В конце 80-х — начале 90-х годов в СССР и России происходил рост религиозности, сопровождающийся возникновением новых религиозных объединений, что вызвало конкуренцию и конфликты среди них. 'Новые' религии не имеют устоявшейся традиции и основываются на синтезе различных верований, предлагая альтернативные мировоззренческие искания, в то время как старые религии остаются более традиционными и укорененными в культуре. Актуализируются вопросы о правовом статусе новых религиозных организаций и их влиянии на молодежь, что вызывает обеспокоенность по поводу возможного 'зомбирования' и давления на последователей.

1. «Новые» религии
В конце 80-х — начале 90-х гг. ХХ в. в СССР, а затем и в странах, некогда входивших в
Союз, в том числе в России, произошѐл переход от жѐсткого идеологического
прессинга в отношении религиозных верований к устранению идеологических и
юридических препятствий для деятельности религиозных объединений.
Социологические исследования того периода фиксировали рост религиозности
населения, особенно динамичный среди интеллигенции и молодѐжи. Этот рост
охватывает к середине 1990-х гг. до 65 % населения Российской Федерации.
Всѐ это привнесло немало проблем в жизнь российского общества, так как был дан
мощный толчок конкурентной борьбе множества религиозных объединений:
организаций, общин и групп. В России были предоставлены равные права всем
религиозным образованиям. В результате в религиозной сфере появились и стали
множиться конфликты на почве пропагандистской и миссионерской активности новых
религиозных объединений.
Что такое «новые» религии? Большинство «новых» религий возникли за рубежом во
второй половине ХХ в. Отметим, что в поле влияния мировых религий всегда
существовали десятки и даже сотни различных объединений. На Западе фиксировались
не эпизодические явления, а некое «взрывообразное» появление множества похожих
групп. В целом эти новации были названы обобщающим термином «New age» (религии
«нового века») или обозначены как новые или нетрадиционные религиозные
движения (объединения) — НРД.
Следует отметить, что понятие «новизны» религиозных объединений не несѐт в себе
исключительный акцент на возрастной характеристике какой-либо религии. Ведь в
категорию «новых» попадают многовековые религиозные учения, представленные вне
своей исконной территории распространения. «Новизна» последних заключается в том,
что они выступают в качестве альтернативы, свойственной новым мировоззренческим
исканиям. Определение «новые» религии может рассматриваться как синоним другого
понятия — нетрадиционные религии. Последнее определение также весьма
неоднозначно. Главная проблема в данном случае заключается в вопросе разграничения
сфер традиционного и нетрадиционного в религиозной сфере.
В России нетрадиционные черты религии соседствуют с древними и традиционными
одновременно. Например, неоязычество относится к разряду нетрадиционных. Однако в
России в местах расселения марийцев, чувашей, удмуртов уже в начале 90-х гг. ХХ в.
возникли очаги возрождения этнического язычества. Сейчас здесь созданы и
продолжают возрождаться языческие центры, проводятся ритуальные действа и
празднества с привлечением широкой общественности и даже региональных властей.
Неоязычество стало здесь символом этнического возрождения. Для этих народов их
древняя языческая религия более чем традиционна, еѐ возрождение и регистрацию в
качестве религиозных организаций (например, марийский религиозный центр
«Ошмарий-Чимарий», зарегистрированный в 1991 г. Министерством юстиции РФ)
можно вполне считать возобновлением прерванной традиции. Для нашей страны
традиционными религиями считаются ислам, буддизм, иудаизм и в христианстве —
православие. Но во временном отношении можно провести показательные параллели:
известно, что буддизм-ламаизм проник на территорию Бурятии в XVII—XVIII вв., но

2. намного раньше в России появились приверженцы католической веры, немногим позже
в России возникли протестанты.
За термином «новые» стоит скорее символическое содержание, а не строго понятийное,
передающее специфику «новых» религий. Своеобразной границей между этими
терминами могут быть лишь условные размежевания, носящие весьма общий характер.
В качестве традиционных определяются религиозные объединения, передающиеся в
конкретной общности людей из поколения в поколение на протяжении длительного
времени. Они развиваются в рамках этнических или государственных границ.
Традиционные религии глубоко укоренены в быту и культуре их носителей,
мировоззрении, психологии, вербальных символах. Под нетрадиционными, или
«новыми», религиями подразумеваются же религиозные воззрения, не унаследованные
в истории определѐнным сообществом, следовательно, не укоренѐнные в быту,
культуре и пр. «Новые» религии могут быть созданы недавно отдельной личностью или
иметь длительную историю и распространяться с их исторической родины в результате
деятельности миссионеров и проповедников.
Наиболее спорным является недавно появившийся у нас в стране, но юридически не
формализованный в нормативной правовой практике ни одной страны мира (в том
числе и России) термин «тоталитарные секты (культы)», который имеет нарицательное
и негативное оценочное значение, служит обличению противников и иноверных.
Предлагаемый для всего множества новых религиозных объединений одинаковый
«тоталитарный характер» одиозно объединяет различные по своему воздействию и
внутреннему характеру религиозные структуры с тоталитарными политическими
режимами. Главным критерием возможной связи религии и феномена тоталитаризма
является наличие в такой схеме политического фактора. В современных условиях
примером такой связи может служить так называемый «исламский фундаментализм»,
опирающийся на политическое манипулирование исламом и верующими, а не на саму
религиозную традицию. Такая подмена религиозной специфики политической никак не
способствует адекватному пониманию сущности «новых» религий. Другая оценочная
составляющая указанного понятия — «секта» — исторически в России несѐт в себе
отрицательную коннотацию, причѐм не только по отношению к религиозным
организациям. В Российской империи «сектантством» клеймили религиозные
меньшинства, лишая иноверцев своей страны всех атрибутов свободы и гражданства: от
невозможности получения паспорта до лишения права на жизнь только на том
основании, что они переставали верить в Бога так, как это делало большинство
населения. С приходом советской власти «клеймо» сектантства получает новую
«путѐвку в жизнь» в трудах и речах В. И. Ленина, который употреблял это понятие
только в отрицательном значении и подчѐркивал, что марксизм чужд сектантству.
Итак, применительно к современным реалиям наиболее нейтральным и в то же время
несущим необходимую смысловую нагрузку является термин «новые» религии, а в
институциональной форме — новые религиозные объединения (организации) .
Выделим особенности и характерные черты «новых» религий.
Догматика и культовая практика «новых» религий базируется на основе соединения
элементов из различных религий, научных и философских теорий, а также собственных
религиозных изобретений их лидеров. По этой причине большинству «новых» религий

3. свойственна критическая трактовка всех традиционных религий как содержащих лишь
частицы истины или не содержащих таковой вообще вследствие еѐ деформации.
Обращѐнность к житейским проблемам служит важнейшим фактором популярности
«новых» религий. Подход к вере как способу исцеления от болезней, обретения
материальных благ, гармонии в семейных отношениях, удачи в бизнесе и пр.
характерен для «новых» религий.
Отношение к вере как к средству обретения земных благ обусловливает
распространение в практике многих «новых» религий элементов магии, врачевания,
что, в свою очередь, предопределяет наличие во главе данных религиозных
организаций личностей, наделяемых «чудодейственными» и харизматическими
способностями, иногда — уподобление последних даже богам или мистическим
сущностям.
Во многих новых религиозных организациях главную роль играет эмоционально-
психологическая сторона, а вероучение оттеснено на задний план. Основополагающим
ядром провозглашается приоритет религиозного переживания или опыта. По этой
причине «новые» религии в своей деятельности опираются преимущественно не на
профессиональное духовенство, а на массы верующих. Задача проповеди веры и
привлечения новичков возлагается на членов организации. Рвение в этих делах служит
высшим критерием приверженности верующего своей организации, а следовательно, и
того, достоин ли он благ, которых ожидает от веры. Такой подход служит мощным
стимулом миссионерской активности, что является важнейшим фактором роста
организации и конфликтности с внешним миром.
«Новые» религии используют стремление людей к объединению, их тягу к коллективу
единомышленников. Принадлежность к коллективу связывается со стремлением
обрести чувство защищѐнности, основанное на «братской взаимопомощи» или
дарованной свыше «божественной любви». Такие взаимосвязанные чувства
культивируются посредством не только практики групповых молений, медитаций,
собеседований и привлечения верующих к миссионерской деятельности, но и их
участия в крупномасштабных мероприятиях. Например, церемония «Блессинга»
(массового венчания) в Церкви объединения.
Обращаясь к житейским проблемам, «новые» религии стремятся к участию в
общественной жизни. Формы такого участия разнообразны: благотворительная (очень
ярко представлена у кришнаитов), просветительская (Церковь объединения),
экологическая деятельность (виссарионов-цы) и т. п.
Для «новых» религий характерно использование современных средств массовой
информации, новейших достижений науки и техники для пропаганды вероучения,
расширения своих рядов, сплочения коллектива верующих. Массовые «новые» религии,
как правило, имеют в своѐм распоряжении или непосредственной собственности
промышленные компании, издательства, рекламные бюро, сотрудничают с ведущими
телевизионными и кинокомпаниями, занимаются предпринимательской деятельностью.
Несмотря на наличие общих черт, «новые» религии весьма несхожи друг с другом по
историческим и социальным причинам, вызвавшим их возникновение, по характеру
догм, религиозной практике, формам организации, степени адаптации в обществе.

4. Российские специалисты различают «новые» религии иностранного и отечественного
происхождения. Первые более многочисленны и восходят как к западной (главным
образом христианской), так и к восточной религиозной традиции (организации
индийского, китайского, японского, корейского и другого происхождения). Вторых
значительно меньше как в количественном отношении, так и по массе последователей, а
значит, и влиянию на окружающий мир. Они представляют собой разнородные
объединения от неоязыческих до псевдоправославных или теософских, уфологических
и многих других.
Кто и почему становится последователем «новых» религий? Примеры религиозного
обращения наблюдаются среди различных групп населения разных возрастов и
профессий, но особенно среди молодѐжи. Это и понятно, так как с возмужанием
происходит становление социальной ориентации, формирование устойчивых
жизненных установок и духовных ценностей. На сегодняшний день условия
«вхождения в жизнь» российской молодѐжи коренным образом изменились, благодаря
чему ею отчасти были утеряны прежние социальные и нравственно-идеологические
ориентиры, которые прежде находились в сфере государственного регулирования,
оказалась значительно ослабленной роль семьи, образовательных учреждений, армии,
трудовых коллективов. В этом хаосе свою обособленную нишу в массовом
общественном сознании активно занимают религиозно-мистические умонастроения,
внося в процесс социального становления молодѐжи нечто новое и часто неадекватное
действительности и реалиям современной жизни.
Нередко приходится слышать об обмане или навязывании чужой воли и, следовательно,
подавлении личностных качеств человека при вхождении в новые религиозные
организации. Государство и общество в целом нередко обоснованно сомневаются в том,
что такой выбор является действительно осознанным и (или) добровольным. Тем более
что трагических примеров негативного влияния, прикрываемого лозунгами о
возрождении духовности и нравственности, борьбы за веру и правду и др., вполне
достаточно. Это события, связанные с разоблачением противоправной деятельности
неопротестантской пророческой группы в г. Алдане (Якутия), затворничеством
пензенских сидельцев, преступной деятельностью ваххабитских экстремистов на
Северном Кавказе. Они продолжают список более ранних «религиозных»
преступлений: газовая атака Аум Синрикѐ в Японии, массовое убийство последователей
Джонс-тауна в Республике Гайана, акты самосожжения членов Солнечного Храма во
Франции и в Швейцарии, ритуальная проституция учеников Пророка Мо — Дэвида
Берга (основателя организации «Дети Бога»). В результате во всех новых религиозных
объединениях общество сознательно ищет как минимум потенциального врага, который
принесѐт с собой насилие, давление, наркотики и даже Сатану.
Поэтому в качестве весьма правдоподобного и достаточно обоснованного ответа на
вопрос о причинах ухода людей в новые религиозные объединения нередко
выдвигается предположение об их «зомбировании» и высокой эффективности массовых
«психилогических опытов», применительно к сознанию молодого человека.
Такие предположения становятся катализатором дальнейшей полемики о правовом
статусе деятельности новых религиозных организаций в России. Имеют ли они право
наравне с другими религиозными организациями осуществлять свою деятельность
среди верующих, заниматься миссионерством, благотворительностью, обучением?
Приходится признать, что однозначного ответа на все вопросы нет — ведь образ того,

5. кто пожертвовал всем своим имуществом, бытовыми удобствами, отдал свои знания и
свободное время на благо некоей религиозной общности, часто не согласуется с
представлениями наших сограждан, привыкших вспоминать о религии только по
официальным религиозным праздникам. В то же время именно за новыми
религиозными организациями чаще всего закрепляется такое понятие, как
«тоталитарная секта», затягивающая людей (особенно молодѐжь) в культовые сети, не
считаясь с их собственными желаниями, играя на их неопытности и любознательности.
Хотя аналогичные конфликты не так уж редко встречаются и в традиционных
религиозных институтах, но подобные аналогии приводятся нечасто, а сами
религиозные институты стараются отмежеваться от таких «сектантских настроений»,
если они попадают в поле общественного зрения.
Почему же всѐ-таки так происходит, что люди всех возрастов становятся
последователями новых религиозных сообществ, легко доверяют лидерам таких
объединений?
Специалисты считают, что в нашей действительности есть дополнительные
исторические и психологические предпосылки для обращения к «новым» религиям. В
частности, это воспитанная у многих поколений установка на передоверие своей
личной судьбы кому-то более опытному, умному, авторитетному, сильному. Ведь в
любые времена человеческой истории люди, проживающие даже во вполне
благополучных в социально-экономическом отношении странах, нуждаются в мессии
— спасителе или в каком-либо другом всемогущем авторитете.
К сожалению, надо отметить, что наше общество в силу отсутствия преемственности
религиозной культуры, низкого уровня религиоведческого образования, стихийности
нынешнего религиозного возрождения становится питательной средой для
возникновения религиозных учений, далеко выходящих за рамки любой традиции.
Поэтому молодѐжь поддерживает идею мирового религиозного духовно-нравственного
единства. Эта идея была сформулирована лидерами новых религиозных движений ещѐ
в эпоху «всемирной Иисус-революции» (60-е гг. ХХ в.). Она и по сей день не утратила
своей актуальности среди той части подрастающего поколения, которая сознательно
стремится изменить этот мир к лучшему.
Педагогам и родителям, которые должны с уважением относиться к выбору молодых
людей, следует помнить, что мотивация любого молодого человека, выбирающего те
или иные жизненные приоритеты (в том числе и в религиозной сфере), основывается на
естественных человеческих потребностях, таких, как потребность в безопасности. Эта
важнейшая для человека любого возраста потребность обосновывается в новых
религиозных объединениях следующими факторами.
Все члены общины, церкви или религиозной группы (секты) стоят друг за друга. Они
защищают своих собратьев, несмотря на их социальный статус, национальную или
расовую принадлежность, государственные барьеры, так как все они единая сплочѐнная
«семья избранных». Потребность в безопасности реализуют не только земные собратья,
но и сам Небесный Отец, или Абсолют, или Вселенная — Высший Разум, Учитель.
Безопасность гарантируется не только в земной жизни, но и после смерти. Потребность
в любви и немотивированной заботе реализуется посредством приобретения в рамках
данной конкретной общины, церкви или религиозной группы любящих и заботливых
«братьев» и «сестѐр»; все они принадлежат Богу; любимы Богом, которому они служат.

6. Потребность в самооценке, самореализации — ещѐ два важных фактора. Последователи
всех религий верят тому, что они — единственные стоящие на верном пути, их любит
Учитель и сам Бог, который им доверяет реализовать самое важное дело — Спасение.
Все свои действия и помыслы они посвящают Богу, Высшему Разуму, Учителю.
В обществе единомышленников, собранных самим Богом (Учителем, Отцом),
раскрывается как потенциал лидера, так и потенциал ведомой личности. Община,
церковь или религиозная группа (секта) выступает как организация, аккумулирующая
таланты и чаяния последователей, и предоставляет им возможности для
самореализации.
Следует признать, что проблема неформальных (в том числе религиозных) объединений
отнюдь не открытие последних лет, не внезапно возникший социальный феномен, а
постоянный спутник нашего общества. Постоянное воспроизводство религиозных
маргиналов и неформалов не является основанием для подмены понятий религиозной
свободы и вседозволенности. Именно здесь проходит граница между смыслом
общественного порядка и автономией личности, духовным насилием и правом на
самовыражение и свободу в выборе мировоззрения. Поэтому в российском
законодательстве, регулирующем деятельность религиозных организаций, закреплѐн
перечень видов деятельности, осуществление которых имеет высокую степень
общественной опасности, квалифицируется как нарушение неотчуждаемых прав
человека или преступные деяния, а не как «нетрадиционные» религии или
вероисповедания, с которыми надо бороться. Такая преступная деятельность влечѐт за
собой не только ликвидацию религиозной организации, но и запрет на еѐ деятельность
по решению суда (Федеральные законы «О свободе совести и о религиозных
объединениях» и «О противодействии экстремистской деятельности»).
Органы прокуратуры Российской Федерации, регистрирующие органы местного
самоуправления могут вносить в суд представления о ликвидации или запрете
религиозных организаций или групп. При этом, руководствуясь Конституцией
Российской Федерации, международным и российским законодательством, следует
разграничивать противозаконную деятельность религиозного объединения и его
отдельных членов. Совершение последними правонарушений и преступлений,
мотивированных личными интересами, предполагает ответственность только
конкретных граждан, не затрагивая религиозное объединение и иных его членов.
Отношение самих религиозных организаций к новым религиозным объединениям и их
последователям куда более жѐсткое. Например, апеллируя к проблеме духовной
безопасности, Архиерейский собор Русской православной церкви в 1994 г. принял
определение «О псевдохристианских сектах, неоязычестве и оккультизме», в котором
все «новые» религии объявлены несовместимыми с христианством, а люди,
разделяющие учение этих объединений и способствующие их распространению, —
«отлучившими себя от православной церкви».
Говоря о духовной безопасности, нельзя обойти стороной сферу образования. В
соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от
государства Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», а
также Закон Российской Федерации «Об образовании» устанавливают, что государство
должно обеспечивать светский характер образования в государственных и
муниципальных образовательных учреждениях.

7. Следует помнить, что международные правовые нормы устанавливает «государство при
осуществлении любых функций, которые оно принимает на себя в области образования
и обучения, уважает право родителей обеспечивать… чтобы такие образование и
обучение соответствовали их собственным религиозным и философским убеждениям»
(Протокол № 1 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод,
1952 г.).
В соответствии с Конвенцией ООН о борьбе с дискриминацией в области образования,
которая вступила в силу в 1962 г., любое «различие, исключение, ограничение или
предпочтение по признаку… языка, религии, политических или иных убеждений,
национального или социального происхождения, экономического положения или
рождения, которое имеет целью или следствием уничтожение или нарушение равенства
отношения в области образования» трактуется как дискриминация.
Основываясь на принципах светского характера российского государства, в целях
обеспечения соблюдения норм международных актов о правах человека система
образования может и должна содействовать религиозным объединениям в реализации
ими общественно значимых культурно-просветительских программ и мероприятий,
содействовать интеграции личности в национальную и мировую культуру.
Обществу необходимо осознать связь религиозных экспериментов с кризисом
традиционных институтов семьи, школы и, конечно, самих традиционных религиозных
институтов; с драматическим разрывом между поколениями, глобализацией и
унификацией мира и множеством других факторов, развѐртывающихся в конкретный
исторический период. Поэтому поиски «виноватых» сродни сегодня средневековой
«охоте на ведьм». Только толерантное отношение к инакомыслию и наказание лишь за
действительные проступки, а не за иноверие или ереси может привести нас к
подлинному «миру любви», о котором говорится в Библии, «миру мудрости», которому
учат Коран и Тора, «миру упорядоченности», предлагаемому нам буддистами.