечит, Эдди. Вначале было больно, очень больно. Но
75

76. come to understand it was all for the best. You can't help
being restless. You were born that way. You were like a
caged eagle, mooning, molting.
And you, Amy, are you happy?
Very, said Amy, with all her heart. It's wild and it's
messy with the children. But when I get a chance to catch
my breath, I can see it's sweet and good. It's what I always
wanted. So in the end, we both got our way didn't we? The
eagle and the homing pigeon.
Amy, Laird said, could I come out to see you.
Oh, Eddie, the house is a horror and I'm a witch. I
couldn't stand have you see me like this — after you've
come from Ceylon by way of Baghdad, Rome, and New
York. What a hideous letdown for someone like you. Stevie
had the measles last week, and the baby has had Harry and
me up three times a night, and —
Now, now, – Laird said, – I'll see the real you shining
through it all. I'll come out at five, and say hello, and leave
again right away. Please?
On the cab ride out to Amy's home, Laird encouraged
himself to feel sentimental about the coming reunion. He
tried to daydream about the best of his days with her, but got
only fantasies of movie starlet-like nymphs dancing about
him with red lips and vacant eyes. This shortcoming of his
imagination, like everything else about the day, was a
throwback to his salad days in the Air Force. All pretty
women had seemed to come from the same mold.
Laird told the cab to wait for him. This will be short
and sweet, he said.
я поняла, что всё к лучшему. Ты ведь неугомонный – таким уж
уродился. Ты со мной был, как орел в клетке, – витал в облаках
да чахнул.
– А ты, Эми? Ты счастлива?
– Абсолютно, – сказала Эми с чувством. – Сплошная суета
и суматоха, с детьми вечный беспорядок, но если выдается минут-
ка перевести дух, я понимаю, как всё здорово и мило. Как раз, как
я мечтала. Так что оба мы в конце концов получили то, к чему
стремились, правда ведь? Свободный орел и домашняя голубица.
– Эми, – сказал Лгайрд, – можно мне заехать к тебе?
– Ах, Эдди, в доме – кошмар, а я как ведьма. Зачем тебе
видеть меня такой, проделав весь этот путь с Цейлона через
Багдад, Рим и Нью-Йорк? Это было бы жуткое, наверное, раз-
очарование. Стиви на прошлой неделе переболел ветрянкой, а
малыш поднимал нас с Гарри трижды за ночь, и…
– Ну-ну, – сказал Лгайрд, – Ничто не сможет укрыть от
меня твоего истинного сияния. Я заскочу в пять, поздороваюсь и
тут же уеду. А? Пожалуйста.
В такси по дороге к Эми Лгайрд всё пытался настроиться на
сентиментальный лад. Он старался припомнить самые лучшие,
самые радостные дни из их общего прошлого, а вместо этого в
голову лез какой-то бред с участием извивающихся юных нимф,
по виду - начинающих кинозвезд, с яркими ртами и пустыми гла-
зами. И память его, и воображение, словно сговорившись в этот
день, несли его в дни молодости, когда он служил в ВВС, и когда
все красивые девчонки казались словно отштампованными на
одном станке.
Лгайрд попросил таксиста дождаться его.
– Мило и по-быстрому, – сказал он.
76

77. As he walked up to Amy's small, ordinary house, he
managed a smile of sad maturity, the smile of a man who
has hurt and been hurt, who has seen everything, who has
learned a great deal from it all, and who, incidentally, has
made a lot of money along the way.
He knocked and, while he waited, picked at the flaking
paint on the door frame.
Harry, Amy's husband, a blocky man with a kind face,
invited Eddie in.
I'm changing the baby, Amy called from inside. Be
there in two shakes.
Harry was clearly startled by Laird's size and splendor,
and Laird looked down on him and clapped his arm in com-radely
fashion.
I guess a lot of people would say this is pretty irregular,
Laird said. But what happened between Amy and me was a
long time ago. We were just a couple of crazy kids, and we're
all older and wiser now. I hope we can all be friends.
Harry nodded. Why, yes, of course. Why not? he said.
Would you like something to drink? I'm afraid I don't have
much of a selection. Rye or beer?
Anything at all, Harry, Laird said. I’ve had kava with
the Maoris, scotch with the British, champagne with the
French, and cacao with the Tupi. I’ll have a rye or a beer with
you. When in Rome... He dipped into his pocket and brought
out a snuff box encrusted with semiprecious gems. Say, I
brought you and Amy a little something. He pressed the box
into Harry's hand. I picked it up for a song in Bagombo.
Bagombo? said Harry, dazzled.
Подходя к небольшому и вполне заурядному домику Эми,
Лгайрд состряпал на лице улыбку человека, умудренного жиз-
ненным опытом, который бил и бывал бит, повидал в жизни,
извлек уроки, да мимоходом и состояние кое-какое сколотил.
Постучав и ожидая ответа, он колупнул отслоившуюся на
дверном косяке краску. Гарри, муж Эми, оказался невысоким
крепышом с добрым лицом. Он отворил дверь и пригласил Эдди
пройти.
– Я ребенка переодеваю, – послышался голос Эми откуда-то
издалека, – Я быстро!
Гарри явно был подавлен ростом и элегантностью Лгайрда,
когда тот глянул на него сверху вниз и дружески хлопнул по
плечу:
– Знаю, знаю, многим бы это показалось, может быть, даже
безнравственным. Но то, что у нас было с Эми, давно позади. Мы
тогда были просто детьми, а сейчас стали старше и мудрее.
Надеюсь, мы подружимся.
Гарри кивнул:
– Ну да, ну да… Почему бы и нет. Выпьете чего-нибудь?
Боюсь, правда, выбор у нас не очень – пиво и водка.
– Да все равно, Гарри, – сказал Лгайрд. – Мне случалось
пить кава-кава с дикарями маори, скотч с британцами, шампан-
ское с французами, какао с индейцами тупи в Гвиане. А сегодня –
с тобой – я выпью водки или пива.
Тут он сунул руку в карман и вытащил на свет небольшую
шкатулку, украшенную самоцветами.
– А, слушай, я тут кое-что привез вам с Эми, – он втиснул
шкатулку в руку Гарри, – Я достал её в Багомбо.
– Багомбо? – Гарри был просто ослеплен.
77

78. Ceylon, Laird said easily. Flew for a pearling outfit
out there. Pay was fantastic, the mean temperature was sev-enty-
three, but I didn’t like the monsoons. Couldn’t stand
being bottled up in the same rooms for weeks at a time,
waiting for the rain to quit. A man's got to get out, or he just
goes to pot — gets flabby and womanly.
Um, said Harry.
Already the small house and the smells of cooking and
the clutter of family life were crowding in on Laird, making
him want to be off and away. Nice place you have here,
he said.
It's a little small, Harry said. But —
Cozy, said Laird. Too much room can drive you
nuts. I know. Back in Bagombo, I had twenty-six rooms,
and twelve servants to look after them but they didn't
make me happy. They mocked me, actually. But the place
rented for seven dollars a month, and I couldn't pass it up,
could I?
Harry started to leave for the kitchen, but stopped in the
doorway, thunderstruck. Seven dollars a month for twenty-six
rooms? he said.
Turned out I was being taken. The tenant before me got
it for three.
Three, Harry murmured. Tell me, he said hesitantly,
are there lot of jobs waiting for Americans in places like
that? Are they recruiting?
You wouldn't want to leave your family, would you?
Harry was conscience-stricken. Oh, no! I thought
maybe I could take them.
– Это на Цейлоне, – небрежно сказал Лгайрд. – Работал
там пилотом на компанию по добыче жемчуга. Платили отлично,
и температура в самый раз – тепло, но не жарко, – только мне
осточертели муссоны. Неделями сидишь взаперти, как законсер-
вированный, и ждешь, пока кончится проклятый дождь. Мужчину
нельзя держать в четырех стенах, это его прикончит. Сделаешься
дряблым и изнеженным как баба.
– М-м, – сказал Гарри.
Лгайрда вдруг передернуло от крохотной квартирки вместе с
вкусными запахами и всей этой суматохой обыденной семейной
жизни. Захотелось оказаться подальше отсюда, да побыстрее.
– Хорошо тут у вас, – сказал он.
– Тесновато, – сказал Гарри, – но…
– Уютно! – добавил Лгайрд. – Когда слишком просторно,
можно свихнуться. Уж я-то знаю. Там, в Багомбо, я жил в особ-
няке на двадцать шесть комнат, и прислуги было двенадцать
человек. Ничего хорошего. По правде, они же ещё и потешались
надо мной. Но дом обходился мне в семь долларов в месяц, глупо
было бы отказаться, так ведь?
Гарри направился было в кухню, но застыл на пороге, пора-
женный.
– Семь долларов за двадцать шесть комнат?
– Оказалось, надули. Предыдущий жилец платил три.
– Три доллара, – повторил Гарри. – Слушайте, – сказал он
нерешительно, – а в таких местах легко найти работу американ-
цу? Набирают там сотрудников?
– Ну, ты ведь семью не бросишь, а?
Гарри опомнился:
– Да нет же! Я подумал, может вместе с ними…
78

79. No soap, said Laird. What they want is bachelors. And
anyway, you've got a nice setup here. And you've got to have
a specialty, too, to qualify for the big money. Fly, handle a
boat, speak a language. Besides, most of the recruiting is
done in bars in Singapore, Algiers, and places like that. Now,
I'm taking a flier at uranium prospecting on my own, up in the
Klondike, and I need a couple of good Geiger counter tech-nicians.
Can you repair a Geiger counter, Harry?
Nope, said Harry.
Well, the men I want are going to have to be single,
anyway, said Laird. It's a beautiful part of the world,
teeming with moose and salmon, but rugged. No place for
women or children. What is your line?
Oh, said Harry, credit manager for a department store.
Harry, Amy called, would you please warm up the
baby's formula, and see if the lima beans are done?
Yes, dear, said Harry.
What did you say, honey?
I said yes! Harry bellowed.
A shocked silence settled over the house.
And then Amy came in, and Laird had his memory
refreshed. Laird stood. Amy was a lovely woman, with
black hair, and wise brown affectionate eyes. She was still
young, but obviously very tired. She was prettily dressed,
carefully made-up, and quite self-conscious.
Eddie, how nice, she said with brittle cheerfulness.
Don't you look well!
You, too, Laird said.
Do I really? Amy said. I feel so ancient.
– Ничего не выйдет, – сказал Лгайрд. – Они работают толь-
ко с бессемейными. Да тебе ведь и здесь неплохо. Кроме того,
надо иметь какую-нибудь специальность, квалификацию, чтоб
серьезные деньги заработать. Водить самолет, знать судовожде-
ние или иностранный язык. Да и вообще, набор обычно ведется в
Сингапуре, Алжире, типа того. Я тут свое дело открываю по добы-
че урана на Клондайке, так мне требуются специалисты по счетчи-
кам Гейгера. Ты разбираешься в счетчиках Гейгера, Гарри?
– Н-нет.
– В любом случае, мне нужны холостяки. Места там, конеч-
но, удивительные, – лоси водятся, речки кишат лососем, – но
суровые. Детям и женщинам там не место. А ты чем зарабатыва-
ешь?
– Я-то? Менеджер по кредиту в универсаме.
– Гарри! – послышался голос Эми. – Пожалуйста, разогрей
кашку и посмотри, готова ли фасоль.
– Да, милая, – сказал Гарри.
– Что ты сказал, дорогой?
– Я говорю – ладно! – заорал Гарри.
И стало тихо, как после грозы. И вошла Эми. И всё всколых-
нулось, и Лгайрд обомлев поднялся на ноги. Эми была красави-
ца. Темные волосы, теплый взгляд умных карих глаз. Все так же
молода, только усталая. Изящное платье и неброский макияж. И
очень самоуверенная.
– Эдди, как мило! – воскликнула она с искренней
радостью, – да ты просто красавец!
– Ты тоже, – проговорил Лгайрд.
– Правда? А я чувствую себя старухой.
– Нет-нет! И тебе к лицу такая жизнь.
79

80. You shouldn't, Laird said. This life obviously agrees
with you.
We have been very happy, Amy said.
You’re as pretty as a model in Paris, a movie star in Rome.
You don't mean it. Amy was pleased.
I do, Laird said. I can see you now in a Mainbocher
suit, your high heels clicking smartly along the Champs-
Elysees, with the soft winds of the Parisian spring ruffling
your black hair, and with every eye drinking you in — and
a gendarme salutes!
Oh, Eddie! Amy cried.
Have you been to Paris? said Laird.
Nope, said Amy.
No matter. In many ways, there are more exotic thrills
in New York. I can see you there, in a theater crowd, with
each man falling silent and turning to stare as you pass by.
When was the last time you were in New York?
Hmmmmm? Amy said, staring into the distance.
When were you last in New York?
Oh, I’ve never been there. Harry has — on business.
Why didn't he take you? Laird said gallantly. You
can’t let your youth slip away without going to New York.
It's a young person's town.
Angel, Harry called from the kitchen, how can you
tell if lima beam are done?
Stick a lousy fork into 'em! Amy yelled.
Harry appeared in the doorway with drinks, and blinked
in hurt bewilderment. Do you have to yell at me? he said.
Amy rubbed her eyes. I'm sorry, she said. I'm tired.
We’re both tired.
– Мы очень счастливы, – сказала Эми. – До сих пор.
– Ты выглядишь, как модель в Париже, как кинозвезда в Риме.
– Врешь ты все, – видно было, что ей приятно.
– Ничуть, – развивал мысль Лгайрд. – Вот ты на Елисейских
полях, идешь в костюме от Мэйнбохера, каблучки цокают по
асфальту, легкий парижский ветер играет твоими темными воло-
сами, все оборачиваются, не могут наглядеться на тебя, и жан-
дарм отдает честь…
– Ах, Эдди! – Эми говорила чуточку громче, чем следовало.
– Ты была в Париже?
– Не-а, – ответила Эми.
– Да и ладно. В Нью-Йорке тоже полно замечательных мест.
Вот ты в толпе театралов, и все мужчины умолкают, когда видят
тебя, и провожают восхищенными взглядами. Ты давно была в
Нью-Йорке?
– М-м-м-м? – Эми мечтательно смотрела вдаль.
– Когда ты в последний раз была в Нью-Йорке?
– Я – никогда. Гарри ездил пару раз по делам.
– Что ж он не взял тебя с собой? – галантно сказал Лгайрд.–
Нельзя, чтобы молодость ушла, а ты так и не побывала там. Нью-
Йорк – город юных.
– Любимая! – раздался голос Гарри с кухни. – Как понять,
фасоль готова или нет?
– Засунь в неё вилку! – рявкнула Эми.
Гарри появился на пороге со стаканами в руках, моргая удив-
ленно и обижено.
– Ты чего на меня орешь? – спросил он.
Эми потерла глаза.
– Прости, милый. Я просто переутомилась. Оба мы устали.
80

81. We haven't had much sleep, Harry said. He patted his
wife's back. We’re both a little tense.
Amy took her husband's hand and squeezed it. Peace
settled over the house once more.
Harry passed out the drinks, and Laird proposed a toast.
Eat, drink, and be merry, Laird said, for tomorrow we
could die.
Harry and Amy winced, and drank thirstily.
He brought us a snuff box from Bagombo, honey, said
Harry. Did I pronounce that right?
You’ve Americanized it a little, said Laird. But that's
about it. He pursed his lips. Bagombo.
It's very pretty, said Amy. I’ll put it on my dressing
table, and not let the children near it. Bagombo.
There! Laird said. She said it just right. It's a funny
thing. Some people have an ear for languages. They hear
them once, and they catch all the subtle sounds immediate-ly.
And some people have a tin ear, and never catch on.
Amy, listen, and then repeat what I say: 'Toli! Pakka sahn
nebul rokka ta. Si notte loni gin ta tonic.
Cautiously Amy repeated the sentence.
Perfect! You know what you just said in Buhna-Simca?
'Young woman, go cover the baby, and bring me a gin and
tonic on the south terrace.' Now then, Harry, you say, 'Pilla!
Sibba tu bang-bang. Libbin hru donna steek!'
Harry, frowning, repeated the sentence.
Laird sat back with a sympathetic smile for Amy. Well,
I don't know, Harry. That might get across, except you'd
earn a laugh from the natives when you turned your back.
– Никак не удается выспаться, – пояснил Гарри. Он поло-
жил руку на спину жене. – Нервы ни к черту.
Эми стиснула руку мужа. В доме опять наступила тревожная
тишина. Гарри передал Лгайрду стакан, и тот провозгласил тост.
Тост был такой:
– Давайте пить, есть и веселиться, – сказал Лгайрд, – ибо
кто знает, будем ли мы живы завтра.
Гарри и Эмми вздрогнули и поскорей выпили.
– Он привез нам шкатулку из Багомбо, милая, – сказал
Гарри. – Правильно я это произнес?
– Чуточку на американский манер, – ответил Лгайрд. – Но
почти правильно, – он вытянул губы, – Багомбо.
– Какая красота, – сказала Эми. – Будет стоять на моем
трюмо, а детей я и близко не подпущу. Багомбо.
– О! – воскликнул Гарри. – У неё получилось абсолютно пра-
вильно. Смешно: у некоторых людей слух будто настроен на ино-
странные языки. Раз услышат – и улавливают тончайшие оттенки
звучания незнакомых слов. А другим медведь на ухо наступил, как
с ними не бейся. Эми, вот послушай и постарайся повторить: Толи!
Пакка саан небул рокка-та. Си ноте лони джин та тоник.
Эми старательно воспроизвела сказанную Лгайрдом фразу.
– Отлично! – Знаешь, что ты сказала на наречии бууна-
симка? Молодая женщина, пойди укрой младенца и подай мне
джин-тоник на южной террасе. Теперь, Гарри, ты скажи: Пилла!
Сиба ту бум-бум. Либбин хру донна стиик!
Гарри хмуро повторил предложение.
Лгайрд снова сел, улыбнувшись Эми.
– Прямо не знаю, Гарри. Может, и прокатит, ну, если не счи-
тать смешков аборигенов тебе в спину.
81

82. Harry was stung, What did I say?
'Boy!' Laird translated. 'Hand me the gun, the tiger
is in the clump of trees just ahead.'
Pilla! Harry said imperiously. Sibba tu bang-bang,
Libbin hru donna steek! He held out his hand for the gun,
and the hand twitched like a fish dying on a riverbank.
Better — much better! Laird said.
That was good, Amy said.
Harry brushed off their adulation. He was grim, purposeful.
Tell me, he said, are tigers a problem around Bagombo?
Sometimes, when game gets scarce in the jungles,
tigers come into the outskirts of villages, Laird said. And
then you have to go out and get them.
You had servants in Bagombo, did you? Amy said.
At six cents a day for a man, and four cents a day for a
woman? I guess! Laird said.
There was the sound of a bicycle bumping against the
outside of the house.
Stevie's home, Harry said.
I want to go to Bagombo, Amy said.
It's no place to raise kids, Laird said. That's the big
drawback.
The front door opened, and a good-looking, muscular
nine-year-old boy came in, hot and sweaty. He threw his cap
at a hook in the front closet and started upstairs.
Hang up your hat, Stevie! Amy said. I'm not a servant
who follows you around, gathering things wherever you
care to throw them.
And pick up your feet! said Harry.
Гарри был уязвлен.
– А что я сказал?
– Мальчик! – перевел Лгайрд. – подай ружье, тигр вон под
теми деревьями впереди.
– Пилла! – Гарри постарался, чтоб его голос звучал власт-
но. – Сиба ту бум-бум. Либбин хру донна стиик! – он протянул
руку будто бы за ружьем, ладонь тряслась, как выброшенная на
берег рыба.
– Уже лучше. Значительно лучше! – сказал Гарри.
– Нормально! – вмешалась Эми.
Гарри отмахнулся от их снисхождения. Лицо его было мрач-
ным и растерянным.
– Скажите, – обратился он к Лгайрду, – а много тигров в
Багомбо?
– Если им надоест играть в джунглях, они не боятся появить-
ся на окраинах деревень. Тогда надо пойти и прикончить их.
– А у тебя были слуги в Багомбо? – спросила Эми.
– Это по шесть-то центов в день за мужчину и четыре за жен-
щину? Ну, ещё бы!
Снаружи послышался звук велосипедного звонка.
– Стиви вернулся, – заметил Гарри.
– Хочу в Багомбо, – сказала Эми.
– Единственный недостаток: тяжело там с детьми, – сказал
Лгайрд.
Входная дверь открылась, и вошел симпатичный, крепкий девя-
тилетний мальчик, горячий и взмокший. Он не глядя швырнул бейс-
болку на вешалку и стал подниматься по лестнице на мансарду.
– Подними шапку, Стиви! – сказала Эми. – Тут тебе нет
слуг – ходить и поднимать за тобой разбросанные вещи.
82

83. Stevie came creeping down the stairway, shocked and
perplexed. What got into you two all of a sudden? he said.
Don't be fresh, Harry said. Come in here and meet
Mr. Laird.
Major Laird, said Laird.
Hi, said Stevie. How come you haven't got a uniform
on if you’re a Major?
Reserve commission, Laird said. The boy's eyes,
frank, irreverent, and unromantic, scared him. Nice boy
you have here.
Oh, Stevie said, That kind of a Major. He saw the
snuff box, and picked it up.
Stevie, Amy said, put that down. It's one of Mother's
treasures, and it’s not going to get broken like everything
else. Put it down.
Okay, okay, okay, said Stevie. He set the box down
with elaborate gentleness. I didn’t know it was such a
treasure.
“Major Laird brought it all the way from Bagombo,”
Amy said.
“Bagombo, Japan?” Stevie said.
“Ceylon, Stevie,” Harry said. “Bagombo is in Ceylon.”
“Then how come it’s got ‘Made in Japan’ on the bottom?”
Laird paled. “The export their stuff to Japan, and the
Japanese market it for them,” he said.
“There, Stevie,” Amy said. “You learned something today.”
“Then why don’t they say it was made in Ceylon?”
Stevie wanted to know.
“The Oriental mind works in devious ways,” said Harry.
– И не шаркай ногами! – добавил Гарри.
Стиви развернулся к ним в недоумении:
– Что это с вами сегодня стряслось?
– Подойди сюда, – сказал Гарри, – и познакомься с мисте-
ром Лгайрдом.
– Майор Лгайрд, – представился Лгайрд.
– Здрасьте, – сказал Стиви. – А чего вы без формы, раз майор?
– Я в боевом резерве, – ответил Лгайрд. Глаза мальчишки,
честные и без капли романтики или почтительности, пугали
его. – Хороший у вас мальчуган.
– А, – сказал Стиви, – такой вот, значит, майор, – он уви-
дел шкатулку и взял её.
– Стиви, – сказала Эми. – Сейчас же положи на место. Это
мамины сокровища, и я не позволю, чтоб они были разломаны,
как и все остальное. Положи.
– Да ладно, ладно, – сказал Стиви. – Почем я знал, что это
такое уж сокровище.
– Майор Лгайрд привез её с самого Багомбо, – сказала Эми.
– Багомбо что – в Японии? – спросил Стиви.
– На Цейлоне, Стиви, – ответил Гарри. – Багомбо находит-
ся на Цейлоне.
– А что ж там на донышке написано «сделано в Японии»?
Лгайрд похолодел.
– Они экспортируют свою продукцию в Японию, а Япония
обеспечивает для них продажи, – сказал он.
– Вот видишь, Стиви, – сказала Эми, – и ты узнал кое-что
новое.
– А чего ж они тогда не написали, что сделано на Цейлоне? –
очень ему надо было это знать.
83

84. “Exactly,” said Laird. “You’ve caught the whole spirit
of the Orient in that one sentence, Harry.”
“They ship these things all the way from Africa to
Japan?” Stevie asked.
A hideous doubt stabbed Laird. A map of the world
swirled in his mind, with continents flapping and changing
shape and with an island named Ceylon scuttling through
the seven seas. Only two points held firm, and these were
Stevie’s irreverent blue eyes.
“I always thought it was off India,” Amy said.
“It’s funny how things leave you when you start think-ing
about them too hard,” Harry said. “Now I’ve got Ceylon
all balled up with Madagascar.”
“And Sumatra and Borneo,” Amy said. “That’s what we
get for never leaving home.”
Now four islands were sailing the troubled seas in
Laird’s mind.
“What’s the answer, Eddie?” Amy said. “Where is Ceylon?
“It’s an island off Affrica,” Stevie said firmly. “We stud-ied
it.”
Laird looked around the room and saw doubt on every
face but Stevie’s. He cleared his throat. “The boy’s right,”
he croaked.
“I’ll get my atlas and show you,” Stevie said with pride,
and ran upstairs.
Laird stood up, weak. “Must dash.”
“So soon?” Harry said. “Well, I hope you find lots of
uranium.” He avoided his wife’s eyes. “I’d give my right
arm to go with you.”
– Восточный ход мыслей сильно отличается от нашего, –
сказал Гарри.
– Вот! Точно, – подхватил Лгайрд. – Молодец, Гарри, ты
выразил всю суть восточного подхода одной фразой.
– И что же, они везут все эти штуки в Японию аж из Африки?
Лгайрда пронзило омерзительное чувство неуверенности.
Карта мира кружилась перед глазами, проплывали по семи
морям континенты, на ходу меняя очертания, и упрямо ускользал
из памяти остров под названием Цейлон, никак не находя, куда б
пришвартоваться. Только две точки никуда не пропадали: холод-
ные и непочтительные голубые глаза Стиви.
– Я всегда думала, что Цейлон рядом с Индией, – сказала Эми.
– Забавно, как забываются некоторые вещи, если начать о
них сильно думать, – заметил Гарри. – Мне вот кажется, что
Цейлон где-то поблизости от Мадагаскара.
– Вместе с Суматрой и Борнео, – добавила Эми. – Вот до
чего можно дойти, если все время торчишь на одном месте.
Теперь уже все четыре острова кочевали по бурным морям в
сознании Лгайрда.
– Так как же, Эдди? – спросила Эми. – Где находится Цейлон?
Лгайрд огляделся и увидел сомнения на всех лицах, за
исключением Стиви. Он прокашлялся.
– Мальчик прав, – изрек он наконец.
– Я сейчас принесу атлас и покажу, – гордо сказал Стиви и
рванул вверх по лестнице.
Лгайрд встал, чувствуя слабость:
– Мне пора.
– Как, уже? – сказал Гарри. – Что ж, желаю вам найти
побольше урана, – он избегал смотреть на жену. – Я готов пра-
вую руку отдать, только бы поехать с вами.
84

85. Someday, when the children are grown, Amy said,
maybe we’ll still be young enough to enjoy New York and
Paris, and all those other places – and maybe retire in
Bagombo.
I hope so,' said Laird. He blundered out the door, and
down the walk, which now seemed endless, and into the
waiting taxicab. Let's go, he told the driver.
They're all yelling at you, said the driver. He rolled
down his window so Laird could hear.
Hey, Major! Stevie was shouting. Mom's right, and
we’re wrong. Ceylon is off India.
The family that Laird had so recently scattered to the
winds was together again, united in mirth on the doorstep.
“Pilla! called Harry gaily. Sibba tu bang-bang. Libbin
hru donna steek!”
Toli! Amy called back. Pukka sahn nebul rokka ta. Si
notte loni gin ta tonic.
The cab pulled away.
That night, in his hotel room, Laird put in a long-dis-tance
call to his second wife, Selma, in a small house in
Levittown, Long Island, New York, far, far away.
“Is Arthur doing any better with his reading, Selma? he
asked.
The teacher says he isn't dull, he's lazy, Selma said.
She says he can catch up with the class anytime he makes
up his mind to.
I’ll talk to him when I get home, Laird said. And the
twins? Are they letting you sleep at all?
– В один прекрасный день, когда дети подрастут, – сказала
Эми, – может быть, мы еще будем не очень старыми и поедем –
и в Париж, и в Нью-Йорк, а на покой удалимся в Багомбо.
– Надеюсь на это, – сказал Лгайрд, пятясь. Он ощупью
нашел дверь и устремился к такси по дорожке, которая теперь
казалась бесконечно длинной.
– Поехали, поехали, – скомандовал он водителю.
– Они вам чего-то кричат, – сказал таксист. Он приоткрыл
окошко, чтобы Лгайрду было слышно.
– Эй, майор! – орал Стиви. – Мама права, а мы ошиблись!
Цейлон рядом с Индией!
Все семья, которую Лгайрд умудрился перессорить, теперь
в едином радостном порыве провожала его, стоя на пороге
дома.
– Пилла! – весело кричал Гарри. – Сиба ту бум-бум. Либбин
хру донна стиик!
– Толи! – вторила ему Эми. – Пакка саан небул рокка-та. Си
ноте лони джин та тоник.
Такси рвануло с места.
Тем же вечером в номере отеля Лгайрд звонил по межгоро-
ду своей жене Сельме, которая говорила с ним из крохотного
домика далеко-далеко в Левиттауне на Лонг-Айленде в городе
Нью-Йорке.
– Как дела у Артура, Сельма? – спрашивал Лгайрд. – Есть
хоть какой-то прогресс с чтением?
– Учительница говорит, он не глупый, а просто ленится, –
отвечала Сельма. – Она говорит, что если б он только захотел –
нагнал бы класс в два счета.
85

86. – Я поговорю с ним, когда приеду, – говорил Лгайрд. –
А близнецы? Спать дают хоть немного?
– Ну, вырубаю их одним тумаком на двоих. Скажем так, –
Сельма громко зевнула. – Как твоя командировка?
– Помнишь у нас на работе шли разговоры о том, что никто
не сумеет обеспечить продажи чипсов в Дубьюке?
– Да.
– Ну, так я их сделал! – говорил Лгайрд. – Я войду в исто-
рию этого городка! Поставлю на уши все окрестности!
– А ты… – Сельма колебалась, – ты будешь ей звонить, Эдди?
– Не-е, – говорил Лгайрд. – К чему ворошить былое?
– Тебе даже не любопытно, что с ней сталось?
– Не-е. Да мы и не знали почти что друг друга. Все течет, все
меняется, – он хрустнул пальцами. – А, чуть не забыл! Что ска-
зал ортодонт насчет зубов Доун?
Сельма вздохнула.
– Придется ставить скобки.
– Раздобудь их. У меня все наладится, Сельма. Скоро будет
новая жизнь. Я костюм себе купил.
– Давно пора. Сидит хорошо?
– Нормально. Я люблю тебя, Сельма.
– И я тебя, Эдди. Доброй ночи.
– Я скучаю, – сказал Лгайрд. – Доброй ночи.
86
Конец
Well, I'm getting two of them out of the way at one
crack. Let's look at it that way. Selma yawned agonizingly.
How's the trip going?
You remember how they said you couldn't sell potato
chips in Dubuque?
Yes.
Well, I did, said Laird. I'm going to make history in
this territory. I’ll stand this town on its ear.
Are you — Selma hesitated. Are you going to call
her up, Eddie?
“Naaaaah,” Laird said. “Why open old graves?”
“You’re not even curious about what’s happened to her?”
“Naaaaah. We’d hardly know each other. People change,
people change.” He snapped his fingers. “Oh, I almost for-got.
What did the dentist say about Dawn’s teeth?”
Selma sighed. “She need braces.”
“Get them. I’m clicking, Selma. We’re going to start liv-ing.
I bought a new suit.”
“It’s about time,” Selma said. “You’ve needed one for so
long. Does it look nice on you?”
“I think so,” Laird said. “I love you, Selma.”
“I love you, Eddy. Good night.”
“Miss you,” Laird said. “Good night.”
The end

87. 87
Schund
Alexandra Lachmann
Heinz Kasenbachs Magen knurrte.
„Was für Schund liest du da eigentlich?“, fragte er und
konnte nicht verhindern, dass seine Stimme vor Ungeduld zit-terte.
Er fixierte seine Frau, als wollte er sie durch Hypnose
zum Aufgeben zwingen. Mehrere Minuten saß sie völlig
unbeweglich da und las, oder tat, als läse sie. Endlich klappte
sie das Buch zu und lächelte ihn an.
„Ein Krimi. Sehr spannend“, sagte sie.
„Alles Schund!“
Hilde stakste in die Küche, wo sie ein wenig mit Geschirr
klapperte, und kam schließlich mit einem Teller Aufschnitt,
einem Brötchen und einem schaumgekrönten Bierglas zurück.
„Das Buch ist kein Schund“, sagte sie mit Lehrerinnen -
stimme und schob ihm das Glas hin.
Heinz leerte es in einem Zug, dann rülpste er.
„Alles, was du liest ist Schund.“ Ihm war flau im Magen.
„Es ist kein gewöhnlicher Krimi, eher eine Anleitung.“
Hildes Lächeln wurde breiter, als sie ihm das Buch in die
Hand drückte.
„Der Tod im Bierglas“, las er und sein Herz begannzu
rasen. „Von Hilde Ka …“ Er hustete, würgte, röchelte und
plumpste vom Sessel.
„Kasenbach“, sagte Hilde.
Immer muss sie das letzte Wort haben, war sein letzter
Gedanke.
The end
Муть
Даша. Перевод с немецкого
В желудке у Хайнца Казенбаха урчало.
«Что за муть ты там читаешь?»–спросил он нервно, не в силах
скрыть нетерпеливую дрожь в голосе. Он впился в свою жену
взглядом, будто гипнотизёр, мысленно при ка зывая ей сдаться и
отложить некчёмное занятие. Еще какое-то время она продолжала
сидеть абсолютно неподвижно и читать, или делать вид, что читает.
В конце концов она захлопнула книгу и премило ему улыбнулась.
«Триллер! Аж дух захватывает!» – ответила она.
«Да муть это всё!»
Хильда просеменила на кухню, позвенела-погремела там
немного посудой и в итоге вернулась с тарелкой мясного ассор-
ти,булочками и кружкой золотистого пенного пива.
«Ошибаешься, эта книга не муть», – сказала она учи тель -
ским тоном и протянула ему кружку.
Хайнц залпом опустошил содержимое и смачно рыгнул.
«Что б ты там не читала – всё одно, муть!» Он вдруг по чув -
ствовал невыносимую тяжесть в желудке.
«Этот триллер не совсем обычный, это скорее инструк ция.»
Расплываясь в улыбке, Хильда впихнула ему в руки книгу.
«Смерть в кружке пива», – прочитал он вслух и сердце его
бешено заколотилось. – «Автор – Хильда Ка-зе-кхе-кхе...»
Давясь кашлем и хрипя он повалился на пол.
«Казенбах»,—закончила Хильда.
Ну вот, вечно она влезет со своим последним словом, –
подумал Хайнц на прощание.
Конец

88. Ashes (The Devil’s Storybook)
Natalie Babbitt
There was a very bad man once, a certain Mr. Bezzle, who made
a great deal of money by cheating shamefully, and on his death,
which happened all of a sudden and was the plain result of too much
roasted pig, his wife had his body cremated and kept the ashes in a
silver urn on the mantelpiece, where it was nice and warm. This was
entirely appropriate, though she may not have known it, for her hus-band
had gone directly to Hell when he died, and was every bit as
nice and warm there as his ashes were up in the World.
Now, it happened that Mrs. Bezzle, grown lonesome with her
husband gone, took on a large, ill-mannered dog to keep her com-pany.
“He’s got whiskers and he snores,” she told her friends, “so
it’s just like having Bezzle back again.” She was devoted to the
dog and spoiled him dreadfully, even to the point of allowing him
to gnaw bones in the house, though this practice was a great
annoyance to the housemaid, whose task it was to keep things tidy.
One day, on coming across a greasy pork bone on the hearthrug,
the housemaid, in a fit of temper, seize it and flung it into the fire,
where it burned away to ashes with no one any the wiser. And then,
on the next day, when the housemaid was at her daily chores, the
handle of her broom bumped Mr. Bezzle’s urn and down it fell onto
the hearth, spilling that bad man’s earthly remains into the fireplace.
“Horrors!” said the housemaid, and then she looked around.
Mrs. Bezzle was nowhere in sight. “Oh, well,” said the house-maid,
and she knelt down and carefully scooped the ashes back
into the urn with the fire shovel.
Прах
Наталья Будина. Перевод с английского
Жил да был один очень скверный человек, некий мистер
Безл, который мошенничал без зазрения совести и сколотил
на этом целое состояние, а потом он вдруг умер: объелся
жареной свинины, и жена распорядилась его кремировать, а
серебряную урну с прахом поставила на каминной полке, где
было довольно жарко. Сама того не подозревая, она попала
в точку: ведь муж ее после смерти отправился прямехонько в
ад, и на том свете ему тоже приходилось жарковато.
Случилось так, что миссис Безл овдовев затосковала, и чтоб
не скучать одной, завела себе здоровенного нахального пса.
– Он усатый и храпит, – говорила она подружкам. – Ну
вылитый мой Безл.
Она ужасно привязалась к этому псу и в конец его разба-
ловала, ему даже позволялось грызть кости прямо в комна-
тах, и это страшно раздражало служанку, которая следила за
чистотой в доме.
И вот однажды, обнаружив сальную свиную кость на
каминном коврике, служанка так разозлилась, что схватила ее
и швырнула в огонь, где кость и сгорела дотла. Никто этого не
заметил. На следующий день служанка убирала в комнате и
ручкой метлы столкнула погребальную урну. Урна упала, и
останки старого мошенника Безла высыпались прямо в камин.
– Ну дела! – сказала служанка и осмотелась по сторо-
нам. Миссис Безл поблизости не было. – А, ладно! – слу-
жанка опустилась на колени и совком тщательно сгребла
пепел назад в урну.
88
Работа заняла I место в номинации «Перевод прозы».

89. This was all very well, perhaps, and one way out of a bad sit-uation,
but the trouble was that some of Mr. Bezzle’s ashes had
got mixed with the ashes in the fireplace; and some of the ashes
in the fireplace were the ashes of the pork bone which the house-maid
had thrown into the fire the day before. So what happened
was that the pork-bone ashes got into the urn too, where they
clearly didn’t belong, and no one knew a thing about it.
Next morning, down in Hell, the Devil was sitting in his
throne room writing poems when Mr. Bezzle came in and
demanded an interview.
“What’s the problem?” asked the Devil, going on with his
writing.
“Problem?” cried Bezzle. “Problem? Why, look for yourself!”
So the Devil looked and saw that a large pig had come in with
Mr. Bezzle and was standing pressed against his legs, looking up
at him fondly.
“What are you doing with that pig?” asked the Devil.
“What am I doing?” cried Bezzle. “What is it doing? That’s
the question. See here now. Everything’s gone along well since I
came down. Good company, plenty to eat and drink, a nice room
all to myself. Then yesterday this pig appears out of nowhere,
follows me about like a puppy, and even insists on getting into
bed with me. I don’t know where it came from, and I don’t know
why or how. Do you?”
“I haven’t the least idea,” said the Devil.
“Well, something has to be done,” said Bezzle, trying to push
the pig away, though this seemed to be entirely useless, seeing as
the pig merely pressed the closer and continued to gaze up at Bezzle
with a look of great warmth and affection in its little red eyes.
Все бы ничего, ведь худо-бедно она выкрутилась, да вот
только прах мистера Безла перемешался с пеплом из камина,
а в камине оставалось немного пепла от свиной кости, кото-
рую служанка бросила в огонь накануне. Так и вышло, что
прах свиньи попал в урну, где ему, понятное дело, было
совсем не место, но никто ничего и не заподозрил.
На следующее утро дьявол сидел в тронном зале у себя в
аду и сочинял стихотворение, как вдруг пришел мистер Безл
и попросил аудиенции.
– Что у тебя стряслось? – спросил дьявол, не поднимая
глаз.
– Стряслось? – воскликнул Безл. – Да уж стряслось!
Сами смотрите!
Дьявол посмотрел и увидел, что вместе с Безлом в зал
вошла здоровенная свинья, которая так и льнула к его ногам
и глядела на Безла преданно.
– На что тебе свинья? – спросил дьявол.
– На что она мне? – воскликнул Безл. – Спросите
лучше: на что я ей. Вот, значит, какое дело. Живу я тут не
тужу. Приятное общество, ешь-пей от пуза, комната
отдельная. А вчера откуда ни возьмись – эта свинья.
Бегает за мной повсюду, как щенок, даже в кровать норо-
вит залезть. Почему, как и откуда, она здесь оказалась, не
знаю. А вы?
– Понятия не имею, – ответил дьявол.
– Так продолжаться не может, – сказал Безл и попытал-
ся отпихнуть свинью без особого, впрочем, успеха – она
прижалась к нему еще плотней, а красные глазки засияли
любовью и нежностью.
89

90. 90
– Вообще-то, свинья неплохая, – заметил дьявол,
разглядывая ее. – И тебя любит, слепому видно.
– Плевать мне на это! – сказал Безл. – Сделайте
что-нибудь. Я не собираюсь провести Вечность со
свиньей под боком.
– Я тут поспрашиваю, - обещал дьявол. – Что-
нибудь да придумаем.
Безл вышел, свинья засеменила следом, а дьявол
послал за парой ученых, они пролистали пару книг и,
когда на следующий день Безл вернулся, дьявол ска-
зал ему:
– Судя по всему тебя похоронили вместе со
свиньей.
– Исключается, – сказал Безл, – Меня кремиро-
вали. И прах мой стоит в урне на каминной полке.
– Хм… – сказал дьявол. – И все же где-то ты с
этой свиньей перепутался. По-другому не объяснишь.
– Ну так распутайте нас, – сказал Безл и немного
отступил, чтобы свинья, которая, само собой, топта-
лась рядом, не отдавила ему ногу. – Я уже две ночи с
ней маюсь, долго я так не протяну.
Тогда дьявол отправился наверх в дом к Безлу, и
пока никто не смотрел, стащил урну с его прахом, при-
нес ее в ад и высыпал содержимое в укромном уголке.
– Ну вот, – сказал он Безлу. – Давай сортируй,
конечно, если разберешься, где свинья, а где ты.
– Да уж, наверное, есть между нами разница, –
сказал Безл и тут же принялся за работу, вооружив-
шись надеждой, пинцетом и большой лупой.
“It’s a nice enough pig,” observed the Devil, peering at
it, “and quite attached to you, evidently.”
“Never mind that,” said Bezzle. “Just do something. I
really don’t want to spend Eternity stomach to stomach
with a pig.”
“I’ll ask around,” said the Devil. “No doubt we can
figure things out. “
So Bezzle went away, the pig at his heels, and the Devil
called in a couple of scholars, who looked through a cou-ple
of books; and the next day, when Bezzle came back, the
Devil said, “It appears that you must have been buried with
the pig, somehow or other.”
“Impossible,” said Bezzle. “I was cremated. And my
wife keeps my ashes in an urn on the mantelpiece.”
“Oh?” said the Devil. “Well, still, you are mixed up
with the pig somewhere along the line. It’s the only expla-nation.”
“Then I’ll just have to get unmixed,” said Bezzle, mov-ing
his feet so the pig - who of course was still with him –
wouldn’t step on his toes. “One more night like the last two
and I’ll be crackers.”
So the Devil went up to the World to Bezzle’s house and
when no one was looking he stole the urn, brought it down
to Hell, and dumped out its contents in a quite corner. “Well,
there they are,” he said to Bezzle. “You’ll have to pick out
the pig’s part yourself, assuming you can tell the difference.”
“There’s got to be a difference between my ashes and
pig’s,” said Bezzle. And he set to work at once with high
hopes, tweezers, and a large magnifying glass.

91. 91
День за днем Безл корпел в своем углу, а свинья все смот-
рела и смотрела на него, положив подбородок ему на колено.
Через год он отделил щепоточку пепла, по всей видимости
свиного, потому что он был хоть и серый, но какой-то не
такой серый. Два года спустя набралось уже две щепотки, и
Безл обнаружил, что он прав, поскольку свинья к нему охла-
дела. Она все чаще зевала по сторонам, а временами отлуча-
лась на часок-другой и бродила где-то сама по себе. Безл
ликовал и работал с удвоенной силой.
Через три года когда он почти закончил, свинья забегала
только пообедать, но тут от избытка желчи умерла служанка
миссис Безл. Она прибыла в ад, как была, с метлой в руках,
и первым делом увидела две кучки пепла, которые мистер
Безл оставил без присмотра в своем уголке.
– Развели тут грязищу! – сказала служанка.
Она смела две кучки в одну, замела ее на совок, отнесла к
воротам и закопала.
Всего этого Безл не знал, знал он лишь одно: как только
его кучки исчезли, свинья вернулась насовсем. Выдержать
такой удар было нелегко, но мало-помалу он притерпелся.
А что ему оставалось, ведь они были вместе и днем, и ночью.
Но это еще не все. Со временем Безл обнаружил, что им со
свиньей, в общем-то, совсем неплохо вдвоем и ближе друга у
него нет. Ста лет не прошло, как Безл выучил свинью резать-
ся в карты, правда она мошенничала без зазрения совести.
Ну, а служанка поселилась в другом конце ада и каждый день
до блеска надраивала свой камин и коврик перед ним.
Конец
Day after day Bezzle sat in the corner, working away, while
the pig rested its chin on his knee and gazed at him, and after a
year he had separated a thimbleful of ashes that he thought must
be the pig’s because they were a slightly different shade of gray.
After two years, and two thimbleful, it appeared that he was right,
for the pig seemed less attentive. Its gaze was sometimes distract-ed
from Bezzle’s face, and it took to spending an hour or two, now
and then, wandering off by itself. Bezzle was delighted, and
attacked his work with fresh vigor.
And then, after three years, when the task was nearly done and
the pig was only coming by for lunch, Mrs. Bezzle’s housemaid died
of ill temper and arrived in Hell, still clutching her broom. And the
first thing she noticed was the two piles of ashes, left alone for a
moment in the quiet corner where Bezzle had been labouring so long.
“This place is a mess,” said the housemaid.
And she swept the two piles into one pile, swept the one pile
into her dustpan, carried it all out, and buried it by the gates.
All Bezzle ever knew was that one minute the ashes were gone
and the next minute the pig was back full time. Still, after a while,
when the first rude shock had worn away, he grew resigned to having
the pig around. They were together day and night, after all, and there
was nothing for it but to make do. But Bezzle, in time, did more than
that. He found that the pig was really rather good company and alto-gether
his best friend in the place. Before a hundred years were out,
he had even managed to teach it to play gin rummy, though it cheat-ed
shamefully. As for the housemaid, she settled down in another part
of Hell and kept her fireplace – and her hearthrug – shining clean.
The end

92. Word Problem
Bruce Holland Rogers
Stan has traveled 29.3 kilometers from his home in Toronto to
the home of his friend in a Mississauga high-rise. Before he gets
out of his car, Stan puts on a surgical mask, leather gloves, and
sunglasses.
Stan wears the mask because he is worried about Severe Acute
Respiratory Syndrome, a disease which has a global case fatality
rate of between seven and fifteen percent -- estimates vary. He is
also worried about Ebola haemorrhagic fever, which has a global
case fatality rate of about 90%. Two nearly-recovered patients
with SARS are presently 47.2 kilometers away from Stan in
Toronto General Hospital. The nearest Ebola patients are in
Africa, 12,580 kilometers from Stan.
Stan is not worried about Mrs. Imelda Foster, who is cleaning
a penthouse apartment. If Stan even knew about Mrs. Foster, he
would appreciate her enthusiasm for bleach as a disinfectant. Mrs.
Foster's eyesight is not what it used to be, and she compensates by
going over the same surface repeatedly.
Stan wears gloves because he is worried about spider bites.
The only venomous spider in Ontario is the northern widow,
Latrodectus various, which produces venom fifteen times as toxic
as the venom of a prairie rattlesnake. Although the spider injects
much less venom than a snake with each bite, nearly one-percent
of L. various bites are fatal. Fatalities are concentrated in the very
young and the very sick. Stan is thirty-seven years old and in good
physical condition. Still, he does not put his hand where he can-not
see, and he wears gloves just in case.
Словесная задача
Елена Евгеньева. Перевод с английского
Стэн проехал 29,3 км от дома в Торонто до многоэтажки
друга в г. Миссиссога. Перед тем, как выйти из машины,
Стэн надевает хирургическую маску, кожаные перчатки и
солнцезащитные очки.
Стэн носит маску, потому что опасается атипичной пнев -
мо нии – болезни, мировой уровень смертности от которой
со став ляет от 7% до 15% (данные разнятся). Кроме того, он
опаса ется геморрагической лихорадки Эбола, смертность от
которой составляет около 90%. Двое почти выздоровевших
больных атипичной пневмонией находятся сейчас в 47,2 км от
Стэна, в городской больнице Торонто. Ближайшие больные
лихорадкой Эбола находятся в Африке, в 12 580 км от Стэна.
Стэн не опасается миссис Имельды Фостер, которая сей-
час убирает квартиру в пентхаусе. Даже знай Стэн о миссис
Фостер, он был бы доволен ее любовью к от бе ли вателю как
дезинфицирующему средству. Зрение у миссис Фос тер уже
не то, что прежде, но она восполняет это, протирая одну и ту
же поверхность по нескольку раз.
Стэн носит перчатки, потому что опасается укусов пауков.
Единственный ядовитый паук в Онтарио – это северная
вдова, Latrodectus various, яд которой в 15 раз сильнее яда
степной гремучей змеи. Хотя за один укус паук впрыскивает
гораздо меньше яда, чем змея, почти 1% укусов L. Various
смертелен. Стэну 37 лет и он в хорошей физической форме.
Тем не менее, он никуда не сует руку, предварительно не
заглянув внутрь и, на всякий случай, носит перчатки.
92

93. Стэн не опасается Тани Скотт, четырехлетней девочки, проживающей
в той квартире, которую убирает миссис Имельда Фостер. Если бы Стэн
знал о существовании маленькой Тани, он был бы доволен усердием мис-
сис Фостер, которая убирает пылесосом по всей квартире и даже на бал-
коне. В этой квартире пентхауса паутин было ноль целых.
Стэн носит солнечные очки. В ближайшие 5 миллиардов лет солнце
будет безмятежно светить, однако считается, что в течение этого перио-
да его световая мощность удвоится до той степени яркости, которая
настораживает Стэна.
Стэн не опасается стеклянной статуэтки лебедя весом 457 грам мов.
Вчера Таня Скотт переставила лебедя с журнального сто лика на балкон-
ные перила, чтобы смотреть на него при
солнеч ном свете. Таня оставила лебедя
на перилах. Миссис Фос тер не видела
лебедя, когда выносила пылесос, чтобы
убраться на балконе. Насадкой от пыле-
соса она сталкивает лебедя с перил.
В ту секунду, когда лебедь начина-
ет падение, Стэн находится в 38 мет-
рах от точки, расположенной прямо
под падающим лебедем. Он движется
к этой точке по прямой с постоянной
скоростью 3,2 км/час. Падающий
предмет движется с ускорением при-
мерно 10 м/сек. Перила находятся на
высоте 112 м над тротуаром.
Вопрос: Того ли, чего надо, опаса-
ется Стэн?
93
Конец
Stan is not worried about Tanya Scott, the four-year-
old girl who lives in the penthouse apartment
where Mrs. Imelda Foster is cleaning. If Stan knew of
little Tanya's existence, he would appreciate Mrs.
Foster's diligence with the vacuum cleaner every-where
in the apartment, even on the balcony. There
are zero spider webs in the penthouse apartment.
Stan wears sunglasses. The sun is expected to
radiate peacefully for another 5 billion years, but in
the course of that time its luminosity will double to a
brilliance that Stan finds alarming.
Stan does not worry about a glass swan figurine
weighing 457 grams. Yesterday Tanya Scott moved
the swan from its place on the coffee table to the bal-cony
railing where she could see it in the sunlight.
Tanya left the swan on the railing. Mrs. Foster does
not see the swan when she brings the vacuum clean-er
out to tidy up the balcony. She knocks the swan
from the railing with the vacuum cleaner wand.
At the moment that the swan begins its descent,
Stan is 38 meters from a point directly below the
falling swan. He is proceeding toward that point in a
straight line and at a steady pace of 3.2 kilometers per
hour. A falling object accelerates at the rate
of approximately 10 meters/second. The railing is
112 me ters above the sidewalk.
Question: Is Stan worrying about the right
things?
The end

94. Unseesn Academicals. Part 1
Terry Pratchett
IT WAS MIDNIGHT in Ankh-Morpork’s Royal Art
Museum.*
It occurred to new employee Rudolph Scattering about
once every minute that on the whole it might have been a
good idea to tell the Curator about his nyctophobia, his fear
Незримые мантии. Отрывок 1
Александра Воробьева. Перевод с английского
Часы в Королевском музее* Анк-Морпорка пробили пол-
ночь.
Примерно раз в минуту новый служащий музея Рудольф
Вразброс приходил к выводу, что, возможно, стоило бы сказать
Куратору о том, что он боится темноты, странных звуков и, как он
94
* Technically, the city of Ankh-Morpork is a Tyranny, which is not
always the same thing as a monarchy, and in fact even the post of Tyrant
has been somewhat redefined by the incumbent, Lord Vetinari, as the only
form of democracy that works. Everyone is entitled to vote, unless dis-qualified
by reason of age or not being Lord Vetinari.
And yet it does work. This has annoyed a number of people who feel,
somehow, that it should not, and who want a monarch instead, thus replac-ing
a man who has achieved his position by cunning, a deep understand-ing
of the realities of the human psyche, breathtaking diplomacy, a certain
prowess with the stiletto dagger, and, all agree, a mind like a finely bal-anced
circular saw, with a man who has got there by being born.◦
However, the crown has hung on anyway, as crowns do–on the Post
Office and the Royal Bank and the Mint and, not least, in the sprawling,
brawling, squalling consciousness of the city itself. Lots of things live in
that darkness. There are all kinds of darkness, and all kinds of things can
be found in them, imprisoned, banished, lost or hidden. Sometimes they
escape. Sometimes they simply fall out. Sometimes they just can’t take it
any more.
◦ A third proposition, that the city be governed by a choice of
respectable members of the community who would promise not to give
themselves airs or betray the public trust at every turn, was instantly the
subject of music-hall jokes all over the city.
* Технически, город Анк-Морпорк является тиранией, а это совершенно не то
же самое, что и монархия. Даже определение подобной формы правления было
изменено Лордом Ветинари, ныне занимающим пост тирана, на «единственную
форму демократии, которая работает». Права голоса нет только у тех, кто не подхо-
дит по возрастному ограничению или не является Лордом Ветинари.
И, как ни странно, система работает. Такое положение дел раздражает тех, кто
по какой-то причине считает, что работать ничего не должно, и кто хочет вернуть
монарха, и, таким образом, заменить человека, пришедшего к власти при помощи
хитрости, глубокого понимания человеческой природы, потрясающих навыков дип-
ломатии, определенного умения при обращении с кинжалом и, с последним пунктом
согласны все, разума, подобного хорошо смазанной циркулярной пиле, тем, кто
получил власть просто по факту рождения.°
Впрочем, по традиции, были «коронованы» и Почта, и Королевский Банк, и
Монетный двор, и, не в последнюю очередь, само по себе чванливое, драчливое и
в целом наглое самосознание города. Во тьме много чего обитает. Есть много
видов тьмы, в которых могут найтись самые разные обитатели, заточенные,
изгнанные, потерянные или спрятанные. Иногда им удается сбежать. Иногда они
ломаются. А иногда они просто не в состоянии больше терпеть.
° Третий вариант, согласно которому управление городом следует передать в
руки избираемого круга граждан, которые поклянутся не возносить себя выше
остальных жителей и не предавать оказанное им доверие, тут же стал поводом для
шуток во всех мюзик-холлах Анк-Морпорка.
Работа заняла II место в номинации «За красоту перевода», учрежденной
Московским институтом лингвистики. Полную версию перевода см. на www.itrex.ru

95. of strange noises and, he now knew, his fear of absolutely
every thing he could see (and, come to that, not see), hear,
smell and feel crawling up his back during the endless
hours on guard during the night. It was no use telling him-self
that everything in here was dead. That didn’t help at
all. It meant that he stood out.
And then he heard the sob. A scream might have been
better. At least you are certain when you’ve heard a scream.
A faint sob is something you have to wait to hear again,
because you can’t be sure.
He raised his lantern in a shaking hand. There should-n’t
be anyone in here. The place was securely locked; no
one could get in. Or, now he came to think about it, out.
He wished he hadn’t thought about it.
He was in the basement, which was not among the
most scary places on his round. It was mostly just old
shelves and drawers, full of the things that were almost,
but very definitely not entirely, thrown away. Museums
don’t like things to be thrown away, in case they turn out
to be very important later on.
Another sob, and a sound like the scraping of… pot-tery?
A rat, then, somewhere on the rear shelves? Rats did-n’t
sob, did they?
‘Look, I don’t want to have to come in there and get
you!’ said Scattering with heartfelt accuracy.
And the shelves exploded. It seemed to him to hap-pen
in slow motion, bits of pottery and statues spreading
out as they drifted towards him. He went over backwards
недавно осознал, абсолютно всего, что он мог увидеть (и, если уж на
то пошло, не увидеть), услышать, чей запах учуять и чье прикоснове-
ние к своей спине ощутить во время бесконечного ночного дежурст-
ва. Напоминать себе о том, что все окружающие его предметы были
более чем безжизненны, было бесполезно. Совершенно бесполезно,
ведь это лишь значило, что он выделялся среди них.
И тогда он услышал всхлип. Даже вопль был бы лучше. В случае
с воплем можно хотя бы быть уверенным в том, что ты его слышал.
В случае же с тихим всхлипом приходится немного подождать, чтобы
услышать его снова и удостоверится, что всхлип и правда имел место.
Дрожащий рукой он поднял свой фонарь повыше. Здесь никого
не должно было быть. Музей был надежно заперт – никто и ничто
не могло войти внутрь. Или, пришла ему в голову мысль, выйти
наружу. Как бы он хотел, чтоб она не приходила.
Он был в подвале, который не был в числе самых страшных
помещений. В основном подвал занимали полки и ящики, полные
вещей, которые почти, но точно уж не до конца, были выброшены
руководством музея. В музеях вообще не любят выбрасывать вещи,
ведь всегда есть вероятность, что одна из них впоследствии окажет-
ся очень ценной.
Раздался еще один всхлип и звук того, как кто-то скребся на
полке с… глиняной посудой.
Видимо, крыса, притаилась где-то в глубине подвала. Но крысы
же не всхлипывают, правда?
– Слушай, я не хочу, чтоб мне пришлось идти туда и ловить
тебя! – искренне и точно отметил Вразброс.
И в этот момент полки взорвались. Рудольфу казалось, что все
происходило как в замедленной съемке, глиняные черепки и
обломки статуй расползающимся облаком летели на него. Он упал
95

96. and the expanding cloud passing overhead crashed into
the shelves on the other side of the room, which were
demolished.
Scattering lay on the floor in the dark, unable to move,
expecting at any moment to be torn apart by the phantoms
bubbling up from his imagination…
The day staff found him there in the morning, deeply
asleep and covered in dust. They listened to his garbled
explanation, treated him kindly, and agreed that a different
career might suit his temperament. They wondered for a
while about what he had been up to, night watchmen being
rather puzzling people at the best of times, but put it out of
their heads…because of the find.
Mr Scattering then got a job in a pet shop in Pellicool
Steps, but left after three days because the way the kittens
stared at him gave him nightmares. The world can be very
cruel to some people. But he never told anyone about the
gloriously glittering lady holding a large ball over her
head who smiled at him before she vanished. He did not
want people to think he was strange.
To be continued
на спину, а облако прошло прямо над его головой и с жутким трес-
ком врезалось в полки на противоположной стене подвала, пол-
ностью уничтожив их.
Вразброс лежал на полу в темноте, не в силах пошевелится, и
ждал, что в любой момент его разорвут на куски призрачные плоды
его же воображения…
Утром дневные сторожа нашли его на том же месте, погружен-
ного в глубокий сон и покрытого пылью. Они ласково выслушали
его путаные объяснения и, с не меньшей лаской и заботой, согла-
сились с тем, что иной род деятельности лучше подойдет к его тем-
пераменту. Какое-то время они поразмышляли над тем, что же он
делал прошлой ночью, учитывая, что ночные сторожа вообще
отличались странностями, однако довольно быстро выкинули эти
мысли из головы… из-за своей находки.
Мистер Вразброс устроился на работу в зоомагазин на Пелликул
Степс, но был вынужден уволиться через три дня, потому что из-за
того, как на него смотрели котята, у него начались ночные кошмары.
Да, жизнь бывает удивительно жестока по отношению к некоторым
людям. Но он никому не рассказал о прекрасной сверкающей даме,
державшей над головой большой мяч и улыбнувшейся ему перед тем,
как исчезнуть. Он не хотел, чтобы его считали странным.
Продолжение следует
96

97. Қурб (Иблис хикояси), роман-монолог
Наби Джалалиддин
Уни ечинтириб, обдон чўмилтирдилар, сочини қириб
ташладилар. Сўнгра беморхонанинг юмшоқ оқ либосини
кийдириб, операция хонасига олиб кирдилар. Операция
столига яқинлашаркан, унинг иликларида қалтироқ турди,
юраги увишиб, ҳуддики тош осиб қўйилгандай туюлди. Бўғзи
қуруқшади. Аҳволинг шу экан-ку, деди ичида ўзини ғадаблаб,
тағин дунёни остин-устун қилиб юбормоқчийдинг.
Киприкларининг ости ачишди, оғир ютинди. Бу тақдирни
ўзимга ўзим бичдим, энди ортга қайтишнинг иложи йўқ.
Шарманда қилма, ё Оллоҳ, куч бер! Нима, бу дунёда ўлаётган
ёхуд қурбон бўлаётган биргина менми? Кўзининг остидан
кичкинагина томчи сизиб чиқди, яна ғилқиллаб ютиниб,
тишларини бир-бирига қаттиқ босди. Сизни жуда-жуда
соғиндим, онажон! Сизни қанчалар яхши кўришимни энди
яна-да аниқроқ ҳис қилаяпман, она!..
Хонада юзига дўхтирона ниқоб тутган икки ҳамшира
ғимирлаб юрганди. Унинг хаёлларини бўлиб боягидек ниқобли
яна икки эркак ва бир аёл кириб келди. Уларнинг бири,
каттакони бўлса керак, Уфққа яқинлашиб, елкасига қўлини
қўйди. Дадил бўл, дегандай беозор силтаб, қани чиқ, қабилида
ишора қилди. Уфқ энди анча ўзига келиб, таҳликалар ортидан
келгувчи бефарқлик боис боши бўм-бўш бўлиб қолганди.
Шунинг учун узоқ кутмади, куттирмади, «Бисмиллаҳир
роҳманир роҳийм», дея шитоб операция столига чиқиб,
чалқанчасига узала тушиб ётди. Кескин бир нафас чиқариб,
танасини қулайроқ жойлаштирган бўлди. Кўкси бўшаб, энди
Сила (Повествование дьявола), роман-монолог. Отрывок 3
Агзам Камилов. Перевод с узбекского
Уфк раздели, нещадно помыли, до глянца обрили голову.
Одев в мягкие больничные уборы, привели в операционную.
Подходя к священному алтарю – операционному столу, у
него начали трястись колени. «Ну, ты даёшь, – упрекнул он
себя, – такой хиляк, а петушился, хотел весь мир на уши
поставить». Под ресницами перчило, сглотнув слюну, он
вздохнул. «Ты сам ткнул пальцем на эту участь, негоже
теперь пятиться задом. О, Аллах, не дай сесть в лужу, подсо-
би!.. Я не первый и не последний из тех, кто умирает, идя на
выручку родне». Из глаза просочилась слезинка, он стиснул
зубы. «Я соскучился по тебе, мама, так соскучился! Я так
люблю тебя, мамочка!..»
В операционной хлопотали две медсестры в масках.
Количество масок вскоре увеличилось – вошли двое мужчин
со статной женщиной впридачу. Один из них, глава, наверное,
подошёл к Уфк и по-свойски положил руку на его плечо: мол,
шкет, будь молотком. Затем, мягко толкнув, пригласил на
стол: ложись, чувствуй себя как дома. Как ни странно, его спо-
койные жесты подействовали на пациента умиротворяюще,
хотя, возможно, наплевательский настрой, сменяющий, как
это часто бывает, тревогу, уже наполовину умертвил Уфк.
Потому он не заставил нейроспециалистов ждать себя и, тихо
воскликнув «Бисмиллахир-рахманир-рахим (во имя
Милостивого и Милосердного)», решительно забрался на
операционный стол, лёг навзничь и, к одобрению хирургов,
попытался удобнее расположить своё тело на столе. Грудь
97

98. вужудида ҳузурбахш ҳаловат яралаётганлигини сезди. Ниҳоят
тепасида турган дўхтирга «тайёрман», дегандай боқди.
(Менинг шайтонлигим рост, аммо айни дамда жигарлари учун
ўзини қурбон қилаётган манови навқирон йигитга ачиниб
кетдим. Йўқ, инсонлар наздида, яхши бўлиб, одамга айланиб
бораётганим учун эмас, унинг ўз яқинлари дардида, уларни
бахтиёр кўриш илинжида, ўзини ҳалок қилаётгани менинг
оромимни олмоқда ва иблисона феълимга шикаст етказмоқда.
Нима бўлганда ҳам унинг қалбида, вужудида жасорат, ўзгалар
учун фидоликка ташналик мавжуд эди. Унинг қурбонлиги
мазмун-моҳиятан олиймақом эди ва мен шунинг учун ҳам унга
ачинардим.) Дўхтир столнинг нарёғида турган шеригига
ишора қилганди, у бузилган талаффузда ўрисчалаб сўради:
— Бировга айтадиган гапингиз йўқми?
— Йўқ, — деди Уфқ кескин.
— Унда бошладик, — деди катта дўхтир ва столга яқинроқ
келди.
Атрофдагилар тараддудга тушди. Қандайдир асбоб-
анжомлар шақир-шуқир қилди. Тепадаги думалоқ чироқлар
ёқилди.
Катта дўхтир унинг пешонасини меҳрибонлик билан
силаркан, гўё ўзига гапираётгандай немисчалаб минғирлади:
— Шу осиёликларга сира тушунмайман-да. Ахир мана шу
сотаётган миясини ишлатиб, ундан ҳам кўпроқ пул топиши
мумкин-ку. — У мижозининг немисчани тушунишини
хаёлига ҳам келтирмасди.
Уфқ унга қараб ёқимли жилмайди ва соф немисча
талаффузда деди:
— Бизда мия билан пул топиб бўлмайди, дўхтир. Уни
расслабилась, он почувствовал блаженное отдохновение.
Наконец, он безмятежно взглянул на стоящего над ним врача:
я готов, валяйте. (Хотя я всё ещё остаюсь дьяволом, должен
признаться, что мне было жалко цветущего молодого челове-
ка, отдающего себя на растерзание ради своих родных. И это
не потому, что я, как можно было бы предположить, облагора-
живаюсь или добрею, отнюдь не поэтому. Я выходил из себя,
глядя на отрока, обрекающего себя на погибель ради счастья
близких, – это наносило серьёзный урон моей дьявольской
природе. Как бы там ни было, его смелость, готовность к само-
пожертвованию вызывали во мне адекватные чувства. В его
поступке было неизъяснимое величие и сила, способные
потрясти души). Главный хирург подал знак стоящему на дру-
гой стороне стола коллеге и тот спросил на русском:
– Вы не хотеть что-либо сказать?
– Нет.
– Тогда приступаем. – Хирург упёрся животом к столу.
Начались неторопливые и, казалось, даже немного торже-
ственные приготовления. Стали побрякивать и позвякивать
всякие инструменты. Над головой Уфк зажёгся большой
круглый светильник, похожий на летающую тарелку из
фильмов Спилберга. Шеф-хирург, ласково трогая ему лоб,
пробормотал себе под нос:
– Никогда не поймёшь азиатов. Ведь, если шевелить
мозгами, вместо того чтобы продавать их, можно заработать
больше. – Он и не думал, что этот молодой дикарь может
понимать его язык.
Уфк улыбнулся и сказал по-немецки:
– Ими у нас много не заработаешь, док. Все перебивают-
98

99. фақат сотиш мумкин холос. Қолаверса, менинг миямдан ўзга
арзирлироқ сотадиган нарсам йўқ. Аслида бу дунёда
мияларга пул эга чиқиб бўлган.
Уфқ дўхтирнинг мулзам жилмайганини кўзидаги лаҳзалик
ёлқиндан, ниқобида ҳосил бўлган ожиз тўлқинлардан сезди.
— Узр, — деди дўхтир унинг пешонасини яна бир бор силаб.
Кўзларидаги меҳр аста-секин ачинишга айланди. — Наркоз!..
Уфқнинг оғзи-бурнига махсус мурватни тутдилар. Хайр,
дунё, деган ўй ўтди унинг хаёлидан. Бир-икки чуқур нафас
олгач, бошида эврилиш пайдо бўлаётганлигини сезди. Шу пайт
кўз ўнгида бояги шоир пайдо бўлди. У аввалига тунд чеҳрасига
гулдай табассум сочиб, «дийдорлашайлик, отамлашайлик»,
деди. Кейин эса юзи ғазабнок тус олди ва ғижиниб, тишлари
орасидан «Ҳали мияларимизни кўп сотамиз», дея теграсидаги
оқликка қоришиб, ғойиб бўлди. Энди унинг ўрнида онаси
билан синглиси кўринди. Улар — жисму-жонидан мунислик
ёғилган мушфиқ онаси, вужудини ёшлик шўх-шодонлиги-ю
қақажонлик тарк этган синглиси унга ғамгин боқиб
турардилар. Иккиси ҳам жим эди, аммо кўзлари илтижо ила
«Қаёққа?» деётгандай бўларди. «Мен тезда қайтаман», деди у
хаёлан, «сизларга бахт олиб келаман, онажон». Жигарлари қўл
силкидилару, зумда оқликка сингдилар. Энди ким кўринаркин,
деган савол урилди унинг шуурига ва шунинг ортидан Ёмғир
кўрингандай бўлди-ю, бирон сўз демай лип этиб кўздан
йўқолди. Ҳатто унинг юзи-ю нигоҳидаги маънини уқишга ҳам
улгурмади. Шуниси унга алам қилди — бир пасгина
шошмасанг нима қиларди-я, Ёмғир, дея бағри ўртанди. Бирдан
кўз олдида юзи баттарроқ сурлашган Булут пайдо бўлди. У
Уфқни масхараларди, чоғи, тинмай қаҳқаҳа урарди. Нега
ся торговлей, а мне, кроме мозгов, продавать нечего. Везде
господствуют деньги; в конце концов, и вы продаёте свои
мозги; только вы сбываете их по кусочкам, а я – оптом,
мелочиться мне не резон.
Маска на лице доктора едва всколыхнулась – он улы-
бался.
– Я сожалею, – произнёс хирург, ещё раз погладив ему
лоб. Его глаза, излучавшие доброту, потускнели в сочув-
ствии. – Наркоз...
Нос и рот Уфк прикрыли маской с жутким шлангом, пре-
вратив его в засыпающего слонёнка. «Прощай, мир», – про-
изнёс он про себя. Закрыв глаза и глубоко вздохнув несколь-
ко раз, он почувствовал, что перевоплощается в приватный
кинозал. Перед его глазами возник тот самый поэт-дисси-
дент. Сначала его угрюмое лицо преобразила улыбка, и он
сказал: «Давайте поговорим по душам»; а потом оно приня-
ло гневное выражение и поэт, процедив сквозь зубы
«Многих мозгов нам ещё придётся лишиться», растаял в
окружающей его белизне. Его место заняли родные. Мать –
символ нежности и преданности, сестра – тараторка в
отставке, напрочь лишившаяся детскости, стояли рядом и
грустно смотрели на него. Обе молчали, но их глаза умоляю-
ще вопрошали: «Куда ты?». «Я мигом, – ответил он без
слов, – я принесу вам счастья, мама!». Родные помахали
руками и сгинули в молочном тумане. Кто же следующий,
заинтересовался пытливый Уфк; тут же показалась Ёмгир и,
не сказав ни слова, мгновенно исчезла из виду; ему даже не
удалось взглянуть ей в лицо. Ему стало обидно: стоило ей
немного подождать, куда же она так торопилась! Перед ним
99

100. куласан, демоқчи бўларди Уфқ жиғибийрони чиқиб. «Мен сени
алдадим! — дерди Булут кўзларини ёвуз олайтириб. — Энди
пулларинг ҳам ва ҳатто Ёмғир ҳам меники бўлади. Ҳа-ҳа,
меники бўлади! Мен бу онларни қанча кутдим-а!» Уфқ сапчиб
ўрнидан туриб кетишга уринди. Лекин қимир этолмади. Ие,
менга нима бўлди,—дея ўйлади у шуурида Булутни
ғадаблашни бошларкан. Аммо сўзлари тилига чиқяптими-
йўқми билолмади. Наҳотки мени алдадинг? — дерди у юраги
ловуллаб. — Ахир биз дўст эдик-ку, аблаҳ! Мен сенга ишониб
ҳамма нарсамдан айрилдимми, ит?!.. Ёки бу тақдирмиди?.. Шу
пайт нимадир жуда қаттиқ қасирлади. Уфқ нима бўлганини
англолмади. Булут эса мудом кулганича «Ҳа, тақдир эди,
тақдир!» — дея кўздан йўқолди. Оламни қулоқларни ёргудай
шовқин-сурон тутди. Бу тўфон ва мислсиз ваҳшат ила тобора
шашт олаётган денгиз тўлқинларининг овози эди. Дунё гўё
денгизга айланганди. Ҳатто осмон ҳам денгизга қўшилиб
кетгандек, унинг қора-қизғиш қуюқ булутлари денгиз
тўлқинлари янглиғ тебранардилар. Тўфон даҳшати ичра
одамларнинг оҳ-ноласи, фарёдлари ҳам эшитиларди. Чинакам
қиёмат қўпгандек. Уфқ буларнинг барини кўриб, эшитиб турар,
қиёмат шунақа бўларкан-да, дея унинг борки даҳшатини идрок
этишга уринар ва беихтиёр охири нима билан тугашини
кутарди. Бир замон улкан қоялар мисоли кўкси шишаётган
баланд-баланд тўлқинлар ичра улардан-да ҳайбатлироқ кема
кўринди. Кеманинг йирик елканлари каттакон аждаҳонинг
қанотлари янглиғ тўлқинлар зарбини итариб ташлаётгандек
туюлади. Елканлар остидан эса тўлқинлар бағрини ёргудай
тилим-тилим нур таралмоқда. Нур оғушида қолаётган
кеманинг атрофи аста-секин осудаликка йўғрилиб, тўлқинлар
неожиданно выступило пуще обнаглевшее лицо Булута. Он
хохотал, очевидно, измываясь над Уфк. «Почему ты сме-
ёшься?» – допытывался взволнованный Уфк. «Я тебя
обставил! – кричал тот, лупя глаза. – Теперь твои деньги и
Ёмгир будут моими! Я так долго ждал этого!». Уфк хотел
вскочить, но тело не слушалось. «Что это со мной?» – поду-
мал он, начиная мысленно сволочить Булута. «Как же
так?! – с горечью в сердце обращался он к Булуту. – Мы же
были друзьями! Неужели, доверившись тебе, я лишился
всего, пёс?!.. Или это воля судьбы?». И в это время он услы-
шал сильный, невообразимый треск. Уфк не сразу понял, что
творится. Булут, всё еще смеясь, со словами «Да, это судь-
ба!» стёрся с белого холста. Вокруг поднялся оглушающий
шум. Это был гул урагана и морских волн, вздыбливающихся
всё выше и выше. Казалось, весь мир превратился в одно
великое море. Аж небеса слились с ним и тяжёлые пунцово-
черные тучи колыхались, как волны. Сквозь шум урагана
доносились вопли людей. Началось что ни на есть светопре-
ставление. Уфк всё видел и слышал; с мыслями «вот он –
конец света» старался постичь весь ужас происходящего и с
невольным интересом ждал, чем всё закончится. И вдруг на
высоких волнах, тянущихся вверх, как исполинские скалы,
показалось громадное судно, возвышающееся над ними.
Огромные паруса, словно крылья гигантского дракона, про-
тивостояли буре и давали отпор натиску бушующих волн. Из-
под парусов струился яркий свет, исполосовывая их объятия.
Вокруг сияющего в лучах судна царил покой – волны, стал-
киваясь с пучками света, обращались в мириады лучистых
брызг и тихо распластались под кораблём. И только немно-
100

101. нур халқасига урилар ва худди зирҳ деворга урилгандай
парчаланиб, ортга қайтарди. Тўфон ичра жон талашаётган
одамларнинг баъзилари ва айрим жониворларгина тўлқинлар
кўмагида нур халқасидан ошиб, кемадаги осуда маъвода
омонлик топардилар. Нажот боиси Нуҳ (алайҳиссалом) ва
унинг кемаси эди. Уфқ энди ўзини осуда маъво ичра кўрди.
Кема ёнбошига нур толаларидан тўқилган нарвон илинганди.
Уфқ унга оёқ қўйиб, юқори кўтариларкан, нурларнинг асоси —
Нуҳ (алайҳиссалом) сари қўл чўзди. Нажот яқин эди...
Олам жим-жит бўлиб қолди. Ҳаммаёқ оппоқ эди, ҳа-ҳа,
фақат оқликдангина иборат эди. Бу қойим оқликдан айро
икки оқиш шакл кўринар ва улар мавжуд сокинликка
номутаносиб равишда қимирлаб, тебраниб турардилар. Бу
икки оқиш шакл чет эл сафарида «йиқилиб», мажруҳ бўлиб,
узоқ даволаниб, ўз юртига беш ойдан сўнг қайтган Уфқнинг
тепасида нолон турган онаси билан синглиси эди. Унинг
ранги оппоқ, кўзлари ғилайланиб маъносиз боқарди. Оёқ-
қўллари эса жонсиздай шалвираб қолган, гоҳи-гоҳида
беўхшов ва ҳатто мақсадсиз силтаниб қўярди.
гим из барахтающихся в вале людей и лишь некоторым тва-
рям, оказавшимся на гребнях волн, удавалось пересечь све-
товой панцирь, попасть в тихую заводь вокруг судна и обре-
сти спасение на ковчеге – о, да, это был Ной с собственной
персоной, бессменный глава эмчеэс Земли, и его знаменитая
посудина. Уфк оказался одним из везунчиков. По бокам ков-
чега качались свитые из лучей лестницы. Поднимаясь по
одной из них, Уфк протянул руку Ною, источнику божествен-
ного света. Вот оно – спасение!..
Мир погрузился в тишину. Во вселенной вновь воцари-
лась белизна. В бескрайнем свинцовом вакууме выделялись
две фигуры, облачённые в белые убранства, они стояли,
слегка покачиваясь, – неважно вписываясь в белую недвиж-
ность. Это были мать и сестра, скорбящие над сидящим в
инвалидной коляске Уфк, который, будучи в загранпоездке,
поскользнулся – упал – потерял сознание, долго лечился и
вернулся домой спустя пять месяцев. Лицо у него было блед-
ное, глаза косились и бессмысленно блуждали, ища дыры в
пространстве.
Конец
101

102. La Lavandière de la nuit
Yves Pinguilly
Si vous voulez bien, croyez-moi
Sinon, allez vous-mêmе у voir.
*
Mao Couzanec, sa femme Enori et leurs quatre enfants habi-taient
la paroisse de Plonévez-ar-Faou. Lui n'était qu'un simple
bûcheron qui passait toutes ses journées à couper, fendre du hêtre
ou dessoucher les prairies. Il faisait cela d'ici à Brennilis, c'est-à-dire
de Plonévez-ar-Faou jusqu'aux marais des enfers... Il avait, au
fil du temps, appris à tout connaître du monde visible de la nature,
que ce soit du côté des monts d'Arrée ou de la Montagne Noire.
En Bretagne comme ailleurs, un bûcheron ne devient jamais
riche et Mao ne courait pas à son travail avec un bissac rempli de
pain frais et de lard fumé. Non ! Après sa soupe du matin, il n'em-portait
pour sa journée qu'un peu de pain d'orge.
Enori travaillait dur, elle aussi, pour essayer d'ajouter de temps
en temps une belle pièce de deux sols aux quelques liards de son
mari. Elle était fileuse et, tout le jour, plus quelquefois la nuit, ses
mains parlaient avec son rouet ou sa quenouille. En plus encore,
elle était repasseuse de coiffes.
Ce soir-là, difficile de dire si с'était un temps de chien ou un
temps de loup. Il avait plu toute la journée et il pleuvait encore un
peu, même si la lune ronde avait repoussé presque tous les nuages.
C'était samedi d'avant la fête de la Trinité. La veille, les paysans
Ночная прачка
Александр Андреев. Перевод с французского
Хотите – верьте,
Хотите – проверьте.
*
Мао Кузанек, его жена Энори и четверо детишек жили в
приходе Плоневез-ар-Фау. Мао был простым лесорубом,
целыми днями колол буковые стволы да корчевал пни.
Работать приходилось аж до Бреннилиса, то есть от
Плоневеза-ар-Фау до самых чёртовых болот... Со временем
он узнал о природе мира всё, что мог, даже о холмах Арре и
о Чёрной Горе.
В Бретани, как и повсюду, богатство обходит лесорубов
стороной, и Мао не брал на работу полную сумку свежего
хлеба и копчёного сала. Нет! Поев утром супу, он запасал на
целый день лишь краюху хлеба с отрубями.
Энори и сама работала в поте лица, чтобы хоть иногда
добавить пару монеток к скудному заработку мужа. Была
она пряхой, и руки её целыми днями, а то и ночами, беседо-
вали с веретёнами да пяльцами. Она и одежду штопала.
В тот день трудно было сказать, то ли вечер задержался,
то ли ночь поторопилась. Весь день лило как из ведра и
собиралось лить ещё, хоть полная луна и разогнала почти
все облака. Была суббота перед Троицей, и крестьяне носи-
ли в церковь куски масла святому Эрбо, покровителю рога-
102
Победитель в номинации «Перевод литературы для взрослых детей» от
издательства «Мир детства Медиа».

103. avaient porté des mottes de beurre à l'église pour saint Herbot, le
protecteur des bêtes à cornes. Enori décida de se rendre au lavoir.
Il était tard. Seule la lumière pâle de la lune éclairait le monde des
vivants. Cette semaine, elle avait tant filé et tant repassé qu'elle n'a-vait
pas eu le temps de laver les chemises du dimanche des enfants
et de son mari. Mais, ce soir-là, elle trouverait encore du temps
pour qu'eux aussi aient leurs chemises propres pour la grand-messe
de demain.
Elle partit avec son ballot de linge vers le lavoir. Dès qu'elle fut
à genoux dans sa caisse, une femme arriva, toute vêtue de blanc,
tête nue, avec un paquet de linge dans les bras.
– Bonsoir, ma commère, puis-je m'installer près de vous pour
laver des draps et des habits ?
Bien qu'un peu surprise et craintive, Enori aimablement répondit :
– Bien sûr que oui, la place ne manque pas.
À peine la femme commença-t-elle à laver qu'elle acheva sa
tâche. Ses draps et ses habits, elle les avait savonnés, frottés, écra-sés
avec son battoir et rincés a l'eau claire, presque en un clin d'oeil.
Elle proposa à Enori :
– Je peux vous aider si vous le voulez... je peux même laver
tout votre linge. Votre battoir а l'air de vous peser bien lourd !
Enori, toute souriante, répondit :
– С'est vrai que je suis un peu fatiguée. J'ai la vie dure. De l'an-gélus
du matin à l'angélus du soir, je ne cesse de travailler. Souvent
même, alors que le coeur de la nuit se repose sur la terre, je travaille
encore.
– Je vais laver vos chemises, laissez-les-moi et, si vous avez
d'autre linge en attente, allez le chercher. À nous deux, nous en
viendrons à bout avant même que la pleine lune n'ait fini sa toilet-te
dans l'eau savonneuse du lavoir.
того скота. Уже стемнело, лишь бледная луна освещала мир
живых, когда Энори наконец-то собралась постирать. На
неделе ей пришлось столько прясть и штопать, что некогда
было выстирать воскресные платья детям и мужу. Но
теперь она выкроила немного времени, чтобы одеть их в
чистое к завтрашнему празднику.
С корытом белья она отправилась на речку. Но стоило ей
преклонить колени на обычном месте, как рядом появилась
женщина, вся в белом, с непокрытой головой, с мешком
белья подмышкой.
– Добрый вечер, соседушка! Позвольте мне устроиться
рядом, постирать простынки да одёжку?
Удивлённая и чуть испуганная, Энори дружелюбно отве-
тила:
– Конечно, места всем хватит.
Не успела женщина начать стирку, как всё было готово.
Она намылила, простирнула, отбила колотушкой и пропо-
лоскала все свои простынки да одёжки чуть ли не в один миг.
И предложила Энори:
– Если хотите, я могу и Вам выстирать бельё. Ваша
колотушка, кажется, такая тяжёлая!
Энори, сияя от радости, ответила:
– Я и впрямь немного устала. Жизнь у меня тяжёлая. От
первых петухов до вечерней зари тружусь без роздыху. Да
что там, частенько не прекращаю работать, даже когда ночь
окутывает землю.
– Я постираю все Ваши рубашки, оставьте их мне, и
если у Вас есть ещё грязное бельё, тоже несите. Вдвоём мы
всё переделаем даже раньше, чем полная луна разглядит
своё отражение в этих мыльных водах.
103

104. Enori remercia vivement l'étrangère et partit vite vers sa mai-son
chercher ce qui restait à laver.
Arrivée chez elle, Mao s'étonna de la voir revenue si vite. Elle
lui raconta sa rencontre. Elle n'eut pas le temps de lui dire à quel
point elle avait trouvé cette femme aimable : il lui vola la parole.
– Ma pauvre femme ! Malheureuse ! Sais-tu... ô mon Dieu, sais-tu
que tu viens de rencontrer une manouès-noz, une femme de nuit ?
Elle est sûrement venue te voir sur l'ordre du démon pour voler ton
âme ou celle de nos enfants, en faisant semblant d'être aussi bonne
que la mère de l'Enfant-Dieu ! Ferme bien la porte à double tour.
– Mais si je ne vais pas la retrouver, elle va venir ici pour m'ap-porter
mon linge.
Mao répéta :
– Ferme bien la porte, vite ! Fais ce que je te dis !
Il regarda Enori droit dans les yeux et ordonna :
– Balaie toute la maison et ensuite mets le balai dans un coin,
la tête en bas ; suspends le trépied de la cheminée à un clou et lave-toi
les mains avec l'eau de pluie qui est là dans le seau.
Tout de suite, Enori fit comme son man lui avait dit. Dès que
ses mains furent bien lavées, Mao versa le seau d'eau dans la
che¬minée pour éteindre le feu.
Sans même prendre le temps de complètement se déshabiller,
ils se couchèrent sous leur couette de fine balle d'avoine qui, avant
leur mariage, avait été vannée au vent de mer.
La manouès-noz – car c'en était bien une –, qui avait vainement
attendu Enori, vint frapper à leur porte.
– Enori Couzanec, ouvre-moi! Je viens t'apporter tes chemises
bien blanchies.
Ni Enori ni son mari ne répondirent un seul mot. Sept fois, la
femme de nuit frappa la porte, essayant de se faire ouvrir. Sans suc-
Энори от души поблагодарила незнакомку и побежала
домой посмотреть, что ещё осталось постирать.
Мао подивился быстрому возвращению жены. Та рас-
сказала ему о нежданной встрече. Не успела Энори пове-
дать, до чего любезной оказалась незнакомка, как муж не
дал ей договорить:
– Бедная моя жена, несчастная! Ты знаешь... о Боже,
знаешь ли ты, что повстречала мануэс-ноз – ночную жен-
щину? Её наверняка послали демоны – похитить твою душу
или души наших детей, вот она и прикинулась добренькой,
словно мать младенца Иисуса! Запри-ка дверь покрепче.
– Но если я к ней не вернусь, она придёт за бельём сюда.
Мао повторил:
– Запри дверь, быстро! Делай, что говорю!
Он посмотрел Энори прямо в глаза и приказал:
– Подмети весь дом и поставь метлу в угол вниз голо-
вой; подвесь треногу от очага на гвоздь да вымой руки дож-
девой водой из ведра.
Энори мигом сделала всё, что велел муж. Только она
хорошенько вымыла руки, Мао выплеснул воду из ведра в
очаг и затушил огонь.
В спешке, до конца не раздевшись, они забрались под
набитое мякиной тонкое одеяло, что ещё до их свадьбы
истрепалось под морскими ветрами.
Мануэс-ноз – а это, конечно же, была она – не дожда-
лась Энори и пришла стучаться в дверь.
– Энори Кузанек, открывай! Я принесла тебе выстиран-
ные рубашки!
Энори с мужем не проронили ни слова. Семь раз ночная
женщина стучала в дверь, пытаясь открыть её. Безуспешно.
104

105. cès. Alors, il у eut dehors quelques miettes de silence parfait et,
tout à coup, on entendit s'élever et tourbillonner un grand vent. Ce
n'était autre que la colère de la manouès-noz. Enori et Mao, bien
cachés sous leur couette, entendirent sa voix :
– Trépied, ouvre-moi cette porte puisque aucun chrétien ne me
fait la charité d'obéir.
– Impossible, je suis pendu à un clou ! répondit en bégayant le
trépied.
– Balai, mon bon, mon beau, vite, viens m'ouvrir.
– Impossible, ma tête est en bas et mon pied en haut !
– Alors toi, ma belle eau du seau, belle eau de pluie, glisse jus-qu'à
moi et ouvre-moi.
– Impossible, on m'a jetée sur le feu et je suis morte comme le
feu !
Juste après cette réponse de l'eau, le grand vent tomba. Enori et
Mao, serrés et tremblants, entendirent la méchante voix de la nuit
crier :
– Maudite Enori Couzanec, tu as eu bien de la chance d'épou-ser
un bûcheron assez savant pour te faire la leçon !
Le lendemain dimanche, sur le chemin de l'église, où ils mar-chaient
avec leurs quatre enfants, Mao dit à Enori :
– Probable que cette manoués-noz était une pécheresse qui
avait passé sa vie à frotter le linge des braves gens avec des pier-res
pour économiser son savon. Afin d'expier ses péchés, elle aura
été condamnée à laver du linge pendant cent ans ou mille ans, au
lieu de se promener tranquillement dans le bonheur du ciel. Elle
voulait certainement que tu prennes sa place !
Fin
На минуту снаружи установилась мёртвая тишина, а затем
вдруг завыл ураганный ветер. Его подняла разгневанная
мануэс-ноз. Спрятавшись под одеялом, Энори и Мао услы-
шали её голос:
– Тренога, открой дверь, а то хозяева меня не слу-
шаются.
– Не могу, меня подвесили на гвоздь! – ответила тре-
нога.
– Метла, миленькая, открой-ка побыстрее.
– Не могу, у меня голова внизу, а ноги сверху!
– Тогда ты, моя славная дождевая вода, проскользни
мне под ноги и открой.
– Не могу, меня выплеснули в очаг, и я умерла вместе с
огнём!
Только вода это вымолвила, как ураган стих. Энори и
Мао, сжавшись в комочек и дрожа, услышали злобный
голос в ночи:
– Проклятая Энори Кузанек, повезло тебе найти мужа-
лесоруба, да такого умного, чтоб тебя учил!
Воскресным утром, отправляясь с детишками в церковь,
Мао сказал Энори:
– Возможно, эта мануэс-ноз была грешницей, которая
всю жизнь оттирала бельё добрых людей камнями, чтобы
сэкономить мыло. Во искупление грехов её приговорили
стирать бельё сотни и тысячи лет вместо того, чтобы прогу-
ливаться в райских кущах. И, конечно же, она хотела, чтобы
ты заняла её место!
Конец
105

106. Они сделаны из мяса…
Евгений Леф. Перевод с английского
– Они сделаны из мяса.
– Из мяса?
– Из мяса. Они сделаны из мяса.
– Из мяса??
– В этом нет никаких сомнений. Мы взяли несколько образцов
из различных районов планеты, и тщательно исследовали их на
борту наших научных судов. Они – чистое мясо.
– Но это невозможно! А как же тогда радиосигналы? И сооб -
щения, отправленные в космос?
– Они используют радиоволны для общения, но сигналы исхо-
дят не от них. Сигналы исходят от машин.
– Ну, а кто создал машины? Ведь это те, с кем мы хотим всту-
пить в контакт.
– Машины созданы ими. Это то, что я пытаюсь Вам объяснить.
Мясо создало машины.
– Это смешно. Как мясо может создать машину? Вы хотите,
чтобы я поверил в разумное мясо?
– Я просто констатирую факт. Эти существа – единственная
разумная раса в этом секторе, и они сделаны из мяса.
– Возможно, они похожи на орфолеев. Знаете, это такой угле-
родный разум, который в процессе развития проходит стадию мяса.
– Нет. Они рождаются мясом и умирают мясом. Мы изучили их
на протяжении нескольких жизненных циклов, которые у них, кста-
ти, длятся совсем недолго. Вы представляете себе, какова продол-
жительность жизни мяса?
They are made out of meat
Terry Bisson
– They're made out of meat.
– Meat?
– Meat. They're made out of meat.
– Meat?
– There's no doubt about it. We picked up several from
different parts of the planet, took them aboard our recon
vessels, and probed them all the way through. They're
completely meat.
– That's impossible. What about the radio signals? The
messages to the stars?
– They use the radio waves to talk, but the signals don't
come from them. The signals come from machines.
– So who made the machines? That's who we want to
contact.
– They made the machines. That's what I'm trying to
tell you. Meat made the machines.
– That's ridiculous. How can meat make a machine?
You're asking me to believe in sentient meat.
– I'm not asking you, I'm telling you. These creatures
are the only sentient race in that sector and they're made
out of meat.
– Maybe they're like the orfolei. You know, a carbon-based
intelligence that goes through a meat stage.
– Nope. They're born meat and they die meat. We stud-ied
them for several of their life spans, which didn't take
Лауреат номинации «Перевод фантастического рассказа с английского» от компании
PROMT.
106

107. – Понятия не имею. Хорошо, возможно, они только частично
мясо. Знаете, как веддилеи. Мясная голова с электронным плаз-
менным мозгом.
– Нет. Мы тоже так думали вначале, поскольку у них, действи-
тельно, мясные головы, как у веддилеев. Но, как я уже говорил, мы
тщательно их исследовали. Они – мясо, целиком и полностью.
– Без мозга?
– Нет, с мозгом как раз все в порядке. Только он тоже сделан
из мяса. Это то, что я пытался Вам объяснить…
– Ну… а чем же тогда они думают?
– Вы не понимаете? Или отказываетесь понимать то, что я Вам
говорю? Они думают мозгом. Мясом.
– Думающее мясо? Вы хотите, чтобы я поверил в думающее мясо!
– Да, думающее мясо! Чувствующее мясо! Любящее мясо!
Мечтающее мясо! Мясо – и в этом все дело! Вы понимаете или мне
повторить все сначала?
– Божемо! Значит, Вы это серьезно. Они сделаны из мяса…
– Благодарю Вас. Наконец-то. Да. Они, действительно, сдела-
ны из мяса. И они пытались войти с нами в контакт течение почти
ста своих лет.
– Божемо! И что хочет это мясо?
– Прежде всего, оно хочет поговорить с нами. Затем, я думаю,
оно хочет исследовать Вселенную, войти в контакт с другими циви-
лизациями, чтобы обмениваться с ними идеями и информацией…
Все, как обычно.
– Нам нужно поговорить с этим мясом?
– В том-то и дело. Вот сообщение, которое они посылают в эфир:
«Привет! Там есть кто-нибудь? Есть кто живой?» Что-то в этом духе.
long. Do you have any idea what's the life span of meat?
– Spare me. Okay, maybe they're only part meat. You
know, like the weddilei. A meat head with an electron
plasma brain inside.
– Nope. We thought of that, since they do have meat
heads, like the weddilei. But I told you, we probed them.
They're meat all the way through.
– No brain?
– Oh, there's a brain all right. It's just that the brain is
made out of meat! That's what I've been trying to tell you.
– So ... what does the thinking?
– You're not understanding, are you? You're refusing to
deal with what I'm telling you. The brain does the think-ing.
The meat.
– Thinking meat! You're asking me to believe in think-ing
meat!
– Yes, thinking meat! Conscious meat! Loving meat.
Dreaming meat. The meat is the whole deal! Are you
beginning to get the picture or do I have to start all over?
– Omigod. You're serious then. They're made out of meat.
– Thank you. Finally. Yes. They are indeed made out
of meat. And they've been trying to get in touch with us for
almost a hundred of their years.
– Omigod. So what does this meat have in mind?
– First it wants to talk to us. Then I imagine it wants to
explore the Universe, contact other sentiences, swap ideas
and information. The usual.
– We're supposed to talk to meat.
107

108. – То есть, получается, они умеют говорить. Они используют
слова, мысли, понятия?
– О, да! И в этом нет ничего удивительного, за исключением
того, что все это делается мясом.
– Но Вы только что сказали, что для контакта они использова-
ли радио?
– Правильно, использовали. Но, как Вы думаете, что у них, в
основном, передается по радио? Звуки мяса! Представьте себе
шум, который получится, если шлепнуть по мясу. Они общаются
друг с другом посредством колебаний, возникающих в мясе. Они
могут даже петь, продувая воздух через свое мясо.
– Божемо! Поющее мясо… С меня довольно. Так что Вы посо-
ветуете?
– Официально или неофициально?
– Давайте рассмотрим оба варианта.
– Официально, мы обязаны устанавливать контакты, радушно
приветствовать и регистрировать любую разумную расу в этом сек-
торе Вселенной, – безо всяких предубеждений, не думая ни о своих
опасениях, ни о выгоде. Неофициально, я советую стереть все
записи и просто забыть об этой истории.
– Я очень надеялся, что Вы скажете именно это.
– Может, это и жестоко, но всему есть предел. Неужели нам,
действительно, нужен этот контакт с мясом?
– Я согласен с Вами на сто процентов. О чем нам говорить с
ними? «Привет, мясо! Как дела?» Но Вы уверены, что этот план
сработает? О каком количестве планет идет речь?
– Всего об одной. Они в состоянии летать на другие планеты
только в специальных контейнерах для мяса, но покидать их не
могут. И, будучи мясом, они могут путешествовать лишь в С-про-
странстве. А оно ограничено скоростью света. При таких условиях,
– That's the idea. That's the message they're sending
out by radio. 'Hello. Anyone out there. Anybody home.'
That sort of thing.
– They actually do talk, then. They use words, ideas,
concepts?
– Oh, yes. Except they do it with meat.
– I thought you just told me they used radio.
– They do, but what do you think is on the radio? Meat
sounds. You know how when you slap or flap meat, it makes
a noise? They talk by flapping their meat at each other. They
can even sing by squirting air through their meat.
– Omigod. Singing meat. This is altogether too much.
So what do you advise?
– Officially or unofficially?
– Both.
– Officially, we are required to contact, welcome and
log in any and all sentient races or multibeings in this
quadrant of the Universe, without prejudice, fear or favor.
Unofficially, I advise that we erase the records and forget
the whole thing.
– I was hoping you would say that.
– It seems harsh, but there is a limit. Do we really want
to make contact with meat?
– I agree one hundred percent. What's there to say?
'Hello, meat. How's it going?' But will this work? How
many planets are we dealing with here?
– Just one. They can travel to other planets in special
meat containers, but they can't live on them. And being
meat, they can only travel through C space. Which limits
108

109. вероятность установления контакта у них ничтожна мала.
Практически, равна нулю.
– Таким образом, мы притворимся, будто во Вселенной никого
нет.
– Именно так.
– Жестоко. Но Вы сами сказали, – кому охота встречаться с
мясом? А что будет с теми, кого Вы брали для исследований? Вы
уверены, что они ничего не вспомнят?
– Даже если они что-нибудь вспомнят, их посчитают ненор-
мальными. Мы проникли в их головы и обработали находившееся
там мясо. Теперь мы для них – лишь увиденный сон, мечта.
– Мечта мяса! Как странно осознавать, что мы можем быть
мечтой мяса.
– А весь их сектор мы отметили как необитаемый.
– Хорошо. Решено, – официально и неофициально. Дело
закрыто. Есть что-нибудь еще интересное в этой части галактики?
– Да, довольно робкий, но милый водородный кластерный
разум на звезде девятой величины в секторе G445. Выходили на
контакт два галактических обращения тому назад, сейчас снова
хотят подружиться.
– Всегда появляется что-нибудь новенькое…
– А почему бы и нет? Представьте, какой невыносимо холодной
была бы Вселенная, если бы в ней никого не было.
Конец
them to the speed of light and makes the possibility of their
ever making contact pretty slim. Infinitesimal, in fact.
– So we just pretend there's no one home in the
Universe.
– That's it.
– Cruel. But you said it yourself, who wants to meet
meat? And the ones who have been aboard our vessels, the
ones you probed? You're sure they won't remember?
– They'll be considered crackpots if they do. We went
into their heads and smoothed out their meat so that we're
just a dream to them.
– A dream to meat! How strangely appropriate, that we
should be meat's dream.
– And we marked the entire sector unoccupied.
– Good. Agreed, officially and unofficially. Case
closed. Any others? Anyone interesting on that side of the
galaxy?
– Yes, a rather shy but sweet hydrogen core cluster
intelligence in a class nine star in G445 zone. Was in con-tact
two galactic rotations ago, wants to be friendly again.
– They always come around.
– And why not? Imagine how unbearably, how unut-terably
cold the Universe would be if one were all alone...
The end
109

110. The Winepress
Josef Essberger
You don't have to be French to enjoy a decent red wine,
Charles Jousselin de Gruse used to tell his foreign guests
whenever he entertained them in Paris.
The Count de Gruse lived with his wife in an elegant
townhouse on Quai Voltaire. He was a likeable man, culti-vated
of course, with a well deserved reputation as a gener-ous
host and an amusing raconteur.
This evening's guests were all European and all equally
convinced that immigration was at the root of Europe's prob-lems.
Charles de Gruse said nothing. He had always con-cealed
his contempt for such ideas.
The first of the red Bordeaux was being served with the
veal, and one of the guests turned to de Gruse.
Come on, Charles, it's simple arithmetic. Nothing to do
with race or colour. You must've had bags of experience of
this sort of thing. What d'you say?
Without another word, de Gruse picked up his glass and
introduced his bulbous, winey nose.
A truly full-bodied Bordeaux, he said warmly, a wine
among wines.
The four guests held their glasses to the light and studied
their blood-red contents. They all agreed that it was the best
wine they had ever tasted.
One by one the little white lights along the Seine were
coming on. The party moved on to a dish of game served
with a more vigorous claret.
Винный пресс
Полина Кормщикова. Перевод с английского
– Вы не должны быть французом, чтобы наслаждаться
достойным красным вином, – рассказывал Шарль Жуселин де
Грюз своим иностранным гостям всякий раз, когда принимал их в
Париже
Граф де Грюз жил с женой в элегантном особняке на набереж-
ной Вольтера. Он был приятным культурным человеком с заслу-
женной репутацией щедрого хозяина и занятным рассказчиком.
Этим вечером все гости были европейцами, и все были равно
убеждены, что в иммиграции – корень проблем Европы. Шарль
де Грюз ничего не говорил. Он всегда скрывал свое презрение к
подобным идеям.
Первым подали красное бордо с телятиной, и один из гостей
обратился к де Грюзу.
– Давайте, Шарль, простая арифметика. Ничего общего с
расой или цветом. У Вас должна быть уйма опыта в такого рода
вещах. Что скажете?
Не говоря ни слова, де Грюз поднял на свет свой бокал и раз-
глядел свой выпуклый винного цвета нос.
– По-настоящему насыщенное бордо, – тепло сказал он, –
вино среди вин.
Четверо гостей подняли свои бокалы на свет и изучили их кро-
ваво-красное содержимое. Они все согласились, что это было
лучшее вино, которое они когда-либо пробовали.
Один за другим загорались маленькие белые огни вдоль Сены.
Общество приступило к блюду из дичи, поданному с более резким
кларетом.
110

111. Can you imagine, asked de Gruse, as
the claret was poured, that there are people
who actually serve wines they know nothing
about?
Really? said one of the guests, a
German politician.
Personally, before I uncork a bottle I
like to know what's in it.
But how? How can anyone be sure?
I like to hunt around the vineyards. Take
this place I used to visit in Bordeaux. I got to
know the winegrower there personally. That's
the way to know what you're drinking.
A matter of pedigree, Charles, said the
other politician.
This fellow, continued de Gruse as though the
Dutchman had not spoken, always gave you the story
behind his wines. One of them was the most extraordinary
story I ever heard. We were tasting, in his winery, and we
came to a cask that made him frown. He asked if I agreed
with him that red Bordeaux was the best wine in the
world. Of course, I agreed. Then he made the strangest
statement.
'The wine in this cask,' he said, and there were tears in
his eyes, 'is the best vintage in the world. But it started its life
far from the country where it was grown.'
De Gruse paused to check that his guests were being
served.
Well? said the Dutchman.
– Можете ли вы представить, – спросил де
Грюз, когда кларет разлили, – что есть люди,
которые, даже покупая вина, ничего о них не
знают?
– Правда? – поинтересовался один из гостей,
немецкий политик.
– Лично я, прежде чем откупорить бутылку,
хотел бы знать, что в ней.
– Но как? Как можно быть уверенным?
– Я люблю посещать виноградники. Возьмите
хоть то место, где я бывал в Бордо. Там я познако-
мился с виноделом лично. Это способ узнать, что
вы пьете.
– Вопрос происхождения, Шарль, – сказал
другой политик.
– Этот человек, – продолжал де Грюз так, будто бы голлан-
дец ничего не говорил, – всегда дарил вам историю своих вин.
Одна из них была самой необычной историей, которую я когда-
либо слышал. Мы были на дегустации на его винном заводе и
подошли к одной бочке, которая заставила его нахмуриться. Он
спросил, согласен ли я с ним, что красное бордо – это лучшее
вино в мире. Разумеется, я согласился. Тогда он сделал странное
заявление.
– Вино в этой бочке, – сказал он, и в его глазах были
слезы, – лучшее старинное вино в мире. Но оно начало свою
жизнь вдали от страны, где было выращено.
Де Грюз сделал паузу, чтобы удостовериться, что его гости
заинтересованы.
– И что же? – спросил голландец.
111

112. De Gruse took another sip of wine, and dabbed his lips
with the corner of his napkin. This is the story he told them.
At the age of twenty-one, Pierre had been sent by his father
to spend some time with his uncle in Madagascar. Within two
weeks he had fallen for a local girl called Faniry, or Desire
in Malagasy. You could not blame him. At seventeen she was
ravishing. It was a genuine coup de foudre, for both of them.
Within five months they were married. Faniry had no family,
but Pierre's parents came out from France for the wedding, and
for three years the young couple lived very happily on the
island of Madagascar. Then, one day, a telegram came from
France. Pierre's parents and his only brother had been killed in
a car crash. Pierre took the next flight home to attend the
funeral and manage the vineyard left by his father.
Faniry followed two weeks later. Pierre was grief-strick-en,
but with Faniry he settled down to running the vineyard.
His family, and the lazy, idyllic days under a tropical sun,
were gone forever. But he was very happily married, and he
was very well-off. Perhaps, he reasoned, life in Bordeaux
would not be so bad.
But he was wrong. It soon became obvious that Faniry
was jealous. In Madagascar she had no match. In France she
was jealous of everyone. Of the maids. Of the secretary.
Even of the peasant girls who picked the grapes and giggled
at her funny accent. She convinced herself that Pierre made
love to each of them in turn.
She started with insinuations, simple, artless ones that
Pierre hardly even recognized. Then she tried blunt accusa-tion
in the privacy of their bedroom. When he denied that,
Де Грюз сделал еще глоток вина и промокнул губы салфеткой.
Вот история, которую он рассказал.
В возрасте двадцати одного года Пьер был отправлен отцом про-
вести некоторое время со своим дядей на Мадагаскаре. Через две
недели он встретил местную девушку по имени Фанири, или
«Мечта» в переводе с малагасийского. Его невозможно винить. В
свои семнадцать лет она была восхитительна. Это была настоящая
любовь с первого взгляда для них обоих. Через пять месяцев они
поженились. У Фанири не было семьи, но родители Пьера прибыли
на свадьбу из Франции, и в течение трех лет молодые жили очень
счастливо на острове Мадагаскар. Пока однажды не пришла теле-
грамма из Франции. Родители Пьера и его единственный брат погиб-
ли в автокатастрофе. Пьер следующим же рейсом вылетел домой на
похороны и после стал управлять виноградником своего отца.
Фанири последовала за ним две недели спустя. Пьер был
убит горем, но с Фанири он успокоился и занялся виноградни-
ком. Его семья и ленивые идиллические дни под тропическим
солнцем ушли навсегда. Но он был очень счастлив в браке, и
был очень богат. Возможно, рассуждал он, жизнь в Бордо будет
не так уж и плоха.
Но он ошибался. Очень скоро стало очевидным, что Фанири
была ревнива. На Мадагаскаре ей не было равных. Во Франции
же она ревновала его к каждой. К служанкам. К секретарше.
Даже к крестьянским девушкам, которые собирали виноград и
хихикали над ее смешным акцентом. Она убедила себя в том, что
Пьер занимался любовью с каждой из них по очереди.
Она начала с намеков, простых, бесхитростных, таких, кото-
рые Пьер вряд ли даже понимал. Тогда она попыталась предъ-
явить ему глупые обвинения в уединении их спальни. Когда он
112

113. she resorted to violent, humiliating denouncements in the
kitchens, the winery, the plantations. The angel that Pierre
had married in Madagascar had become a termagant, blind-ed
by jealousy. Nothing he did or said could help. By the
third vine-harvest it was obvious to everyone that they
loathed each other.
One Friday evening, Pierre was down in the winery,
working on a new electric winepress. He was alone.
Suddenly the door opened and Faniry entered, excessively
made up. She walked straight up to Pierre, flung her arms
around his neck, and pressed herself against him. He could
smell that she had been drinking.
Darling, she sighed, what shall we do?
He badly wanted her, but all the past insults and humili-ating
scenes welled up inside him. He pushed her away.
But, darling, I'm going to have a baby.
Don't be absurd. Go to bed! You're drunk. And take that
paint off. It makes you look like a tart.
Faniry's face blackened, and she threw herself at him with
new accusations. He had never cared for her. He cared only
about sex. He was obsessed with it. And with white women.
But the women in France, they were the tarts, and he was
welcome to them. She snatched a knife from the wall and
lunged at him with it. It took all his strength to keep the knife
from his throat. Eventually he pushed her off, and she stum-bled
towards the winepress. Pierre stood, breathing heavily,
as the screw of the press caught at her hair and dragged her
in. She screamed, struggling to free herself. The screw bit
slowly into her shoulder and she screamed again. Then she
стал отрицать это, она прибегла к яростным оскорбительным
обличениям на кухнях, на винном заводе, на плантациях. Ангел, на
котором Пьер женился на Мадагаскаре, превратился в ослеплен-
ную ревностью мегеру. Ничего из того, что он делал или говорил,
не могло помочь. К третьему урожаю винограда для всех уже
стало очевидным, что они ненавидят друг друга.
Однажды в пятницу вечером Пьер задержался на винном заво-
де, работая с новым электрическим винным прессом. Он был
один. Вдруг дверь отворилась, и вошла Фанири, чрезвычайно
нарядная. Она подошла прямо к Пьеру, бросилась ему на шею и
прижалась к нему. Он почувствовал запах от нее – она была
пьяна.
– Дорогой, – вздохнула она, – что нам делать?
Он очень хотел ее, но все прошлые обиды и унизительные
сцены всколыхнулись внутри него. Он оттолкнул ее.
– Но дорогой, я хочу родить ребенка.
– Это нелепо. Иди спать! Ты пьяна. И сотри эту краску. Ты
выглядишь как проститутка.
Лицо Фанири почернело, и она набросилась на него с новы-
ми обвинениями. Он никогда не заботился о ней. Его интересо-
вал только секс. Он был одержим этим. И белыми женщинами.
Но женщины Франции все проститутки, и он спал с ними со
всеми. Она выхватила нож из стены и бросилась на него. Ему
пришлось приложить все свои силы, чтобы задержать нож у
своего горла. В конце концов он оттолкнул ее, и она упала на
винный пресс. Пьер стоял, тяжело дыша, в то время как винт
пресса ухватил ее волосы и потащил внутрь. Она кричала, пыта-
ясь освободиться. Винт медленно врезался ей в плечо, и она
закричала снова. Тогда она потеряла сознание. Он отвернулся,
113

114. пока отвратительный звук не сказал ему, что все кончено. Тогда
он поднял руку и включил ток.
Гости заметно вздрогнули, и де Грюз сделал паузу в своем рас-
сказе.
– Что ж, я не буду вдаваться в подробности, – сказал он. –
Пьер скормил прессу остальные части тела и прибрался, после
чего пошел в дом, принял ванну, поел и лег спать. На следующий
день он сказал всем, что Фанири наконец оставила его и верну-
лась обратно на Мадагаскар. Никто не удивился.
Он снова замолчал. Его гости сидели неподвижно, их взгляды
были устремлены на него.
– Конечно, – продолжал он, – шестьдесят пятый год был
плохим для красного бордо.За исключением Пьера.
– Но конечно, – спросил генерал, – вы не попробовали это?
– Нет, я не стал, хотя Пьер уверял меня, что его жена прида-
ла вину несравненный вкус и аромат.
– И вы купили его? – спросил генерал.
– А как я мог отказаться? Не каждый день попадается такое
происхождение.
Настало долгое молчание. Голландец неловко подвинулся в
своем кресле. Другие гости тревожно переглянулись друг с дру-
гом. Они не понимали.
– Вот что, Грюз, – сказал наконец генерал. – Вы же не хоти-
те сказать, что мы сейчас пьем эту проклятую женщину?
Де Грюз бесстрастно посмотрел на англичанина.
– Упаси Боже, генерал, – медленно сказал он. – Все
знают, что лучшие марочные вина всегда должны подаваться
первыми.
114
Конец
fainted. He looked away until a sickening sound told him it
was over. Then he raised his arm and switched the current off.
The guests shuddered visibly and de Gruse paused in his
story.
Well, I won't go into the details at table, he said. Pierre
fed the rest of the body into the press and tidied up. Then he
went up to the house, had a bath, ate a meal, and went to bed.
The next day, he told everyone Faniry had finally left him
and gone back to Madagascar. No-one was surprised.
He paused again. His guests sat motionless, their eyes
turned towards him.
Of course, he continued, Sixty-five was a bad year for
red Bordeaux. Except for Pierre's.
But, surely, general said, you didn't taste it?
No, I didn't taste it, though Pierre did assure me his wife
had lent the wine an incomparable aroma.
And you didn't, er, buy any? asked the general.
How could I refuse? It isn't every day that one finds
such a pedigree.
There was a long silence. The Dutchman shifted awk-wardly
in his seat. The other guests looked around uneasily
at each other. They did not understand.
But look here, Gruse, said the general at last, you
don't mean to tell me we're drinking this damned woman
now, d'you?
De Gruse gazed impassively at the Englishman.
Heaven forbid, General, he said slowly. Everyone
knows that the best vintage should always come first.
The end

115. 115
Yo y el ladrón
Wenceslao Fernández Flórez
Cuando el señor Garamendi se fue de vacaciones me dijo:
– Hombre, usted que no tiene nada que hacer, hágame el favor
de echar, de cuando en cuando, un ojo a mi casa.
No es cierto que no tenga nada que hacer, y el señor
Garamendi lo sabe perfectamente: pero cree que cuando uno no
sale de vacaciones y no es por causa de algún gran negocio, es
para dedicarse totalmente al descanso sin buscar los billetes ni
cargar con la familia. Sólo le pregunté:
– Qué entiende usted exactamente por “echar un ojo”?
– Creo que está bien claro – contestó de mal humor.
– Debo pasearme por las habitaciones de su casa con un ojo
abierto, mirando sucesivamente los muebles, los...?
– No. Qué tontería! Quiero que Ud. pase algún día frente al
edificio y vea si siguen cerradas las persianas, y que le pregunte
al portero si hay novedad y hasta que suba a tantear la puerta.
Usted no sabe nada de estos asuntos; pero en el mundo hay
muchos ladrones, y entre ladrones existe una variedad que traba-ja
especialmente durante el verano. Se enteran de cuáles son los
pisos que han quedado sin moradores, y los roban sin prisa y
cómodamente. Algunas veces se quedan allí dos o tres días,
viviendo de lo que encuentran, durmiendo en las magníficas
camas de los señores, eligiendo lo que vale y lo que no vale la
pena de llevarse. Y no hay defensa contra ellos. La primera noti-cia
que se tiene es el desorden que se advierte en la casa al volver,
cuando ya es tarde.
– Bueno – dije, bostezando –, pues prometo echar ese ojo.
Я и вор
Ольга. Перевод с испанского
Сеньор Гараменди, уезжая в отпуск, сказал мне:
– Послушайте, поскольку вам все равно нечего делать,
сделайте одолжение, приглядите за моим домом.
Это не совсем верно, что мне нечего делать, и сеньор Га ра -
менди это прекрасно знает. Но он считает, что если человек не
уезжает в отпуск, и причиной тому не какие-то очень важные
дела, то значит, он целыми днями бездельничает, не пытаясь
раздобыть денег и не заботясь о семье. Я его только спросил:
– А что вы понимаете под словом «присмотреть»?
– Полагаю, что это совершенно ясно – пробурчал он.
– Должен ли я внимательно прохаживаться по вашим
комнатам, заглядывать по очереди в каждый шкаф…?
– Да нет же, что за чушь! Я хочу только, чтобы вы иногда
проходили мимо дома, смотрели, закрыты ли жалюзи, спроси-
ли у консьержа, что новенького, ну, может быть, поднялись
проверить дверь. Вас же это никогда не касалось! А в мире
полно воров, и есть такие, которые работают специально
летом. Они узнают, в каких квартирах нет жильцов, и грабят
их, не спеша и со всеми удобствами. Иногда они там остают-
ся на два-три дня, живут за счет того, что нашли, спят на рос-
кошных кроватях хозяев, пока выбирают, что стоит уносить.
От них никак нельзя защититься. Приезжаешь и первым
делом обнаруживаешь беспорядок в квартире, да уж поздно.
– Ладно, – сказал я, зевая, – обещаю, что присмотрю.
По правде говоря, я не собирался этого делать. Гараменди
уже злоупотребляет моим терпением, постоянно чего-то от

116. La verdad es que no pensaba hacerlo. Garamendi abusa un
poco de mí con sus órdenes molestosas desde que me hizo dos o
tres favores que él recuerda mejor que yo. Luego…luego me
molesta con sus gabanes, con sus puros, con sus gafas, con su
vientre, con sus muelas de oro. Cuando descubro un nuevo defec-to
en él, tengo un placer íntimo. Y eso de tener miedo a los ladro-nes
me pareció otra tontería suya.
Pasaron los días; me recreé en el calor de Madrid, me senté en
algunas terrazas, recordé mi niñez al ver las viejas películas que
los “cines” exhiben a bajo precio en estos meses, y una tarde que
estaba más ocioso que nunca, recordé de repente:
Anda! Pues no he pasado ni una sola vez ante la casa de
116
Garamendi!
Y únicamente para poder decirle que había hecho lo que me
pidió, me acerqué al teléfono y marqué su número.
Oí el ruido del timbre.
– Trrr! Trrr!
Y…nada más.
Una voz desconocida contestó.
– Diga!
– Cómo ”diga”? – exclamé, extrañadísimo–. No es ésa la casa
del señor Garamendi?
La voz se agudizó y exclamó con una alegría artificial:
– Sí! sí! Es aquí, es aquí! Como está usted?
Me quedé estupefacto.
– Oiga – dije: –me hace el favor de decir qué está haciendo…?
Siguió un silencio embarazoso.
– No es usted un ladrón?
Nueva pausa.
меня требуя после того, как сделал мне пару-тройку одолже-
ний, которые сам запомнил лучше меня. И потом… потом он
бесит меня своими шубами, сигарами, очками, своим пузом и
золотыми зубами. Когда я обнаруживаю в нем какой-нибудь
новый дефект, это доставляет мне внутреннее удовольствие. И
этот его страх перед ворами показался мне очередной вздором.
Прошло какое-то время. Я развлекался в жарком
Мадриде, посидел в уличных ресторанчиках, посмотрел за
полцены старые фильмы, которые обычно показывают в эти
месяцы, и вспомнил детство, и однажды к вечеру, когда
совсем нечего было делать, меня вдруг осенило:
– Черт! Я же ни разу не прошел мимо дома Гараменди!
И чтобы только доложить ему, что я сделал то, что он
просил, я подошел к телефону и набрал его номер.
Я услышал гудки на том конце провода:
-Тррр! Тррр!
И вдруг! Мне отвечает незнакомый голос:
– Слушаю!
– Как то есть «слушаю»? – воскликнул я, потрясен-
ный. – Разве это не квартира сеньора Гараменди?
Голос зазвенел с неестественной радостью:
– Да, да! Все верно. Как поживаете?
Я остолбенел.
– Послушайте, сделайте милость, скажите, что вы там
делаете?
Последовало неловкое молчание.
– Уж не вор ли вы?
Снова пауза.
– Ну – на этот раз голос звучал натурально. – По прав-

117. – Bueno – dijo la voz, ya con acento natural. – La verdad es
117
que, en efecto, soy un ladrón.
– Pues, eso me fastidia, porque tengo mucha amistad con el
señor Garamendi y me encargó vigilar su casa. Qué le voy a
decir?
– Puede usted contarle lo que pasa -contestó la voz un poco
acobardada.
– Bonita idea! –protesté–. Cómo voy a confesarle que estuvi-mos
hablando? Y usted como idiota contestó…
– Fue un impulso espontáneo –se disculpó–. Estaba aquí, el
teléfono sonó, y automáticamente lo contesté. Yo también tengo
teléfono, y la costumbre…
– Vaya un conflicto!
– Lo siento de veras.
– Y si le mando dejar todo y entregarse a la comisaría más
próxima…
– No; no lo hago. Para qué engañarse?
– Al menos, dígame: se lleva usted mucho?
– No, una porquería. Perdone si le ofendo; pero ese amigo de
usted no tiene nada de valor.
– Hombre, no me diga…! La escribanía de plata es maciza y
valiosa…
– Ya está en el saco, y unas alhajitas y el puño de oro de un
bastón y dos gabanes de invierno. Nada más.
– Vio usted una bandejita de plata en el comedor, con unas flo-res
en relieve?
– Sí
– Está en el saco?
– No. Las otras, sí, pero ésta no es de plata, es de metal blanco.
де сказать, да. Я вор.
– Это очень печально, потому что я близкий друг сеньора
Гараменди и взялся присматривать за его квартирой. Что я
ему теперь скажу?
– Ну, скажите то, что есть – голос звучал на этот раз
как-то несмело.
– Великолепная идея! – возразил я. – Как я могу ему
рассказать, что разговаривал с вами? А вы, как идиот, еще
сняли трубку…
– Ну, это получилось непроизвольно – извинился он. –
Я был здесь, телефон зазвонил, и я автоматически ответил. У
меня тоже есть телефон и по привычке…
– Вот незадача!
– Мне правда очень жаль.
– А если я вам велю все оставить на месте и пойти в бли-
жайший полицейский участок…
– Нет, этого я не сделаю. К чему обманываться?
– По крайней мере, скажите мне, вы там много уносите?
– Да нет, всякую дрянь. Извините, если обижу, но у
этого вашего друга нет ничего ценного.
– Да бросьте вы…Письменный прибор сделан из целого
куска серебра и очень дорогой…
– Он уже в мешке и с ним еще кое-какие побрякушки, и
зо ло той набалдашник для трости, и два зимних пальто.
А больше ничего.
– А вы видели в столовой подносик из серебра с рельеф-
ными цветами?
– Да.
– Он в мешке?

118. – Bien; pero sin embargo es bonita.
– No vale nada.
– Llévasela usted.
– No quiero.
– Llévasela usted, idiota! Si la deja, él va a darse cuenta de que
118
no es de plata! Y… yo se la regalé!
– Bueno… por hacerle un favor; pero sólo por eso.
– Recorrió usted toda la casa? Yo no conozco más que el des-pacho.
Bonito, no?
– Psch! Muchas pretensiones; poco gusto. Debe de ser un
caballero roñoso.
– Es triste, pero no lo puedo negar. Y también es cierto que no
tiene gusto.
– Yo tengo la costumbre de visitar casas bien amuebladas y le
aseguro que ésta es una calamidad.
– Vaya, señor! Siempre me pareció que Garamendi presumía
demasiado. Ahora…la alcoba de la señora…Garamendi dice que
le costó una fortuna. Cómo es? Cómo es?
– No me fijé en detalles…Vuelvo a ver?
– Oh, por Dios! No me gusta chismear. Era por...qué sé yo.
– Lo que encontré allí fueron pieles bastante buenas.
– Lo creo. Tiene una capa de renard.
– Está en el saco. Le gustaba a usted?
– Le gustaba a Albertina…mi novia. Un día vimos a la señora
de Garamendi con su capa, y Albertina no habla de otra cosa. Creo
que me quiere menos, porque no puedo regalarle pieles de zorro
que ésas.
– Quién sabe?
Un silencio.
– Нет. Все остальное – да, но этот не из серебра. Это
белый металл.
– Но он симпатичный.
– Он ничего не стоит.
– Заберите его.
– Не хочу.
– А я говорю, заберите, идиот вы эдакий! Если вы его
оставите, он поймет, что подносик не серебряный. А…это я
его подарил.
– Ну ладно... но только чтобы сделать вам приятное.
– А вы весь дом обошли? Я ничего не видел, кроме каби-
нета. Красиво там?
– Пст! Много претензий, мало вкуса. Похоже, сеньор –
изрядный скупердяй.
– Печально, но факт. И то, что вкуса у него нет, тоже
верно.
– Я имею привычку навещать хорошо обставленные
дома, и могу вас заверить, что этот – никуда не годится.
– Ах, сеньор! Я всегда подозревал, что Гараменди слиш-
ком много о себе мнит. А вот… спальня сеньоры … Гараменди
говорит, что вбухал в нее целое состояние. Как она? Как она?
– Я что-то не рассмотрел в подробностях… Вернуться,
посмотреть?
– Ой, ради бога! Я не любитель сплетен. Это я… сам не
знаю, что на меня нашло.
– Что я там обнаружил, так это довольной хорошие меха.
– Надо думать. У нее есть накидка из лисы.
– Да. Она в мешке. Вам нравится?
– Она очень нравилась Альбертине, моей девушке. Один
раз мы видели сеньору Гараменди в этой накидке, и с тех пор

119. Альбертина ни о чем другом говорить не может. Я думаю,
она меня меньше любит оттого, что я не могу подарить ей
такой лисий мех.
119
– Как знать…
Помолчали.
– Послушайте…, сеньор.
– Да?
– Если вы позволите, я бы с большим удовольствием
предложил вам эти меха…
– Какая дикость!
– Да что вы… вы мне кажетесь славным человеком, и…
– Но…как я могу согласиться…?
– Ну, тогда я их предложу Альбертине. Теперь вы долж-
ны их принять. Подумайте, как она обрадуется.
– Да, это уж точно.
– Куда вам их послать?
Я дал ему свой адрес.
– Что я еще могу для вас сделать?
– Ничего, спасибо. Удачи вам.
– Спасибо, сеньор.
Конец
– Oiga…, señor.
– Dígame.
– Si usted me permite, yo tengo mucho gusto en ofrecerle esas
pieles…
– Qué disparate!
– Nada…usted parece muy simpático, y…
– Pero…como voy a consentir…?
– Entonces, se las ofrezco a Albertina. Ahora usted tiene que
aceptarlas. Piense en la alegría que va a tener ella.
– Sí, eso es cierto.
– Adónde se las envío?
Le di mi dirección.
– Manda usted algo más?
– Nada más. Y le agradezco mucho. Buena suerte.
– Gracias, señor.
Fin

120. Гвоздь на чердаке (рассказ для скаутов)
Елена Евгеньева. Перевод с английского
В этом рассказе есть страшные места.
Когда я был маленьким, по соседству жил старый чудак по
имени Фрэнк Сэмюэлс. Мы звали его Хмурый Фрэнк, пото-
му что он был ужасно сердитый и никогда не улыбался. У
него был старый пес по кличке Кинг, который всегда ходил в
чужие дворы как в туалет.
По утрам и вечерам Хмурый Фрэнк выводил Кинга на
прогулку и позволял ему делать свои дела на чьем-нибудь
дворе. Наверное, Кинг был единственным другом Фрэнка.
Однажды вечером играем мы на улице, а Фрэнк идет по
дороге и кричит: «Кинг! Кинг! Ко мне, малыш!»
Он заорал и на нас: «Парни, видели мою собаку?»
Не видели, мы ему так и сказали.
А Фрэнк все хмурился и звал пса. Через час он вернулся
расстроенный и пошел к себе. Кинга он не нашел.
Фрэнк обыскал двор, перерыл вверх дном сарай, искал
под домом и в кустах на заднем дворе – нигде ни следа Кинга.
Наконец, он вошел в дом, снял пальто, ботинки и сел в
кресло. Он понимал, что остается звонить в собачий приют.
Как только он снял трубку, наверху послышался шум: вроде,
кто-то царапался и скулил. Он положил трубку и пошел по
лестнице в одних носках, тихонько, чтобы слышать, откуда
шум.
Он поднялся наверх, но звук шел откуда-то еще выше –
с чердака! В одних носках, без единого звука он долез по сту-
Nail In The Attic Story (A Scout Story)
Bob Whittler
This Story has scary parts.
When I was a young boy, there was a strange old man in our
neighborhood named Frank Samuels. We all called him Frownin'
Frank because he was awful ornery and none of us every saw him
smile. He had a mangy old dog he called King that always used
other people's yards for a bathroom.
Every morning and every evening, Frownin' Frank would take
King for a walk and let him do his business in someone's yeard. I
figure King was Frank's only friend.
One evening, while we were playing in the street, Frank came
walking down the road, hollering, 'King! King! here boy!'
He hollered at us, 'You boys seen my dog?'
We hadn't and we told him so.
Frank just kept on frownin' and yelling for his dog. About an
hour later, he came back looking pretty depressed and headed for
his home. He hadn't found King.
Frank looked all around his yard, in the shed out back, under
the house and in the bushes in the back yard – no sign of King
anywhere.
Finally, he went inside, took off his coat and shoes, and sat
down in his chair. He knew he had to call the dog pound. Just as
he picked up the phone, he heard a noise like scratching and whin-ing
upstairs. He put down the phone and quietly walked up the
stairs in his socks so he could still hear the noise.
When he got to the top, the sound came from still higher up -
120

121. 121
in the attic! He climbed the stairs up to the attic
door, making no sound in just his socks.
He stood outside listening, but he didn't
hear a thing. Then he opened the door, stepped
in, and -
(Now SCREAM LOUDLY!)
At this point, don't say anything more. Just
sit there as if you have finished the story.
Somebody will ask, 'Why did he scream?'
You reply, 'You'd scream too if you stepped
on a nail in your bare feet!'
The end
пенькам до чердачной двери.
Там он встал и прислушался, но ниче-
го не услышал. Тогда он открыл дверь,
вошел и –
(теперь ГРОМКО ВСКРИКНИ!)
И больше ничего не говори. Сиди так,
будто ты уже закончил рассказ. Кто-
нибудь обязательно спросит: «А почему
он закричал?»
А ты отвечай так: «И ты бы закричал,
если бы наступил босой ногой на гвоздь».
Конец

122. Allein
Arnold Lobel
Kröte wollte ihren Freund besuchen. Aber sie fand einen
Zettel an der Haustür, darauf stand: «Liebe Kröte, ich hin
nicht zu Hause. Ich möchte heute allein sein».
«Allein?» Kröte schüttelte den Kopf. «Warum will
Frosch allein sein. Ich hin doch seine Freundin.»
Kröte schaute durch alle Fenster. Sie suchte im Garten.
Aber Frosch war nirgends zu sehen.
Kröte lief in den Wald. Kein Frosch. Sie lief über die
Wiese. Kein Frosch. Sie lief hinunter zum Fluss. Und da ent-deckte
sie ihn. Er saß ganz allein auf einer kleinen Insel.
«Armer Frosch», sagte Kröte. «Er scheint traurig zu sein.
Ich bringe ihm was zu essen. Das wird ihn bestimmt aufheit-ern.
»
Sie rannte heim, strich Butterbrote, füllte einen Krug mit
Eistee und legte alles in einen Korb.
Dann rannte sie zurück zum Fluss.
«Frosch!», schrie sie. «Ich bin `s! Deine liebste
Freundin.»
Frosch hörte sie nicht. Er war zu weil weg. Kröte
schwang ihre Jacke wie eine Fahne. Aber Frosch blickte sich
nicht um.
Kröte schrie und winkte — alles vergeblich! Frosch saß
auf der Insel. Er sah und hörte die Freundin nicht.
Da kam eine Schildkröte vorbeigeschwommen.
«Bring mich doch auf die Insel», bat Kröte.
Одинокий Лягушонок
Шилова Ольга. Перевод с немецкого
Однажды Лягушка отправилась в гости к своему другу
Лягушонку. Но на двери ее ждала записка: «Дорогая Ля гуш ка,
меня нет дома. Сегодня я хочу побыть один».
«Один?» – Лягушка удивленно покачала головой. – «Зачем
Лягушонку быть одному? Я же его подруга!»
Лягушка заглянула во все окна, обшарила весь сад, но
Лягушонка нигде не было. Лягушка поскакала в лес, но и там его
не оказалось. Затем на луг – снова никого. Лягушка спустилась
к реке, и тут она заметила Лягушонка. Он сидел совершенно один
на маленьком острове.
«Бедный Лягушонок! – сказала Лягушка. – Кажется, ему
очень грустно. Принесу-ка я ему что-нибудь вкусненькое. Это его
точно развеселит!»
Она поскакала домой, сделала бутерброды с маслом, налила в
кувшин чая со сгущенкой, положила все это в корзинку и верну-
лась обратно к реке.
«Лягушонок!!! – заквакала Лягушка. – Это я, твоя подружка
Лягушка!»
Но Лягушонок ее не слышал, он был слишком далеко.
Лягушка сняла с себя курточку и стала размахивать ей как фла-
гом, но он не оборачивался.
Лягушка квакала, махала лапками, но все было напрасно! Ля -
гу шонок все так же сидел на острове и не замечал свою подругу.
Как раз в этот момент мимо проплывала Черепаха.
«Отвези меня, пожалуйста, на остров, – попросила ее
Победитель номинации «Перевод детско-юношеского произведения» от изда-
тельства «КомпасГид».
122

123. «Dort sitzt nämlich Frosch und will allein sein.»
«Wenn er allein sein will, warum lässt du ihn dann
nicht?», fragte die Schildkröte.
«Vielleicht hast du Recht», sagte Kröte. «Vielleicht will
mich Frosch nicht sehen. Vielleicht will er nicht mehr mein
Freund sein.»
«Mag sein», sagte die Schildkröte. «Ich bringe dich
trotzdem hinüber.»
Sie schwammen los und Kröte schrie: «Frosch, verzeih,
dass ich so viel dummes Zeug mache. Verzeih, dass ich so
viel Unsinn schwätze. Bitte. Frosch, sei wieder mein
Freund!» Sie rutschte von der Schildkröte und platschte ins
Wasser. Da endlich schaute sich Frosch um und zog sie auf
die Insel. Kröte betrachtete ihren Korb: Die Butterbrote
waren durchweicht. Der Eistee war ausgeflossen.
«Ich hab' alles verdorben», jammerte Kröte. «Ich wollte
dir was zu essen bringen, damit du wieder froh wirst.»
«Aber ich bin froh», sagte Frosch. «Sehr froh sogar. Als
ich heute früh aufwachte, hatte ich schon ein gutes Gefühl.
Ich fühlte mich wohl, weil die Sonne schien, weil ich ein
Frosch bin und weil du meine Freundin bist. Ich wollte nur
allein sein um darüber nachzudenken, wie gut ich es habe.»
«Wunderbar!», rief Kröte. «Ich glaube, wer über so was
nachdenken will, muss wirklich allein sein.»
Frosch nickte.
«Aber jetzt», sagte er, «bin ich froh nicht allein zu sein.»
Die beiden Freunde aßen die durchweichten Brote auf
und verbrachten den Tag auf der kleinen Insel.
«Wir sind hier ganz allein», sagte Frosch.
«Aber zusammen», sagte Kröte.
Fin
Лягушка. – Там сидит Лягушонок и хочет побыть один».
«Если он хочет побыть один, почему ты не оставишь его в
покое?» – удивилась Черепаха.
«Может быть, ты и права, – сказала Лягушка. – Может
быть, Лягушонок просто не хочет меня видеть. А может, он боль-
ше не хочет быть моим другом».
«Все может быть, – сказала Черепаха. – Но я тебя отвезу».
Они отплыли от берега, и Лягушка закричала: «Ля гу шо нок,
прости меня за все! Прости меня за те глупости, что я тебе гово-
рю. Пожалуйста, Лягушонок, будь снова моим другом!»
Она соскользнула с Черепахи и плюхнулась в воду.
Тут Лягушонок, наконец, обернулся, увидел Лягушку и выта-
щил ее на берег. Лягушка заглянула в корзинку: бутерброды про-
мокли насквозь, а чай пролился.
«Я все испортила, – заплакала Лягушка. – Я хотела прине-
сти тебе что-нибудь вкусненькое, чтобы тебя обрадовать».
«Но я уже рад, – сказал Лягушонок. – И даже очень. Сегод -
ня утром я проснулся в прекрасном настроении. Мне было хоро-
шо потому, что светило солнце, что я Лягушонок, и что у меня
есть такая подруга как ты. Я просто хотел побыть немного один,
чтобы подумать о том, как замечательно мне живется».
«Здорово! – воскликнула Лягушка. – Да, наверно, чтобы
подумать о таких вещах, действительно нужно побыть совершен-
но одному»
Лягушонок кивнул головой.
«Но сейчас, – сказал он – я рад тому, что я не один».
Друзья съели промокшие бутерброды и провели целый день
на маленьком острове.
«Мы здесь совсем одни», – сказал Лягушонок.
«Но вместе», – ответила Лягушка.
Конец
123

124. 124
The Devil’s Sugar
Greg Stolze
The bus was called a luxu-cruiser,, It had a built-in
video display at the front, which was currently showing
The Color Purple. It had two bathrooms and reclining
seats an inch wider than you'd find in an airplane's first-class
section. Luxu-cruisers were the apex of bus design
and were most often used to transport senior citizens on
gambling junkets. This bus+ however, didn't have
Atlantic City or Las Vegas blazoned on its front-mounted
destination sign. Instead, the red LED said JESUS
POWER.
Luxu-cruisers were built to carry fifty people and a lot
of luggage. This cruiser had twenty-seven women, twelve
men and one demon from Hell.
No one knew about the demon, of course. He didn't
like to draw attention to himself. He simply sat in the
back of the bus, smiling slightly, reading Jack Faust.
The demon—whose name was Gaviel—lacked horns
and wings and cloven hooves. He looked, in fact, exactly
like Noah Wallace, the eldest son of the Reverend
Matthew Wallace. He was tall, and black, and very hand-some.
He'd already finished Paradise Lost and
Marlowe's Faust. A science-fiction alternate history
looked like an interesting change of pace. (like most
demons, he was looking for someone with faith.)
Услада Дьявола
Шубина Анна. Перевод с английского
Автобус был, что называется, класса люкс. В нем был встроен-
ный видеопроигрыватель с экраном, на котором сейчас показыва-
ли «Цвет пурпура». Еще в нем имелось два туалета, а откидные
сиденья были на дюйм шире кресел первого класса в самолете.
Такие автобусы считались последним словом в машиностроении и
использовались в основном для перевозки пожилых людей,
отправляющихся в увеселительные поездки по игровым заведе-
ниям. Но на табло этого автобуса не высвечивались названия
вроде «Атлантик-сити» или «Лас-Вегас». Нет, на нем красными
светодиодами было выведено ИИСУС С НАМИ.
Автобусы класса люкс могли перевозить до пятидесяти пасса-
жиров и уйму багажа. В этом автобусе ехало двадцать семь жен-
щин, двенадцать мужчин и один демон из Ада.
Конечно же, о демоне никто не знал. Ему не хотелось привле-
кать к себе внимание. Он просто сидел в задней части автобуса и
читал «Джека Фауста».
У демона – которого звали Гавиэль – не было ни рогов, ни
крыльев, ни раздвоенных копыт. На самом деле он выглядел
совсем как Ной Уоллес, старший сын преподобного Мэттью
Уоллеса. Он был высок, чернокож и очень красив. «Потерянный
рай» и «Фауста» Марло он уже прочел. Научная фантастика с эле-
ментами альтернативной истории могла, как ему казалось, внести
приятное разнообразие в круг чтения (как и большинство демонов,
он искал тех, у кого есть вера).
Работа заняла III место в номинации «Перевод прозы».

125. 125
Noah had left his father's church years earlier. As far
as the parishioners knew, he had recently returned to the
fold, a true prodigal, repenting his atheism and eager to
help his father1 s work.
The trip to Los Angeles had been his suggestion.
May Carter had nursed a crush on Noah ever since
high school—he'd been a senior and she'd been a fresh-man.
She'd even joined the debate team to be near him,
although she was terribly shy and had done poorly. But
now she was twenty-one instead of fifteen and deter-mined
to talk to him. Even though he was from rich and
she was from poor. Even though he was working on a
graduate degree and she was working at a dentist's office.
She'd signed up for the Mission of Mercy*' to be near
him.
What'cha reading? she asked.
He looked up and smiled.
Nothing much. He set the hook aside. He raised the
armrest between his seat and the empty one beside him.
May sat in the aisle, swaying slightly, dressed in her pret-tiest
Sunday dress.
Have a seat he said. She swallowed a little and
obeyed.
Is it for уоur Master's degree? The word master felt
odd in her mouth. The book I mean?
Maybe. Might work for my thesis.
Yeah?
I'm thinking of doing a survey of the Satanic image
in literature. Showing how it's changed over the years.
Ной покинул церковь своего отца много лет назад. Насколько
было известно прихожанам, недавно он вернулся в лоно церкви,
как истинный блудный сын, раскаиваясь в неверии и горя желани-
ем помочь отцу в его трудах.
Именно он предложил поехать в Лос-Анджелес.
Мэй Картер еще со времен юности питала к Ною нежные чув-
ства – он тогда учился в выпускном классе, а она только-только
перешла в старшую школу. Чтобы находиться рядом с ним, она даже
вступила в дискуссионный клуб, хотя всегда была ужасно застенчи-
вой и училась довольно плохо. Но сейчас ей уже был двадцать один
год, а не пятнадцать, и она решила поговорить с Ноем. Пусть даже
он был из богатой семьи, а она – из бедной. Пусть даже он трудил-
ся над диссертацией, а она работала в кабинете стоматолога.
Мэй присоединилась к «Миссии милосердия», чтобы быть
рядом с ним.
– Что читаешь? – спросила она.
Ной поднял голову и улыбнулся:
– Ничего особенного, – он отложил книгу и поднял подлокот-
ник между своим сиденьем и соседним, которое пустовало. Мэй,
слегка покачиваясь, сидела в проходе, одетая в свое лучшее выход-
ное платье.
– Присаживайся, – сказал он.
Она тихонько сглотнула и подчинилась.
– Это для зашиты на магистра? – слово «магистр» в ее устах
звучало странно. – В смысле, книга?
– Может быть. Возможно, понадобится для диссертации.
– Да ну?
– Я подумываю написать об образе Сатаны в литературе.
Показать, как он менялся со временем. Ну, ты знаешь. Каждый

126. 126
You know. Every age gets the Devil it deserves.
Sounds... interesting'
'The 'demon' in this novel is a space alien offering
advanced technology. It wants humanity to self-destruct,
because human-kind is inherently flawed and animal.
That's a very modern view, right? Compared to Milton's
Satan, who wants to wreck man-kind out of envy for their
favored status as children of God.
Huh,и She wished she had something clever to say.
Pretty dry stuff. He shrugged, turning his body
toward hers. 'You believe in the Devil, right, May?
Faced with the full force of his gaze, she felt prickly
and uncomfortable.
I guess.
You guess? You'd better do better than that,
Do you?
Oh yes, he said, There isn't a doubt in my mind.
He turned away to glance out the window.
People say they saw him in Los Angeles she said,
During the quake, you know.'
I know.
Do you think it was really… really the Devil?
I think the Adversary takes many forms, he replied.
I think he can be a nightmare, or your fondest dream. He
can be a woman beautiful enough to drive you сrаzу with
lust, or he could even be an idea—the most logical, rea-sonable
argument you've ever heard,
1 once heard, if the Devil comes knocking, you
should just say 'Jesus, could you get that?'
век получает такого Дьявола, которого заслуживает.
– Звучит… интересно.
– «Демон» в этом романе – это космический пришелец, пред-
лагающий новейшую технологию. Он хочет, чтобы человечество
само себя уничтожило, потому что люди по природе своей ущерб-
ны и склонны к скотству. Весьма современный взгляд, верно? По
сравнению с мильтоновским Сатаной, который хотел уничтожить
людей, ставших возлюбленными детьми Господа, из зависти.
– Угу, – ей хотелось бы сказать что-нибудь умное.
– В общем, ничего интересного, – он пожал плечами и всем
телом развернулся к ней. – Ты веришь в Дьявола, а, Мэй?
Столкнувшись с полной силой его взгляда, она почувствовала
себя крайне неуютно. Как на колючках.
– Наверное.
– Наверное? Лучше бы тебе знать наверняка.
– А ты?
– О да, – ответил Ной. – Не испытываю ни малейших сомнений.
Он отвернулся, чтобы посмотреть в окно.
– Говорят, его видели в Лос-Анджелесе, – сказала Мэй. – Во
время землетрясения, слышал?
– Да, слышал.
– Думаешь, это и правда был… Дьявол?
– Я думаю, что Искуситель приходит под разными обличьями, –
отозвался Ной. – Он может быть ночным кошмаром или твоей слад-
чайшей мечтой. Он может быть женщиной, такой прекрасной, что ты
с ума сойдешь от желания, он даже может быть идеей – самым логич-
ным, разумным доводом из всех, что тебе приходилось слышать.
– Я как-то слышала, что если Дьявол стучится к тебе, нужно
сказать «Иисусе, не мог бы Ты забрать это?»

127. He turned back to her and smiled, That's good advice,
Where'd you hear it?
He gave her knee a little pat. Her heart gave a jump
and her thigh muscles twitched,
Your father, she replied.
It's good advice—if you know who's at your door.
He tilted his head a little bit. But you have nothing to
worry about, right? You have faith—real faith....
The end
Ной повернулся к ней и улыбнулся:
– Неплохой совет. От кого ты его слышала?
Он легонько погладил девушку по колену. Сердце у нее екнуло,
мышцы на бедрах на мгновение сжались.
– От твоего отца, – ответила Мэй.
– Хороший совет – если ты знаешь, кто стоит у твоей двери, –
он чуть наклонил голову. – Но тебе не о чем беспокоиться, верно?
У тебя есть вера – истинная вера…
Конец

128. Told in the Coffee House. Turkish Tales.
HOW THE DEVIL LOST HIS WAGER
Cyrus Adler, Allan Ramsay
A peasant, ploughing his field, was panting with fati-gue,
when the devil appeared before him and said:
Oh, poor man! you complain of your lot, and with
justice; for your labor is not that of a man, but is as heavy
as that of a beast of burden. Now I have made a wager that
I shall find a contented man; so give me the handle of your
plough and the goad of your oxen, that I may do the work
for you.
The peasant consenting, the devil touched the oxen
and in one turn of the plough all the furrows of the field
were opened up and the work finished.
Is it well done? asked the devil.
Yes, replied the man, but seed is very dear this year.
In answer to this, the devil shook his long tail in the air,
and lo, little seeds began to fall like hail from the sky.
I hope, said the devil, that I have gained my wager.
Bah, answered the peasant, what's the good of
that? These seeds might be lost. You do not take into
consideration frost, blighting winds, drought, damp,
storms, diseases of plants, and other things. How can I
judge as yet?
Behold, said the devil, in this box are both sun and
rain, take it and use it as you please.
Истории, услышанные в кофейне. Турецкие рассказы.
КАК ДЬЯВОЛ ПРОИГРАЛ ПАРИ
Любовь Крючкова. Перевод с английского
Один крестьянин пахал свое поле, тяжело дыша от устало-
сти, когда перед ним появился дьявол и сказал:
– О, бедный человек! Ты жалуешься на свою судьбу, и впол-
не справедливо, ведь ты выполняешь нечеловеческую работу,
она настолько тяжела, что больше подходит вьючному животно-
му. Ставлю пари, что сделаю из тебя довольного жизнью чело-
века; дай мне рукоятку твоего плуга и палку, которой ты погоня-
ешь волов, и я сделаю эту работу за тебя.
Крестьянин согласился, дьявол взял волов, и одним поворотом
плуга все борозды на поле были вспаханы и работа завершена.
– Хорошо сделано? – спросил дьявол.
– Да, – ответил крестьянин, – но семена в этом году очень
дороги.
В ответ на это дьявол взмахнул в воздухе своим длинным хво-
стом, и, смотри-ка, мелкие семена начали градом сыпаться с неба.
– Надеюсь, – сказал дьявол, – что я выиграл пари.
– Ба, – ответил крестьянин, – что хорошего от этого?
Семена могут пропасть. Ты не берешь в расчет заморозки,
ветры, выбивающие семена из колосьев, засуху, влажность,
бури, болезни растений и другие вещи. Как я могу сейчас судить,
что будет дальше?
– Гляди, – сказал дьявол, – в этой коробочке солнце и
дождь, возьми ее и пользуйся ею по своему усмотрению.
Победитель номинации «Перевод литературы для взрослых детей» от издательства
«Мир детства Медиа».
128

129. The peasant did so and to very good purpose, for his corn
soon ripened and up to that time he had never seen so good a
harvest. But the corn of his neighbors had also prospered from
the rain and sun.
At harvest time the devil came, and saw that the man was
looking with envious eyes at his neighbor's fields where the corn
was as good as his own.
Have you been able to obtain what you desired? asked the
devil.
Alas! answered the man, all the barns will break down
under the weight of the sheaves. The grain will be sold at a low
price. This fine harvest will make me sit on ashes.
While he was speaking, the devil had taken an ear of corn
from the ground and was crushing it in his hand, and as soon as
he blew on the grains they all turned into pure gold. The peasant
took up one and examined it attentively on all sides, and then in
a despairing tone cried out: Oh, my God! I must spend money
to melt all these and send them to the mint.
The devil wrung his hands in despair. He had lost his wager.
He could do everything, but he could not make a contented man.
The end
Крестьянин так и сделал, и очень разумно поступил.
Скоро злаки на его поле созрели, и такого обильного урожая
он до тех пор не видел. Но у его соседей урожай тоже был
богатым благодаря солнцу и дождю.
Во время жатвы появился дьявол и увидел, что кресть-
янин завистливыми глазами смотрит на поля соседей, где
колосья были столь же тяжелыми, как и на его собственном.
– Ты смог получить то, что хотел? – спросил дьявол.
– Увы, – ответил крестьянин, – все амбары не выдер-
жат веса зерна. Оно будет продаваться по низкой цене. Этот
прекрасный урожай пустит меня по миру.
Пока крестьянин говорил это, дьявол подобрал с земли
колос, растер его в руке так, что зерна отделились, а затем
дунул на них, и они превратились в слитки чистого золота.
Крестьянин взял один из них, внимательно осмотрел со всех
сторон, а затем выкрикнул с нотками отчаяния в голосе: «О,
Всевышний! Я должен тратить деньги, чтобы расплавить все
это и отправить на чеканку монет».
Дьявол в отчаянии заламывал руки. Он проиграл пари.
Он мог все, но не мог заставить человека быть довольным.
Конец
129

130. Волчонок учится быть плохим (глава первая)
Пинигина Ольга Владимировна. Перевод с английского
по пути к Тоскливому озеру
день первый, утро
130
Дорогие мама и папа!
Пожалуйста-пожалуйста-ПОЖАААААЛСТА разрешите мне вер-
нуться домой!!! Я всё шёл и шёл, весь день, и угадайте, как далеко
ушёл? И десяти миль не прошагал, вот уж точно. Даже не успел
добраться до Тоскливого озера. А вы же знаете, я терпеть не могу
отправляться на поиски приключений, вот! Так что почему мне нужно
пройти сотни миль, чтоб добраться до школы дядюшки Серого Волка
посреди дремучего, мокрого леса?
Вы говорили, что в наши дни никак не пробиться без «ПЛОХОГО»
значка. Но я знаком с целой кучей очень плохих и злых волков, кото-
рые и в школу-то никогда не ходили. Вообще. Например, мой двоюрод-
ный брат Вой. Знаю, вы хотите, чтобы я стал диким и злобным, как
папа, но зачем для этого так далеко идти? Ну что такого особенного в
этой «Школе коварства» в Жутком лесу? И что такого ужасно замеча-
тельного в том, чтобы меня учил дядя Серый? Это что, всё потому, что
папа учился в «Зверской академии», и стал старостой, и ему вручили
серебряный «ПЛОХОЙ» значок, когда он выпустился? Еще бы!
До Жуткого леса мне осталось идти еще четыре дня. Ну… может,
больше. Разрешите мне вернуться и научиться тому, как быть пло-
хим, дома!
ПОЖАА-А-А-АЛСТА!!!!!!
Ваш детёныш номер один,
Волчонок
P.S. Не забудьте поздороваться от меня с моим братишкой
Вонючкой. И скажите ему, чтобы не трогал моё добро!
Little Wolf’s Book of Badness (Chapter 1)
Ian Whybrow
On the road to Lonesome Lake
Day 1 – morning
Dear Mom and Dad,
Please please PLEEEEEZ let me come home. I have
been walking and walking all day, and guess how far?
Not even 10 miles, I bet. I have not even reached
Lonesome Lake yet. You know I hate going on adven-tures.
So why do I have to go hundreds of miles to Uncle
Bigbad’s school in the middle of a dark, damp forest?
You say you do not get on in life these days without
a BAD badge. But I know lots of really bad wolves who
never went to school. Ever. Like my cousin Yeller, for
one. I know you want me to be wild and wicked like
Dad, but why do I have to go so far away? Just what is
so wonderful about Cunning College in Frettnin Forest?
And what is so terrific about having Uncle Bigbad as a
teacher? Is it all because Dad went to Brutal Hall and
they made him a hall monitor and he got a silver BAD
badge when he left? I bet it is.
It is another four days’ walk, maybe more, to Frettnin
Forest. Let me come back and learn to be bad at home.
PLEE-EE-EEZ!!!
Your number one cub,
Little Wolf
P.S. Don’t forget to say Hello, baby bro to Smelly -
breff and tell him to not touch any of my things.

131. Qui voit Ouessant voit son sang
Yves Pinguilly
Écoutez et vous entendrez
Si vous voulez vous croirez
Si vous voulez vous ne croirez pas
Voici ce que j'ai à vous dire.
*
Brume. Brouillard. Brouillardise. C'était chaque jour et chaque
nuit un épouvantable jour et une épouvantable nuit, sur l'île et sur la
mer. Il faut dire que « le temps qui passe » s'était déjà éloigné de plus
d'un mois de l'équinoxe d'automne.
Pour les pêcheurs de l'île et pour leurs familles, les temps étaient
durs.
À cette époque, que ce soit du côté de la baie de Pol ou à la pointe
du Créac'h... là où les viltansous venus de chez le Diable dansent la
nuit, il n'y avait pas de port pour les bateaux. Chaque jour de leur vie,
les femmes avec leurs hommes poussaient ou tiraient les esquifs dont
la coque toujours trop lourde glissait sur les planches tartinées
d'algues et de varech.
À cette époque, les enfants, pour remplir leur ventre, n'avaient
guère plus que leurs parents. Chaque jour ou presque, un peu de
soupe trop claire et une écuellée de bouillie d'avoine. Pas plus.
Heureusement, de temps en temps, on améliorait l'ordinaire avec
quelques crabes que les petits allaient attraper quand la mer, une fois
basse, faisait semblant de se calmer un peu.
C'était ça, la vie sur Ouessant.
Остров Уэсан: кровь и туман
Александр Андреев. Перевод с французского
Слушайте и услышите
Если хотите, поверите
А не хотите, не верьте
В то, что я вам расскажу.
*
Дымка. Туман. Туманище. Каждый день становился
для моря и острова днём ужасов, каждая ночь – ночью
кошмаров. После осеннего равноденствия прошло уже
больше месяца.
Для рыбаков и их семей на острове настали тяжёлые
времена.
В те дни ни на берегах бухты Поль, ни на мысе Креах,
куда приходили плясать по ночам дьяволицы-вильтансу,
не было причала для кораблей. Изо дня в день женщины
и мужчины толкали и тянули лодки, и тяжёлый киль
скрежетал по песку, покрытому водорослями и ра -
кушками.
В те дни даже детям было так же трудно наесться, как
их родителям. Каждый день всё та же скудная еда –
немного прозрачного супа, немного овсянки. К счастью,
время от времени стол разнообразили крабы, которых
ребятишки собирали, когда море в отлив казалось слегка
присмиревшим.
Так и жили на Уэсане.
131
Работа заняла II место в номинации «Перевод прозы».

132. 132
Однажды волны выбросили на берег россыпи морских
звёзд: дурной знак. День сменила одна из тех ночей, когда
призраки скал покидают бухты и дюны и отправляются
бродить среди убогих домишек.
Настало воскресенье.
И никаких новостей о «Марии-Клотильде». Прошёл
ещё один день, а она так и не вернулась в воды Бреста.
Старики уже десять воскресений назад знали, что она
не вернётся; что буря и море снова объединились на
погибель прекрасному судну, чтобы стереть его с лица
земли.
Тем воскресным утром Азилиз решила: пора оплакать
Эрвана, её жениха, навсегда сгинувшего со всей коман-
дой «Марии-Клотильды» в бурных волнах.
Они так и не поженятся. Эрван, который так нежно
обнимал сильными руками её аккуратно причёсанную
голову, никогда уже её не приласкает – ни после пас-
хального крестного хода, ни обычным вечером. Он, чьи
руки теперь холоднее омывающих Уэсан течений, заслу-
жил маленький восковой крест на кладбище Ламполь.
Азилиз плакала, а чайки кричали, смеясь над ней.
Они-то знали, что слёз уже достаточно, чтобы засолить
море.
На Уэсане все матери и жёны, все дети, все юноши и
девушки оплакивали пропавших с «Марии-Клотильды».
Оплакивали тихо, устав грозить кулаком океану, что
снова отнял у острова его детей.
В домах Уэсана после бури вновь стало нечего есть, и на
весь остров осталось лишь одно мало-мальски годное судё-
Ce jour-là, les bavelures de l'écume jetèrent sur les galets des
étoiles de mer toutes recroquevillées. C'était certainement un signe
maléfique. La nuit qui suivit fut une de ces nuits où les fantômes des
rochers quittent les cliques et les grèves pour aller rôder près des
maisons basses et de leur misère.
Au matin ce fut un nouveau dimanche.
Toujours pas de nouvelles de la Marie-Clotilde. Un jour de plus
sans qu'elle soit rentrée vers la rade de Brest. Les vieilles depuis dix
dimanches déjà savaient qu'elle ne reviendrait plus; qu'une fois
encore la tempête et la mer s'étaient entendues pour faire mourir un
beau navire, pour l'effacer du monde des vivants.
Ce dimanche matin-là, Aziliz se décida: elle pleura Erwan, son
fiancé, disparu à jamais avec tous ceux de la Marie-Clotilde quelque
part au-dessous des vagues.
Elle et lui ne se marieraient pas. Erwan qui savait si bien prendre
entre ses mains sa tête a elle, coiffée de dentelle, ne la caresserait plus
furtivement le soir après la procession de mars ou après une simple
veillée. Fini. Lui dont les mains se voulaient plus câlines que les
courants qui enserrent Ouessant aurait droit à présent à sa petite croix
de cire au cimetière de Lampaul.
Aziliz pleurait et les mouettes qui criaillaient se moquaient. Peut-être
savaient-elles qu'il y avait déjà eu beaucoup de larmes comme
celles-là pour saler la mer.
À Ouessant, toutes les mères et les femmes, tous les enfants,
garçons et filles, pleuraient les disparus de la Marie-Clotilde. Ils pleu-raient
sans même lever le poing devant l'océan qui, une fois de plus,
avait pris pour lui un enfant de l'île.
À Ouessant cette fois encore, après tant de jours de tempête, il n'y
eut plus guère à manger dans les maisons et il ne restait sur l'île qu'un

133. нышко, да и то нуждалось в ремонте перед выходом в море.
133
И тут слово взял самый древний старик. Потрёпанный
ветрами, он крепко врос в башмаки под тяжестью своих семи
десятков лет.
– Я знаю, что делать, – сказал он.
И переведя дыхание, продолжил.
– Я знаю, как добыть пропитание. В юности я был корса-
ром на французской службе, затем пиратом у островов,
помолвленных с солнцем. Я делал в морях много такого, что
не пристало доброму христианину. Так вот, раз Бог нас
забыл, нам поможет только Другой.
– Какой другой? – возник дрожащий голос.
– Другой: Дьявол.
Все матери и жёны, все дети, юноши и девушки, да редкие
старики и старухи молча перекрестились.
– Что ты хочешь сказать? – спросила старая Соаз, мать
Азилиз.
– Я хочу сказать, что каждый из нас может стать пира-
том... грозою морей, как их называют. Все слишком голодны.
Мы просто не выдержим. Щёки наших детей уже бледнее
дождевой воды. Пора идти в береговые разбойники!
– Разбойники?! Нет! Только не это!
– Никогда!
– Тот, кто сделает это, будет проклят и при жизни, и
после смерти!
Голоса становились всё громче, но старик твердил:
– Лучше быть проклятыми, чем оставить детей умирать!
– Тот, кто хочет, чтобы дети жили, не может быть про-
клят навеки, – добавила старая Соаз.
seul bateau mal en point qui aurait eu bien besoin d'être calfaté
avant de s'en retourner pêcher.
Ce fut un plus vieux que les autres qui prit pour tous la parole.
Un vieux culotté par les brises, un vieux bien ancré dans ses
sabots par le poids de ses soixante-dix ans d'âge.
– Moi, je sais comment faire, dit-il.
Il reprit son souffle et ajouta:
– Je sais comment faire pour manger. J'ai été corsaire avec les
corsairiens de France dans mon jeune temps, et boucanier aussi sur
des îles mariées avec le soleil. J'ai fait sur les mers bien des choses
que ne ferait pas ailleurs un simple chrétien. Alors... puisque Dieu
lui-même nous a oubliés, seul l'Autre peut nous aider.
– Lequel d'Autre ? demanda une voix qui tremblait déjà.
– L'Autre, le Diable.
Toutes les mères et les femmes, tous les enfants, garçons et
filles, plus de rares vieux et vieilles, se signèrent en silence.
– Qu'est-ce que tes mots veulent nous dire ? questionna la
vieille Soaz, mère d'Aziliz.
– Ils veulent dire que chacun de nous peut devenir un vrai
saltin... un pilleur d'épaves, comme ils disent. On a trop faim. On
va crever. Les joues des enfants n'ont pas plus de couleur que l'eau
de pluie. Faut faire les naufrageurs !
– Naufrageurs ! Non ! Pas çа !
– Jamais !
– Le faire, ce serait être maudit dans sa vie et dans sa mort.
Des voix s'élevaient, mais le vieux reprit :
– Mieux vaut être maudit que laisser mourir les enfants !
- On ne peut pas être éternellement maudit quand on veut faire
vivre les enfants, ajouta la vieille Soaz.

134. Sans en dire plus, ils s'agenouillèrent en silence autour du
vieux corsaire. Serrés. Ils savaient tous qu'ils devaient en arriver
là puisque aucune aide ne leur venait plus depuis si longtemps de
la mer ou du ciel.
Le soir même, dès que la nuit eut jeté son encre sur le monde,
laissant la tempête se débrouiller seule pour toutes ses attaques, ils
firent venir les vaches sur les rochers. Ils prirent bien soin de les faire
marcher là, du côte où les récifs sortent de la mer dans le creux des
vagues, aussi dangereux que des sabres d'abordage. Chaque vache
portait, accrochées à ses deux cornes, deux torches bien allumées.
Dans une nuit aussi épouvantable, alors que la tourmente de
l'eau et celle de l'air dansaient le sabbat, un bateau était bien
obligé de se perdre... Aucun bon capitaine, ne disposant d'aucune
bonne étoile pour se repérer au milieu des hurlures du vent, ne
pourrait choisir la bonne route. Alors arriva ce qui devait arriver,
c'est-à-dire се que Dieu... ou Diable voulut.
...
Un capitaine aperçut la lumière... sur son tribord. Un phare,
certainement ! Il donna ordre à la barre et continua sa route droit
devant. Vers le feu qui éclairait. Vers la mort qui attendait...
... Le feu n'était qu'un feu follet inventé et qui dansait ; c'était
un feu sorti de la chaudière du Diable, un feu d'enfer et rien d'autre.
Le brick approcha, sous ses seuls huniers. Quand ceux de l'île
le virent, au dernier moment, avant qu'il ne s'écrase sur les
rochers, déjà démantelé par les récifs du large, son clin-foc
déchiré battait l'air comme pour inscrire sur le noir de la nuit un
dernier message de détresse.
Le vieux sortit son couteau de sa poche. Il prévint :
– C'est pour en finir avec les rescapes. C'est obligé, sinon nous
finirons au bout d'une corde.
В наступившей тишине они преклонили колени перед
старым корсаром. Обнялись. Все знали, что больше
деваться некуда, ведь ни от моря, ни от неба помощи не
дождёшься.
Тем же вечером, едва ночь набросила на мир свой
покров, оставив одну бурю бушевать, на скалах появи-
лись коровы. Животные проделали нелёгкий путь туда,
куда волны выносят обломки опаснее абордажных сабель.
К рогам каждой коровы была привязана пара горящих
фа келов.
В такую безумную ночь, в ночь бесчинств и шабаша
воды и воздуха, любой корабль был обречён на гибель...
Ни один капитан, лишённый путеводной звезды в кругово-
роте ветра, не смог бы выбрать верный путь. И происходи-
ло то, что должно произойти, то, чего хочет Бог... или
Дьявол.
...
Капитан заметил свет справа по борту. Это же маяк! Он
отдал приказ «право руля» и продолжал уверенно держать
курс. На сияющий свет. На верную смерть...
...Огонь был всего лишь затейливым пляшущим огонь-
ком; угольком адской жаровни с кухни Дьявола.
Бриг приближался на всех парусах. Когда его заметили с
берега, за мгновение до крушения о скалы, от бортов уже
отлетали доски, а оборванный фок трепыхался на ветру,
словно выписывая на чёрном листе ночи прощальное посла-
ние обречённых.
Старик вынул из кармана нож и предупредил:
– Надо сразу прикончить спасшихся. Непременно, иначе
все будем болтаться на рее.
134

135. 135
Их глаза сверкали во мраке ночи ярче, чем факелы на
коровах. И невозможно сказать, от чего были мокры лица –
от ненастья или от слёз.
Ночь разорвал вопль капитана:
– О Боже, Боже! Разбойники! Нас обманули!
Всё было кончено. Дубовый корпус корабля разбился о
подводные скалы.
Азилиз, стоя на коленях в ночном мраке, неподвижно
рыдала, парализованная горем.
При первых же лучах зари ножи окунулись в море. И
свершили они грабёж, и возблагодарили небо. Теперь можно
какое-то время прожить на подобранных запасах. Но очень
скоро на острове снова стало нечего есть. Надо начинать
сначала. И ещё, и ещё, раз за разом… Животы наконец-то
стали наполняться. И каждый раз, когда приходилось гра-
бить очередное судно, на скалах мыса зажигали огни, растап-
ливая обломками кораблей.
Никто не грабил из удовольствия, но надо было кормить
детей, да и самим заглушать голод. По воскресеньям в память
убиенных душ зажигали свечи. Как-то раз Азилиз бросила в
море венок из утёсника, в который вплела критмум и несколь-
ко диких нарциссов. Несчастная совсем помешалась. Она
беседовала с морем и облаками. С её ввалившихся щёк исчез-
ли все краски. Нехватка любви, отсутствие Эрвана словно
нанесли ей незаживающую рану, из-за которой все её жесты и
улыбки стали тягостно замедленны, предвещая скорую смерть.
Если она и прекращала разговаривать сама с собой или с
образом Эрвана, заполонившим её голову, то только для
того, чтобы вспомнить о других девушках. Они, так похожие
Leurs yeux brillaient, près de leurs vaches dans la nuit.
Personne ne pouvait dire si l'eau qui mouillait leurs visages était
embruns ou larmes.
D'un seul coup, on entendit la voix du capitaine hurler dans la
nuit :
– Dieu de Dieu ! Les maudits ! Ils nous ont trompés !
Ce fut tout. La coque de chêne se fracassa sur les brisants.
Aziliz, à genoux dans la nuit, pleurait sans bouger, paralysée
par trop de chagrin.
Aux premières lueurs de l'aube, les couteaux avaient été lavés
dans la mer. Le pillage était achevé. Le ciel était remercié. Ils
purent vivre quelque temps sur les restes de cargaison récupérés.
Mais bientôt, sur l'île, les vivres de nouveau vinrent à manquer. Il
fallut recommencer. Encore après, plus de dix fois il fallut recom-mencer...
Les ventres, oui, se remplissaient et, chaque fois qu'il
était nécessaire de naufrager un nouveau navire, on allumait un feu
sur le haut du rocher de la pointe, en se servant du bois d'épaves.
Aucun n'était naufrageur par plaisir, mais pour que les enfants
et eux-mêmes mangent presque à leur faim. Le dimanche, ils
allumaient des cierges pour l'âme des trépassés. Aziliz, ce jour-là,
jetait dans la mer une couronne d'ajoncs qu'elle avait tressés en y
mêlant souvent des narcisses sauvages ou des perce-pierres. Elle
n'avait plus toute sa tête, la pauvre. Elle parlait à la mer ou aux
nuages. Ses joues s'étaient creusées et leur couleur rose s'était
évanouie. C'était comme si le manque d'amour, comme si l'absence
d'Erwan étaient chez elle une blessure inguérissable, donnant à ses
gestes et à son sourire des lenteurs qui annonçaient la mort.
Quand elle cessait de se parler à elle-meme, ou à l'image
d'Erwan qui trottait dans sa tête, c'était seulement pour penser que

136. на неё, только, может, светленькие или рыженькие, подобно
ей оплакивают там, на берегу другого океана, своих женихов,
утопленных здесь разбойниками.
136
Когда у жителей острова опять закончилась пища, одна из
знатных семей снарядила новый отряд для охоты на корабли.
Азилиз, то ли ещё более безумная, чем обычно, то ли менее,
бросилась на землю перед разбойниками с криком:
– Нет! Нет!!! Остановитесь! Прекратите!
Её оттолкнули. В сполохах бури показался белый гибну-
щий парус. Она вновь закричала:
– Остановитесь! Я знаю, этот белый парус – рубашка
Пре святой Девы. Остановитесь, иначе он станет нашим
саваном!
Её бросили на землю – сильно, но без злобы. Буря погло-
тила все крики. Рифы предали судно казни. Огромная мачта
упала мягко, словно указав спустившимся с неба пальцем на
разбойников, поджидавших на дюнах. На мгновение луна
вынырнула из-за туч, и старик, окружённый своими, увидел,
как громадный белый парус плывёт над бухтой – легко,
словно платок, укрывающий святых во время крестного хода.
Но время поджимало. Пора пустить в ход ножи. Добить
«почти утопленников» и просто ошалевших от страха.
Снова пришла смерть – ночная танцовщица, жрица дюн.
Когда поднялась заря, все жертвы, вынесенные морем
на берег, были ограблены, а их добро надёжно сложено
в сухом месте. Но, о ужас! Кошмар смерти на этом не
закончился.
– Боже, Отец наш небесный, что же мы наделали?
d'autres filles comme elle, mais des blondes ou des rousses peut-être,
pleuraient là-bas, au bord d'un autre océan, un fiancé noyé ici
par les naufrageurs.
Quand, une fois de plus, les vivres vinrent à manquer, la
grande famille de l'île s'apprêta pour naufrager un nouveau navire.
Aziliz, ou plus folle ou moins folle que jamais, se jeta devant les
naufrageurs. Elle leur cria :
– Non ! Arrêtez ! Non, plus jamais !
Ils la repoussèrent. Dans la tourmente était apparue une voile
blanche en détresse. Elle cria encore :
– Arrêtez ! Cette voile blanche là-bas, je le sais, c'est la che-mise
de la Vierge. Arrêtez ou cette voile sera notre linceul.
Ils la jetèrent à terre avec force, mais sans méchanceté. La tem-pête
avala les cris. Bientôt le bateau fut supplicié par les récifs. Son
grand mât tomba doucement, désignant, tel un doigt pointé par le
ciel, les naufrageurs qui attendaient sur la grève. Durant un court
moment oû la lune s'était dégagée des nuages, le vieux, au milieu
des siens, vit la grande voile blanche flotter au-dessus des flots
avec la légèreté des châles qui recouvrent les saintes dans les pro-cessions.
Mais le temps pressait. Il fallait jouer du couteau.
Achever les presque noyés et les autres, mutilés par la peur.
La mort, une fois de plus, fut la danseuse de la nuit, la
prêtresse de la grève.
Quand l'aube vint, toutes les victimes, poussées sur l'île par les
flots, avaient été depouillées, et bien des caisses et des ballots
récupérés et mis au sec, en lieu sûr. Mais, horreur ! L'effroyable
cauchemar de la mort n'avait pas fini sa partie.
– Dieu du ciel, qu'avons-nous fait ?

137. Все обернулись. Сидя на камне, Азилиз распевала без-
умные песни. Она качала на коленях утопленника... своего
утопленника – Эрвана. Да, Эрван вернулся к ней со своей
медалью святого Жильдаса на шее. И только тут они увидели
на одном из обломков имя судна: «Мария-Клотильда».
– О Господи!... мы убили своих детей!
Да, той самой ночью «Мария-Клотильда» наконец-то
вернулась в воды Бреста.
Конец
Tous se retournèrent et regardèrent derrière eux, sur le côté.
Aziliz était là, chantante et folle, assise sur une pierre. Elle berçait un
noyé... son noyé : Erwan. Oui, Erwan, son Erwan à elle, avec sa
médaille de saint Gildas autour du cou. C'est alors qu'ils virent, sur
un morceau de bordage échoué la, le nom du navire : Marie-Clotilde.
– Oh ! Seigneur... nous avons tué nos enfants !
Oui, cette nuit-là devant Ouessant, c'était la Marie-Clotilde
qui revenait enfin se mettre à la cape dans la rade de Brest.
Fin

138. The Selfish Giant (Part 1)
Oscar Wilde
Every afternoon, as they were coming from school, the chil-dren
used to go and play in the Giant's garden.
It was a large lovely garden, with soft green grass. Here and
there over the grass stood beautiful flowers like stars, and there
were twelve peach-trees that in the spring-time broke out into del-icate
blossoms of pink and pearl, and in the autumn bore rich fruit.
The birds sat on the trees and sang so sweetly that the children
used to stop their games in order to listen to them. How happy
we are here! they cried to each other.
One day the Giant came back. He had been to visit his friend
the Cornish ogre, and had stayed with him for seven years. After
the seven years were over he had said all that he had to say, for his
conversation was limited, and he determined to return to his own
castle. When he arrived he saw the children playing in the garden.
What are you doing here? he cried in a very gruff voice, and
the children ran away.
My own garden is my own garden, said the Giant; any one can
understand that, and I will allow nobody to play in it but myself. So
he built a high wall all round it, and put up a notice-board.
TRESPASSERS WILL BE PROSECUTED
He was a very selfish Giant.
Мальчик и Великан (часть1)
Анна. Перевод с английского
Каждый день на пути из школы дети забегали поиграть в
сад Великана. Это был большой красивый сад. Земля была
устлана мягкой зеленой травой, а над ней тут и там виднелись
прекрасные цветы, яркие, как звезды. Двенадцать персико-
вых деревьев летом были осыпаны нежными жемчужно-
розовыми цветами, а осенью приносили сочные плоды.
Птицы садились на ветки и пели такие чудесные песни, что
дети, заслушавшись, оставляли свои игры. «Как же здорово
здесь!» – радостно восклицали они.
Но в один прекрасный день Великан вернулся. Семь лет гос -
тил он у своего друга корнуэлльского огра. За эти семь лет он
высказал все, что хотел, (он был не очень разговорчив) и решил
отправиться в свой родной замок. Но, в конце концов добрав-
шись до дома, он увидел детей, весело играющих в его саду.
«ЧТО ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ???» - прорычал он, и детей как
ветром сдуло.
«Это МОЙ сад, - заявил Великан – и если кому не ясно,
только МНЕ можно здесь играть!» И тогда он окружил сад
высоким забором и повесил табличку:
ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН
Этот Великан любил только себя.
Победитель номинации «Перевод детско-юношеского произведения» от
издательства «КомпасГид». Полную версию перевода см. на www.itrex.ru
138

139. The poor children had now nowhere to play. They tried to play
on the road, but the road was very dusty and full of hard stones,
and they did not like it. They used to wander round the high wall
when their lessons were over, and talk about the beautiful garden
inside. How happy we were there, they said to each other.
Then the Spring came, and all over the country there were lit-tle
blossoms and little birds. Only in the garden of the Selfish
Giant it was still winter. The birds did not care to sing in it as there
were no children, and the trees forgot to blossom. Once a beauti-ful
flower put its head out from the grass, but when it saw the
notice-board it was so sorry for the children that it slipped back
into the ground again, and went off to sleep. The only people who
were pleased were the Snow and the Frost. Spring has forgotten
this garden, they cried, so we will live here all the year round.
The Snow covered up the grass with her great white cloak, and the
Frost painted all the trees silver. Then they invited the North Wind
to stay with them, and he came. He was wrapped in furs, and he
roared all day about the garden, and blew the chimney-pots down.
This is a delightful spot, he said, we must ask the Hail on a
visit. So the Hail came. Every day for three hours he rattled on
the roof of the castle till he broke most of the slates, and then he
ran round and round the garden as fast as he could go. He was
dressed in grey, and his breath was like ice.
I cannot understand why the Spring is so late in coming, said
the Selfish Giant, as he sat at the window and looked out at his
cold white garden; I hope there will be a change in the weather.
But the Spring never came, nor the Summer. The Autumn
gave golden fruit to every garden, but to the Giant's garden she
А бедным детям стало негде играть. Они пробовали
играть на дороге, но там было слишком пыльно, и валялись
большие камни. Тогда после уроков они стали приходит к
забору и с грустью вспоминать тот прекрасный сад, скры-
тый за высокими стенами. «Как же здорово было там…» –
вздыхали они.
Пришла Весна, и все вокруг зацвело и защебетало.
Только в саду Великана все еще была зима. Там не было
детей, птицам не для кого было петь, а деревьям – цвести.
Лишь один любопытный цветок высунул головку из-под
снега, но тут он увидел табличку, и ему стало так жаль бед-
ных детей, что он скользнул обратно под землю и заснул.
Только Снег и Мороз ликовали. «Весна забыла этот сад, –
восклицали они – тогда мы будем жить тут круглый год!»
Снег упрятал траву под своей тяжелой мантией, а Мороз
набросил на деревья серебряную кружевную сеточку. Они
позвали в гости Северный Ветер, и он явился. Закутанный в
меха, он целыми днями летал по саду, завывая в печных тру-
бах. «Чудное местечко! Надо бы еще пригласить Град». И
Град пришел. Он стал молотить по крыше замка, пока не
разбил почти всю черепицу, а затем принялся носиться по
саду, отравляя все живое своим ледяным дыханием.
«Никак не возьму в толк, почему это Весна в этом году
запаздывает? – недоумевал Великан, глядя из окна на
замерзший, засыпанный снегом сад. – Надеюсь, скоро пого-
да изменится».
Но Весна все не наступала. Не пришло и Лето. Во всех
других садах Осень собирала роскошный урожай, а в саду
139

140. gave none. He is too selfish, she said. So it was always Winter
there, and the North Wind, and the Hail, and the Frost, and the
Snow danced about through the trees.
One morning the Giant was lying awake in bed when he heard
some lovely music. It sounded so sweet to his ears that he thought
it must be the King's musicians passing by. It was really only a lit-tle
linnet singing outside his window, but it was so long since he
had heard a bird sing in his garden that it seemed to him to be the
most beautiful music in the world. Then the Hail stopped dancing
over his head, and the North Wind ceased roaring, and a delicious
perfume came to him through the open casement. I believe the
Spring has come at last, said the Giant; and he jumped out of bed
and looked out.
What did he see?
To be continued
Великана все еще царила Зима. Мороз, Северный Ветер,
Град и Снег, взявшись за руки, плясали среди деревьев.
Однажды утром Великан, еще лежа постели, вдруг услы-
шал чудесную музыку. Она была столь прекрасна, что он
было подумал, что это королевские музыканты шествуют
мимо. Но в действительности это крохотная коноплянка
щебетала за окном, но Великан так давно не слышал пения в
своем саду, что это щебетание показалось ему самой пре-
красной мелодией на свете. И тогда Град перестал плясать на
голове, Северный Ветер внезапно смолк, а сквозь распахну-
тые ставни до Великана донесся дивный запах. «Думаю,
наконец-то Весна пришла» – обрадовался он, вскочил с
постели и огляделся.
И что же он увидел?
Продолжение следует
140

141. 141
L'indovina
Stefano Benni
L’indovina Amalia, famosa cartomante, accolse il cliente nel
suo studio.
Sul tavolo c’erano una statuetta egizia, il gatto nero Pippo, tre
pacchetti di sigarette e un mazzo di tarocchi.
– Tagli il mazzo – disse Amalia, con voce baritonale.
Il cliente eseguì.
La cartomante Amalia estrasse tre carte e le scoprì lentamente
davanti a sé.
– La prima carta dice che nel marzo di quest’anno ci saranno
spaventosi attentati a Londra, Parigi e Roma e un ordigno atomi-co
verrà lanciato su Washington.
L’uomo deglutì.
– La seconda carta dice che la reazione degli Stati Uniti pro-vocherà
la Terza guerra mondiale con due miliardi di morti nel
quadro di una catastrofe climatica che sommergerà due terzi delle
terre emerse.
L’uomo si grattò la testa.
– La terza carta dice che la donna a cui sta pensando la ama
ancora e tornerà da lei.
– Grazie, grazie – disse l’uomo quasi con le lacrime agli
occhi.
Pagò, uscì e quando fu in strada, la gente, gli alberi, il cielo,
tutto gli sembrava più bello e luminoso.
Fin
Прорицательница
Фьюме. Перевод с итальянского
Прорицательница Амалия, известная гадалка на картах,
приняла клиента в своем кабинете.
На столе стояла египетская статуэтка, лежал черный кот
Пиппо, три пачки сигарет и колода гадальных карт таро.
– Сними карту, – сказала Амалия баритоном.
Клиент повиновался.
Гадалка Амалия извлекла три карты и медленно раскрыла
их перед собой.
– Первая карта говорит, что в марте этого года произой-
дут страшные покушения в Лондоне. Париже и Риме, и в сто-
рону Вашингтона будет запущена атомная ракета.
Мужчина сглотнул.
– Вторая карта говорит, что реакция соединенных
Штатов спровоцирует Третью мировую войну с двумя милли-
ардами погибших в результате климатической катастрофы,
которая станет причиной погружения в воду двух третей суши.
Мужчина почесал голову.
– Третья карта говорит, что женщина, о которой вы
думаете, еще любит вас и вернется к вам.
– Спасибо, спасибо, – произнес мужчина почти со сле-
зами на глазах.
Он расплатился, вышел и, когда был уже на улице, люди,
деревья, небо, все показалось ему красивее и ярче.
Конец

142. O lobo da xente. Parte 1
Vicente Risco
O sucedido que vou referir, contáronmo como certo.
Dixéronme onde foi, que foi preto de Trives; vive aínda quen
mo contou, e que, cando era novo, coñeceu a tódalas persoas
que andaron na historia, porque tampouco hai tanto tempo que
pasou: haberá como cincuenta ou sesenta anos. Mais entre
aquel tempo e o noso hai moita máis distancia que a que eses
sesenta anos representan: hai toda a que poñen a soberbia e a
pseudocultura.
Dígoo porque agora que andan os sabios esbesullándose
para esculcaren unha chea de feitos desta clase, o vulgo letra-do
das vilas non quere dar creto a esas historias por máis que
llo aseguren persoas asisadas e verdadeiras. Eu teño para min
que os antigos sabían disto moito máis do que nós podemos
sospeitar tan sequera, e que moito do que sabían os antigos
aínda o sabe o vulgo iletrado das aldeas.
Mais imos ó conto.
Era pola castañera. O tempo era revolto e outonizo, chovia
por veces e facía tan escuro que era noite pouco despois de
xantar. Ía un pouco coma de día de defuntos, e a tristura do
mes das ánimas espallábase xa empardecendo o ceo por toda
a banda.
O Anxo andaba nun souto, onde o río da Calabar. Era
nativo de Sobrado e aínda non chegara ás quintas. Tiña o
Оборотень. Часть 1
Anna. Перевод с галисийского
Случай, о котором я вам собираюсь поведать, рассказывали
мне как чистую правду. Указывали, где все произошло: дело
было возле деревеньки Тривес. Еще жив человек, от которого я
услышал эту историю, в юности он знавал всех, кто принимал в
ней участие, ведь не так уж давно это и было – лет пятьдесят
или шестьдесят назад. Но мы ушли от прошедшей эпохи гораздо
дальше, чем на шестьдесят лет: гордыня человеческая и так
называемая «культура» отдалили нас от наших предков.
Говорю я об этом, потому что в наши дни ученые взялись раз-
облачать рассказы о таких происшествиях, мало-мальски обра-
зованные горожане в них не верят, хоть люди мудрые и знающие
и уверяют, что так все и было. Я не сомневаюсь, что предки
наши разбирались в жизни гораздо лучше, чем мы можем себе
представить, и многое из этой мудрости еще хранит простой
деревенский народ.
Но перейдем к нашему повествованию.
Дело было осенью, в пору сбора каштанов. Погода стояла
изменчивая, как и бывает осенью, частенько накрапывал дождь,
а день был таким коротким, что после обеда уже темнело. Тоска
ноября, месяца, когда души усопших скитаются по земле, после
заката солнца наполняла все вокруг.
Аншу шел по каштановой роще, что на берегу реки Кабалар.
Родом он был из Собраду, а лет ему было... в общем, чтобы идти
Победитель номинации «Перевод литературы для взрослых детей» от издательства
«Мир детства Медиа». Полную версию перевода см. на www.itrex.ru
142

143. cabelo claro, os ollos azuis, as meixelas roxas. Tiña un gran
peito e brazos fortes, e era coraxoso e valente. Estaba ter-mando
dun sequeiro e saíra nunha escampada a apañar folla
no souto.
Non sei que ten a naturaleza nestas encanadas fondas onde
o sol entra pouco, que semella que se recolle en si mesma e
fica calada, ben que muda e todo, estea falando de cote a tódo-los
sentidos do home...
O souto onde andaba o Anxo era pecho e sombrizo, cuber-to
o chan de herba verde entre a que medraban gamotas, esta-lotes,
póutigas e chouparros, flora das terras húmidas...
Os soutos teñenun cheiro de seu. O cheiro dos soutos é un
cheiro especial, e non é o da menta acochada non sei onde, nin
do fiollo, nin das escorra-cabras, eu coido que é a sombra dos
castiñeiros a que cheira a fresco, cheira a silencio encalma-do...
É un silencio onde se oen cae-las follas secas, como hai
un mes se oían cae-los ourizos regañados...
As chancas do Anxo ó triparen esmagando as follas cobri-zas
e douradas, molladas no chan, facían un ruído apagado.
Andaba xuntando as follas ás moreas para estercar de que
estivesen curadas.
Un veciño pasou aló enriba pola verea, e berroulle dende
o valado:
– Ai Anxo, ¿seica estás a seca-las castañas?
– Estou.
– Pois recóllete pronto e atranca ben, non che vaia vilo
lobo da xente.
Había tempo, desapareceran algúns nenos dos que ían co
gando ó monte. Un camiñante aparecera medio comidono
в солдаты, годков ему еще недоставало. Волосы у него были
светлые, глаза голубые, а щеки румяные. Он был широк в пле-
чах, силен, смел и отважен. В тот день он сушил каштаны в
амбаре и отлучился набрать в роще листвы.
Уж не знаю, что за тайну такую хранят в себе эти сплотившие-
ся кроны деревьев, почти не пропускающие солнечный свет, что
природа, кажется, замыкается сама в себе и молчит, но хоть она и
безмолвна, непрестанно взывает ко всем чувствам человека...
Роща, по которой шел Аншу, была густой и тенистой, земля
была покрыта изумрудной травой, из которой там и сям выгля-
дывали златоцветники, наперстянки, страстоцветы и грузди –
любители влажных почв.
У каштановых рощ свой аромат. Он особенный, это не запах
ни притаившейся в укромном уголке кустика мяты, ни фенхеля, ни
терпентинного дерева, думаю, это сама тень каштановых деревь-
ев пахнет свежестью и безмятежной тишиной. Так тихо кругом,
месяц назад было слышно, как падала потрескавшаяся скорлупа
каштанов, а сейчас – как опускаются на землю сухие листья.
Башмаки Аншу ступали по мокрой листве цвета меди и золо-
та, лежавшей на земле, и раздавалось глухое шуршание. Он
собирал листья в кучу, отделяя мокрые, уже гниющие, от сухих.
Тут как раз по склону по тропинке шел сосед и крикнул ему
из-за изгороди:
– Эй, Аншу, да ты, поди, каштаны сушишь?
– Ну, да.
– Давай-ка, быстренько закругляйся и запрись в амбаре
крепко-накрепко, не то попадешься в лапы оборотню.
Незадолго до того в округе пропало несколько детей,
пасших скот в горах. Обнаружили полуобглоданный труп пут-
143

144. camiño real. Ó pouco, aconteceulle igual a unha costureira que
andaba a coser polas aldeas... Despois, un criado da casa da
Mata. Un neniño deitado no rolo, diante da porta da casa, un dia
de sol, desparecera tamén. Logo os casos repetíranse.
Principiaron a dicir que era un lobo, que, de que se afán a comer
carne de cristián, xa non queren comer doutra, porque seica lles
sabe mellor, que hai quen di que é unha carne doce, e outros
aseguran que é imitante á do marrán, mais como ninguén a pro-bou,
non se sabe de certo... Mais outros dicían que debía ser un
home, un facineroso, unha sorte de saca-untos. Aínda os había
que pensaban que era un home que se volvera lobo...
E aínda pasaron máis cousas, e decían que unha das veces
viran as pisadas do lobo, mais dun lobo moi grandísimo... Por
fin a moita xente xa non lle collía dúbida pois por dúas veces,
homes que ían de viaxe, atacounos un lobo tremendo, que non
sei como puideron fuxir. Dunha das veces, un disparoulle e o
lobo coma se nada.
O medo correu por toda aquela terra, e a xente non quería
saír fóra despois de empardecer, e aínda se no quería desviar
moito da casa no día claro. A sona do lobo da xente collía
deica Maceda por unha banda, e deica Quiroga e Valdeorras
por outra, e aínda chegaba a Viana..., había quen xuraba que
lle entrara na casa; outros que o atoparan indo para tal sitio ou
para tal outro. Uns que era abrancazado e vello. Outros que
era mouro. Que se tiña os dentes de tal xeito ou de tal outro,
nunha ringleira ou en tres, que se tumba que si taramba, o que
se apalpaba era o medo...
O certo é que o lobo é cousa de temer. Ningunha outra fera
arrepia ós homes coma o lobo. El algo ten... O lobo ten ollar
ника на королевской дороге. А недавно та же участь постигла
швею, которая ходила по деревням, предлагая свои услуги.
Затем работник семьи Мата. Среди бела дня исчез младенец,
которого оставили в колыбели перед дверями дома. Случаи
повторялись. Стали поговаривать,что виной всему был волк,
из тех, что как отведают плоти христианской, так другая пища
им не по нраву становится, потому что вкуснее нее ничего и
нет. Кто говорит, что сладка она, а кто утверждает, что похо-
же по вкусу на свинину, но раз никто не пробовал, то знать
наверняка нельзя. Еще ходили слухи, что это преступник,
головорез. А еще говорили, что это человек, обратившийся
волком...
Были и еще случаи, а однажды кто-то увидел следы волка,
причем громаднейшего. Наконец, ни у кого не осталось сомне-
ний: два раза на странников на дороге напал ужасный волк, и
одному Богу известно, как им удалось от него убежать. Один из
путников выстрелил в зверя, но тот и ухом не повел.
Страх поселился в округе, никто не решался выходить на
улицу после заката, да и днем мало кто отходил далеко от собст-
венного дома. Молва о волке-оборотне ходила от Маседы до
Кироги и Вальдеоррас, да и в Виане о нем были наслышаны.
Кто-то клятвенно утверждал, что волк ворвался в его дом, кто-
то – что видел его там-то и там-то. Чего только не рассказыва-
ли! То – что он стар и сед, то – что черен как смоль, то – что
ряд острых клыков виднеется из его пасти, то их вдруг станови-
лось целых три ряда, описывали волка то так, то сяк – страх
застил всем глаза.
Как бы то ни было, волк – штука действительно страшная.
Никакого другого зверя человек так не боится. В нем есть что-
144

145. magnético; os seus ollos relocen coma brasas de noite: na
noite pecha, sen estrelas, pode un ter a carón seu o sinistro
paseante nocturno, e non verlle o vulto, mais as dúas flamiñas
acesas dos seus ollos anuncian que alí está. É un ollar que
traspasa a un coma unha espada, e detén o sangue nas veas e
deixa a un como a neve... Non cómpre tan sequera velo: abon-da
sentilo ouvear medoñento para que lle pase a un por todo
o corpo o arreguizo astral, igual ó que se sente cando un atopa
unha ánima en pena, ou cando lle dan unha labazada no medio
da noite silandeira unhas mans invisibles...
Nin que o lobo fora cousa do outro mundo... E mais algo
debe ter que ver con aquilo, e se cadra, os antigos algo soube-ron
do seu misterio; ¡mais agora os homes esqueceren tanta
cousa!
O Anxo era un mozo doutro tempo, e era un pouco
medrán. Mais saber, sabía o que tiña que facer. Así que, de
que escureceu meteuse no sequeiro, pechou ben a porta e polo
si polo non, botou dúas trancas, asegurou a bufarda, pillou
unha machada e pousouna no banco da lareira, ben á man.
Despois puxo uns guizos no rescaldo e soprou nas brasas ata
que levantou a lapa; entón foi partindo máis guizos botándo-os
no lume. Así que o lume se ergueu ledo e danzarín, enchen-do
o sequeiro de claridades e de sombras estrañas, sacou un
cacho de touciño, e foino comendo co pan pouco a pouco.
Rematou. Aínda había un grolo de vino na gamela; escorri-chouno,
limpou os beizos co revés da man e ficou un pedazo
mirando para o lume.
Non se oía máis que arde-la leña, escacha-la casca das cas-tañas
na caniceira, e algunha vez o aire fóra, que andaba coas
тоособенное... Взгляд волка притягивает как магнит, глаза его
горят во тьме, как тлеющие угли. Глухой, беззвездной ночью
этот зловещий спутник может сопровождать тебя, но самого его
ты никогда не увидишь, лишь два глаза-огонька выдают его при-
сутствие. Волчий взгляд пронзает как шпага, кровь леденеет в
жилах, и ты не в силах пошевелиться... На волка не обязатель-
но смотреть, достаточно услышать его жуткий вой, чтобы по
телу пробежала леденящая дрожь, как будто ты увидел привиде-
ние или в ночной тиши чья-то невидимая рука отвесила тебе
затрещину.
А вдруг волк – существо не из нашего мира... Что-то в нем,
несомненно, есть, и предки наши, возможно, знали его тайну, но
ныне люди все позабыли!
Аншу жил в те стародавние времена, и не вся его сила ушла
в рост – он хорошо знал, что нужно делать. Так что, как только
стемнело, он вернулся в амбар, крепко запер дверь, на всякий
случай заложил ее двумя палками, проверил, хорошо ли закры-
то слуховое окно, и положил на лавку рядом с печкой топор, чтоб
был под рукой. Затем сунул несколько щепок в тлеющие угли и
дул на них, пока не разгорелось пламя. Тогда он принялся отла-
мывать щепки и подбрасывать их в огонь. Когда пламя весело
заплясало, создавая на стенах причудливую игру света и тени,
Аншу достал кусок сала и, не торопясь, стал есть его вприкуску
с хлебом. Покончив с едой, он вылил остатки вина, что еще были
на донышке, из бутылки себе в рот, отер губы тыльной стороной
ладони и уставился на огонь.
Стояла тишина, слышно лишь было, как горят дрова, лопа-
ется скорлупа каштанов, выложенных на просушку, и свистит за
стеной ветер, перегоняя с места на место сухую листву.
145

146. follas secas. Algo tamén, moito menos, o río da Cabalar, aló
para abaixo.
Principiaba a topenear o Anxo cando lle pareceu que sin-tía
así coma se andasen rañando na porta... Púxose a espreitar
un pouco inquedo, reparando ben: non sentiu ren. ¡Boh, que
ía ser! Como lle viñera o xuncras do Mateu falando do lobo
da xente... E mais... agora si... agora si que era certo; agora
andaban rañando na porta...
– Que me leve o demo se non anda aí – pensou o Anxo.
E aínda chao de medo, ergueuse caladiñamente e apañou
a machada... A cousa ía de veras: agora trequeleaban na porta,
e con forza... Con tanta forza que estalaban as táboas. O Anxo
meteuse atrás do lume...
To be continued
Издалека едва доносился шум воды в реке Кабалар, что текла
внизу, в долине.
Аншу уже почти задремал, когда ему вдруг послышалось,
что кто-то скребется в дверь. Обеспокоенный, он прислушал-
ся повнимательнее, но звуки не повторились. Да и откуда бы
им быть! И чего только этот чертов Матеу заговорил об
оборотне! Но... теперь да... теперь точно... кто-то скребся за
дверью!
– Провалиться мне на этом самом месте, если это не он, –
подумал Аншу.
Охваченный страхом, он тихонько встал и взял топор. Теперь
было не до шуток: в дверь кто-то ломился, да с такой силой, что
доски трещали. Аншу юркнул в неосвещенный угол амбара.
Продолжение следует
146

147. Алмазная пыль
Люси. Перевод с иврита
Двое топтались на тротуаре возле фургона, напоминающего распах-
нутыми дверцами пасть кита, и запихивали внутрь отчаянно сопротив-
ляющегося третьего.
Много лет прошло с тех пор; всё развеялось и улетучилось, но до сих
пор я чувствую запах кислого от страха пота, вижу перед собой его глаза,
теряющие ясность, слышу смех тех двоих, что волокли его и пытались
впихнуть в большую машину.
Своими зелеными халатами и шапочками те двое походили на членов
какого-то тайного братства. Действия их были на удивление размеренными
и слаженными – похоже было, что выполняли они эту процедуру несчет-
ное число раз, и каждое движение трепыхающегося пленника было извест-
но им заранее. А тот – несмотря на свою худобу, бледность и несчастный
вид – сопротивлялся и старался вырваться. Эти громилы всё пытались
натянуть на него смирительную рубашку и связать рукава за спиной, зная,
что только так смогут подавить его сопротивление. Но он не сдавался. Изо
всех сил держался за ворота, потом хватался за ветки жимолости, упирал-
ся ногами в раскаленный асфальт, а когда тем двоим удалось доволочь его
до машины, он изловчился уцепиться за дверцу и громко запел:
– Вас махт дер Меир, ди клайне Меир...
Якоб пел, а сбежавшаяся со всей улицы Ахад а-Ам публика стояла у
забора нашего дома и восторженно аплодировала. Как знаменитый
артист, закончивший представление, оглядывал он приветствовавших
его зрителей. Я знала, кого он высматривает в жаждущей зрелищ толпе,
получающей сейчас дневную порцию своего законного удовольствия. Он
Победитель онлайн-голосования в номинации «Мнение читателей».
147

148. искал моего дедушку.
– Дер клайне Меир унд ди гроссе Ималайя... (маленький Меир и
большие Гималаи), – несчастный вопил во всё горло песню, которая
выводила из себя бабушку Йону. Я поднялась на цыпочки и помахала
ему нотной тетрадью.
– Дедушка Макс уехал, – закричала я громко, как только могла. –
Макс у-е-хал, ты помнишь? Он уехал на Мертвое море... Его здесь нет!
Он поводил взглядом по толпе, словно ища, откуда голос, а потом
выпрямился, поднял руки и быстро-быстро замахал ими, как большая
птица, собирающаяся взлететь.
Двое зеленых, воспользовавшись моментом, вновь накинулись на
него. Он не растерялся и с такой силой оттолкнул здоровенных санита-
ров, что они стукнулись о дверцу машины.
– Ди клайне Меир... – вопил он.
– Видали? Он силен, как бык, – сказал кто-то возле меня.
– Будет лучше, если его заберут. Там умеют справляться с такими
мишигенес (сумасшедшими), – сказал Шулем из магазина. Его жена
Хана согласно закивала, гордясь умом своего мужа.
Я хотела сказать, что они ничего не понимают, что Якоб Роткопф –
золото, что он из моей семьи, что мой дедушка присматривает за ним...
– Вот вернется дедушка – он вам всем покажет! – заорала я.
Он меня не видел. Я протискивалась сквозь толпу, пытаясь прибли-
зиться. Я должна была ему напомнить, что дедушки здесь нет, сказать,
что он никогда не позволил бы его забрать. Я хотела объяснить ему, что
он не виноват, что это всё из-за меня. Что мама видела нас и рассерди-
лась. Поэтому она их и вызвала. Всё из-за меня...
Он замер, и, как мне показалось, что-то сказал, но я его не слышала.
Я слышала только толстую портниху Шрагу – я стояла между ней и
Абрамом, помощником Шулема из магазина:
148

149. – Позор! – кричала Шрага. – Разве можно так поступать с человеком!
Санитары с удвоенно й силой набросились на свою жертву и втисну-
ли голову несчастного Якоба в широкую прорезь рубахи.
– Не бой-ся! – закричала я.
Абрам задвинул меня назад и сказал, что детям не следует на такое
смотреть.
Якоб выпрямился, недоуменно натянул рубаху, в которую угодил, как
в силок, и растянул полы, рассматривая их с таким видом, будто только
сейчас обнаружил, что кто-то испортил его лучший костюм. Затем стал
размахивать длинными рукавами, пытаясь помешать зеленым их свя-
зать, но уж теперь-то двум здоровякам удалось таки его скрутить, свя-
зать за спиной рукава и силой запихнуть в чрево машины.
– Зачем же силой? Постыдились бы! – закричал почтальон Шломи,
бледный человек с рябой кожей.
– Евреи, хелпен, - завывал Якоб, - хелпен мир, юден... (Евреи,
помогите, помогите мне, евреи...)
– Я расскажу дедушке! – закричала я изо всех сил. – Не бойся,
Якоб...
– Так вот ты где! Чего ты орешь? – Мама больно ткнула меня ост-
рым локтем и крепко схватила за плечи. Я попыталась вырваться из ее
сильных рук. Рядом с ней стояла тетя Рут с гладко зачесанными волоса-
ми, стянутыми черной сеткой. Мне всегда казалось, что у нее там гнез-
дятся страшные тараканы.
– Постарайся утихомирить девчонку, – сказала Рут, издав сухой
высокий смешок.
Я пнула ее изо всей силы.
– Что ты вытворяешь, мерзавка, – вскрикнула тетя.
– Так тебе и надо, – заорала я. – И тебе тоже! – закричала я на
маму, пытаясь лягнуть и ее. – Ты не должна была им звонить, он мне
149

150. ничего не сделал... Ничего... Мы просто танцевали там, мы ничего не
делали! Он только учил меня свистеть и рассказывал о том, что было
там... Это лучший дедушкин друг, он не из тех, кого просто так выгоняют.
– Он именно из тех, кого выгоняют, – проворчала тетя.
Мама держала меня, не ослабляя хватку:
– Он – сумасшедший, который водит девочек в свой подвал, – отре-
зала она. – Он ненормальный!
– Он только играет с нами и не делает ничего плохого. Я говорила
тебе – он играет со мной и Лиором, как играл со своим младшим братом
Борисом. Он учит нас петь по-немецки смешные песенки и пересказы-
вает всю книгу «Бытие» задом наперед. Зачем ты им позвонила? Вот
вернется дедушка – он тебе покажет...
– Как ты разговариваешь с матерью? Сколько раз я говорила тебе,
чтобы ты не ходила в его подвал... – Она окинула взглядом небольшую
толпу, собравшуюся теперь вокруг нас. – Мне неизвестно, что он дела-
ет с девочкой, – сказала она извиняющимся тоном. – Те, кто прибыли
оттуда способны на всё, он немного фрикт (ненормальный), – она пота-
щила меня за собой во двор нашего дома.
– Знаешь, что дедушка с тобой сделает? Я ему расскажу про тебя,
150
и он...
Мама размахнулась большой пластиковой сумкой и хлестнула ею
меня по лицу. Ручка попала мне в глаз. Я заревела. Мама испуганно при-
жала меня к себе. От нее пахло скипидаром и краской.
– Они отвезут его в подходящее для таких как он место, – тихо ска-
зала она. - Я сделала это ради тебя, если бы я его не поймала, он мог бы
сделать с тобой невесть что... Об этом даже говорить нельзя...
– Ты не понимаешь! – плакала я. – Это из-за того, что Проклятый
гит лер отнял у него всю семью и отправил его в концлагерь, поэтому он
такой.

151. – Ну, хватит! Что ты плачешь, как маленькая? – Она никак не хоте-
ла меня понять. – Не будь глупой! На новом месте им займутся. Ему
будет там лучше... И дедушка сможет его навещать.
Я знала, что она говорит чепуху. Что она поступила ужасно. Он нам
с Лиором всё-всё рассказал! Про свою маму, красивую и белолицую,
как принцесса, про своего брата, который так красиво играл, что звез-
ды собирались над их домом послушать музыку, и про людей в черных
сапогах и с красными повязками на рукаве, которые велели ему идти на
вокзал. Он думал, что это просто какие-то учения, а вернулся домой
через четыре года, постаревшим лет на сто, и обнаружил, что в его доме
живут чужие.
Я хотела ей рассказать, но у меня вдруг перехватило дыхание. Живот
пронзило острой болью. Мама трясла меня, хлопала по спине:
– Хватит, успокойся, дыши спокойно. Нельзя же так! Ты же знаешь,
что тебе нельзя так задерживать дыхание. Перестань! Вы мне еще спа-
сибо скажете, что я ему помогла, – она обняла меня и сунула мне в руку
зеленый футляр с флейтой, похожий на длинную колбасу. – Иди скорее!
Урок уже начался.
151

152. ¿A quien alimentas?
Un anciano indio describió una vez sus conflictos interiores:
– Dentro de mi existen dos cachorros. Uno de ellos es cruel y
malo, y el otro es bueno y dócil. Los dos están siempre luchando...
Entonces le preguntaron cual de ellos era el que acabaria ganando.
El sabio indio guardó silencio un instante, y después de haber
pensado unos segundos respondió:
– Aquel a quien yo alimente.
Кого ты кормишь?
Динара. Перевод с испанского
Однажды, один индийский старец поведал о своей внутрен-
ней борьбе:
– Внутри меня живут два щенка. Один из них – плохой и
жестокий, а другой – хороший и послушный. И они постоянно
борются друг с другом.
Тогда его спросили, кто из них в итоге окажется победите-
лем.
Мудрый индиец молчал некоторое время, затем, подумав
несколько секунд, ответил:
– Тот, которого я буду кормить.
Работа получила специальный приз в номинации «Перевод прозы».
152

153. АВТОРЫ ПЕРЕВОДОВ
Келлерман Алина – переводчик-любитель с английского языка и иврита.
Больше всего интересуется переводом художественных текстов, особенно
поэтических. Также любит разбирать оперные клавиры.
Евгения Рацук–переводчик-любитель с английского и французского язы-
ков. Задумывается о том, чтобы начать заниматься переводами профессио-
нально. Сама пишет стихи и малую прозу.
Борис Балясный – профессиональный переводчик с эстонского языка.
Также иногда переводит с финского, болгарского, украинского. Теоретик,
практик, преподаватель, консультант и автор. Окончил Новочеркасский
политехнический институт, магистратуру Отделения славянской филологии
Таллиннского университета и докторантуру Отделения семиотики Тартуского
университета; магистр перевода, доктор философии по семиотике и культуро-
логии. Преподает теорию и практику перевода, основы редактирования и др.
в Таллиннском университете. Основатель и руководитель Литературно-пере-
водческой школы-студии. Автор нескольких книг стихов, переводчик эстон-
ской поэзии (в т.ч. детской, всего 15 сборников). Печатался во всех русских
журналах Эстонии. Некоторые произведения Балясного переведены на бол-
гарский и эстонский языки. Член Союза писателей Эстонии, Международной
Федерации Русских Писателей с центром в Мюнхене, Нью-Йоркского Клуба
русских писателей, Санкт-Петербургского Лингвистического Общества.
Марта Швачич – переводчик-любитель с английского языка. Про себя
пишет: «Люблю поэзию, английский язык, перевожу тексты любимых
песен, увлекаюсь авторским кино. Первый перевод стихотворения был
домашним заданием по английскому языку.»
Семен Попадюк – профессиональный переводчик французского и англий-
ского языков. Закончил МПГУ им. Ленина, работал переводчиком и реклам-
ным автором.
Чиликов – профессиональный переводчик испанского и английского язы-
ков. Поэт-переводчик, член Союза Писателей России. Занимается перево-
дами русской поэзии на испанский язык. В Испании в его переводе изданы
«Евгений Онегин», «Драматургические произведения» А. С. Пушкина,
«Демон» М.Ю. Лермонтова, в России издана книга «20 поэтов 20 века»
(Блок, Анненский, Ахматова, Гумилев, Цветаева, Есенин и др.). Перевел на
русский язык отдельные произведения Хуана Рамона Хименеса, Лорки,
Антонио Мачадо, Беккера и др. Издал также ряд переводов испанских и
латиноамериканских прозаиков.
Алекс Рашба – переводчик-любитель с немецкого языка. Про себя пишет:
Занимаюсь поэтическим переводом. Мои пристрастия, в основном, уме-
щаются в интервале между Г.Бенном и Д.Грюнбайном.
Елена (Елена Есикова) – профессиональный переводчик немецкого и анг-
лийского языков. В апреле 2008 г. заняла третье место в Восьмом Санкт-
Петербургском конкурсе молодых переводчиков «Sensum de sensu» в номи-
нации «Художественный перевод с немецкого языка на русский язык
(поэзия)».
Александр Андреев – переводчик-любитель английского и французского
языков. Переводил гимны из Songbook Армии спасения. Переводит с анг-
лийского произведения таких авторов как Тед Хьюз, Филип Ларкин, Дерек
Уолкотт, Шеймас Хини и др. и с французского (Гильвик и др.). Сделал
несколько переводов с польского Вислава Шимборска.
Любовь Рыжкова – переводчик-любитель с шведского и болгарского язы-
ков. Писатель, ученый, поэт, прозаик, член Союза писателей России, фило-
лог, кандидат педагогических наук, автор книг – художественных, литерату-
роведческих, историко-культурологических, учебных, научно-публицистиче-
ских. Номинант первого конкурса «Алые паруса» Министерства РФ по делам
печати в номинации «Поэзия» за рукопись книги «Брусничный рай»
(Москва, 2003); лауреат Международного конкурса детской и юношеской
художественной и научно-популярной литературы имени Алексея Толстого
(Москва, 2007); лауреат Первой премии Международного благотворитель-
ного фонда «Русская культура» (Санкт-Петербург, 2008); лауреат междуна-
родного литературного фестиваля «Славянские традиции» (Крым, Казантип,
2009); лауреат Всероссийского художественно-публицистического литера-
153

154. турного конкурса «Правда жизни» в номинации «Публицистика» (Старый
Оскол, 2010). Переводы считает для себя одним из видов творческой работы.
Оля – переводчик-любитель с китайского и английского языков. Про себя
пишет лаконично: «Большой любитель попереводить!»
una_di_tante – переводчик-любитель итальянского, французского, испан-
ского и английского языков. Про себя пишет: «Перевожу устно и письмен-
но, тематика разная. Закончила МГУ. К художественному и поэтическому
переводу отношение особое:)»
Елена Шуваева-Петросян – переводчик-любитель армянского и англий-
ского языков. Писатель, журналист. Переводы с армянского были опубли-
кованы в ряде литературных изданий, в том числе в журнале «Юность».
Виктор Николаевич Анталов – переводчик-любитель с испанского
языка. Работает в области информационных технологий. Пишет стихи с
1976 г., переводами начал серьезно заниматься в 2008 году.
Ольга Фурман – профессиональный переводчик с английского и испан-
ского языков. Также владеет украинским и французским. В свободное время
переводит поэзию, и хотела бы заниматься этим постоянно. Впервые пере-
воды были опубликованы в 2009 году в квир-антологии «120 сторінок содо-
му» украинского издательства «Критика», это был перевод стихотворений
Софии Реи (Испания), Лоренса Шимеля (Испания–США) и Маркуса
Хедигера (Швейцария) на украинский язык.
Фьюме – профессиональный переводчик итальянского и английского язы-
ков. С 2006 года живет и работает в Италии. Закончила факультет иностран-
ных языков Казанского Государственного Педагогического института. Сразу
стала работать переводчиком на предприятии. Переводами художественных
и публицистических текстов занимается сравнительно недавно.
Любовь Крючкова – переводчик-любитель английского и иврита.
Участвовала в конкурсе «Музыка перевода» в 2009 году, один из представ-
ленных тогда переводов вошел в число избранных работ конкурса.
Шубина Анна – профессиональный переводчик английского языка.
В числе работ – перевод технической документации для завода «ТагАЗ».
В качестве хобби – перевод книг по игре World of Darkness и др.
Ольга – профессиональный переводчик английского языка, любительски
переводит с испанского. Про себя пишет: «К сожалению, мой опыт перево-
дов сводится только к огромному количеству переведенной с английского
языка технической литературы. Что же касается испанского, то перевожу
только для себя тех авторов, которые особенно нравятся.»
Фенимор – профессиональный переводчик английского языка.
Окончила Российский Государственный Педагогический Университет в
1998 г. как преподаватель английского языка. В настоящее время изучает
испанский язык. С 1999 г. работает переводчиком английского. Основные
направления работы – перевод публицистики, рекламных текстов, гума-
нитарной научно-популярной литературы, юридической документации.
В рамках некоммерческого проекта занимается также переводом художе-
ственной литературы (в частности, произведений малоизвестных англий-
ских драматургов XVIII–XIX вв.). Cобирает коллекцию «перлов» неудач-
ного перевода.
Даша – переводчик-любитель с немецкого языка. Менеджер широкого
профиля в сфере гостиничного бизнеса, туризма и организации мероприя-
тий. Мама двоих детей. Про себя пишет: «Перевод – моё новое увлечение.
Очень хочу научиться делать это достойно. Живу в Германии. Занимаясь
переводами, преследую цель подтянуть немецкий и не забыть окончательно
русский. На конкурс вышла впервые – что бы услышать мнение других и
понять свои ошибки.»
Динара – переводчик-любитель испанского и английского языков.
Занимается переводом песен, книг современных авторов и фанфиков.
Пинигина Ольга Владимировна – профессиональный переводчик анг-
лийского, французского и китайского языков. Про себя рассказывает: «Всё
началось в школе. Папа слушал Deep Purple и Pink Floyd... Я тоже слушала.
Вместе с папой. Попросил перевести, «о чем поют, ты ж английский учишь».
И всё завертелось... Теперь вот думаю, что очень благодарна маме: она меня
лет с четырех учила английскому. И папе благодарна. Потому что он был
моим самым первым литературным критиком. Строгим и справедливым.
И пусть я перевожу каталоги о подъемно-транспортных машинах больше и
чаще, чем песни... Мне нравится. Я люблю переводить!»
154

155. Наталья Крофтс – переводчик-любитель английского, итальянского,
немецкого, древнегреческого и новогреческого языков. Сейчас, в основном,
переводит современную английскую и итальянскую поэзию. В прошлом
занималась также переводами с немецкого, древнегреческого и новогрече-
ского (последние были опубликованы в сборнике «А. Пападиамантис,
Мечта в волне»).
Елена Фельдман – переводчик-любитель английского языка. Про себя
пишет: «Самая большая моя любовь – английская детская литература, хотя
я также занимаюсь переводами поэзии и взрослой художественной прозы.
Для собственного удовольствия перевожу стихи Сесиль Мэри Баркер,
Э. Э. Каммингса, Чарльза де Линта. Окончила филологические факультеты
МГУ (Россия) и Оксфорда (Англия) по специальности «классическая фило-
логия».»
Сергей (Сергей Долгов) – переводчик-любитель английского языка. В
1980 г. закончил филологический факультет МГУ, русское отделение. До
этого пятнадцать лет преподавал основы английского языка детям. Про себя
рассказывает: «Переводить стал несколько лет назад, когда решил познако-
миться с английской и американской поэзией в оригинале и увидел реальное
состояние дел. Когда-то давно я пытался переводить стихи, но не получа-
лось. Моя главная цель и работа последних лет – сделать книгу стихов
Эмили Дикинсон, которую, скорей всего, придётся издавать за собственный
счёт. По всем трудным вопросам (американский язык середины XIX в.) меня
консультирует Юрий Сквирский (Калифорния). До ухода на пенсию и эмиг-
рации он преподавал теорию и практику перевода в Инязе.»
Александр (Александр Калинкин) – переводчик-любитель английского
языка. Активно участвовал в деятельности некоторых англоязычных лите-
ратурных клубов. Есть публикации в небольших изданиях – SkyLine
Literary Magazine (США), PCLА Newsletter (США), Transition Abroads
(США) и др. Занимался разработкой пользовательской документации на
английском. В последнее время больше больше специализируется на пере-
водах киносценариев. Есть небольшой опыт работы в качестве ридера и
скрипт-редактора (англоязычных текстов, конечно). Последнее достиже-
ние: синопсис сказки Higher than Stars вошел в шот-лист международного
конкурса Marza Story Circus.
Люси – переводчик-любитель английского и иврита. Перевела 3 романа с
иврита на русский. Сейчас переводит роман с английского. Предпочитает
крупные формы.
Агзам Камилов – переводчик-любитель узбекского языка. Опубликовал
множество рассказов и несколько стихов с узбекского на русский и наобо-
рот. Работал переводчиком в областной русскоязычной газете. Публиковал
и собственные рассказы на обоих языках. Много лет занимался техническим
переводом. В октябре этого года закончил перевод с узбекского на русский
романа «Сила» андижанского прозаика Наби Джалаллидина (Наби Жалол).
Александра Берлина – профессиональный переводчик немецкого и анг-
лийского языков. Про себя пишет:
«Когда приехала в Германию,
для улучшенья понимания
читать я стала переводы
любимых книг. А через годы
(уже подростком, а не деткой)
я оценила этот редкий
подарок – удвоенье текста.
Строка по-русски, und die nächste
auf Deutsch; похоже, но иначе.
Какая чудная удача –
читать со стерео-эффектом!
Вот открывает человек том,
и том второй он открывает,
и дважды в тексте пребывает.
Так стал немецкий быстро близким,
случилось то же и с английским.
В то время поняла я (пусть не сразу),
что собственные вирши и рассказы
мои довольно все же тривиальны.
И я себе тогда сказала «Аль, но
не всем же быть шекспиром. Не грусти.
Пусть не создать, зато перевести
ты можешь очень даже.» А была ли
права я, вам решать. Спасибо. Аля»
155

156. Марк Полыковский – переводчик-любитель английского и иврита.
Преимущественно занимается переводами английской поэзии нонсенса.
Переводы «Стишков Матушки Гусыни» были отмечены специальным при-
зом по итогам конкурса «Музыка перевода» в 2009 году. В 2010 году в изда-
тельстве ЭКСМО выходит сборник переводов лимериков Эдварда Лира в
моем переводе (совместно с А.В.Шараповой). Переводил с иврита стихи
израильских поэтов Натана Альтермана, Леи Гольдберг, Ханы Сенеш.
Елена Килгасте – профессиональный переводчик английского и латыш-
ского языков. Про себя рассказывает: «Получила квалификацию в сфере
транслатологии в Латвийском Государственном Университете, опыт пере-
водчика включает в себя работу в различных отраслях (выполнение пись-
менного и последовательного перевода). Перевод художественной литерату-
ры и, в частности, поэзии, представляет собой одно из увлечений, спектр
которых весьма широк.»
Ольга (перевод «Он здесь») – переводчик-любитель английского языка.
Переводит в основном с английского языка, чаще стихи. Переводы до
настоящего момента не публиковались.
maks1711 – профессиональный литератор и переводчик с английского,
польского, чешского, словацкого и украинского языков. Имеет изданные
книги, публикации в периодике.
Елена (перевод «Крысиные бега») – переводчик-любитель английского
языка. Про себя пишет: «Я без ума от английского языка и люблю всё, что с
ним связано. Кроме того я люблю сочинять, а в переводе всё это немного
сходится. Я перевожу для себя и друзей уже несколько лет, но никогда не
публиковалась.»
Ксения – профессиональный переводчик английского языка. С 2002 года по
настоящее время работает устным и письменным переводчиком в медицин-
ском университете. Выполняет переводы лекций и практических занятий, а
также учебно-методического материала для студентов-иностранцев,
обучающихся на языке-посреднике (английском). С 2003 года – фриланс-
переводчик. Выполняет письменные переводы с английского языка на рус-
ский текстов следующих тематик: медицина, химия, экономика и бизнес,
инструкции по использованию электронных приборов и др.
Александр Фрейшист – переводчик-любитель с английского и немецкого
языков. Много лет пишет стихи, руководит клубом любителей русской
поэзии. Переводами стихов знимается несколько лет.
Екатерина – профессиональный переводчик английского и французского
языков. Работает техническим переводчиком в СП. Получала призы за сти-
хотворные переводы, переводила избранные главы книги о лётчиках полка
«Нормандия-Неман» к годовщине Победы.
Елена Мелкумова – переводчик-любитель английского языка. Переводит
технические тексты, стихи.
Наталья Камовникова – профессиональный переводчик английского,
немецкого и болгарского языков. Про себя пишет: «Всю жизнь изучаю
языки и обучаю им людей. Пишу и перевожу, и не могу представить, что
может быть иначе. Мечтаю, чтобы в английском люди видели не просто язык
делопроизводства. Надеюсь, что люди понимают, как прекрасен немецкий
язык. Верю, что рано или поздно мир откроет для себя красоту великой бол-
гарской литературы.»
Виктория – профессиональный переводчик английского, испанского и
французского языков. Студентка МГУ им. Ломоносова, факультета
«Высшая школа перевода». В 2008 г. стала победительницей конкурса «Под
покровительством Святого Иеронима» в номинации «поэт-переводчик с
английского языка».
Адольф Гоман – переводчик-любитель с иврита. Перевёл более 200 сти-
хотворений наиболее значительных ивритских поэтов – Альтермана,
Гольдберг, Амихая, Рахели и др.
Светлана – переводчик-любитель испанского языка. Про себя рассказы-
вает: «Работаю учителем в гимназии, опыта особого нет, просто нравится
поэзия, и нравится заниматься с ребятами переводом. Много переводили дет-
ских стихов, издали сами детскую книжку стихов с цветными картинками, с
переводами выступали на Радио России. Обычно берем определенную тему
(«Музыка», «География Испании», «Рождество») и работаем. В теме
«Рождество» переводили не только рождественские стихи, но и сказки и рас-
сказы. Участвовали в конкурсе художественных переводов, который прово-
дил Петербургский университет, получили грамоту за коллективный труд.»
156

157. Геннадий Михлин – переводчик-любитель с финского языка. Про себя
рассказывает: «Занимаюсь художественным переводом лет пять, наверное.
Издать свои переводы за свой счет не имею возможности. По-моему, пония-
тия любитель, профессионал – совершенно невнятны. Если в смысле зара-
ботка, то я не профессионал. А в смысле художественной ценности перево-
дов – надеюсь, что да. Судить в конце концов не мне...»
Евгений Рахманов – профессиональный переводчик английского, немец-
кого и французского языков. Про себя пишет: «Опубликованных переводов
нет (кроме сети – портал proza.ru, социальная сеть Вконтакте). Как-то сло-
жилось, что и в сети опубликованы переводы стихов и песен, хотя поэтом
себя не считаю. Работал переводчиком (последовательный и синхронный
перевод) в 1985–1995 во время учебы и по окончании института (педагоги-
ческий – ныне университет, факультет иностранных языков).»
Полина Кормщикова – переводчик-любитель с английского языка. Про
себя рассказывает: «Я изучаю английский язык не так давно, полгода, и это
очень увлекает меня. Фактически, я делаю только первые шаги как перевод-
чик. Но уже рассматриваю возможность посвятить этому занятию свою
жизнь и заняться этим профессионально в дальнейшем.»
Евгений Леф – переводчик-любитель английского, иврита и украинского.
Живет и работает в Торонто. Главный редактор нескольких периодических
изданий города. Член Ассоциации профессиональных писателей Канады.
Рассказывает, что занимается переводами от случая к случаю, но в послед-
нее время все чаще и чаще.
Наталья Будина – профессиональный переводчик французского, англий-
ского и шведского языков. Сотрудничала с несколькими московскими и
питерскими издательствами. Работала также штатным переводчиком в
одном из информационных агентств. Несколько лет прожила в Париже,
теперь живет в Швеции.
Татьяна Агнес – переводчик-любитель польского и украинского языков.
Занимается переводами польской поэзии. Считает, что перевести стихотво-
рение – это «перевыразить» его.
Елена Евгеньева – профессиональный переводчик английского языка.
Занимается техническим и литературным переводом, есть публикации.
Также занимается устным переводом.
157

158. ОРГАНИЗАТОРЫ И ПАРТНЕРЫ КОНКУРСА
Бюро переводов iTrex – современное бюро переводов, которое специализируется на переводах
корпоративной, финансовой и технической документации. Более 2000 переводчиков в 47 стра-
нах. Контроль качества и налаженная система работы позволяют предоставлять весь спектр
услуг по языковым переводам и нотариальному заверению. Среди постоянных клиентов iTrex
компании из 27 отраслей бизнеса, в том числе мировые бренды.
Подразделение Advert!print компании iTrex было образовано в 2007 году. В подразделение вошли
специалисты, более 15 лет работающие на рынке полиграфии. Вскоре подразделение расшири-
лось в отдельную структуру, выполняющую не только верстку и печать переведенных материа-
лов, но и самостоятельные заказы на изготовление всего спектра рекламной продукции, от визи-
ток и листовок до буклетов, календарей, сложных вырубных изделий и т.д. Среди клиентов
Advert!print —Авиамоторостроительный научно!технический комплекс «СОЮЗ», корпорация
«САФИТ», корпорация «General Satellite», российские образовательные учереждения и др.
Посольство Испании в Москве работает над развитием и усилением двусторонних отношений
между Испанией и Российской Федерацией в вопросах культуры, образования, экономики, тор-
говли, туризма и других сферах.
Посольство сотрудничает с Институтом Испанской Культуры (Институтом Сервантеса) по осу-
ществляемым им мероприятиям.
PROMT – мировой лидер в сфере лингвистических IT-решений для корпораций и частных
пользователей с центром разработки в России.
158

159. Высшая школа перевода создана в структуре Московского университета в год 250-летия МГУ
имени М.В. Ломоносова. Основная цель Высшей школы перевода МГУ – подготовить специа-
листов в области науки о переводе и переводчиков-профессионалов для работы внутри страны
и за ее пределами в ведущих международных организациях, государственных и неправитель-
ственных структурах, в сфере международных отношений, экономики, политики, бизнеса и
культуры. Высшая школа перевода является членом Постоянного международного совета
институтов и факультетов перевода (CIUTI).
Российский новый университет (РосНОУ) сегодня – это:
• вуз, который не покидает первую пятерку в рейтингах высших учебных заведений;
• вуз, научный руководитель которого, профессор, член Европейской Академии, вице-прези-
дент РАЕН Сергей Петрович Капица, а ректор председатель совета Ассоциации негосударст-
венных вузов России (АНВУЗ) Владимир Алексеевич Зернов.
• высокое качество учебно-методического обеспечения: РосНОУ — один из четырех вузов
России, имеющих лицензию Министерства образования и науки РФ на дистанционное обучение
в полном объеме.
Московский институт лингвистики (МИЛ) был основан в 1996 году. За прошедшие годы инсти-
тутом проделан путь динамичного развития, результатом которого является высокий статус
учебного заведения на рынке образовательных услуг в области высшего профессионального
образования. Плодотворное сотрудничество с Институтом языкознания Российской академии
наук позволяет Московскому институту лингвистики осуществлять многие совместные иннова-
ционные проекты в области лингвистики.
Итало-Российская Торговая Палата – международная организация, основная деятельность
которой включает в себя развитие и укрепление связей между представителями бизнеса и дру-
гих организаций Италии и России. Особое внимание уделяется вопросам совершенствования
современных форм информационного обеспечения, оказание практической помощи малым и
средним фирмам в области внешнеэкономической деятельности.
159

160. «Книжное обозрение» – старейшая в России газета о книгах. Издается с 5 мая 1966 года, рас-
пространяется по подписке и в розницу. Всё самое интересное из мира литературы: фантасти-
ка, детективы, беллетристика, бестселлеры. Российские и зарубежные новости литературы,
критика, обзоры, интервью с писателями, заметки о литературной жизни, рейтинги продаж.
«Книжное обозрение» – все, что Вы хотите знать о книгах! Также выходит профессиональное
приложение к газете «Книжное обозрение» PRO – шестнадцатистраничное приложение к
основному номеру, выходящее два раза в месяц и распространяемое только по подписке.
«Мир детства медиа» – издательство, выпускающее детские книги лучших зарубежных авто-
ров. Эти книги помогают взрослым увидеть мир глазами ребенка, ответить на самые сложные
«детские» вопросы о том, что такое любовь и смерть, а также решить непростые родительские
задачи, не прибегая к скучным назиданиям. Их авторы – признанные во всем мире писатели и
художники из Швеции, Финляндии, Дании и других стран, обладатели престижных международ-
ных премий. Они умеют говорить с детьми на одном языке, не боятся затрагивать важные для
ребенка темы, обсуждать которые сложно или не принято, знают множество полезных рецеп-
тов – например, как победить детские страхи.
«КомпасГид», начав в 2008 году с идеи информирования молодежи о деятельности зарубежных
культурных центров, о стажировках и грантах, стал издательством, создающим особое про-
странство для Граждан мира, где образование, изучение иностранных языков, любозна -
тельность, страсть к путешествиям и общение всегда актуальны! Именно такого читателя
«КомпасГид» воспитывает, выпуская, помимо журнала, и книги для детей и подростков, расска-
зывающие о жизни их сверстников в разных странах, и о том, как преодолеваются самые тол-
стые стены, которыми окружают себя люди во всем мире.
Издательство «Макмиллан» было основано в 1843 г. и с этого времени выпускает художествен-
ную, научную и учебную литературу для изучающих английский язык. Издательство
«Макмиллан» в максимальной степени учитывает требования российской образовательной
школы и оказывает всестороннюю методическую помощь преподавателям английского языка.
160

161. «Голос России» – государственная радиовещательная компания, ведущая передачи на зару-
бежные страны с 29 октября 1929 года. Задачи радиостанции – знакомить мировое сообще-
ство с жизнью России, ее точкой зрения на события в мире, способствовать укреплению поло-
жительного образа России в мире; вести эффективный диалог с соотечественниками за рубе-
жом; содействовать популяризации русской культуры и русского языка. «Голос России» сего-
дня вещает в 160 странах мира на 38 языках и входит в пятерку самых слушаемых международ-
ных радиостанций.
«Гилель» – международная еврейская молодежная организация, крупнейшая студенческая орга-
низация в мире. 500 центров Гилеля работают на всех континентах. В России работают четыре
региональных центра организации – в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Хабаровске.
«Гилель» занимается привлечением молодежи в еврейскую общину и развитием лидерства.
V Всероссийский конкурс научно-инновационных проектов для старшеклассников «Инновации
для устойчивого развития» – проект, который реализует компания «Сименс» в России в рам-
ках международной корпоративной программы «Поколение21». Конкурс проводится в 8 феде-
ральных округах РФ среди учащихся 10-11 классов общеобразовательных и специализирован-
ных учебных заведений, а также среди студентов 1-2 курсов учреждений среднего профессио-
нального образования. Прием заявок и проектов ведется до 15 января 2011 года включительно.
EF English First является мировым лидером на рынке языкового образования. C 1965г. более
15 млн студентов и более 1200 компаний прошли обучение по программам EF. Заслуги EF как
признанного провайдера языковых услуг признаны по всему миру, в 2008 году EF выступил
официальным языковым партнером Олимпийских игр в Пекине, EF также выбран партнером
чемпионата мира по футболу 2014 г. в Бразилии.
161

162. ВКС-IH – крупнейшая сеть школ иностранных языков в Москве. ВКС-IH предлагает широкий
выбор программ для взрослых, подростков и детей от 3 лет. Общий курс, бизнес программы,
интенсивные курсы, подготовка к международным экзаменам, различные специальные курсы,
тренинги, семинары, клубные занятия, обучение за рубежом, детские выездные программы,
корпоративное обучение и многое другое.
Литературное радио – первый радиопроект, в центре внимания которого находится современ-
ная русская литература. Целью Литературного радио является популяризация и информацион-
ная поддержка современной русскоязычной поэзии и прозы. Проект является некоммерческим
и направлен на объединение всех литераторов различной эстетической и идеологической
направленности в рамках одного культурного пространства.
Промышленный еженедельник – независимое общероссийское издание. Консолидирует пози-
тивный опыт развития предприятий российской промышленности и энергетики, информирует о
конкретных направлениях промышленной политики государства, готовящихся решениях и
постановлениях федеральных органов власти. Обеспечивает предприятия объективной анали-
тической и справочной информацией о ситуации, инновационных процессах, усилиях государст-
венных органов по формированию в отраслях благоприятной инвестиционной среды; публикует
материалы по конкретным направлениям промышленной политики государства.
Журнал «Бюджет» – финансово-экономическое издание для руководителей бюджетной сферы
и финансистов, предпринимателей, работающих в бюджетообразующих отраслях экономики.
Журнал выходит ежемесячно с 2002 года и прочно занял свою уникальную нишу специализиро-
ванного издания в бюджетной сфере страны.
162

163. Журнал «Контрабанда» был основан в ноябре 2007 года на Форуме молодых писателей России
участниками литературного Интернет-журнала «Точка зрения – Lito.Ru». Возглавил журнал
Алексей Караковский - писатель, переводчик, автор и исполнитель песен. Концепция нового
журнала включала в себя отсутствие идеологического давления, адекватную оценку отечествен-
ной и мировой культуры и безбашенное чувство юмора. Большую часть журнала составляют
статьи о литературе, музыке, театре, кино, Интернете, а также переводы песен, проза и поэзия.
Портал eGraduate.ru призван соединить молодых перспективных специалистов и работодате-
лей. eGraduate.ru – вакансии, стажировки, временная и постоянная работа для студентов,
выпускников и молодых специалистов, самые свежие новости рынка труда, консультации по
вопросам карьеры, поиска работы и профессионального роста, статьи и аналитика по тематике
Graduate Recruitment. eGraduate.ru – портал вашей карьеры.
Журнал «Мир Фантастики» – фэнтези и фантастика во всех проявлениях! Репортажи с круп-
нейших фестивалей фантастики. Анонсы новых книг, фильмов, игр. Обзоры отечественной и
зарубежной фантастики. Интервью с писателями, режиссерами, художниками. DVD с эксклю-
зивными видеоматериалами. На сайте – форум и новости журнала. Журнал «Мир Фантас -
тики» – это 160 полноцветных страниц ежемесячно!
Мозгорилла – открытый блог об индустрии перевода. Интересные переводческие истории,
новости специального программного обеспечения и интернет-сервисов, которые могут приго-
диться переводчику.
«Сетевая Словесность» – это современная русская литература в Интернете. Публикации всех
жанров, литературные эксперименты, теория и практика сетевой литературы.
163

164. ЧЛЕНЫ ЖЮРИ КОНКУРСА
Александр Набоков – главный редактор газеты «Книжное
обозрение». Активный участник книжной жизни России,
член жюри многих премий и конкурсов. При его непосред-
ственном участии газета представляется на крупнейших
книжных выставках России и зарубежья.
Антон Нестеров – переводчик с английского и норвеж-
ского языков, филолог, поэт. Куратор проекта «Поэзия и
музыка», в рамках которого вместе выступают поэты и музы-
канты. Сам работает с группой «Игра в кортасики», с кото-
рой записал два диска.
Владимир Игоревич Баканов – журна лист, переводчик,
издатель. Член союза журналистов России, член Союза писа-
телей России, член Президиума Совета по научно-фантасти-
ческой и приключенческой литературе, соучредитель литера-
турно-философского объединения «БАСТИОН», руководи-
тель Школы художественного перевода.
Дмитрий Дерепа – старший преподаватель кафедры
Теории, практики и методики преподавания иностранных язы-
ков факультета гуманитарных технологий и иностранных язы-
ков (ГТиИЯ) Российского нового университета (РосНОУ).
Дмитрий Кузьмин — главный редактор издательства
«АРГО-РИСК» и журнала поэзии «Воздух». Лауреат пре-
мии Андрея Белого в номинации «За заслуги перед литерату-
рой» (2002).
Елизавета Александровна Румянцева — преподава-
тель испанского языка на кафедре второго иностранного
языка в Московском государственном лингвистическом уни-
верситете с 2005 года. Работала переводчиком с английского
и испанского языков.
Забине Хайке Хофманн руководит проектами по словесно-
сти, кино и театру в Германском Посольстве в Москве, ведёт
авторский курс по страноведению в Московском городском
педагогическом Университете. Работала в Немецком куль-
турном центре им. Гёте в Москва и в Германии педагогом
немецкого языка, руководителем семинаров и переводчиком.
Также работала в центре Оперного пения им. Галины Виш -
невской.
Илья Викторович Шишканов – кандидат филологических
наук, доцент. Ведущий преподаватель кафедры второго ино-
странного языка Московского института лингвистики, ведёт
практические занятия по переводу. Заместитель проректора
по научной работе. Куратор международных студенческих
языковых программ (немецкий язык). Куратор программ по
приобщению к чтению и развитию навыков читательской
активности в высшем учебном заведении.
Маурицио Массимо работает по контракту в Туринском
университете, где преподаёт русский язык.
164

165. Наталья Ванханен – поэт и переводчик. Один из веду-
щих переводчиков испаноязычной поэзии. Член Союза
Писа те лей Москвы с 1991 года. Постоянный автор журна-
ла «Ино стран ная литература». Лауреат премии ИНО-
ЛИТЛ (премия «ИЛ»). Кавалер международного ордена
Габриэлы Мистраль (Чили) за вклад в культуру, врученно-
го президентом Чили.
Наталья Сергеевна Рыжук – кандидат филологических
наук, член Союза переводчиков России, декан факультета
лингвистики и межкультурной коммуникации Московского
института лингвистики.
Николай Константинович Гарбовский – доктор фило-
логических наук, заслуженный профессор Московского уни-
верситета, директор Высшей школы перевода, лауреат
Ломоносовской премии, главный редактор журнала «Вест -
ник Московского университета». Cерия 22. «Теория перево-
да», член Союза переводчиков России.
Ольга Игоревна Костикова – кандидат филологических
наук, доцент, член Союза переводчиков России.
Ольга Орлеанская – переводчик испанского и английско-
го языков, преподаватель, гид-переводчик.
Светлана Вадимовна Крылова – старший преподава-
тель кафедры теории и практики перевода факультета гума-
нитарных технологий и иностранных языков (ГТиИЯ)
Российского нового университета (РосНОУ).
Сергей Иванович Трухтанов – преподаватель Высшей
школы перевода.
Станислав Львовский – редактор отдела литературы
интернет-проекта Openspace. Один из основателей Союза
молодых литераторов «Вавилон». Лауреат IV Фестиваля
сво бод ного стиха (Москваа, 1993), первый лауреат Малой
премии «Московский счет» (2003).
Тата Олейник – заместитель главного редактора журнала
«Maxim», писатель, колумнист.
Артур Петрович Кураш – советник по культуре Итало-
российской торговой палаты; руководитель проектов Спе -
циаль ного учреждения Торговой палаты Милана в Москве
«Промос», представитель итальянской области Марке.
165