горький

2,173 views

Published on

Published in: Education
0 Comments
0 Likes
Statistics
Notes
  • Be the first to comment

  • Be the first to like this

No Downloads
Views
Total views
2,173
On SlideShare
0
From Embeds
0
Number of Embeds
1,145
Actions
Shares
0
Downloads
2
Comments
0
Likes
0
Embeds 0
No embeds

No notes for slide

горький

  1. 1. www.proznanie.ru М. ГОРЬКИЙ, ЕГО РАССКАЗЫ И ПЬЕСЫВесной 1898 года в Петербурге вышли два небольших томика произведений пока еще никому неизвестного М. Горького, скромно озаглавленные «Очерки и рассказы». Двадцать произведений,составивших эти томики, вызвали сенсацию. Их читали и перечитывали, о них писали в газетах ижурналах виднейшие критики, восхищаясь как богатством содержания, так и художественнымидостоинствами. Горький стал всероссийской знаменитостью. Осенью следующего года уже тритома вышли из печати и в течение нескольких недель разошлись.Мало кто из читателей и литературных критиков знал, что «неожиданному» успехупредшествовал многолетний упорный труд, что три десятка произведений трехтомникасоставляли около четвертой части всего напечатанного Горьким к тому времени в газетах ижурналах, что автор «Очерков и рассказов» сам, вместе со своими героями, обездоленными иэксплуатируемыми, прошел суровую школу труда, имеете с ними узнавал и познавал своих друзейи врагов, медленно, но упорно пробиваясь «к свободе, к свету». Он рассказывал о том, сколько силприходится тратить простому человеку, чтобы «найти труд», о сотнях тысяч голодных,обездоленных мужиков, ремесленников, босяков. Со времен Решетникова русская литература несоздавала полое страшных картин изнурительного труда, чем те, с какими читатель сталкиваютсяв рассказах «На соли», «Челкаш», в поэме «Двадцать шесть и одна». Беспримерным памятником«власти тьмы», царившей в деревенской России, навсегда останется очерк «Вывод». Голод,нищета, чудовищная эксплуатация, невежество, суеверия преследуют и гнетут честныхтружеников, лишая вначале радостей детства, затем — любви, дружбы. Их мучают одиночество,отчуждение («Дед Архип и Ленька», «Горемыка Павел», «Однажды осенью», «Озорник»,«Одинокий», «Трое»). Писатель предъявил эксплуататорскому строю грозное обвинение в том,что строй этот извратил основу основ человеческого существования — труд, превратив его втяжкую обязанность и тем самым обессмыслив человеческое существование («Супруги Орловы»,«Бывшие люди», «Двадцать шесть и одна», «(Ссора», «На дне»).Волшебной Силой подлинного таланта мы переносимся в Россию конца XIX иска, зачарованнослушаем у ночного костра рассказ старого цыгана об удалом Лойко Зобаре и красавице Радде,вместе с Емельяном Пиляем бредем па проклятущую соль..., Рядом с нами, впереди нас люди,люди, люди... Горемыка Павел и старуха Изергиль, Челкаш и Коновалов, Шакро и Промтов,Кирилка и Финоген Ильич, Фома Гордеев и Павел Грачев... «А ты можешь научиться сделатьлюдей счастливыми?» -— скептически спрашивает Макар Чудра, выпуская из носа и рта густыеклубы дыма. «Права! Вот они, права!» — кричит Емельян Пиляй, потрясая жилистым кулаком.«Разве мне надо что?..» — пронзительно вопрошает дед Архип. «Жутко жить»,— шепчет Хромой.«Так я никакого геройства и не совершил»,— сокрушается Гришка Орлов...Сотни, тысячи, затем миллионы людей с нижних этажей жизни, разутые и раздетые, голодные илишенные всех прав человеческого состояния, оказывается, мучительно ищут ответы на коренныесоциальные и этические вопросы. «Зачем я живу на земле и кому я на ней нужен, ежелипосмотреть?.. Живу, тоскую. Зачем?» — спрашивает пекарь («Коновалов»). «И зачем это нужно,чтоб я жил, жил и помер, а?» — рассуждает сапожник («Супруги Орловы»). «И почему толькочеловек на всю жизнь ребенком не остается? Растет... зачем? Потом врастает в землю. Несет всюсвою жизнь несчастия разные... озлится, озвереет... чепуха! Живет, живет и — в конце всей жизниодни пустяки...» — с горечью констатирует наборщик («Озорник»). «Ежели человека изо дня вдень все давит... и нет никакой радости — что же я могу?»— недоумевает котельщик («Ссора»).Они требуют «на всё ответа», вплоть до смысла жизни и назначения человека. Они догадываются:в этой жизни «все не в порядке». И другая догадка озаряет их: сами они тоже виноваты вовсеобщем неустройстве. И они ищут выход- «Вы мне скажите что-нибудь такое, что бы сразу понедугу мне пришлось... вот!» — просит знакомого интеллигента Гвоздев («Озорник»). «Я не могутак жить...» — твердит Григорий Орлов. «Надо понимать, Саша,— говорит жене котельщикРедозубов,— надо соображать — почему? Почему пьянство? Почему озорство? На все нужныответы, Саша... разве кто из людей есть враг себе? Человек себя любит, но, между прочим, идетдаже против себя. Почему?» («Ссора»). Да, они не желают больше жить в нищете. Но «бытьсытыми» — далеко не единственное их желание. Даже опустившийся босяк из пьесы «На дне»Сатин заявляет: «Человек — выше сытости...»
  2. 2. www.proznanie.ruХудожественное воссоздание самого процесса этих великих исканий — одна из блистательныхсторон творчества Горького.Глубокий и ясный ответ на мучительные вопросы века сам Горький нашел не сразу,—• искалдолго и мучительно. Искания эти совпадали с исканиями лучшей части трудового народа России изавершились тем, что, по позднейшим словам Горького, «рабочий класс принял» его «как своегочеловека».Но уже и на самом раннем этапе творчества, изображая в предельно суровых тонах российскуюсоциальную действительность, безжалостно ломающую людей, низвергающую их в пропасть горяи страданий, Горький упорно «собирал мелкие, редкие крохи всего, что можно назвать необычным— добрым, бескорыстным, красивым», стремился выявить в душе самого «уничтоженного»человека задатки или остатки человечности. Пребывание на дне жизни, среди «отбросовобщества», породило у него, кроме испепеляющей ненависти к эксплуататорскому строю,непоколебимую веру в исключительную талантливость простого человека. Он открытопрославляет людей независимых, сильных, смелых, дерзких, жаждущих ничем не ограниченнойсвободы, умеющих брать от жизни полной мерой, способных на героизм в любви, дружбе. Добро,отзывчивость, человечность, тоску по необыкновенному и вместе с тем ненависть ко лжи,лицемерию, эгоизму — вот что видит Горький на дне тогдашней жизни. Решившийся на убийствокупца Емельян Пиляй спасает человека. И не просто спасает, а испытывает ни с чем не сравнимоечувство радости за него («Емельян Пиляй»). Находящаяся на краю отчаяния Наташа утешает иободряет человека, озабоченного «судьбой человечества» («Однажды осенью»).Произведения Горького воспринимались как яркий факел в темной душной ночи. Не забудем, чтоони создавались в хмурое, многим казавшееся «безгеройным» время... Даже в раннихпроизведениях Горького много солнца, воздуха, травами и свободой пахнет ширь степная,неумолчно шумит, смеется, распевает гимны море. Горьковские пейзажи напоминают читателям онепрерывном, вечном обновлении жизни, зовут относиться к ней смелее, мужественнее,творчески.Вера в светлые перспективы развития жизни проявляется в присущем автору топком юморе(«Ярмарка в Голтве», «Кирилка»), а также в необычности самой тональности. Оставаясь строгимреалистом в большинстве рассказов и очерков, Горький так ведет повествование, что в немулавливается какой-то намек на возможность разрешения мучительных вопросов. О жизни«двадцати шести живых машин, запертых в сыром подвале», жизни, не содержащей ничегогероического, он слагает поэму и внушает читателю предчувствие чего-то необычного, можетбыть, грозного, но такого, что сотрет с жизни будничность, серость, обыденность.Наряду с реалистическими формами типизации жизни Горький смело прибегал и кромантическим. Его романтические образы символизировали новые силы в России,поднимавшиеся против частнособственнического общества. В «Старухе Изергиль», развенчиваяиндивидуализм тех, кто отвергает людей, желая жить только для себя, и тех, кто согласен жить слюдьми, по опять-таки только для себя, Горький прославляет коллективизм.«Я начал свою работу возбудителя революционного настроения славой безумству храбрых»,—скажет с гордостью писатель о себе позднее. В «Песне о Буревестнике» Горький выступает, ностатному крылатым выражению Л. Андреева, но просто «буревестником», но «буреглашатаем»,так как не только возвещает о грядущей буре но «зовет бурю за собой»Многие приемы, характерные дли романтических форм художественного обобщении, Горькийсмело использует и в реалистических произведениях, на что первым обратил внимание Короленко.Соседство и прямое взаимопроникновение их казалось противоестественным Толстому. Называя,Горького даровитым .художником, большим талантом, он в то же время упрекал молодогописатели " том, что герои у него говорят «очень умно», что оп якобы «приукрашивает нее», рисует«рыцарей». Но Горький не мог согласиться с толстовским убеждением, что «герои — ложь,выдумка, есть просто люди, люди и — больше ничего». Этому противоречила правда самойрусской действительности которой миллионы уже поднимались на героическую борьбу на снососвобождение, невозможное без массового героизма. То было совершенно новое явление,побуждавшее Горького в каждом человеке «толпы» видеть «кандидата в герои».Горький искал художественные приемы, позволяющие нарисовать нового героя во весь рост,искал особые — яркие, емкие — слова для воссоздания героического дела эпохи.
  3. 3. www.proznanie.ruЛитературные критики, ученые, читатели Горького не сразу определили подлинноеположительное начало в его творчестве.Довольно долго бытовала легенда о Горьком как апологете босячества и босяков — жертвсуществующего строя, опустившихся на самое дно. Виднейший критик-народник Н.Михайловский истолковывал даже Сокола, Данко, Зобара как очищенных от грязи босяков 1.Порой такими виделись герои Горького и Л. Толстому. Тем более что молодой писательдействительно проявлял одно время повышенный интерес к босякам, которых в девяностые годы вРоссии насчитывалось около пяти миллионов. Среди них встречались выходцы из самыхразличных классов, и, следовательно, изображая их, можно было показать, что существующееобщество трещит по всем швам. К тому же зачастую это были люди талантливые, нередкодобровольно «выламывавшиеся» из своего класса. Порывая все связи с той средой, ониосвобождались от большинства предрассудков буржуазного общества: жадности к деньгам,страсти к стяжательству, мещанскому благополучию. В их среде чаще и громче звучал голососуждении «хозяев жизни», выше ценились такие качества, как гордость, смелость,независимость, любовь к свободе. «Видно, что-то неладное творится в самом общество, еслижемчужины его нравственного уклада надо искать по задворкам, и навозных кучах»,—подсказывал читателям подспудную мысль Горького критик-большевик В. Боровскин. Нетрудно,однако, убедиться, что автор хорошо видит органическую неспособность босяков кпоследовательной, сознательной революционной борьбе, их «бунт на коленях», «анархизмпобежденных». Даже самого лучшего из босяков, в отличие от других умеющего и любящегоработать — Коновалова, писатель уподобляет углю из медленно угасающего костра. Гаснущийкостер в конце рассказа символизирует бесперспективность «босячества». Вспомним, что,показывая в «Фоме Гордееве» группу рабочих, собравшихся п лесу, чтобы обсудить свою жизнь,Горький изображает их тоже у костра, но уже не угасающего, а разгорающегося все ярче.Марксистская и революционно-демократическая критика решительно выступила против легендыо босяке как положительном герое Горького.«Я, разумеется, никогда и никого не звал: «идите в босяки»,— писал Горький в 1910 году,— алюбил и люблю людей действующих, активных, кои ценят и украшают жизнь хоть мало, хоть чем-нибудь, хоть мечтою о хорошей жизни. Вообще русский босяк — явление более страшное, чеммне удалось сказать, страшен человек этот прежде всего и главнейше — невозмутимым отчаяниемсвоим, тем, что сам себя отрицает, извергает из жизни».Народническая и либерально-буржуазная критика столь же безосновательно обвиняла Горького вненависти к мужику и даже противопоставлении городу деревни.Отношение писателя к деревне и мужику действительно было очень сложным, на отдельныхэтапах противоречивым, но не имело ничего общего ни с босяцким всеотрицанием, ни снароднической слащавостью. Горького пугал факт подавляющего преобладания крестьянства вРоссии, иногда деревня представлялась ему сплошной собственнической стихией, что приводило кошибочным заключениям, как то случилось, например, в 1917 году. Но и в своих художественныхпроизведениях, начиная с «Товарищей», «Дела с застежками» и «]Вареньки Олесовой», он нетолько не отрицал, а убедительно показывал, что русская деревня таит огромные запасычеловечности, что и мен немало революционного горючего. Задумав в самом начале XX века циклдрам, Горьким намеревался написать пьесу и о деревне.Писатель ощущает вес большее тяготение к обобщающим картинам русской действительности, кмногостороннему раскрытию ее противоречий, ее внутреннего, все усиливающегося динамизма, квыявлению ее закономерностей н перспектив. От рассказа и очерка он обращается к повести,роману, и с начала нового века и к драматургическим жанрам. Руководители молодого,набиравшего тогда силу Московского Художественного театра стали упорно уговаривать писателяпопробовать себя на поприще драматургии. В 1901 году Горький написал пьесу «Мещане»,первым читателем которой был А. Чехов|. Успех окрылил писателя. Вслед за «Мещанами» онсоздает еще пять пьес.Позднее К. Станиславский писал, имея в виду прежде всего Горького: «Брожение инарождающаяся революция» принесли на сцену театра ряд пьес, отражавших общественно-политическое настроение, недовольство, протест,
  4. 4. www.proznanie.ruмечтании о герое, смело говорящем правду» . Сегодня, оглядываясь на то время, мы можемсказать больше: с этими пьесами па сцену вышел совершенно новый герои, прежде всего в образемашиниста Нила, о котором Л. Чехов писал К. Станиславскому: «Это не мужик, не мастеровой, ановый человек, обынтеллигентившийся рабочий».Как мы видели, уже раннее творчество Горького озарялось вспышками надежды на очищающуюбурю. Но мере роста революционных настроений в народе, все более глубоким выразителемкоторых становился Горький, такие вспышки воспринимались как сполохи приближающейсягрозы. Раздвигая границы своего творчества, захватывая в его орбиту новые пластыдействительности, писатель изображает нарастание революционного разлома изнутри се изакономерное выдвижение во главу протестующих масс могучей фигуры «бойца, рабочего,мстителя». Горький первым в мировой литературе показал, что рабочие-революционеры —истинные хозяева жизни, подлинные патриоты и интернационалисты, люди необычайнойинтеллектуальной мощи, душевной красоты, нравственной чистоты. Они по-новому понимаютчувство долга, дружбу, любовь, слово у них не расходится с делом, требующим беспримернойсамоотдачи, стойкости, выносливости и бесстрашия. Такое изображение рабочего-революционераявилось открытием мирового значения.В эстетическом плане это привело к кристаллизации нового творческого метода па основепринципа строгого историзма. Писатель поднялся па высочайшие интеллектуальные вершины, чтопозволило ему создать немало шедевров, начиная с пьесы «На дне», по праву входящей в первуюдесятку лучших пьес, созданных человечеством за все его существование. Горький показализнанку эксплуататорского общества, заставив мир содрогнуться. Полтора десятка людей, одиндругого униженнее, разорвавших все связи с обществом и начисто отвергнутых им, ведутнескончаемые споры о таких категориях, как правда, свобода, труд, равенство, счастье, гордость,честность. Что такое человек, для чего он явился на землю, в чем подлинный смысл его бытия?«Основной вопрос, который я хотел поставить,— говорил Горький в одном из интервью,— это —что лучше, истина или сострадание?.. Это вопрос не субъективный, а общефилософский».Горькому удалось поставить его в пьесе всеобъемлюще, придать разработке его исключительнуюхудожественную глубину.Накануне первой русской революции проблема «Ложь или правда нужна человеку?» имела неотвлеченно-философское, а острое политическое и практическое значение. В. И. Ленин указывал,что буржуазии вообще и либеральной буржуазии в частности «нужна ее ложь, для нее это не ложь,а величайшая правда, правда ее классовых интересов, правда буржуазной свободы, истинакапиталистического равенства, святое святых торгашеского братства.Это — ее (буржуазии) правда, ибо ей нужна не победа народа, не гора, а болото для массы, ивосседание на плечах черни для тузов и мешков, не победа, а сделка, соглашение с врагом,предательство врагу».Горький показал «дно»,-уготованное рядовому честному труженику в помещичье-капиталистическом обществе. Вопрос об утешительной лжи и беспощадной правде решается впьесе как категорическое требование уничтожить всю ложь, разрушить социальную почву, накоторой она возникает. Что делать, чтобы миллионы людей честного труда не скатились «на дно»,а стали достойны великого имени Человек? — так ставится вопрос. Со всей категоричностью впьесе прозвучала центральная идея дореволюционного творчества Горького: существующий стройдолжен быть разрушен во имя настоящей свободы для человека. «...Горький Максим,— писалреакционер Н. Я. Стечькин,— ударами пера, как ударами лома, рушит и самую почву, на которойстоит это общество».Утешающей и примиряющей лжи лукавого старца Луки автор противопоставляет веру в Человека,вооруженного правдой, какой бы суровой она пи была. Он влагает в уста Сатина слова: «Ложь —религия рабов и хозяев... Правда — бог свободного человека! Человек — вот правда!.. Человек!Это — великолепно! Это — звучит... гордо!»Герой поэмы Горького «Человек» провозглашает полное равенство всех людей на основеуничтожения «бессмысленной, постыдной и противной всей этой жизни, в которой непосильный ирабский труд одних бесследно, весь уходит на то, чтобы другие пресыщались и хлебом и дарамидуха!».
  5. 5. www.proznanie.ruВсей сущностью своей Человек противостоит мещанину, олицетворяющему другой социальныйлагерь. Первоначально Горький намеревался даже написать поэму в двух частях и назвать ее —«О Человеке и Мещанине».В произведениях, созданных в разгар первой русской революции, непосредственным участникомкоторой был писатель, Рабочий — Человек — Товарищ сливаются в едином героическом образереволюционного борца за новый светлый мир. Так великая мечта писателя о Человеке,преобразующем мир, начинает обретать реальные очертания.И после поражения первой русской революции Горький сохраняет веру и неизбежность победынарода, неутомимо наносит удары по основам эксплуататорского общества. Оказавшись заграницей, он пишет знаменитый цикл сатирических очерков «В Америке» и книгу обжигающихпамфлетов «Мои интервью». Жизнь Нью-Йорка, Парижа, Берлина дает ему конкретный материалдли обличении бесчеловечной сущности капитализма, какой бы формой правлении тот ниприкрывался. Поставив в один ряд «короля, который высоко держит слое знамя», «прекраснуюФранцию»! русского царя и «одного из королей республики» США, Горький тем самым отмечалобщность и главном между самыми «демократическими» и самыми деспотическими формамиэксплуататорских государств. Капитал, этот Желтый Дьявол, сковывает человечество цепямирабства, превращает жизнь большинства в каторгу, физическую или духовную, подчиняет всеодной цели: ослепить, оглушить, изуродовать ]рабочих людей, «научить их жить на земле смирнои послушно законам», чтобы беспрепятственно выжимать из них кровь и пот, превращая их вдоллары. Горьким смотрит на мир, в котором правит Желтый Дьявол, с высотысоциалистического идеала. И даже в американской действительности тех лет писатель находитростки надежды на «выпрямление» человека. Книги «В Америке» и «Мои интервью» проникнутыстрастным желанием видеть человечество воистину свободным, объединенным в одну могучуютрудовую семью.Поэтическим голосом, совестью, честью своего народа остается великий русский писатель впоследующие годы. Он работает над созданием реалистической истории русского общества.Менее чем за десять лет им написано девять повестей и романов, восемь пьес и свыше старассказов, очерков, памфлетов, сказок, большая часть которых была объединена в циклы«Жалобы», «По Руси», «Русские сказки» и другие. В них воссоздается неповторимая картина«потревоженной России», в глубинах которой происходят гигантские сдвиги, героическая борьбапролетариата вносит брожение во все слои России, зреет величайшая революция.Перед нами Русь размышляющая, ищущая, срывающаяся с петель, продирающаяся сквозь частуюсеть предрассудков, предубеждений, свинцовых инстинктов к светлому будущему. Книга «ПоРуси» предстает как полемика Горького с тем, что писалось о России и русском народе послепоражения революции 1905—1907 годов. Горький как бы говорил: «Конечно, есть и тьма, иневежество, и чудовищная спутанность мыслей и чувств есть... И все же это далеко не всяправда». Он рисовал русский народ сложным, противоречивым, но видел в нем положительныесилы, которые не только но погибли, но ужо с конца прошлого века стали складываться в нечтопринципиально новое, что символически выражается в книге словами «рождение человека» и«рождение Руси». Новое начало рождается в процессе кипения, борения самых причудливыхпротиворечий, но оно существует, растет. Открывающий книгу рассказ «Рождение человека» —гениальная увертюра, полная света, солнца, трепетной жизни, бодрости и веры в победучеловечности и человеческого на земле. «Рождение человека» один из читателей назвалжемчужиной, а Горький — самым удачным своим рассказом. Он органично спаивается срассказом «Легкий человек», в котором, глядя на рабочего человека Сашку, рассказчик думает,что «легкий человек Сашка везде был бы на месте: муж, отец, любовник,— городской голова,плотник,— чем ни поставь его — с ним будет хорошо и просто. Жизнь с ним должна идти быстрои толково, действенно и весело. Именно это обещает он».Всем пафосом своих произведений Горький утверждал, что творческое, обновляющее началоживет в глубинах народа, растет, развивается и потому — неистребимо. Оно и питает те гимны«светлому и радостному существу жизни», которыми переполнена книга, несмотря на то чтосветлое, яркое соседствует в ней со страшными картинами, запечатленными в очерках «Зрители»,«Светло-серое с голубым» и особенно в рассказе «Страсти-мордасти».
  6. 6. www.proznanie.ruПрославляя и поддерживая рост нового, человечного, революционного начала в российскойдействительности, Горький вместе с тем по-прежнему _неутомимо обличает «свинцовыемерзости» жизни. В тяжелые годы реакции он, по примеру Щедрина, избирает для борьбы состолпами государства и его идеологическими приспешниками жанр политической сказки. Цикл«Русские сказки» — образец партийной сатиры, отрицающей самые основы эксплуататорскогообщества. Одна за другой проходят перед читателем «свинцовые рожи» охранителейсуществующего порядка, либеральничавших контрреволюционеров, националистов, шовинистов,идеологических защитников самодержавия — защитников поневоле или по расчету; философов,устраивающих свои материальные делишки с помощью проповеди пессимизма, поэтов-декадентов, воспевающих смерть как из моды, так и потому, что «жрать надо!». Здесь и«вольнонаемный истребитель живых существ обоего пола и всех возрастов Оронтий Стервенко»,и убийственно меткий образ поэта-декадента Смертяшкина. После Гоголя и Щедрина в русскойлитературе мало кто пользовался с таким искусством всем арсеналом сатирических средств, какГорький.Неотъемлемой частью всеобъемлющей картины, создаваемой писателем, являются идухоподъемные, но определению В. И. Ленина, «Сказки об Италии» — эта горсть солнечныхлучей из будущего, подаренная Горьким человечеству еще до рассвета. Писатель воспевает росткиновой, классовой, социалистической правды в душах и сердцах людей, но именно поэтому новаяправда оборачивается своей общечеловеческой сущностью, и — не только в сказках о матерях, окоторых М. Коцюбинский сказал: «Это настоящий гимн женщине — ее героизму и огромномусердцу». Сам Горький разъяснял, что сказки — «не игра фантазии человека, которого слишкомутомила, измаяла суровая действительность», а «картинки действительной жизни» итальянскихтружеников, тянущихся к светлому будущему. Писатель несколько приукрасил их,романтизировал, по с единственной целью — «чтобы тем поднять их значение, расцветить красотуростков добра, которые — будем верить! — со временем разрастутся пышно и ярко».Всеобъемлющая картина России, идущей к революции, оставалась в центре внимания писателя имосле победоносного Октябри 1917 года. Горький делает бездонно глубокой и многогранной втаких классических произведениях, как Своеобразная художественная анатомия русскогокапитализма «Дело Артамоновых», монументальное эпическое повествование о сорокапредреволюционных годах России — «Жизнь Клима Самгина», драматургическая дилогии «ЕгорБулычов» и другие» и «Достигаев и другие», рисующая обусловленный назреваниемсоциалистической революции в нашей стране мира изнутри.Возвращаясь к излюбленной фигуре русского купца, «выламывающегося» из первого класса,Горький вылепливает почти монументальный образ Егора Булычова, но стечению общественныхи личных обстоятельств особенно остро ощущающего непрочность своего положения,осознающего, что недюжинные силы, ум, талант истратил не на то дело. Выходец из народа, он,стаи богачом, по утратил многие народные черты. Они-то, а также порождаемое в русскомкупечестве головокружительным подъемом от «раба» к «повелителю» неверие в свою «свободу»,выражавшееся в поисках пределов дозволенного, и подвигают его, когда почва начинает подногами колебаться, на «озорство», «бунт», пугающие окружение. Он разит метким словом«святыни», «нормы», «догмы» частнособственнического общества. Наконец, исповедуется переддочерью: «Понимаешь... какой случай... не на той улице я живу! В чужие люди попал, леттридцать все с чужими. Вот чего я тебе не хочу! Отец мой плоты гонял. А я вот... этого я тебе номогу выразить». Несмотря па лаконизм, пьеса поражает богатством содержания, глубинойпсихологической разработки главных характеров, бесстрашием и проникновенностью авторскоговзгляда на недавнее прошлое, мудростью его. «Такая пьеса, такое мужественное отношение кпрошлому, такая смелость правды,— писал Горькому В. Немирович-Данченко в декабре 1932года,— говорят о победе, окончательной и полнейшей победе революции больше, чем сотниплакатов...» В пореволюционной драматургии Горького пьеса «Егор Булычев и другие» — такаяже вершина, как в дореволюционной — «На дне».История русского общества, художественно воссозданная Горьким накануне Октября и после егопобеды, но глубине понимания социальных отношений, беспощадности изображения устоевчастнособственнического мира, по многосторонности охвата действительности, богатствучеловеческих характеров не уступает истории французского общества в «Человеческой комедии»
  7. 7. www.proznanie.ruБальзака и истории Второй империи в «Ругон-Маккарах» Золя, по ясности же видения перспективразвития жизни, изображению реальной силы, несущей миру избавление от всех форм гнета,порабощения, неизмеримо превосходит их. В основе ее лежит по преимуществу материал старойроссийской действительности. Но ведущие закономерности развития этой действительностивыявляются с такой глубиной, что картина воспринимается как типичная для всегокапиталистического мира в период его заката. С неотразимой художественной убедительностьюпоказывая исчерпанность творческих возможностей буржуазной личности, оскудение ибанкротство «командующих классов», Горький противопоставляет им творческую мощьреволюционного народа.Создание эпического образа трудовой России, революционного народа в рассказах, в пьесе«Враги» и в повести «Мать», в романе-эпопее «Жизнь Клима Самгина» — выдающеесядостижение Горького-художника. Этот образ выступает в творчестве писателя как могучееединство, как коллектив, но коллектив личностей, каждая из которых обладает своей яркойиндивидуальностью.До появления «Чапаева» Д. Фурманова советским писателям почти не удавалось нарисовать яркиехарактеры новых героев современности. На основании этого преходящего факта некоторыелитературные критики, философы, социологи, писатели и у нас и за рубежом в свое времяпытались утверждать, будто революция вообще нивелирует человеческую индивидуальность,личность растворяется в массе, поглощается ею. Тем самым проблема личности и коллективавыдвигалась на первый план, вызывая ожесточенные споры.Включившись в дискуссию, Горький отстаивает идею неразрывности и взаимообусловленностиколлектива и личности, энергично возражает против утверждений, что в ходе революции«общностью» начисто поглощается «личность». Как мы помним, все предыдущее творчествописателя отвергало подобные утверждения. В статье «Интеллигенция и революция» (1922)Горький заявил: «Русская революция с поражающей силой выдвинула на первый план как началовсе решающее и все творящее — личность, индивидуальность,— Человека, начало всего сущего ивоображаемого». И как бы в доказательство собрал и выпустил отдельным томом все написанныеим до того литературные портреты. Для второго издания книга была переформирована,существенно дополнена и открывались очерком о В. И. Ленине. В нее входили воспоминания о Л.Толстом, А. Чехове, Л. Андрееве, Л. Красине и других.Она вводит нас в мир выдающихся людей России второй половины XIX—• начала XX века, ватмосферу высочайшей интеллектуальности, насыщенную острейшими спорами — о будущемРоссии и всего мира, о путях коренного преображения жизни, о смысле истории, опредназначении человека. И знаменательно: в книге нет ни одного смело и независимо мыслящегочеловека, который бы защищал старые формы жизни. В этом отношении интеллектуальная Россияединодушна. В понимании же путей преображения жизни она бесконечно многообразна.Собственно, в размышлениях, расхождениях, спорах, поисках ответа на этот главный вопрос ираскрываются характеры таких непохожих друг на друга людей, как Чехов и Андреев, Анненскийи Красин, Лев Толстой и Ленин. Прислушиваясь прежде всего к тому, что они «думают» и говорятна эту тему, Горький как художник сумел добиться выразительности, пластичности, осязаемостивоссоздаваемых им образов писателей, революционных деятелей. Умением Горького нарисоватьчеловека как живого, показав в то же время самое главное в нем, восхищался В. И. Ленин причтении книги «Воспоминания о Льве Николаевиче Толстом». Стефан Цвейг писал Горькому: «Выобладаете тем, чего недостает нам: острой и ясной прозорливостью, даром схватить черты живогочеловека и добиться того, чтобы он сошел живым со страниц книги. Во всей современнойлитературе я не знаю ничего равного, например, Вашим портретам Ленина и Толстого. Этоединственные достоверные портреты, единственные, которые останутся».Луначарский верно заметил, что, рассказывая о живых людях, с которыми Горькому пришлосьвстречаться и которых он, стало быть, не имел права «домысливать», он рисует их портреты темне менее не как мемуарист, а как художник. Однако «правде дня», говорил сам Горький, он всегдапредпочитал «правду эпохи». Поэтому в литературных портретах Горького не только человекпоказывается через эпоху, но и эпоха видится через человека,— принцип историзма определяет вних все. В этом, если сказать в самой общей форме, и заключается главное отличие большинства
  8. 8. www.proznanie.ruгорьковских «воспоминаний» от многих произведений этого рода в русской и зарубежнойлитературах.Особенно тщательно Горький работал над образами Толстого и Ленина, воплотив в них две эпохив истории России: Толстой — это сама предреволюционная Россия с ее пробуждающимися,клокочущими силами, Ленин — сама революционная Россия, действующая в полную силу своихвозможностей.Со страниц воспоминаний о Льве Толстом встает гигантская фигура человека сложного, новнутренне не расколотого, противоречивого, но целеустремленного. Человек энциклопедическиобразованный, он в то же время с полным правом заявляет: «Я больше вас мужик и лучшечувствую по-мужицки». Все понимая, он удивляет наивностью предлагаемых им рецептов«исправления жизни». Величайший бунтарь, он выступает с осуждением революции 1905 года... Ибеспрерывно спорит. Спорит с богом. Спорит с царем. Спорит с революционерами. Спорит сдрузьями. Спорит с самим собой. Спорит со всей жизнью. «Везде у вас заметен петушиный наскокна все»,— упрекает он Горького, сам же набрасывается на все, как беркут. Горький меткоуподобил его целому оркестру. Мелодию же, которая гармонизирует все разнообразие мотивов,очень точно определил В. И. Ленин, сказавший как раз в связи с произведением Горького оТолстом: «Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батенька, художник... И — знаете,что еще изумительно? До этого графа подлинного мужика в литературе не было». «Мужицкоеначало» ощущается во всем облике Толстого: «маленький человек, весь связанный из каких-тоочень крепких, глубоко земных корней, весь такой узловатый»; «похож на бога, не на Саваофа илиолимпийца, а на этакого русского бога, который «сидит на кленовом престоле под золотой липой»и хотя не очень величествен, но, может быть, хитрей всех других богов». «Он напоминает техстранников с палочками, которые всю жизнь меряют землю...»; «старый кудесник» с «лохматымибровями лешего».Внимательно вслушиваясь в противоречивые суждения его, всматриваясь в черты егопростонародной внешности, разбираясь в его спорах со всеми и всем, Горький начинает различатьнечто поднимающее Толстого все выше, выше. И вот уже нам кажется, что этот человек «пришелоткуда-то издалека, где люди иначе думают, чувствуют, иначе относятся друг к другу, даже не такдвигаются и другим языком говорят. Он сидит в углу, усталый, серый, точно запыленный пыльюиной земли, и внимательно смотрит на всех глазами чужого и немого».Горький нашел своеобразную художественную форму: произведение составлено по принципумозаики из множества кусочков разной формы и размера. И это оказалось настоящей находкойпри воссоздании очень многогранного и очень противоречивого образа Толстого. Мы как бы черезсотню подзорных труб разного масштаба всматриваемся в одну точку, где из бесконечно малыхвеличин возникает стереоскопически ощутимая богатырская фигура. В данном случае с полнымправом можно употребить слово «монтаж».Очерк «В. И. Ленин» создан из крупных глыб, окольцованных ярким публицистическимвступлением и. высокопатетическим заключением. Необычайная цельность натуры Ленина припоразительной многогранности его — вот главное. При этом Горький совершенно избегаетэлементов какой-либо романтизации. Уже в самом начале очерка он сталкивает существующиепредставления о «вождях» с действительностью и показывает, что Ленин не и .мол с ними ничегообщего. И в дальнейшем, сравнивая Ленина с Плехановым, Бебелем, Морисом Хилквитом,Горький показывает, что рядом с ними Ленин «вест — как - то слишком прост, не чувствуется внем ничего от «вождя». Пород нами простой энергичный коренастый человек с сократовскимлбом, ласково поблескивающими, удивительно живыми глазами. Он заговаривает с автором о«Матери», вступает в спор с Мартовым, Даном, «самим» Плехановым, беседует в перерывахмежду заседаниями партийного съезда с рабочими, обедает с ними в дешевом ресторане. И мыощущаем подлинное величие Ленина — нового руководителя новых масс, новой личности,находящейся в неразрывном единстве с новыми массами.Удивительная гармония между мыслью и делом, словом и поступком, и сочетании счеловечностью и добротой, ничего общего не имеющими со всепрощением, а, напротив,воинствующими,— вот что дает Ленину изумительную цельность.В изображении Горького Ленин — человек своей эпохи, человек определенного класса, до мозгакостей русский человек. Но писатель оттенял в национальном, классовом то, что входит
  9. 9. www.proznanie.ruнеотъемлемой частью в общечеловеческое. Вот почему в вожде пролетарской революции мывидим Человека Человечества, который, как никто другой, был «Человеком из будущего».Для Горького Ленин — самое полное, самое глубокое выражение неиссякаемых творческих силреволюционной России, Коммунистической партии, российского пролетариата, русского народа,олицетворение организующей и вдохновляющей роли пашей партии в переустройстве жизни насоциалистических основах, символ нового мира, нового человечества, его великого будущего.Поэтому тема Ленина, образ Ленина, мысль Ленина сопутствуют всему, что делает писатель.Восторженно рассказывая об успешном строительстве социализма в СССР, Горький с радостьюотмечает, что образ Ленина «часто встает в памяти на богатой этой земле, где рабочий класструдится, утверждая свое могущество».Объединенная этим гигантским образом, вырисовывалась в творческом воображении Горькогопоследних лет картина социалистической России, Союза Советов. Он старательно накапливалматериалы для нее, начиная, по крайней мере, с середины двадцатых годов. В дальнейшемГорький встречается с сотнями советских людей, занятых во всех сферах социалистическогостроительства. О масштабах нового художественного замысла дает представление следующеепризнание самого писателя, сделанное еще в 1927 году: «Мне хочется написать книгу о новойРоссии. Я уже накопил для нее много интереснейшего материала. Мне необходимо побывать —невидимым — па фабриках, в клубах, в деревнях, в пивных, на стройках, у комсомольцев,вузовцев, в школах на уроках, в колониях для социально опасных детей, у рабкоров и селькоров,посмотреть на женщин-делегаток, на мусульманок и т. д. и т. д. Это — серьезнейшее дело. Когда яоб этом думаю, у меня волосы на голове шевелятся»1.Этого замысла Горький не оставлял до последних дней жизни. Преждевременная смертьпомешала ему написать книгу о новой России. Над такой книгой неутомимо работают, выпуская всвет часть за частью, советские писатели.Д. ОвчаренкоБиблиотека всемирной литературы Том 149 1974 г. Издательство «Художественная литература»

×