Документ анализирует современное состояние русской литературы, отмечая её разнообразие и эволюцию, начиная с Пушкина и Бродского, и проводит четкое сопоставление между классической и современной поэзией. Автор подчеркивает, что с разрушением цензуры и изменениями в обществе литература перестала быть дидактичной и начала фиксировать повседневную реальность, отражая темы страха, одиночества и утраты. Также отмечается, что постмодернистская литература характеризуется многоголосием, интертекстуальностью и утратой традиционных ценностей.

1. www.pushkin.institute
Е.К. Петривняя
Своеобразие современной русской литературы
Современная русская литература, многообразная по своим эстетическим принципам
и философским установкам, отражает переживаемую нами сложную, динамичную,
наполненную разнообразными событиями и характерами действительность. Понять
насколько существенно изменилось ощущение места и роли человека в окружающем
мире, определить эволюцию лирического сознания помогает сопоставление
стихотворений А.С. Пушкина и И. Бродского.
А.С. Пушкин
Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.
И.Бродский
Я вас любил. Любовь ещё (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги.
Все разлетелось к чёрту на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее: виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Чёрт! Все не по-людски!
Я вас любил так сильно, безнадёжно,
как дай вам Бог другими — но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит — по Пармениду — дважды
сей жар в крови, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться — "бюст" зачеркиваю — уст!
В стихотворении Бродского уже намечаются основные черты современной поэзии:
установка на открытое или скрытое цитирование классической литературы, видимый
эффект разрушения жанра и образа лирического героя, деконструкция романтического
типа сознания. Пушкинское благородно-спокойное и благоговейное отношение к
любимой женщине, даже в ситуации безответной любви, сменяется в стихотворении
Бродского истеричным криком лирического героя, покинутого любимой и потерявшегося
в этом мире. Нагнетается ощущение страха, отчаяния и одиночества. Однако если
Бродскому, несмотря на разрыв с поэтической традицией, удалось сохранить
преемственность развития русской поэзии, то преобладающей тенденцией в развитии
современной русской литературы становится разрушение связи с высшими достижениями
русской классической литературы.
Необходимо обозначить критерий определения понятия «современный».
Традиционно новый этап развития литературы связан с опорными историческими и
1

2. www.pushkin.institute
общественными датами и зависит от определенных социальных реалий. Перемены в
обществе влекут за собой трансформацию роли литературы и её содержания. Точкой
отчета нового времени считаются 1985 год — начало «периода перестройки» и 1991 год
— образование нового государства. Создание нового политического, исторического и
культурного общества дало импульс к формированию качественно иного сознания,
определившего последующее развитие литературы. 1991 год помимо глобальных
социальных изменений ознаменовался расколом Союза писателей. Общество перестало
быть литературоцентричным. В статье «Гибель богов» современный критик Н. Иванова
пророчески замечает: «Русская литература, бывшая «нашим всем» — и кафедрой учителя,
и святым словом, и пророчеством, и философией, политикой, социологией, освободится
от всех-всех этих функций,…она становится просто литературой» (Иванова Н. Б., С.67).
Таким образом, меняются функции литературы: из назидательной, дидактической она
становится рассказывающей о конкретных проблемах, детально фиксирующей
повседневную реальность, откровенно развлекающей читателя.
Можно отметить характерные черты современной литературы.
Во-первых, современный писатель творит в бесцензурном пространстве и получает
абсолютную свободу в выборе темы и типа героя. Сохраняются традиционные темы:
военная, деревенская, бытовая, городская, историческая. После подписания
М.Горбачевым в июне 1990 г. «Закона о печати» фактически отменили цензуру. Стали
выходить произведения, которые называли «возвращенная литература», «запрещенная
литература», «литература письменного стола», «отлученная литература». Появляется
возможность обращаться к запретным темам, говорить о табуированных политических,
философских и религиозных проблемах — репрессиях, лагерной зоне, армейской
дедовщине, раскрывается жестокая правда о чеченской и афганской войне, социальном
дне, наркомании, проституции, педофилии. Особую разновидность произведений на
неканонические темы составила не печатавшаяся в СССР православная духовная проза и
поэзия.
В области поэзии сохраняются традиционные темы: жизни и смерти, поэта и поэзии,
трагической неразделенной любви. Современная поэзия жесткая, нелицеприятная,
зачастую граничащая с физиологическим очерком. Ясность высказываний безжалостна,
как сама действительность, максимум просторечной, бытовой лексики. Изменилась жизнь
— изменились стихи.
Тема Родины-мачехи отражается в стихотворении Максим Амелина «Frankfurt am
Main - Baden-Baden – Strasborg». Амелин – Лауреат премии А.Солженицына 2013, премии
«Московский счет» 2004. Автор использует принцип антитезы: образ «плохой» России
противопоставляется «хорошей» Германии. Благодаря наречиям места «здесь» и «там»
подчеркивается полное неприятие и отчуждение лирического героя от родной страны.
«Здесь» – это у Амелина означает на Западе: «с войной междоусобной, /чумою, перхотью,
защитой равных прав, / увы, покончено, - ни шума, ни заразы: духовной жажды нет, утих
телесный глад. «Там» - это на Родине: «А там, в России, смерть секретные приказы
/строчит без отдыха, как триста лет назад». Чужая разумно, уютно благоустроенная жизнь
становится ближе (поэтому «здесь»), чем безрассудно уничтожающая своих детей родина-
мачеха («там»). Даже природа созвучна с настроениями и деяниями людей: «Здесь тихо и
тепло, - там сыплет снег и вьюга/ вершит кружение надрывное своё,/ клянут политики
бессовестно друг друга / и проливают свет на грязное бельё». Лирический герой не видит
светлого будущего для России, поэтому безысходно звучат строки: «Пусть лысые придут
на смену волосатым,/ вслед полутьме одной другая полутьма, - / всё к лучшему, но как не
выругаться матом, / зря здесь без горя ум, там – горе без ума» (Московский счет 2003-
2011/ Поэтическая антология, С. 75).
2

3. www.pushkin.institute
Эпиграфом Амелин не случайно выбирает строку из стихотворения В.К.
Тредиаковского: «Зря на Россию чрез страны дальны…», подчеркивая разрушение и
уничтожение великого и славного российского государства. Если русский поэт
восемнадцатого столетия испытывал чувство гордости за свое отечество, то современный
лирический герой лишен патриотических чувств. Он беззастенчиво признается: «хотел бы
родину продать, хоть за бесценок, -/ да кто её возьмет? кому она нужна?»
Тема поэта и поэзии, философское осмысление трагической судьбы поэта в России
представлены в стихотворении Веры Павловой – премия «Московский счет» 2007:
Жуть. Она же суть. Она же путь.
Но года склонили таки к прозе:
Русь, ты вся – желание лизнуть
ржавые качели на морозе.
Было кисло-сладко. А потом
больно. И дитя в слезах бежало
по сугробам с полным крови ртом.
Вырвали язык. Вложили жало.
(Московский счет 2003-2011/ Поэтическая антология, С. 235).
Конкретный бытовой случай: пронзительная боль, врезавшаяся в память с детства
после драматического происшествия на качелях, благодаря аллюзии на пушкинского
«Пророка» обретает общий для Руси сакральный смысл, изображение мучительного
процесса духовного прозрения, обретение поэтического дара слова: «Вырвали язык./
Вложили жало».
Тотально минорное настроение пронизывает стихотворения Феликса Чечика
То ли снег, то ли пух тополиный.
Мягко стелит, да холодно спать.
Приползу на карачках с повинной.
Нет прощения. Мне ли не знать.
Снег растаял со скоростью пуха.
Отчего же не стало теплей?
Затянулась моя невезуха,
затянулась на шее твоей.
(Литературный журнал «Дети Ра», С. 5)
Анна Павловская описывает жизнь современного московского гастарбайтера:
Мне муторно от страха,
Тупая боль в глазах.
Луна — как черепаха
В холодных небесах.
И темнота, и крыши,
Как плахи... Страшный Суд.
Опять придут бесстыже
И паспорт заберут.
И скажут, забирая:
"На все тебе три дня"...
Москва моя родная,
За что ты так меня?!
3

4. www.pushkin.institute
(Литературный журнал «Дети Ра», С. 5)
Игорь Галеев оплакивает сгоревшие "за спиною мосты" :
зачем-то играем мы оба,
горят за спиною мосты
и хлопают крышкою гроба,
но мне улыбаешься ты.
играем с тобою мы оба,
и в страстном забвении ты,
моя дорогая зазноба,
моей тошнотворной мечты.
безбожно фальшивим мы оба —
на фоне пришедшей зимы,
на сцене большого сугроба,
под тусклым презреньем Луны.
(Литературный журнал «Дети Ра», С. 5)
Одно из самых суггестивных произведений последних лет — поэма Валерия
Прокошина "Выпускной-77", написанная свободным стихом. В поэме без лишних
красивостей и художественных изысков рассказывается о судьбах учеников простой
советской школы. Кто-то из них спился и стал бомжом, кто-то погиб в Афганистане, кто-
то — в автокатастрофе, кто-то покончил жизнь самоубийством и т.д. Показана реальная
жизнь, не приукрашенная лозунгами:
Вовка Осадчий — один в один похожий на Юрия Антонова
за которым табунами бегали девочки из параллельных классов
спился и умер пару лет назад
Зина Шведова — спилась и умерла в 38
Тимоха Ганин — спился и умер
Олечка Зайченко — спилась и умерла
Саша Никитин — спился и умер.
(Литературный журнал «Дети Ра», С. 6)
Трагическое ощущение бытия — основной лейтмотив этих поэтов, прячущихся за
маской иронии, гротеска и сарказма. Они постоянно напоминают читателям, о бренности
и даже абсурдности мироздания. Их речь — обнажено правдивая, прямая синтаксически
простая, что граничит их манеру с прозой.
Во-вторых, основная черта современной литературы – многоголосие, отсутствие
единого метода, единого стиля, единого лидера. Современная литература — это
пространство взаимодействия и сосуществования разных художественных языков.
Продолжает существовать неоклассическое (реалистическое) направление, которое
традиционно обращается к социальным и нравственно-этическим проблемам жизни.
Сохраняются традиции учительской, проповеднической позиции со свойственным ей
психологизмом и философским взглядом на мир, активная жизненная реализация героя,
ищущего решение проблем, диалог автора с читателем. К этому направлению относят в
основном писателей старшего и среднего поколения: А. Солженицына, В Астафьева, В.
4

5. www.pushkin.institute
Белова, В. Распутина, В Аксенова. Выделяется новый реализм с откровенным
использованием элементов натурализма.
Период современной литературы определяется, как переходный, и здесь перекличка с
литературой Серебряного века. Сегодня литература живет по законам «рубежа веков»,
отражая апокалипсические настроения, выявляя трагические противоречия
действительности. Взаимодействие классических и модернистских систем Н. Лейдерман
называет «магистральным сюжетом» развития русской литературы конца ХХ века.
Современная русская литература мыслится искусствоведом Е.И. Беловой «как
постмодернистская, выросшая на основе постмодернизма и преодолевающая его» (Белова
Е.И., С. 7). Возникновение и расцвет в 90-е годы постмодернизма связано с общей
духовной, социальной и культурной ситуацией в мире. Термин "постмодернизм" имеет
различные толкования. Как пишет И.П. Ильин, это "многозначный, динамически
подвижный в зависимости от исторического, социального и национального контекста
комплекс философских, эпистемологических, научно-теоретических и эмоционально-
этических представлений" (Ильин И. П., С 19). Постмодернизм выступает как
характеристика определенного менталитета, специфического способа мировосприятия,
ощущения места и роли человека в окружающем мире. Постмодернисты утвеждают
смерть супероснований: Бога (Ницше), автора (Барт), человека (гуманитарности).
Литература постмодернизма характеризуется все большим разделением,
отчуждением людей, атомизацией мировоззрений, утратой цельности в людских
сообществах и во внутреннем мире человека. Усиливается ощущение глобального
одиночества человека в доме, в стране, на Земле, в Космосе, порождается чувство
безнадежности и беззащитности. Утрачивается шкала ценностей, авторитетов и
нравственных ориентиров. Для постмодернистской картины мира характерны
обесценивание реальности, разрушение иерархичности, смешение стилей, полифонизм
культур, интертекстуальность, эпатажность, элемент игры, открытость текста для
интерпретаций и вариантов. Постмодернизм, утверждая постулат о «конце литературы»,
когда ничего нового написать нельзя, воспринимает чужие культуры, языки, цитаты, как
собственные и из этих осколков, пазлов строит новый художественный мир.
Художник наших дней — это не производитель, а апроприатор (присвоитель).
Современный художник не производит, а отбирает, комбинирует, переносит и размещает
на новом месте…«Цитирование, симуляция, ре-апроприация — все это не просто термины
современного искусства, но его сущность», — (Ж. Бодрийяр).
Ирония — ещё один типологический признак культуры постмодерна. Постмодерн
не признает пафоса, он иронизирует над окружающим миром или над самим собой, тем
самым спасая себя от пошлости и оправдывая свою исконную вторичность.
Синтетичность есть ещё один типологический признак. Можно видеть сплав,
буквальное сращение различных признаков, приемов, особенностей различных стилей,
представляющих новую авторскую форму.
В постмодернизме ориентация культуры происходит не только на действительность,
но на культуру же. Формируя нового читателя, постмодернизм создает и новую
действительность, в которой реальной жизнью живут не только люди и вещи, но и
символы, созданные людьми.
Итак, характерными чертами постмодернисткого стиля являются смешение жанров,
отсутствие заданной структуры, фрагментарность, децентрированность, цитатность,
контекстуальность, многогранность, ирония. Например поэзия Вс. Некрасова:
5

6. www.pushkin.institute
Я помню чудное мгновенье
Невы державное теченье
Люблю тебя Петра творенье
Кто написал стихотворенье
Я написал стихотворенье
Для Т. Кибирова характерно пересмешничество, пародия, установка на скрытое и
открытое цитирование как классической литературы, так и советских, идеологических или
рекламных штампов. И в этом плане особенно «повезло» Пушкину. При этом аллюзии и
реминисценции восходят не только к стихам, но и к прозе великого поэта. Вот, опять же,
несколько примеров, сориентированных на современность: «Ну а в наших краях, в
оренбургских степях / заметает следы снежный прах. / И Петрушин возок всё пути не
найдет. / И Вожатый из снега встает»; «Сказал поэт: Служенье муз / не терпит брачных
уз»; «На свете счастье есть. А вот покоя с волей / я что-то не встречал. Куда ж нам к чорту
плыть!» ( Кибиров Т. , С. 25).
В первой половине 1990-х наиболее заметными тенденциями в русской поэзии
считались концептуалисты и метареалисты. В книге «Парадоксы новизны» (1988)
критик Михаил Эпштейн в ряду новых художественно-стилевых течений в поэзии 1980-х
гг. особо выделил «концептуализм», связав его с одним из направлений современного
западного авангардизма в искусстве. В его толковании «концептуализм - это поэтика
голых понятий, самодовлеющих знаков, отвлеченных от той реальности, которую они
вроде бы призваны обозначать, поэтика схем и стереотипов... Концепт - это опустошенная
или извращенная идея, утратившая свое реальное наполнение и вызывающая своей
несообразностью осуждающий, гротескно-иронический эффект». (Эпштейн М., С.38).
Для поэтов-концептуалистов в высшей степени характерно обыгрывание и прямое
пародирование речевых штампов советского официоза. Как отмечает современная
исследовательница Е.И. Белова: «Предметом поэзии концептуалистов (Д. Пригова, Л.
Рубинштейна. Вс. Некрасова и др.) становятся стереотипные идеи, концепты, характерные
для массового сознания» (Белова Е.И., С. 57).
В центре внимания концептуалистов находилась проблема тотальной несвободы
человеческого высказывания, его неизбежной неподлинности.
Выходит слесарь в зимний двор
Глядит: а двор уже весенний
Вот так же как и он теперь —
Был школьник, а теперь он — слесарь
А дальше больше — дальше смерть
А перед тем — преклонный возраст
А перед тем, а перед тем
А перед тем — как есть он, слесарь
Дмитрий Пригов
Философские вопросы течения времени, жизни и смерти смешны и нелепы в
приложении к человеку, воспринятому лишь по своей социальной роли и
профессиональной принадлежности.
6

7. www.pushkin.institute
Экзистенциальная проблематика сталкивается в этом стихотворении с советским
вульгарным социологизмом, определяющим любого человека в первую очередь по его
социальной принадлежности и роду занятий.
На рубеже 1990-2000-х гг. несколько молодых поэтов выступили продолжателями
конкретистов и концептуалистов, сформировав течение, названное в критике
постконцептуализмом. Основной вопрос постконцептуализма – "как можно осуществить
аутентичное лирическое высказывание после того, как концептуализм показал, что такое
высказывание невозможно?" Преодолеть осуществленную Приговым критику
постконцептуалисты пытались несколькими способами. В некоторых текстах Дмитрия
Воденникова (р.1968) и Кирилла Медведева (р.1975) ключ к аутентичности лирического
высказывания полагался в предельной стертости, немаркированности языка и образного
ряда, поскольку лишь совершенно ничьё может быть присвоено:
А дело в том,
что с самого начала
и – обрати внимание – при мне
в тебе свершается такое злое дело,
единственное, может быть, большое,
и это дело – недоступно мне.
Но мне, какое дело мне, какое
мне дело – мне
какое дело мне?
Дмитрий Воденников
– это лишь фрагмент достаточно протяженного стихотворения, по ходу которого еще
усиливается диалектическое противоречие минимизации выразительных средств и
нагнетания эмоциональной напряженности.
Другим принципиальным приемом постконцептуалистов стали так называемые "зоны
непрозрачного смысла":
10.00 – позвонить в милицию по поводу паспорта.
14.00 – зайти к Орлицкому в РГГУ.
16.00 – стрелка с Натальей.
18.00 – стрелка с Кукулиным.
18.15 – стрелка с Ощепковым.
18.30 – Эссе-клуб, можно прийти к семи,
раньше всё равно не начнется.
Данила Давыдов
– этот инкорпорированный в большой стихотворный цикл фрагмент записной книжки
демонстрирует принципиальную непроницаемость переживаний лирического "я" для
стороннего наблюдателя, т.е. читателя: понятно, что за каждым названным событием в
жизни субъекта стоит какое-то переживание, но каково оно – мы не можем узнать;
лирическое высказывание не может передать чувство, но может сигнализировать о нем.
Противоположный лагерь в русской поэзии конца 1980-х – начала 1990-х гг.
представляли метареалисты – поэты, для которых основа поэтического мировидения –
вещь, предмет окружающего мира, метафизическое содержание этой вещи,
метафизически насыщенный диалог, который вещи ведут между собой и в который
должен на равных включиться человек. Круг авторов, тяготевших к метареализму, не был
7

8. www.pushkin.institute
устойчив, несмотря на настойчивые усилия по преобразованию метареалистической
тенденции в литературную группу, предпринимавшиеся поэтом Константином Кедровым
(р.1945). Наибольшую известность в этом кругу приобрели перебравшиеся в 1970-80-е гг.
из разных мест в Москву Александр Еременко (р.1950), Иван Жданов (р.1948) и Алексей
Парщиков (1954–2009), однако для полноты картины необходимо учитывать и творчество
более сложных (даже на фоне общей усложненности метареалистической поэтики).
Основу поэтики метареализма составила сложная метафора – зачастую
многоступенчатая, с возможным пропуском средних звеньев уподобления (Михаил
Эпштейн предложил считать это новым тропом – метаболой). Зачастую это приводило
поэтов-метареалистов к весьма сюрреалистичным построениям у Марианны Гейде –
премия «Московский счет» - 2006.
Марианна Гейде «Под ряской». Из книги «Время опыления вещей»
1.
Лается флажками взломанный асфальт,
а мы идем мимо, нам наплевать,
скуривает ветер чужую папироску,
а мне не жалко, я новую зажгу,
ветер лущит солнце, волочет лузгу
по серенькому, рваненькому, мягенькому небу,
мертвая цикада трещит в его мозгу.
так они и жили: фотомастерская,
похоронное бюро, а за ним ещё одно,
с утра было душно, днём стало холодно,
под низкими мостами не течет река,
под низкими мостами рясочка валяется,
из рясочки рыльца кувшиночьи торчат,
на рыльцах насекомые друг с другом сообщаются,
отойдешь — заговорят, подойдешь — замолчат.
а что у речки под ряскою? А у речки под ряскою
вспухший, некрасивый прячется мертвец,
о речкино дно зубы его лязгают,
кувшинки рыльцами поворачивают,
тонкие шейки раскачивают,
рыбаков подначивают.
а за речкой фабрика проволокой блещет,
старым кирпичом и граненою трубою,
она производит не какие-то там вещи,
совсем другое:
она производит упаковочную пленку,
чтобы какие-то там вещи паковать;
пленка проникает в легкие и бронхи,
лепится к нёбу, не дает глотать,
лепится к пальцам, не дает держать,
глазам — смотреть,
душе — умереть,
языку — говорить,
8