Книга Алексея Толочко 'Киевская Русь и Малороссия в XIX веке' исследует сложное историческое наследие Украины, акцентируя внимание на важности 'киевского наследия' в национальной идентичности украинского народа. Автор рассматривает, как различные регионы, такие как Малороссия и Новороссия, имеют общую историю, несмотря на культурные различия и споры об их причинах. Эта работа также подчеркивает, что формирование украинской истории как отдельной дисциплины происходило без оглядки на 'Киевскую Русь', акцентируя на значения литературных произведений как источников исторического воображения начала XIX века.

3. Серия «Золотые ворота»
Основана в 2012 году
Выпуск первый

4. Oleksiy Tolochko
Kievan Rus’
and Little Russia
in the Nineteenth Century
Kiyv
Laurus
MMXII

5. Алексей Толочко
Киевская Русь
и Малороссия
в ХІХ веке
Киев
Laurus
MMXII

6. Толочко, Алексей.
Киевская Русь и Малороссия в ХІХ веке — К.: Laurus, 2012. – 256 с.
На рубеже ХVIII–ХIХ веков мало кому пришло бы в голову, что такие раз-
ные регионы, как «казацкая» Малороссия, «запорожская» и «татарская»
Новороссия, «польские» Волынь и Подолье и «австрийская» Галиция име-
ют общую историю и заселены одним народом. Напротив, по все стороны
«культурных границ» считали, что на этом пространстве произошли (и
продолжают происходить) разные истории. Пространство, которое сегодня
называют Украиной, еще только предстояло «вообразить» из разнородных
элементов. Решающее значение в том, что «Украина» все же возникнет —
сначала в «воображаемой географии» интеллектуалов, а впоследствии и на
географической карте — будут иметь путешествия.
Свое нынешнее место «Киевская Русь» заняла в структуре украинской
истории довольно поздно. С тех пор «спор о киевском наследии» кажется
едва ли не главной темой для украинской историографии. Важно, однако,
помнить, что история украинцев возникала и утверждалась как отдельная
дисциплина без опоры на «Киевскую Русь». Длительное время она обходи-
лась без «Руси», вполне удовлетворительно решая свои задачи: формирова-
ние идентичности, воспитание патриотизма, придание прошлому осмыс-
ленности.
«Рождение Малороссии из духа путешествий» и «бои за киево-русскую
историю» — два лейтмотива новой книги известного украинского историка
Алексея Толочко.
Редактор Светлана Гайдук
В оформлении обложки использована акварель
Тараса Шевченко (1814–1861) «Аскольдова могила»
(1846, Национальний музей Тараса Шевченко, Киев)
Все права защищены. Воспроизводить какую-либо часть
этого издания в какой-либо форме и каким-либо способом
без письменного разрешения правообладателей запрещено.
ISBN 978-966-2449-40-2 (серия) © Издательство «Laurus», 2012
ISBN 978-966-2449-41-9 (вып. 1) © Алексей Толочко, 2012

7. Оглавление
От автора................................................................................7
Глава первая. «Длинная» история Украины........................ 9
Глава вторая. Россия «открывает» Украину......................47
Глава третья. Киево-русское наследие
в украинской историографии ХVIII века................... 135
Глава четвертая. От «российского
Иерусалима» к «славянским Помпеям»......................151
Глава пятая. Старосветские помещики............................177
Глава шестая. Спор о наследии Киевской Руси:
Максимович versus Погодин.......................................205
Указатель............................................................................ 237
Список иллюстраций.........................................................253

9. 
От автора
Предлагаемые вниманию читателя очерки уже видели свет. Я
благодарен издательству Laurus за предложение издать их под
одной обложкой и на русском языке. Я воспользовался этим слу-
чаем для того, чтобы уточнить многие детали, дополнить текст
новыми и по возможности улучшить изложение. Хотя на облож-
ке книги, разумеется, будет стоять мое имя, как и все иные, она
не состоялась бы без помощи и совета многих коллег, делив-
шихся со мной своими знаниями и помогавших советом, убе-
регая от опрометчивых шагов на «чужой» для меня территории
XIX века.
В основе книги лежала идея прочитать произведения опре-
деленного литературного жанра — «путевые заметки» — глаза-
ми историка, как источник по историческому воображению на-
чала XIX века. Когда я начал собирать материалы, оказалось, что
те же тексты, но глазами историка литературы, уже давно чита-
ет Тарас Кознарский. Его советы обратить внимание на тот или
иной текст, автора, издание оказались неоценимыми. Он также
ввел меня в круг подходов, выработанных историками литера-
туры для анализа подобных произведений.
Постоянным, хотя часто и неявным, фоном наблюдений
этой книги была схема национальной истории Украины как она
возникла на рубеже XIX–XX веков и благополучно существует
поныне. Она сформировалась в рамках интеллектуального дви-
жения, известного как национализм. Своим пониманием тео-
ретических аспектов национализма, а также ориентацией в не-
7

10.  От автора
обозримом море посвященной ему литературы я обязан рабо-
там Георгия Касьянова и в еще большей степени беседам с ним.
Он также был первым читателем рукописи, сделавшим множе-
ство замечаний и предложений, которые я по мере сил пытался
учесть. Алексей Миллер был моим наставником в сложных во-
просах возникновения национальных проектов в Российской
империи.
Ступая на незнакомую территорию, путешественнику труд-
но обойтись «без доброго вожа», как сказал знаменитый палом-
ник XII века игумен Даниил. Эпоха начала XIX века оказалась
для меня новой страной. Моими проводниками здесь стали Олег
Журба и Татьяна Литвинова, близко знакомые с населяющими
ее людьми, их личными и общественными обстоятельствами,
бумагами их фамильных архивов, событиями «местной хрони-
ки». Благодаря им я не просто пассивно следовал маршрутами
своих персонажей, но знал и о других дорогах.
Авторы и произведения, чьими идеями и находками я вос-
пользовался, отмечены в примечаниях. Но проследить все вли-
яния и неосознанные заимствования зачастую оказывается не-
просто. Можно только очертить круг людей, постоянный диалог
с которыми сформировал направление мыслей. Помимо упо-
мянутых выше коллег, это Евгений Чернов, Наталья Яковенко,
Сергей Плохий, Владимир Рычка и многие другие. С ними я раз-
деляю возможные удачи этой книги. Ответственность за про-
махи — всецело моя.
Не менее полезными оказались опыты — слишком много-
численные, чтобы их называть, — тех коллег, которые своим
примером показали, как не следует думать и писать об украин-
ской истории XIX века. По здравом размышлении часть благо-
дарностей должна адресоваться и им.
Наконец, моя признательность всем сотрудникам издатель-
ства Laurus и в первую очередь Николаю Климчуку, придумав-
шему, в каком обличье эта книга должна появиться на свет.
8

11. Глава пер вая
«Длинная»
история Украины

13. «Длинная» история Украины
Глава первая
«Длинная»
история Украины
Киевская Русь умерла, не оставив завещания и не упорядочив
дела. Умерла, когда дела были в расстройстве, а имущество опи-
сывали для конфискации. Добрые люди растащили что остава-
лось, да и зажили себе, беззаботно проматывая остатки некогда
крупных имений. Наследники появились позже, с сомнительны-
ми бумагами и неопределенной степени родства с покойником.
Как бывает в подобных случаях, выяснение прав превратилось в
долгую тяжбу между претендентами. Взаимных обвинений в са-
мозванстве, апелляций к крови, земле, заверений в особой любви
к умершему было в избытке. Пока длился процесс, усадьба пре-
вратилась в руины. Но как раз подоспела мода на руины.
Украина унаследовала физические остатки имения, Рос-
сия — документы на владение ими. С конца ХIХ века между
двумя историографиями продолжается спор, чьи претензии на
«киево-русское» наследие предпочтительны и по какому праву
наследовать — по праву «земли» или по праву «крови».
В популярной идеологии украинства борьба за «киево-рус-
ское наследие» приобрела гипертрофированное значение по-
стижения «начал». Стоит, однако, помнить, что это наследие —
своего рода аналог «сокровищ Полуботка» или «библиотеки
Ярослава Мудрого». Оно воображаемое. Даже получив права на
это наследство, никогда им не воспользуешься, как никогда не
потратишь гроша из миллионов гетмана и никогда не полиста-
ешь книгу из библиотеки князя. Наследство существует лишь в
воображении.
11

14. Глава первая
С точки зрения дисциплинарной истории Руси спор этот
не имеет смысла. История вообще не способна — вопреки ожи-
даниям — решать таким образом поставленные вопросы «по-
научному». Это вопросы идеологии, мировоззрения, убежде-
ний. История может проследить, как возник спор, из чего он
возник и как развивался, какие ответы предлагались в разные
времена. Однако эта история — история не «Киевской Руси»,
средневекового государства, существовавшего в IХ–ХIII веках, а
история ХIХ века.
«Длинная» история Украины
Украинская история возникала на рубеже ХIХ–ХХ веков бук-
вально в темпе выхода в свет очередных томов «Истории Укра-
ины-Руси» Михаила Грушевского. Этот монументальный труд
стал для украинской истории тем, что в англо-американской
историографии ныне принято называть master narrative1, т. е.
изложением, определяющим пределы компетенций этой исто-
рии — хронологические, географические, событийные, а также
утверждающим смысл и значение специфически украинского
исторического опыта. Любой общий очерк украинской истории,
который появлялся после Грушевского, так или иначе принимал
во внимание предложенную историком «схему», даже если пы-
тался пересмотреть те или иные частности. «Схема» — термин
самого Грушевского. Создание для украинской истории «раци-
ональной схемы» он считал одним из крупнейших своих дости-
1 Роберт Беркхофер называет подобного рода нарративы «великими
историями» (the great stories). Среди функций, которые выполняют «вели-
кие истории», он выделяет: 1) служить своего рода средством для встраива-
ния «частичных» историй в более широкий контекст для того, чтобы выяс-
нить их значение, или найти их смысл, или, в конце концов, чтобы извлечь
из них уроки; 2) предлагать этот же более широкий контекст и общие рам-
ки, в которых творилась бы национальная история; 3) утверждать единство
исторического процесса и единственного возможного способа его отобра-
жения (см.: Berkhofer Jr., Robert F. Beyond the Great Story. History as Text and
Discourse. — Cambridge, MA, and London, 1998. — Р. 40–41).
12

15. «Длинная» история Украины
жений, и с более чем столетней дистанции кажется, что так оно
и есть на самом деле.
Проект Грушевского предусматривал написание современ-
ной по форме истории, т. е. в соответствии с велениями време-
ни — специфически национальной истории. Создание нацио-
нальной истории украинцев призвано было не просто заполнить
научный пробел — отсутствие систематического изложения их
прошлого, но и стать своего рода важным культурным и поли-
тическим заявлением, сделанным от имени украинцев. Подоб-
ное заявление и самим Грушевским, и людьми его поколения
рассматривалось как важнейшее событие, позволяющее точно
определить национальную физиономию украинцев, а впослед-
ствии и предъявлять от их имени требования более отчетливого
политического характера2.
В ХIХ веке (как и в наши дни) существовало порой выска-
зываемое вслух, а порой лишь подспудное убеждение, что на-
учная история служит вместилищем и храмом коллективной
памяти народа. Нация воспринималась как своего рода коллек-
тивный индивид с соответствующими чертами (которые часто
называли «национальным характером», «национальной физио-
номией» и др.), отличающими именно эту нацию от остальных
народов. По аналогии с человеческой жизнью историю можно
представить себе как биографию нации. Подобно личному опы-
ту человека, который, запечатлевшись в его памяти, формирует
уникальность и неповторимость индивида, прошлое нации со-
2 См.: Plokhy, Serhii. Revisiting the “Golden Age”: Mykhailo Hrushevsky and
the Early History of the Ukrainian Cossacks // Hrushevsky, Mykhailo. History of
Ukraine-Rus. — Vol. 7: The Cossack Age to 1625 / Tr. by Bohdan Struminsky, ed.
by Serhii Plokhy and Frank Sysyn. — Edmonton and Toronto, 1999. — P. xxviii. С
тех пор, как была написана настоящая работа, увидела свет специальная
книга о Грушевском и его истории (Plokhy, Serhii. Unmaking Imperial Russia:
Mykhailo Hrushevsky and the Writing of Ukrainian History. — Toronto, Buffalo:
University of Toronto Press, 2005) и даже появился ее украинский перевод
(Плохій, Сергій. Великий переділ: Незвичайна історія Михайла Грушевсько-
го / Пер. М. Климчука. — К.: Критика, 2011).
13

16. Глава первая
ставляет ее опыт, а письменная национальная история служит
сохранению и трансляции национальной памяти. Народ без
написанной национальной истории напоминает человека, по-
терявшего память, а следовательно, дезориентированного и не
осознающего своей индивидуальности.
Во времена, когда Грушевский начинал писать свою исто-
рию, бытовали убеждения, что украинский народ постигла исто-
рическая амнезия. Лишь отдельные эпизоды своей биографии
он помнит, но их правильный порядок еще нужно установить,
а пробелы между ними — заполнить. Следовательно, писание
национальной истории становилось чем-то вроде возвращения
народу его подлинной памяти, его действительной биографии.
Национальной истории надлежало стать тем, чтó нации полага-
лось знать о своем прошлом.
ХIХ век повсеместно в Европе, где раньше, где позже, был
временем создания национальных историй. Украинцы несколь-
ко запаздывали по сравнению с общим движением, но нена-
много. Национальная история все еще считалась серьезным
научным проектом, технически исполнимым и достоверным
в своих результатах. Исходным пунктом любой национальной
истории является констатация существования нации. Нации су-
ществуют в современности, а значит, должны иметь прошлое.
Воспроизвести это прошлое в виде истории не только возмож-
но, но даже целесообразно с научной точки зрения. Единствен-
ная проблема при этом — найти такой исходный пункт. Иными
словами, «научная» национальная история представляет собой
легитимный проект лишь в том случае, если существует всеоб-
щее согласие относительно самого факта существования нации.
В случае же, когда согласья нет и наличие нации не очевидно
либо сомнительно, национальную историю обвиняют в полити-
ческой предвзятости или идеологической ангажированности.
Тем, собственно, и различаются «научные» национальные исто-
рии (которые преподают в университетах и знанием которых
гордятся образованные люди) от «выдуманных» национальных
историй, удела любителей, шарлатанов и нездоровых умов.
14

17. «Длинная» история Украины
Расхожие убеждения тем хороши, что почти всегда ошибоч-
ны. Теперь мы знаем, что большинство национальных историй
(в том числе и в Европе) были созданы еще до того, как сформи-
ровались соответствующие нации. Биография предвосхищала
рождение ребенка. Национальные истории оказались отнюдь
не пассивным записыванием событий прошлого, но деятель-
но формировали будущее, во многом определив и само воз-
никновение наций, и их существенные черты. Не такой уж не-
преодолимой оказалась и пропасть, разделявшая «хорошие» и
«плохие» истории. Политические перемены ХХ века нанесли на
карту множество новых национальных государств, а с их воз-
никновением еще недавно казавшиеся сомнительными писа-
ния переместились в разряд респектабельных дисциплин.
Итак, «научной» может быть история нации, в существова-
нии которой нет никаких сомнений. Как недвусмысленно выяс-
нить, действительно ли существует нация?3 Никаких каталогов,
даже в ХIХ веке, не существовало. Существовали, впрочем, по-
литические карты и традиционные представления, которые — с
незначительными вариациями — позволяли увидеть, кто при-
сутствует на карте, а кто нет. Если невозможно было указать ме-
сто на карте, национальная история становилась идеологически
сомнительным и научно несостоятельным проектом. Именно
с такой ситуацией пришлось столкнуться Грушевскому. Когда
историк начинал свои научные занятия, вопрос о том, составля-
ют ли украинцы отчетливую и отдельную нацию, все еще деба-
тировался и не был предметом консенсуса.
Авторам национальных историй в ХIХ веке так же, как и
сейчас, могло казаться, будто они лишь воспроизводят истин-
ное прошлое коллективов, чьи названия ставят в заглавие своих
трудов. На самом деле они писали историю от имени этих кол-
лективов (такой мандат, разумеется, редко кто получает на ре-
3 Общий очерк теорий наций и возникновения национализмов, с особым
вниманием к Украине, см.: Касьянов, Георгій. Теорії нації та націоналізму. —
К.: Либідь, 1999.
15

18. Глава первая
ферендуме, как правило, миссия эта самозванная, а благодарная
нация ex post facto освящает ту из попыток, которая оказалась
удачной). Национальные истории имеют ту особенность, что —
вопреки хронологическому изложению событий «с древнейших
времен» — конструируются ретроспективно. Они пишутся «впе-
ред к будущему», но только потому, что историк уже предвари-
тельно мысленно прошел путь «назад в прошлое».
Способна ли история при такой процедуре найти «начала»?
Когда путешественник стоит у устья великой реки, он не сомне-
вается, что, имея конец, она должна иметь и начало. Открытие
истока кажется лишь делом техники — правильно организован-
ной экспедиции. Но, поднимаясь вверх по реке, путешествен-
ник обнаруживает, что география не содержит самоочевидных
ответов. Первый же попавшийся приток ставит его перед вы-
бором: что считать главным руслом? Чем больше разветвлений
встречает путешественник, тем большее количество дилемм
ему приходится решать: направо свернуть или налево? Чем
ближе к истокам, тем более равноценным становится выбор, и
путешественник наконец провозглашает главным руслом имен-
но то, которое избрал. Те, которыми пренебрег, он называет
второстепенными притоками. Определение истока становится
делом не фактической географии, а субъективного решения и
общественной конвенции. (Эта ситуация не совсем вообража-
емая — именно так обстояло с экспедициями к верховьям Нила
или Амазонки.)
Бенедикт Андерсон сравнивал национальные нарративы с
биографией человека:
У наций ... нет ясно определимых рождений, а смерти, если во-
обще происходят, никогда не бывают естественными. Посколь-
ку у нации нет Творца, ее биография не может быть написана
по-евангельски, «от прошлого к настоящему», через длинную
прокреативную череду рождений. Единственная альтернати-
ва — организовать ее «от настоящего к прошлому»: к пекин-
скому человеку, яванскому человеку, королю Артуру, насколько
далеко сумеет пролить свой прерывистый свет лампа архео-
16

19. «Длинная» история Украины
логии. Такая организация, однако, размечается смертями, ко-
торые — по курьезной инверсии общепринятой генеалогии —
начинаются с исходной точки в настоящем. Вторая мировая
война порождает первую мировую; из Седана является Аустер-
лиц; а предком Варшавского восстания становится государство
Израиль4.
Повторимся: исходным пунктом национальных историй
является не древность, а современность (и даже — проект буду-
щего). Такие нарративы, следовательно, не являются тем, чем
хотят казаться. История, написанная от лица современной на-
ции, представляет собой версию прошлого, которую современ-
ная нация хотела бы считать своей биографией. Националь-
ная история, таким образом, является способом присвоения
прошлого — явлений, событий, имен, территорий — от имени
определенного коллектива, который осознает себя как нацию.
Национальная история, следовательно, не столько документи-
рует прошлое нации, сколько творит, формирует его. Для нации,
само существование которой все еще остается предметом спо-
ров, наличие прошлого, изложенного в форме последователь-
ной и непрерывной национальной истории, служит самым ве-
ским доказательством ее подлинности, «непридуманности» в
современности.
Эту функцию национальных историй, среди них и «Исто-
рии» Грушевского, исследователи выяснили уже давно:
Среди ученых нет разногласий в том, что написание нацио-
нальных историй было важной частью процесса националь-
ного строительства. Народные «будители» ставили перед со-
4 Anderson, Benedict. Imagined Communities. Reflections on the Origin and
Spread of Nationalism. — London and New York, 1991. — P. 205. Цит. по русскому
пер.: Андерсон, Бенедикт. Воображаемые сообщества. Размышления об ис-
токах и распространении национализма / Пер. В. Г. Николаева. — М., 2001. —
С. 223. (Укр. пер.: Андерсон, Бенедикт. Уявлені спільноти. Міркування щодо
походження й поширення націоналізму / Пер. В. Морозова. — К.: Крити-
ка, 2001.)
17

20. Глава первая
бой двойную задачу: снабдить свои нации древним и славным
прошлым, оправдывая таким образом требования их автоном-
ного или независимого политического существования, а также
представить это прошлое научным образом, чтобы соседние
нации признавали и уважали соответствующие истории5.
Связь современного состояния нации с версией ее прошло-
го, а также наличием или отсутствием определенного полити-
ческого организма, который нация могла бы назвать своим,
не является достижением исключительно современной декон-
структивистской критики. Все это по-своему ощущали уже в
ХIХ веке. Политический мир все еще был во многом разделен
между старыми династическими государствами, ведущими
свою родословную от «старого режима», — Российской и Ав-
стро-Венгерской империями в Европе, Османской империей на
Балканах и в Азии. Но и новые «национальные государства» —
Франция, Пруссия (Германия), Нидерланды — не всегда и не
вполне ограничивали свои территории этнографией титульных
наций. Было очевидно, что народов, даже в старой Европе, су-
ществует больше, чем существует государственных образова-
ний. Такое положение, следуя Гегелю, давно привыкли объяс-
нять, разделив народы на два разряда: «исторические», то есть
те, которые были творцами собственной истории, сформирова-
ли собственные государственные образования и, как результат,
оставили записи собственной истории, и «неисторические», на
долю которых выпало существовать под зонтом исторических
наций, а свое участие в великой драме человечества ограничи-
вать незаметным для глаза истории участием в деяниях других
народов6. Хотя оба разряда требовали национальных историй и
в этом отношении национальные истории «исторических» на-
5 Plokhy, Serhii. Revisiting the “Golden Age”... — P. xix.
6 Обсуждение проблемы «неисторических» наций с особенным вни-
манием к Украине см.: Rudnytsky, Ivan L. Observations on the Problem of
“Historical” and “Non-Historical” Nations // Rudnytsky, Ivan L. Modern Ukrainian
History. — Edmonton, 1987. — P. 37–48.
18

21. «Длинная» история Украины
ций — такая же фикция, как и истории «неисторических», за
первыми стояли традиция и привычность. Авторы их историй
могли апеллировать к каким-то уже существующим наррати-
вам. Их схемы не казались совершенно новыми и неслыханны-
ми. Традиция сообщала им легитимность и обеспечивала то,
что «новым» историям только предстояло доказать, — их «науч-
ность» и, следовательно, приемлемость.
В соответствии с распределением на «исторические» и «не-
исторические» нации, распределились и науки, их изучающие.
История (даже в ХIХ веке все еще преимущественно событийная,
ориентированная на рассказы о походах, битвах, указах, народ-
ных восстаниях и т. п.) занималась историческими народами, ибо
именно они были «видимыми» для нее. Неисторические были от-
даны наукам описательным — антропологии, этнографии, фоль-
клористике, бравшим пример с естественнонаучных дисциплин.
Тихое, безгосударственное и внеисторическое бытие таких на-
родов не оставляет исторических свидетельств. Их незаметное
существование может быть установлено только под увеличи-
тельным стеклом пристального внимания ученого. Такие наро-
ды можно наблюдать, описывать их обычаи и одежду, составлять
словари их говоров, подсчитывать их демографию. Словом, такие
народы можно исследовать подобно объектам живой природы и
с помощью методов, уже с середины ХVIII века успешно испы-
танных на изучении натурального мира.
Классификаторские и описательные дисциплины имеют в
глазах историка один серьезный недостаток: они по определе-
нию лишены исторического измерения. Наблюдения и описа-
ния производятся здесь и сейчас. Они фиксируют нынешнее по-
ложение и практически ничего не говорят о предыдущих состо-
яниях исследуемого объекта. Вместе с тем они демонстрируют
одну очень важную вещь: разнообразие народов значительно
большее, чем число «исторических» наций. Любая этнографи-
ческая группа, в общем, обладает большинством признаков из
того списка, по которому обычно определяют нацию: наречием,
обычаями, собственным характером, территорией расселения
19

22. Глава первая
и т. п. Двух вещей недостает: государственной организации и
истории. Если первое — вне возможностей историка, то навер-
стать недостаток второго — вполне в его компетенции.
Исторически нация отождествлялась с высшими сословиями,
несомненными «авторами» походов, битв и указов, творцами и
распорядителями истории. В этом смысле весьма показательный
пример — польская идеология «сарматизма», предполагавшая, что
«нацию» в Речи Посполитой составляет только шляхта (ведущая
свое особенное происхождение от известного из античных источ-
ников народа сарматов). «Народ» (то есть крестьяне и другие под-
лые сословия), на каких бы наречиях он ни говорил, пусть даже по-
польски, в расчет не принимался. Постгердеровское «открытие на-
рода» в эпоху Романтизма обнаружило его, по существу, в каждой
нации. Оказалось, что внутри «исторических» наций существует
до того времени почти незамечаемый «народ» (с его «народны-
ми» песнями, «народными» обычаями, «народным» языком, «на-
родной» одеждой), который ничем практически не отличается от
«неисторических» наций. Этот «народ» количественно составляет
бóльшую часть нации и постепенно, но все более настойчиво на-
чинает восприниматься как ее неотъемлемая часть.
Для многих интеллектуалов, особенно в конце ХVIII века, на-
род был интересен прежде всего экзотическим образом жизни;
в начале ХIХ века, наоборот, возникает культ «народа»: интел-
лектуалы отождествляют себя с ним и пытаются имитировать
его. Как сказал в 1818 году Адам Чарноцкий: «Мы должны идти
в народ, заходить в его крытые соломой хижины, участвовать в
его праздниках, труде и развлечениях. В дыму, поднимающем-
ся над его домами, все еще слышны отголоски древних обря-
дов, все еще слышны старые песни»7.
Более того, в продолжение ХIX в. все больше крепнет убежде-
ние, что это и есть «собственно народ», настоящий, неподдель-
7 Burke, Peter. Popular Culture in Early Modern Europe. — New York,
Cambridge et al. — P. 5.
20

23. «Длинная» история Украины
ный, в отличие от образованных классов, утративших органич-
ную связь с «национальным» (отсюда грибоедовское: «Чтоб ум-
ный, бодрый наш народ хотя по языку нас не считал за немцев»).
«Открытие народа» устраняло метафизическую бездну меж-
ду двумя разрядами народов, а в перспективе сулило и вовсе
свести эту дистанцию к минимуму. Оказывалось, что «истори-
ческие» и «неисторические» народы различаются лишь по сво-
ему месту на шкале восходящего процесса цивилизации. Про-
гресс непременно должен затронуть все без исключения наро-
ды, даже те, что по каким-либо причинам еще не вкусили его
благотворных плодов. Написание истории «неисторической»
нации становилось принципиально возможным.
«Открытие народа», кроме того, утвердило в сознании уче-
ной публики одно важное убеждение: народы являются «древ-
ними». «Народ», который с точки зрения образованных классов
находился в состоянии примитивной пасторальной жизни, был
частью не столько цивилизации, сколько природы. «Народная
культура», которую начали изучать западные интеллектуалы,
представала как «остатки» того начального состояния, в котором
находилось все человечество на заре своей истории. Она, сле-
довательно, не была подвластна изменениям, налагавшимся на
«высокую» культуру цивилизацией, пребывая от начала времен
в своей очаровательной примитивности. «Народная культура»
представлялась неизменной, статичной, как и природное окру-
жение «народа», и в этом смысле вызывала аналогии с миром
натурального. Клод Форель, французский ученый, переводчик
и издатель народной новогреческой поэзии (сборник переведет
в 1825 году Николай Гнедич8), сравнивал народные песни с гора-
ми и реками, употребляя термин «poésie de la nature»9. Словом,
8 Saunders, David. The Ukrainian Impact on Russian Culture. 1750–1850. —
Edmonton, 1985. — P. 164. [Русский перевод этой книги готовится к печати:
Сондерс, Дэвид. Украинское влияние на Российскую империю (1750–1850). —
К.: Laurus, 2013.]
9 Ibidem. — P. 9.
21

24. Глава первая
Открытие народа было частью общего движения культурного
примитивизма, в котором древнее, отдаленное и «народное»
были приравнены друг к другу. Не стоит удивляться, что Руссо
выказывал вкус к народным песням, находя их трогательными
за их простоту, наивность и архаику — ведь Руссо был великим
оратором культурного примитивизма своего поколения. Культ
«народа» вырос из пасторальной традиции. Это движение было
также реакцией против Просвещения, олицетворенного Воль-
тером, против его элитаризма, против его отвержения тради-
ции, против возвышения им «разума»10.
Как «природа», существовавшая «всегда», в принципе не
имеет начала, так и «народ», ее часть, пребывает в том же состо-
янии, в котором он находился с незапамятных времен, а его «на-
чала» теряются в тумане веков. С этой точки зрения становилось
неважно, исторический этот народ или нет. Все народы, оказы-
вается, более или менее одинаково «древние», и в этом смысле
«исторические» ничем не выделяются среди других, хотя исто-
рия некоторых из них и осталась, как настаивал Гердер, только
в народных «песнях» и «поэзии». Начала всех народов лежат в
одинаковой примитивной стадии. Итак, писание истории «не-
государственного», «неисторического» народа можно начинать
с тех же «древнейших времен», как и историю народа историче-
ского.
«Открытие народа» оказалось интимно связано с еще од-
ним феноменом, важным для нашей темы, — подъемом на-
ционализма. Повсеместно в Европе начала ХIХ века интерес к
народной поэзии питался только отчасти чисто научными со-
ображениями. Куда важнее были сантименты национального
порядка. Основанное в 1811 году шведское «Готическое обще-
ство», ставившее своей целью возрождение «готических» до-
бродетелей народа, члены которого читали на своих собраниях
«древние» шведские баллады, возникло в ответ на шок от недав-
ней (1809 год) потери Финляндии в пользу России. В самой Фин-
10 Ibidem. — P. 10.
22

25. «Длинная» история Украины
ляндии новый статус провинции Российской империи создавал
атмосферу, в которой поиски народной поэзии становятся при-
званием молодых энтузиастов вроде Элиаса Ленрота, собирате-
ля и издателя «Калевалы» (1835, 1849)11. Сборник новогреческих
народных песен Фореля стал реакцией на антиосманское вос-
стание 1821 года12. Шотландцы, поляки, сербы тоже реагировали
на потерю политических свобод подобным образом: одиночки-
энтузиасты или специально устроенные общества принимались
собирать, издавать и пропагандировать народную поэзию. По-
эзия, стоит помнить, все еще считалась высшим проявлением
индивидуального или коллективного духа, чистым дистилля-
том народного гения. Народы, которым не хватало привычных
атрибутов «цивилизации», могли успешно компенсировать их
отсутствие, продемонстрировав миру (и себе!) вершины соб-
ственной народной культуры.
Открытие народной культуры во многом стало следствием
ряда «народнических» движений к возрождению традицион-
ной культуры со стороны обществ, попавших под иностранное
господство. Народные песни способны были пробудить чув-
ство солидарности в распыленном населении, которому недо-
ставало традиционных национальных институтов»13.
Итак, во второй половине ХIХ века у историка появлялись
не только технические средства для писания нового типа исто-
рии — истории «народа», у него возникали серьезные побужде-
ния нравственного и идеологического плана писать именно та-
кую историю. История народа отныне могла быть представлена
«по-научному», а кое в чем способна была претендовать даже
на бóльшую методологическую новизну, чем истории традици-
онные. Ее научная легитимность могла уже быть подтверждена
11 Подробнее см.: Грабович, Григорій. Слідами національних
містифікацій // Критика. — 2001. — № 6. — С. 14–23.
12 Burke, Peter. Op. cit. — P. 12.
13 Ibidem.
23

26. Глава первая
привлечением новейших дисциплин: антропологии, этногра-
фии, языкознания. Традиционные истории могли ассоцииро-
ваться с консерватизмом, даже реакцией; истории, написанные
от имени народа, — с либеральным выбором. Со второй полови-
ны ХIХ века они становятся не только научно респектабельным
занятием, за ними встает моральный авторитет народничества
и национализма.
***
Михаил Грушевский — пример едва ли не архетипического
«национального историка». Российский гимназист в Тифли-
се, русскоязычный и русскокультурный юноша, он открывает
для себя мир украинства благодаря случайным украинским
журналам, которые затем начинает выписывать. Специфиче-
ский круг чтения (а тогдашние украинские издания заполнены
публикациями народных песен, дум, но также и интеллигент-
скими имитациями народного творчества, рассказами из «на-
родной жизни» и др.) становится для молодого человека источ-
ником почти религиозного откровения: он открывает для себя
существование украинского народа и свою принадлежность к
нему. Изначально «литературное» открытие «народа» закре-
пляется еще одним архетипичным средством: путешествиями
и наблюдениями за «народом». В своей индивидуальной био-
графии Грушевский буквально воспроизвел путь европейского
«открытия народа».
Как историк Грушевский сформировался в киевском уни-
верситете св. Владимира, где большое влияние на него ока-
зал Владимир Антонович. Грушевский воспринял многое из
методических и идеологических убеждений своего ментора.
В 1894 году двадцативосьмилетний магистр русской истории
Грушевский получил кафедру в австрийском университете
во Львове. Новая ситуация, в которой оказался Грушевский в
Галиции, с ее ярко выраженным напряжением между этниче-
скими группами, атмосфера Львовского университета, где Гру-
шевский представлял сомнительную дисциплину истории со-
24

27. «Длинная» история Украины
циально и культурно второстепенного народа, обостряла ощу-
щение идентичности и усиливала призвание служить этому
народу академической работой. К внешним обстоятельствам
добавлялoсь и ощущение личной уязвимости: молодой воз-
раст и недостаток соответствующей ученой степени (по уставу
российских университетов для профессорского звания необхо-
димо было иметь степень доктора истории). Систематическая
история украинцев, написанная соответствующим научным
образом, должна была легитимизировать и дисциплину, и пер-
сональную позицию Грушевского в академической среде, и на-
род, от имени которого он выступал.
Первый том «Истории Украины-Руси» вышел в конце
1898 года. Но принципы, на которых основывалась «История»,
Грушевский изложил еще в своей инаугурационной речи в
1894 году, а впоследствии развивал в университетских лекциях.
Уже здесь он настаивал на том, что украинцы, подобно другим
народам, ведут свою историю с древнейших времен, а эту пре-
тензию подкреплял необходимостью привлечения новейших
дисциплин — от антропологии до лингвистики.
«История» Грушевского интересна тем, что вопреки воле
автора раскрывает приемы, с помощью которых была скон-
струирована, а также идеологические основания, на которых
зижделся ее фундамент. Это теперь «Вступительные заме-
чания», которыми Грушевский полагал нужным предварить
первый том, выглядят откровенным идеологическим манифе-
стом. Когда историк их писал, ему могло казаться, будто он —
как и положено каждому ученому, вводящему в науку новую
дисциплину, — всего лишь обсуждает вопросы сугубо мето-
дологического порядка. «Вступительные замечания» — весь-
ма красноречивый текст. Он с подкупающей откровенностью
демонстрирует, что национальный историк сначала констру-
ирует мысленный образ нации, и только затем подбирает для
нее соответствующую историю. Как и следовало ожидать, Гру-
шевский начинает с констатации существования украинского
народа:
25

28. Глава первая
Этот труд должен представить образ исторического развития
жизни украинского народа или тех этнографически-политиче-
ских групп, из которых формируется то, что мы теперь мыс-
лим под названием украинского народа [курсив мой. — А. Т.]14.
Вопреки амбициям беллетриста, Грушевский так никогда и
не преодолел тяжеловесной искусственности своего нового язы-
ка (что особенно заметно в обратном переводе на русский), а его
«История Украины-Руси» не стала одновременно и образчиком
изящной словесности, в отличие от «Истории» Карамзина. От-
метим, впрочем, неожиданно корректные формулировки, в ко-
торых Грушевский пытается выразить свою мысль. Очевидно,
самому автору нелегко было определить точный силуэт той, по
его словам, «этнографической массы без национальной физио-
номии, без традиций, даже без имени», чью историю он соби-
рался изначально вместить в три тома, впоследствии расширил
свой план до пяти-шести томов, потом восьми, а после девятого
уже и не пытался предсказывать их количество.
Итак, современный историку украинский народ должен
был стать исходным пунктом написания его истории. Следует
помнить, что в представлениях Грушевского «народ» и «нация»
были понятиями тождественными (что облегчалось убеждени-
ем, будто украинцы утратили образованные классы в пользу
других наций: русских и поляков, и теперь представлены ис-
ключительно «народом»). Но именно четкое и по-научному
выверенное описание, что именно представляет собой украин-
ский народ, оказывалось крайне непростой задачей. В самом
деле, даже убежденному украинофилу довольно трудно было в
конце ХIХ века в точных терминах сказать, что же такое укра-
инцы. Те «этнографически-политические группы», которые
люди круга Грушевского «мыслили под названием» украинского
народа, жили в трех государствах двух императоров, ходили в
церкви двух христианских конфессий, населяли чрезвычайно
14 Грушевський, Михайло. Історія України-Руси. — К., 1913. — Т. 1. — С. 1.
26

29. «Длинная» история Украины
разнообразную территорию, не представлявшую собой ника-
кой климатической, ландшафтной или географической целост-
ности. Территории Грушевский уделяет шесть полных страниц,
больше, чем любым другим характеристикам украинцев. Такое
подробное описание горных массивов, больших и малых рек,
раздольных степей, непроходимых лесов, морского побережья
должно создать в воображении читателя визуальный образ про-
странства, на котором «сбитой массой сидит украинский люд».
Схваченная с высоты птичьего полета в едином взгляде, терри-
тория — чем бы она ни была в действительности — приобретает
целостность как образ, как впечатление, как яркая картина.
«Этнографическая масса», к тому же, говорила на ряде диа-
лектов, лингвистическая дистанция между которыми подчас
была такова, что сам Грушевский вынужден был балансировать
на краю лезвия, пытаясь обсуждать этот вопрос:
Будем ли называть украинский язык языком или «наречием»,
все равно надо признать, что украинские говоры складывают-
ся в определенную языковую целостность, которая в погранич-
ных говорах, вправду, приближается к соседним славянским
языкам — словацкому, белорусскому, великорусскому, польско-
му, но в диалектах, составляющих основную и характеристи-
ческую ее массу, отличается от этих соседних и наиболее сбли-
женных славянских языков очень заметно...15.
В согласии с духом времени Грушевский отмечал расовые и
психические черты украинцев, отличные от тех, что проявляют
соседние народы, и именно эти явления наиболее очевидно, по
его мнению, объединяли украинцев и противопоставляли их
окружающим народам:
Отличается украинский народ от своих ближайших соседей
чертами антропологическими — в строении тела и психофизи-
ческими — в составе индивидуального характера, в отношени-
ях семейных и общественных, в быту и культуре материальной
15 Там же. — С. 6.
27

30. Глава первая
и духовной. Эти психофизические и культурные черты, имею-
щие более или менее глубокую историческую древность — дол-
гий процесс развития, совершенно определенно связывают в
национальное целое отдельные группы украинского населения
в противовес другим подобным целостностям и делают из него
живую национальную индивидуальность, народ, с длинной
историей его развития16.
Едва ли сегодня антрополог осмелился бы так решитель-
но объединить общим «телосложением» карпатских гуцулов и
жителей Слобожанщины, вряд ли современный этнограф столь
безапелляционно утверждал бы единство их материальной
культуры. Да и сам Грушевский, очевидно, в действительности
не был столь наивным. В приведенной цитате бросается в глаза,
что — как и в случае с «украинскими» диалектами — Грушевский
определяет границы своей воображаемой нации по принципу
несхожести пограничных этнографических групп с уже сформи-
ровавшимися соседними нациями и языками. Обходя террито-
рию по кругу, он демонстрирует, что то или иное «население»
не является поляками, русскими, мадьярами и т. д. Но почему
именно разнообразный «люд» внутри таким образом очерчен-
ного круга должен составлять собой одну нацию, а не, скажем,
две или четыре, из текста Грушевского не очевидно.
Впрочем, педалирование общности расового и этнографи-
ческого типа, а также общности лингвистической у Грушевского
совсем не случайно. Все это феномены специфически «народ-
ные» и как таковые относятся к «древности» («имеют более или
менее глубокую историческую древность»). Они, следовательно,
указывают на общее происхождение, которое — вопреки ны-
нешнему разнообразию — должно объединять в какой-то точ-
нее не очерченной глубине веков.
Помимо прочего, расовые теории, антропология, лингвисти-
ка — это все дисциплины, в которых историческая наука времен
16 Там же.
28

31. «Длинная» история Украины
позитивизма видела свое спасение от «литературы», свое бу-
дущее точного, научного знания. Сравнительное языкознание
во второй половине ХIХ века демонстрировало впечатляющие
успехи: классифицировало языки на группы, устанавливало
взаимоотношения между ними и даже — что для историка было
особенно ценным — реконструировало древние состояния со-
временных языков. Сравнительное языкознание основывалось
на предположении, что современное диалектное и языковое
разнообразие является следствием длительного развития язы-
ков. Современные языки группируются по принципу родства в
большие «семьи». Коль скоро так, родственные языки, очевид-
но, развились из общего «предка». Так возникает идея «пра­
славянского языка», «индоевропейского языка» и подобные.
Проявляется возможность начертить «генеалогическое древо»
современных языков, указывая их «родителей» в прошлом.
Языковая общность в позитивистской историографии была ото-
ждествлена с «народом», а тот, в свою очередь, явно или нет,
воспринимался как биологическая популяция людей. Возмож-
ность представить себе эволюцию языков (а следовательно, их
носителей — биологические популяции людей) поражала своей
научностью, помимо прочего, потому еще, что на удивление
точно — по манере мышления — напоминала новейшее учение
о развитии животного мира: эволюционную теорию Дарвина.
Тот также утверждал, что видимое разнообразие животного и
растительного мира является следствием длительной эволюции
и происхождением от общих предков.
Связь расовых, лингвистических и эволюционистских тео-
рий ХIХ века с представлениями о нации и национальном от-
мечает Эрик Хобсбаум:
Примерно во второй половине ХIХ века национализм чрезвы-
чайно усилился на практике за счет все возрастающей геогра-
фической миграции народов, а в теории — благодаря трансфор-
мации понятия «расы», центрального концепта науки ХIХ века.
С одной стороны, издавна установленное разделение челове-
чества на несколько «рас», различаемых по цвету кожи, теперь
29

32. Глава первая
было развито до целого набора «расовых» различий между
людьми с примерно одинаковой «бледной» кожей, таких как
«арийцы» или «семиты», или же «арийский», «нордический»,
«альпийский» и «средиземноморский» типы. Кроме того, эво-
люционная теория Дарвина, сопровождаемая тем, что позднее
стало известным как генетика, предоставила расизму нечто
вроде мощного набора «научных» оснований для отторжения
или даже, как выяснилось, изъятия и убийства «инородцев».
Связь между расизмом и национализмом очевидна. «Расу»
и язык очень легко путали, как в случае «арийцев» и «семи-
тов». Это возмущало скрупулезных ученых, например, Макса
Мюллера, доказывавшего, что «расу», концепцию генетиче-
скую, нельзя выводить из языка, который не является на-
следственным17.
Как отмечают ныне историки науки, обе теории — лингви-
стическая и эволюционная — своим стилем мышления обяза-
ны дисциплине генеалогии с ее образом родового древа и про-
исхождения от общего предка. Заимствованная из генеалогии
«твердыми науками» метафора генеалогического древа стала ос-
новой понимания изменений во времени лингвистических или
биологических явлений18.
Для историка, выстраивающего «длинную» историю народа,
это стало неоценимым подарком. Идея медленной эволюции
принципиально снимала проблему разрывов в истории. Если
прошлое народов и их языков можно представлять в виде бес-
конечного генеалогического древа, на котором каждый совре-
менный народ получает возможность указать своего предка, а
каждый предок — своего прапредка, в руках историка оказыва-
ется готовый континуитет. Биологическая и языковая эволюция
народа, собственно, и обеспечивает то, что Грушевский называл
тяглість (от польск. ciągłość — непрерывность, постоянство) —
17 Hobsbawm, Eric. Nations and Nationalism since 1790. — Cambridge, 1990.
18 См.:Alter, Stephen G. Darwinism and the Linguistic Image: Language, Race,
and Natural Theology in the Nineteenth Century. — Baltimore and London, 1999.
30

33. «Длинная» история Украины
то есть непрерывность течения истории и преемственность ее
«периодов». «Святой Грааль» украинской истории был найден.
В истории украинцев, считал Грушевский, невозможно про-
следить континуитет политических институтов, их непрерыв-
ное и естественное существование, и историк, фокусирующий
свое внимание на этих привычных для дисциплины предметах,
совершает роковую ошибку: он не способен разглядеть украин-
скую историю. Такой историк будет открывать для себя укра-
инское лишь спорадически, в тех или иных эпизодах истории
российской или польской. Между тем украинцы все-таки су-
ществовали (т. е. современный «украинский народ» имел своих
биологических предков), и их историю можно написать, если
только положить в ее основу другие принципы. Историк должен
спуститься этажом ниже и следить почти исключительно за «со-
циальным и культурным процессом». Именно это, по мнению
Грушевского, придает украинской истории необходимую «не-
прерывность»:
Социальный и культурный процесс составляет... ту путевод-
ную нить, которая ведет нас неизменно сквозь все колебания,
сквозь все флуктуации политической жизни — сквозь стадии ее
подъема и упадка, и связывает в единое целое историю укра-
инской жизни, несмотря на различные пертурбации, а также
катастрофы, которые приходилось ей переживать19.
Следовательно, государства рождаются и исчезают, крупные
исторические катастрофы накатываются и уходят, ломая все
на своем пути, а «социальный процесс» неустанно прядет свою
нить «непрерывности». Ветер истории шумит в кронах столет-
них деревьев, пригибая и ломая их, а в темном подлеске царит
тишина и покой. Ураган проносится над головами народа, не бу-
дучи в состоянии нарушить его извечное течение жизни.
Итак, историк должен прислушиваться не к могучему шуму
в кроне, а к тихому шелесту на земле. Как, однако, определить,
19 Грушевський, Михайло. Історія України-Руси. — Т. 1. — С. 17.
31

34. Глава первая
какой из «социальных» или «культурных» процессов VIII или,
скажем, ХIV века историку следует считать именно украинским?
Ведь, как отмечал и сам Грушевский, этот народ на протяжении
своей истории менял свои пространственные характеристики, и
даже его настоящее название неочевидно. Ответ мы уже знаем:
надо ретроспективно проследить предыдущие стадии тех «эт-
нографических групп», которые современный историк «мыслит
под названием украинцев»:
Социальный и культурный процесс «определяет нам ведущую
дорогу от нашего времени [курсив мой. — А. Т.] до самого древ-
него исторического и даже доисторического, насколько оно
поддается изучению, слежению за его эволюцией»20.
Таким образом историк получает две крайние точки исто-
рии — современную ему нацию и «самые древние доистори-
ческие времена», между которыми ему следует натянуть нить
«непрерывности». Вторую из точек естественным образом обе-
спечивают новейшие во времена Грушевского дисциплины: ар-
хеология и, в еще большей степени, лингвистика. По определе-
нию, эти дисциплины предоставляют глубокую, может, самую
глубокую древность:
Порогом исторических времен для украинского народа можем
принять IV век после Р. Х., когда начинаем уже кое-что знать
специально о нем. До этого о нашем народе можем говорить
только как о части славянской группы; его жизни не можем
проследить в его эволюции, а только в культурных результатах
тех долгих веков доисторической жизни. Сравнительное язы-
кознание прослеживает их по языковому запасу, а позднейшие
исторические и археологические данные помогают контроли-
ровать его выводы и дополняют в целом ряде пунктов21.
Между двумя точками можно провести только одну прямую.
20 Там же. — С. 17.
21 Там же. — С. 19.
32

35. Указатель

37. Указатель
Critical Review, журнал 57 Андрей Юрьевич, князь 171
Eclectic Review, журнал 59 Андрияшев, Александр 234
master narrative 12 Анненков, Александр 154
Антонович, Владимир 24,
авары 145 232–234
Австралия 53 «Киев, его судьба и значе-
Австро-Венгерская империя 18 ние с XIV по XVI столе-
тие» 233
Азия 18
Антоновский, Михаил 118, 119, 121
Азов, крепость 98
Апостол, Даниил 98
Айзнер, Роберт 59
Армстронг, Джон 43, 44
Академия наук 33, 34
Артур, легендарный король 16
Акрополь 59
Аскольд, легендарный князь
Александр III, император 216
145, 164
Александр I, император 155
Аттика, п-ов 59
Александр Николаевич, вели-
Аустерлиц, г. 17
кий князь 155, 156
Афины, г. 59
Алексей Михайлович, царь 84
Альта, р. 87, 88, 90–92
Багалей, Дмитрий 234
Амазонка, р. 16
Байрон, Джордж 58, 59
Америка 49, 53, 105
Балканы, п-ов 18, 60, 222
Англия 51, 52, 57, 59, 235
Балта, г. 126, 127
Андерсон, Бенедикт 16, 66, 68
Бантыш-Каменский, Дмитрий
Андрей, апостол 169
72, 147, 149, 150, 194, 218
крест св. Андрея 173
«История Малой России»
Андрей Боголюбский, князь 171 147, 149, 194, 218
239

38. Указатель
«Путешествие в Молдавию, Бюффон, Жорж-Луи Леклерк
Валахию и Сербию» 72, 149 де 119
Барсов, Елпидифор 217
Батурин, г. 86, 99, 100 Валуев, Петр 232
Батуринские статьи 91 Валуевский циркуляр 1863 года
Батый, хан 93, 142 218, 232
Безбородко, Илья 93, 114, 157 Варвара, св. 154
Бекетов, Владимир 219 Варшавское восстание (1944) 17
Белая Вежа, г. 145 варяги 216
Белгород, г. 80 Васильков, г. 124, 126
Белозерск, г. 83 Великобритания 56
Белоруссия 129, 187 Величко летопись 144
Белоцерковка, с. 98 Венгрия 131
Белоцерковский полк 98 Венелин, Луца 130, 131
Бельского хроника 138 Вестерфельд, Авраам ван 161
Беркхофер, Роберт 12 Вигель, Филипп 74, 125, 153
Берлинский, Максим 170, 173, 193 Винкельман, Иоганн 106
Бовуа, Даниэль 228 Владимир, г. 35, 79, 162, 166
Богуслав, г. 126 Владимир Мономах, князь 90,
Бодянский, Осип 221 148
Болгария 130, 131 Владимиро-Суздальское княже-
«Большой тур» (путешествия ство 38
в Европу) 51, 52, 55, 72 Владимир Святославич, князь
Боплан, Гийом Левассер де 38, 89, 91, 131, 140–142, 144,
«Описание Украины» 77 148, 157, 163, 166, 168, 222, 227
мощи 172
Борзна, г. 86
саркофаг 172
Борис, князь 90, 91
Владимирская губерния 92
Борисовка, с. 90
Владимирское княжение 41
Бороздин, Константин 83, 95,
Владислав ІІ Ягелло, польский
158, 173
король 199
Браун, Эдвард 53
война 1812 года 193
Брестская уния 1596 года 138
Войско Запорожское 195
Британский музей 57
Волга, р. 155
Брюховецкий, Иван 90, 91
Волго-Окское междуречье 36, 235
Буковина 208
Вологда, г. 83
Бутович, Григорий 90, 91
Волок, г. 170
240

39. Указатель
Волынская губерния 217 Гильденштедт, Иоганн 77
Волынь 65, 66, 71, 126, 127, 132, Главное управление по делам
213, 224, 228, 229 печати 218, 219
Вольтер 22, 101, 169 Глаголев, Андрей 72, 75, 84–86,
Ворскла, р. 89 102, 104, 126–128, 155, 156, 166
Воскресенский монастырь 170 «Записки русского путеше-
Восток ственника» 72
Ближний 53 Глеб, князь 90
Дальний 60 Глухов, г. 82, 114
Вторая мировая война 17 Гнедич, Николай 21
Вулф, Ларри 54 Гоголь, Николай 98, 116, 147, 174,
Вышгород, г. 174 179, 215
вятичи 197 «Взгляд на составление
Малороссии» 116
Вятка, г. 83
«Мертвые души» 179
Голландия 169
Галиция 24, 66, 71, 131, 155, 208,
Головнин, Александр 232
213, 228, 229
Голтва, р. 89
Галицко-Волынская летопись
38–41 Голубовский, Петр 234
Галицко-Волынское княжество Гомер 96
38, 39, 41, 229 Горленко, Василий 202
Галич, г. 224 Городище, г. 170
Гамалии, семья 145 Готическое общество 22
Гегель, Георг 18, 212 Грабянка, Григорий 145
Гедимин, князь 149, 223 летопись Грабянки 144–146,
148
Георги, Иоганн Готлиб 118, 119, 121
«Описание всех обитающих греки 56, 57, 97, 106
в Российском государстве Греция 55–59, 70, 74, 96, 105, 106,
народов» 119, 121 133
Гердер, Иоганн 22 филэллинизм 57
Геркуланум, г. 52, 159 Грибоедов, Александр 167, 168
Германия 18, 119 Гримм, Мельхиор 159, 169
германцы 130 Грушевский, Михаил 12–15, 17,
24–28, 30–45, 143, 208, 210,
Герольдмейстерская контора
213–215, 229, 234, 235
183, 186, 191, 198
возвращение на Украину
Гетманщина 71, 75, 99, 114, 123, в 1923 г. 42
126, 132, 144, 182–185, 195
241

40. Указатель
«История Украины-Руси» 12, Дон, р. 155
25, 26, 34, 38, 42–45, 208 Дорошенко, Петр 100
«Очерк истории Киевской Дубно, г. 127
земли» 40 дулебы 197
схема Грушевского 12–18,
Духинский, Франциск 37
25, 33, 35
Дячук, Леонтий 190
гунны 130, 145
Гун, Отто фон 72, 77, 89, 117, 123,
156, 163, 168 Евгений (Болховитинов), ми-
«Поверхностные замечания трополит 156, 172
по дороге от Москвы Еводия, панегирик 91
до Малороссии» 72 евреи 124, 126
Густинская летопись 139 Европа
гэльский язык 107 Восточная 38, 40, 54, 60, 64,
211
восточноевропейское лето-
Дарвин, Чарльз 29, 30
писание 38
Дашкевич, Николай 234 династические и нацио-
Десна, р. 93, 123 нальные государства 18
Джеймс Стюарт, шотландский интерес к народу 22
король 107 ментальное картографиро-
Дикое поле 127 вание 54
Дир, легендарный князь 145 мода на античность 57
Днепр, р. 65, 75, 120, 125, 132, 154, мода на путешествия 51,
166, 167, 175 54, 55
Добровский, Йозеф 221 открытие народа 107, 110
расширение территории
Долгорукая, Наталья (игуменья
понятия 60, 72
Нектария) 79
становление национальных
Долгоруков, Иван 72, 79, 80, историй 14, 15
82, 83, 85, 91, 93, 96, 99, 100,
Екатерина ІІ, императрица 159,
103–105, 109, 110, 126, 156, 157,
160, 169
162, 164–166, 168
«Путешествие ея импера-
«Путешествие в Киев» 72
торского величества в
«Славны бубны за горами,
полуденный край Рос-
или Путешествие мое
сии, предприемлемое в
кое-куда» 72
1787 году» 159
Долгоруков, Юрий Алексеевич
Екатеринославская губерния 97
90
Долобское, оз. 95
242

41. Указатель
Ермолаев, Александр 72, 83, 89, Италия 51, 52, 55, 56, 59, 72, 73,
92, 94, 95, 97, 158, 165, 174 119, 133, 168, 169, 235
Желиборский, Арсений 91 Кавказ 170
Женева, г. 169 Северный 60
Житомир, г. 84 казаки 65, 75, 111, 144, 145, 183,
Жуковский, Василий 174 195, 196, 200, 220
«Журнал Министерства народ- казацкое летописание 143, 144
ного просвещения» 116 Казимир ІV Ягеллон, польський
король 120, 199
«Замечания до Малой России Калайдович, Константин 170
принадлежащие», аноним- «Калевала», эпос 23
ный трактат 185 Калиновский, Григорий 122
Замойская академия 91 «Описание свадебных
Западная Римская империя 41 украинских простона-
Зборовский договор 195, 196 родных обрядов в Малой
России...» 122
Златополь, г. 127
Калинский, Тимофей 189, 191,
Золотча, р. 95
192, 196, 197
Зуев, Василий «Переписка между патрио-
«Путешественные записки тами сего края для общей
Василья Зуева по пути из пользы» 192
Санкт Петербурга до Хер-
Кальнофойский, Афанасий 139,
сона в 1781 и 1782 годах» 72
140
«Тератургима» 139
Иванов, Петр 234 Канев, г. 125
Игорь, князь 145 Капнист, Василий (поэт) 97, 193
Иерусалим, г. 155, 175 Карамзин, Николай 33, 49, 61,
Измайлов, Владимир 72, 77, 133 129, 130
«Сентиментальное путеше- «История государства
ствие в южную Россию» 72 Российского» 26, 49, 50,
Израиль 17 69, 130
Ипатьевская летопись 38, 39, 138 «Письма русского путеше-
Искра, Иван (полковник) 98 ственника» 61
Историческое общество Несто- Карл ХII, шведский король 100,
ра-летописца 231 153
«История русов» 147, 148, 149, Карпаты 109, 213, 227, 228
150, 201, 202, 215
243

42. Указатель
Киев, г. 3, 33, 37, 38, 69, 75, 78, 79, Трехсвятительская (Васи-
84, 85, 91–93, 97, 124–126, 131, льевская) церковь 140, 141,
139, 142, 145, 148, 153–176, 181, 164, 165
211, 213, 214, 217, 219, 224, 225, Уздыхальница, гора 175
227, 234 Киевская археографическая
Андреевская гора 175 комиссия 90, 131
Андреевская церковь 155, Киевская губерния 126, 217
174 Киевская летопись 39, 40
Аскольдова могила 162, 164
Киевская митрополия 142
Братский монастырь 157
Георгиевская церковь 162 Киевская Русь 12, 33, 34, 38, 42,
Десятинная церковь 139, 43, 45, 62, 69, 70, 71, 87, 107,
140, 141, 163, 164, 165, 166, 132, 137, 139, 140, 142, 143, 145,
172 146, 148–150, 159, 166, 176, 208,
Замковая гора 175 210–213, 215, 220–223, 226, 227,
Золотые ворота 161, 162, 173 231–235
Ильинская церковь 173 борьба историографий 11
Ирининская церковь 173 метисация населения 36
Китаевская пустынь 171 монголо-татарское наше-
Кожемяки, урочище 174 ствие 40, 200, 212, 220, 222,
Крещатик 167 223
Кудрявец, урочище 174 «Киевская старина», журнал 233
Михайловский монастырь Киевский университет св. Вла-
154, 155, 157 димира 24, 229, 232
могила Дира 173 Киевский учебный округ 131
Николаевский собор 157 Кирилло-мефодиевское обще-
Никольский монастырь 164 ство 215
Ольгин град 174 Ключевский, Василий 33, 44, 62
Печерский монастырь 171 Курс русской истории 62
святого Николая, церковь Когут, Зенон 62
140, 162
Козицкий, Григорий
Святых апостолов на Бере-
«Краткие географические,
стове, церковь 141
политические и истори-
Софийский собор 140, 141,
ческие известия о Малой
142, 155, 157, 163, 165, 168
России» 122
Солнцевская реставра-
ция 142 Колизей 51
Спаса на Берестове, собор Колумб, Христофор 49
140, 141, 164 Конисский, Григорий 147
244

43. Указатель
Константин Багрянородный, Купер, Фенимор 105
визант. император 92 Куракин, Алексей 191
Константинополь, г. 57, 69 «Замечания о правах мало-
Контрреформация 141 российского дворянства»
Копистенский, Захария 138 191
«Палинодия» 138 курганы 84, 85, 86, 87, 88, 89, 93,
Копитар, Ерней 221 100, 127, 176
Королевский Медицинский Курляндия 83
коллегиум (Англия) 53 Курск, г. 74, 79, 80
Королевское общество (Англия)
53 Лаврентьевская летопись 38, 39
Корсаков, Дмитрий 36, 37 Лавровский, Петр 208
«Меря и Ростовское княже- Лазаревский, Александр 115, 116,
ство» 36 119, 121, 202
Корсунь, г. 103, 126 Ламанский, Владимир 34
Косов, Сильвестр Ласселз, Ричард 52
«Патерикон» 139 Левант, регион 55, 58, 125
Костомаров, Николай 37, 147, 231 Левек, Пьер 101
Котляревский, Александр 208 Лёвшин, Алексей 72, 77, 78,
Котляревский, Иван 192 87–92, 96, 98, 99, 101, 102, 106,
«Энеида» 192 110–112, 116, 117, 123, 156, 158
Коцебу, капитан 170 «Письма из Малороссии» 72
Коцюбинский, Михаил 109 Лейденский университет 169
«Тени забытых предков» Ленрот, Элиас 23
109 Лермонтов, Михаил 154
Кочубей, Василий (полковник) летописи казацкие 144
98 «Летопись Малой России» 101
Кочубей, Семен 191 Ливен, Карл 217
Кременчуг, г. 125 Ливий Тит, древнеримский
крещение Руси 38, 140, 148, 172 историк 52
Кромера хроника 138 Линней, Карл 53, 116
Крым 65, 75, 79, 80, 124, 125, 170 «Система природы» 53
Крымский, Агатангел 233 Линниченко, Иван 235
Крымское ханство 64, 65, 157 Липцы, с. 80
Кулиш, Пантелеймон 147 Литва (см. также Литовское
Хмельниччина 219 великое княжество) 39, 40,
Кунерсдорф, битва 99 123, 187, 199
245

44. Указатель
Литовское великое княжество Маркович, Яков 114–122, 124, 191
(см. также Литва) 38, 199, 234 «Замечания по случаю по-
Лобанов-Ростовский, Яков 83 ездок моих по Малорос-
Лодомерия 155 сии в 1798 году» 115, 122
Ломиковский, Василий 193 «Записки о Малороссии, ее
жителях и произведени-
Лондон, г. 121
ях» 114, 115, 116, 120
Лохвицкий, Кондратий 172, 173
Маркович, Яков (генеральный
раскопки Лохвицкого 173
подскарбий, дед Я. Маркови-
Лубны, г. 89, 158 ча) 114, 145, 146, 148
Лукьянов, священник 124 Марко Поло 50
Лыбедь, р. 95 Мартос, Алексей 133
Львов, г. 71, 91, 127, 128, 208, 229 Мартынов, Николай 154
Львовский университет 24 Мгарский монастырь 98
Люблинская уния 199 меря 36
Любомирские, род 127 Миклашевские, род 145
Ляскоронский, Владимир 235 Миллер, Алексей 229
Миллер, Дмитрий 190–192
магдебургское право 110 Милорадович, Михаил (губерн-
Мазепа, Иван 80, 81, 100, 111 ский предводитель) 93, 189,
Максимович, Михаил 147, 174, 192
176, 208–210, 214, 215, 221–226, «Переписка между патрио-
228–231, 234, 235 тами сего края для общей
«Филологические письма» пользы» 192
221 Милюков, Павел 34
Макферсон, Джеймс 108 Митридат, понтийский царь 158
Малиновский, Алексей 171 Мишле, Жюль 235
Малороссийская коллегия 122 Могила, Петр 138–142, 161, 164,
Малороссия 64–66, 68–72, 74– 172
80, 82, 83, 87, 93–95, 97, 99–104, Могилянская академия 75
107, 109, 110, 114–117, 119–125, молдаване 127
132, 133, 144, 149, 153, 156–159,
Молчановский, Никандр 234
175, 176, 179–183, 185, 191, 193,
194, 196, 198, 200, 201, 208, 215, монголо-татары 40, 41, 86, 149,
218–221, 227, 228, 232 212, 213
ликвидация автономии 64 Монтегю, Мэри Вортли 96
Маркевич, Алексей 147 мордва 36
Маркович, Роман 191, 192, 197
246

45. Указатель
Москва, г. 35, 39, 69, 79, 90, 114, немцы 127
142, 160, 163, 166, 170, 215 Несецкого гербовник 183
Московский университет 209, Нестор, летописец 77, 92, 95, 96,
217, 222 120, 127, 138, 139, 165, 170
Московское великое княжество Нидерланды 18
33, 212 Никитин, Афанасий 50
летописи XV и XVI веков 39 Николаев, г. 127, 158
Московское царство 140, 142, Николай І, император 155, 173,
184, 212 179, 215, 216
Мотонис, Николай Нил, р. 16, 59
«Краткие географические,
Новая Гвинея 104
политические и истори-
ческие известия о Малой Новгород, г. 41, 165, 166, 170
России» 122 Новгород-Северская гимназия
Мстислав Владимирович, чер- 94
ниговский князь 92, 93 Новгород-Северский, г. 71, 94
Муханов, цензор 218, 219 Новоград-Волынский, г. 127
Мышковский, директор гимна- Новомиргород 127
зии 217 Новороссия, исторический
Мюллер, Макс 30 регион 66, 208
наполеоновские войны 1796– Обуховка, с. 97
1815 годов 56 Общество дилетантов 169
национальная история Общество истории и древно-
функции и конструкция 17 стей российских 169
нация Одесса, г. 75, 79, 125–127, 158
исторические 18, 19 Олег, князь 145
неисторические 18, 19 Оленин, Алексей 83
эволюция понятия в ХІХ в. Ольвия, г. 157
28 Ольга, княгиня 162, 168, 173
Неаполь, г. 52 Орлай, Иван 130
Нева, р. 166 Османская империя (см. также
Нежин, г. 83 Оттоманская Порта, Турция)
Нежинская гимназия 130 18
Нектария, игуменья (Наталья «Основа», журнал 37, 231
Долгорукая) 79 Оссиан, легендарный поэт 108
Немцевич, Юлиан 126, 127, 157, Острог, г. 127
158
247

46. Указатель
Оттоманская Порта 55, 56, 61, Успенский собор 140, 155,
65, 66, 125, 157 165
Печерский патерик 139, 170
Павел І, император 80, 159 Пирей, г. 59
Паганель, герой Жюля Верна 53 Плано Карпини, Джованни дель
Пантикапей, г. 158 50
Папроцкого гербовник 183 Платон, митрополит 85, 162, 163,
Париж, г. 169 164, 165
Парутино (Ильинское), с. 157, Плохий, Сергей 202
158 Повесть временных лет 38, 39,
Парфенон 57 40
Пассек, Вадим 86, 87, 103, 124 Погодин, Михаил 147, 174,
Патерикон 139 207–215, 218–232, 235
«О мнимом запустении
пекинский человек 16
Украины в нашествие
Переверзев, Иван 154 Батыево и населении ее
«Топографическое описа- новопришлым народом»
ние Харьковского намест- 223
ничества» 154
Подолье 66, 71, 124, 126, 127, 132,
Перемышль, г. 128 213, 228
Переяслав, г. 33, 69, 82, 87–92, Подольская губерния 217
95, 211, 213, 225, 227
Полевой, Николай 230
Переяславль Залесский 92
Полетика, Василий 187, 192, 193,
Переяславская рада 90 198, 199, 201, 202
Переяславские статьи 91 «Записка о начале, проис-
Переяславское княжество 87 хождении и достоинстве
персы 198, 199 малороссийского дворян-
Перун 164–166 ства» 198
Петербург, г. 39, 61, 69, 94, 95, Полетика, Григорий 198
114, 122, 131, 169, 173, 193, 194, Полетики, Григорий (отец) и
195, 225 Василий (сын) 144
Казанский собор 166 половецкие бабы 96, 97
Петр I, император 84, 100, 101, половцы 96, 142, 145
153, 165 Полоцк, г. 41
печенеги 145 Полтава, г. 78, 83, 153
Печерская лавра 138, 154, 155, Полтавская битва 153
157, 165, 168, 172 Полтавская губерния 96, 116,
Печерская типография 139 124, 191, 192
248

47. Указатель
польское восстание 1830–1831 Речь Посполитая (см. также
годов 131, 218 Польша) 20, 63–66, 75, 127, 138,
Польша 65, 69, 71, 75, 84, 101, 139, 142, 143, 189, 196, 228, 233
124–127, 131, 132, 167, 170, 185, Ржев, г. 170
187, 195, 199, 218 Ржевуский, граф 217
разделы 63, 127 Ригельман, Аркадий 193
поляки 23, 26, 65, 98, 101, 126, Ридезель, Иоганн фон 106
128, 132, 167, 185, 198, 199, 228 Рим, г. 51, 52, 74, 168
Помпеи, г. 52, 159, 175 Рогнеда, сестра кн. Владимира
Потоцкие, род 127 95
Поуп, Александр 96 Романтизм 58, 108, 120, 148
Почайна, р. 169 «открытие народа» 20, 22
Пратт, Мэри Луиз 113 Российская империя (см. также
Предславино, с. 95 Россия) 18, 23, 62, 64, 130, 154,
Причерноморье 63, 64, 157, 176 184, 186
Просвещение, эпоха 22, 125 Российский магазин, журнал
Пруссия 18 146
Псёл, р. 89 Россия (см. также Российская
Пуссен, Николя 119 империя) 11, 22, 49, 60, 61,
63–65, 69, 74, 78, 81, 83, 86, 87,
Пустошкин, Павел 158
93, 94, 101, 115, 119, 125, 126,
Пушкин, Александр 49, 133, 147 128–131, 143, 153–158, 167, 179,
Пятковка, с. 127 187, 189, 195, 216, 219, 225
Рубан, Василий 77, 115, 122, 194
Радивилов, г. 126 «Краткая летопись Малой
радимичи 197 России с 1506 по 1776 год»
Радищев, Александр 61 194
«Путешествие из Петербур- «Краткое описание Малой
га в Москву» 61 России» 77, 122
Разумовские, род 99 Рубрук, Гильом де 50
Разумовский, Алексей Кирил- Румелия, регион 131
лович 72 Румянцев-Задунайский, Петр
Разумовский, Кирилл 99 122
Раскин, Джон 106 Румянцев, Николай 99, 129,
революция 1905 года 34 168–171, 217
Редедя 92 Румянцевский музей 170
Репнин, Николай 149, 193, 194, Румянцевы, братья 169
200
249

48. Указатель
«Русская беседа», журнал 221, Сибирь 60, 86
223 Синопсис 143, 197
Русская правда, кодекс 171 Сирийская пустыня 59
русские Скотт, Вальтер 108
концепции этногенеза 37 славяне 36, 37, 130
русско-турецкие войны 63 «Слово о полку Игореве» 69
русско-шведские войны 63 Смела, г. 127
русско-японская война 34 Снегирёв, Иван 217
Руссо, Жан-Жак 22, 101, 102, 110 Собанская, Северина (урожд.
Русь Потоцкая) 127
Владимиро-Суздальская 70 Соболевский, Алексей 229, 231,
Северная 212, 213, 222 232, 233
Северо-Восточная 36, 39 «Как говорили в Киеве в
Червоная 228 XIV и XV веках» 231
Юго-Западная 218 Соловьев, Владимир 216
Южная 40, 212, 222
Соловьев, Сергей 33
Рылеев, Кондратий 147
Сондерс, Дэвид 130
Рюрик, корабль 170
Союз русского народа 231
Рюриковичи, династия 34
Сперанский, Михаил 158
Рязань, г. 92
Средиземноморье
Восточное 55
Самарин, Юрий 219 Срезневский, Измаил 147, 211,
Самчевский, Иосиф 94 222
Сбитнев, Иван 157, 167 Станислав Август, польский
Свербигуз, Владимир 190 король 125
Свирговский, Иван 98 Старая Ладога, г. 83
Святополк, князь 87, 90, 91, 95 Старица, г. 170
Святослав Игоревич, князь 145 Степенная книга 77, 92
«Северный вестник», журнал Стефан Баторий, польский
130 король 120, 197
Сегюр, Луи Филипп де 160 Стороженко, губернский пред-
Седан, г. 17 водитель 93
Сейм, р. 123 Стрийковский, Мацей 141
Селицкий, зять Долгорукова 103 хроника Стрийковского 138
Сенат 186, 188, 193 Строев, Павел 170
Сербия 149 Стрыжень, р. 94
сербы 23, 127 Суздальская летопись 39
250

49. Указатель
Сула, р. 89 133, 137, 142, 143, 146–149, 158,
Сумароков, Павел 72, 74, 77, 80, 180, 191, 194, 195, 197, 201, 208,
84, 85, 103, 105 210, 211, 214, 215, 220, 223, 224,
«Досуги крымского судьи 232, 233
или второе путешествие в Левобережье 65, 71, 75, 84,
Тавриду» 72 89, 96, 125, 132, 186, 228,
«Путешествие по всему 229
Крыму и Бессарабии в Надднепрянщина 229
1799 году» 72 Правобережье 71, 84, 124–
129, 131, 132, 187, 228, 229
Табель о рангах 188 Приднепровье 36, 71, 207,
214, 223, 229
Таврия 72, 75, 79
Слобожанщина 28, 87, 124,
Тамань, п-ов 72, 158 208
татары 65, 69, 101, 145, 167, 198, украинское барокко 176
199, 213, 214, 223, 224
Умань, г. 127
Ташань, с. 99
Тимковский, Илья 88
Фаллмераер, Якоб 55
Тифлис, г. 24
Фанагория, г. 158
Тихвин, г. 83
Фастов, г. 124
Тмутараканский камень 61, 158
Финляндия 22, 23, 63, 218, 232
Тмутаракань 158
финно-угорские племена 36
Трощинский, Дмитрий 114
финны 37
Троя, г. 96
Форель, Клод 21, 23
Трубеж, р. 87, 88, 92
Форум, древнеримский 51
Тугоркан, князь 95
франки 130
Тулиголов, с. 82
Франция 18, 52, 56, 57, 59, 119,
Туманский, Федор 146, 193 169, 235
Тургенев, Александр 174 старый режим 18
турки 58, 69, 198, 199 Фрибе, Вильгельм 117
Уваров, Сергей 216, 217 хазарский миф 145
«самодержавие, правосла- хазары 145, 146
вие, народность» 216
Хаклут, Ричард 51
Украина 11, 12, 15, 42, 44, 50,
Харьков, г. 80, 124
63–66, 68, 69, 72, 74, 75, 76,
80–83, 86, 87, 105, 108, 115, 116, Харьковский коллегиум 82
119, 121–124, 126–128, 130, 131, Харьковский университет 88
251

50. Указатель
Хлебниковский список 138 «Путешествие в Малорос-
Хмельницкий, Богдан 80, 81, 98, сию» 72
100, 195 шведы 63, 198, 199
Хмельницкий, Юрий 91 Швейцария 119, 169
Хмельницкого восстание 184 Шевченко, Тарас 90, 95, 133, 147
Хобсбаум, Эрик 29 «Живописная Украина» 133
Хобхаус, Джон Кам 59 Шеллинг, Фридрих 212
Ходаковский, Зориан 128, 129, Шерер, Жан-Бенуа 101, 117
130 Шикеев, Захар 90
Холм, г. 71 Шишков, Александр 130
Хорол, г. 96 Шлецер, Август 198
Хорол, р. 89 шляхта 110, 181, 182, 183, 185, 187,
196, 199, 200, 220
Цезарь, Гай Юлий 52 Шотландия 107, 108
Горная 107
Чарноцкий, Адам 20, 128 Равнинная 107, 108
Чарныш, Василий 192, 193 уния 1707 г. 107
хайлендеризация 108
Чарторыйский, Адам 129
шотландцы 23
Чацкий, Тадеуш 217
Чепа, Адриан 115, 192, 193, 197,
198, 201 Элгин, лорд 57
«Записка о преимуществах Эллада 57
малороссийских чинов» эллинизм 57
197 Эмский указ 1876 года 218
черкесы 101 Эрехтейон 57
Чернигов, г. 33, 69, 80, 85, 92, 93,
94, 158, 163, 211, 213, 225 Юго-Западный край 132, 157, 228
Спасский собор 92
Черниговская губерния 110, 191 яванский человек 16
Черное море 60 Ягич, Ватрослав 224
«Чтения в Историческом обще- Яготин, г. 100
стве Нестора-летописца» 233 якобиты 107
Ярославль, г. 83
Шаликов, Петр 71, 76, 77 Ярослав Мудрый, князь 38, 90,
«Другое путешествие в 120, 142, 144, 148, 165, 169
Малороссию» 72
252

51. Указатель
Список иллюстраций
Титульные страницы
Михаил Сажин (до 1818–1885). «Щекавица — место, где похоронен князь
Олег» (акварель, конец 1840-х годов, Национальный художественный
музей Украины). Фрагменты
Шмуцтитулы
Глав а 1 . Этьен Паннемакер (1847–1900). «Руины Десятинной церкви».
Гравюра с рисунка неизвестного художника начала ХІХ века (1884)
Глав а 2 . Доминик Пьер де ля Флиз (1787–1861). «Вид на Киево-Печер-
скую лавру» (Из альбома «Этнографические описания крестьян Киев-
ской губернии, а в особенности состоящих в Государственных имуще-
ствах, и разные местные исторические памятники, древности и рисун-
ки», 1854).
Глав а 3 . Леонтий Тарасевич (? – ок. 1703). «Нестор-Летописец». Иллю-
страция к книге «Патерик Печерский» (медерит, 1702)
Глав а 4 . Тарас Шевченко (1814–1861). «Церковь Всех святых в Киево-
Печерской Лавре» (сепия, 1846, Национальный музей Тараса Шевченко)
Глав а 5 . Василий Тимм (1820–1895). «Вход в галерею, ведущую к Даль-
ним киевским пещерам» (цветная литография, 1859)
Глав а 6 . Михаил Сажин (до 1818 – 1885). «Вид университета из Ботани-
ческого сада» (акварель, 1846, Национальный музей Тараса Шевченко)
Ука з а тел ь . Генри Фюзели (1741–1825) «Художник, приведенный в от-
чаяние величием обломков древности» (1778–1779, сепия, акварель,
Кунстхаус, Цюрих)
253

52. Наукове видання
Київська Русь
і Малоросія у XIX столітті
Російською мовою
Редактор Світлана Гайдук
Відповідальний за випуск Микола Климчук
Обкладинку зроблено
у творчій майстерні «Аґрафка»
Підписано до друку 31. 08. 2012. Формат 60х90/16.
Ґарнітура PT Serif Pro. Папір офсетний. Друк офсетний.
Видавництво «Laurus»
Свідоцтво ДК № 4240 від 23. 12. 2011
www. laurus. me
laurus. info@yahoo. com
Livejournal: laurus_books
Facebook: laurus
Надруковано у ПАТ «ВІПОЛ».
03151, Київ-151, вул. Волинська, 60.
Свідоцтво про внесення до Державного реєстру
ДК № 752 від 27. 12. 2001.

53. В серии «Золотые ворота» выходят:
Випуск 2
Наталя Яковенко
Дзеркала ідентичності.
Дослідження з історії уявлень та ідей
в Україні ХVІ — початку ХVІІІ століття
Выпуск 3
Алексей Миллер
Украинский вопрос в Российской империи
Выпуск 4
Дэвид Сондерс
Украинское влияние на русскую культуру
(1750–1850)