Юбилейный Сборник ЛитКульта
Upcoming SlideShare
Loading in...5
×
 

Юбилейный Сборник ЛитКульта

on

  • 1,326 views

 

Statistics

Views

Total Views
1,326
Views on SlideShare
1,326
Embed Views
0

Actions

Likes
0
Downloads
0
Comments
0

0 Embeds 0

No embeds

Accessibility

Categories

Upload Details

Uploaded via as Adobe PDF

Usage Rights

© All Rights Reserved

Report content

Flagged as inappropriate Flag as inappropriate
Flag as inappropriate

Select your reason for flagging this presentation as inappropriate.

Cancel
  • Full Name Full Name Comment goes here.
    Are you sure you want to
    Your message goes here
    Processing…
Post Comment
Edit your comment

Юбилейный Сборник ЛитКульта Юбилейный Сборник ЛитКульта Document Transcript

  • НРОО «ЛИТКУЛЬТ»СОБРАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ АВТОРОВ2007 - 2011 Перед вами - Юбилейный Сборник «ЛитКульта»В сборнике опубликованы работы 29 авторов (10 прозаиков и 19поэтов) из Нижегородской области и других регионов нашейстраны, которые регулярно публикуют свои произведения наЛитКульте и читают на литературных вечерах, проводимых НРОО«ЛитКульт». Адрес в сети Интернет: http://litcult.ru/ Главный редактор и составитель сборника: Эдуард Малыкин Художественные редакторы: Евгений Абрашов Ирина Миронова Корректоры: Максим Алпатов Екатерина Ерская Марина Толстунова Вёрстка: Яна Малыкина Иллюстратор: Соня Радостная Оригинал-макет разработан ООО «Асайт.ру» Отпечатано в типографии ООО «Растр-НН» г. Н.Новгород, ул. Белинского, 61 Тираж 1000 экз. Нижний Новгород 2011
  • НРОО «ЛИТКУЛЬТ»СОБРАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ АВТОРОВ 2007 - 2011Юбилейный Сборник «ЛитКульта»!Данный сборник издаётся на деньги от гранта «Открытый Нижний», организованного Администрацией Нижнего Новгорода. Нижний Новгород 2011
  • СОДЕРЖАНИЕПРОЗА.............................................................................................................6ЭЛЬВИРА ДУЛЬСКАЯ (GVATEMALA).....................................................6 О Пальме....................................................................................................6ЕВГЕНИЙ АБРАШОВ (SELENIUM)............................................................9 Прыжок Тристана....................................................................................9ЕЛЕНА ЗАХАРОВА (ORI_NE_ON)............................................................12 Двойники...................................................................................................12МАКС ИСАЕВ..............................................................................................18 Семь звезд................................................................................................18ЭДУАРД МАЛЫКИН..................................................................................20 Кризис жанра..........................................................................................20 Финансовый кризис. Санта Клаус.........................................................22МАКСИМ АЛПАТОВ (TWIST_KILLS).....................................................24 До автоматизма.....................................................................................24ВАСИЛИЙ КОРНЕЙЧУК (WEB_DRAGON).............................................32 Люди смотрят на людей........................................................................33 Снег...........................................................................................................35ДМИТРИЙ ТИХОНОВ.................................................................................38 Хрень.........................................................................................................38ДЕНИС БЕРЕЗУЦКИЙ (МАРАТ РЕВЕР, PURPLE CUTIESHY).............45 Девять жизней........................................................................................45СТИХИ..........................................................................................................51УЧЕНЫЙ КОТ (ЗАРАЗА) ...........................................................................51 Яблоко.......................................................................................................51 Ирисы.......................................................................................................51 Recall.........................................................................................................52 Ложишься, думаешь — не уснешь.........................................................52 Прагматичный дзен................................................................................53МИХАИЛ МУРУНОВ (MOORICH)............................................................55 Звездные сны............................................................................................55ИЛЬЯ ТРЖЕЦЯК (RANDOM).....................................................................57 Воскресение. Нервничать.......................................................................57 Сбой..........................................................................................................57 по виски....................................................................................................58 Суббота. Диалог......................................................................................58
  • я люблю тебя...........................................................................................59ОЛЬГА РОССОЙ (TOM)..............................................................................60 ничего об...................................................................................................60 внутренняя нарния..................................................................................60 Summertime...............................................................................................61 Паук..........................................................................................................62 Масленица................................................................................................63ЮЛИЯ МУЛЛИНА (ДЖУ)..........................................................................64 после.........................................................................................................64 Рождение.................................................................................................64ЕКАТЕРИНА ЕРСКАЯ (ДАРА ВЕТЕР).....................................................66 Делла.........................................................................................................66 Спрашиваешь, можно ли….....................................................................66 День обменяла на ночь: курс херовый... ................................................67 б_г.............................................................................................................67 Любовь идет по проводам......................................................................68МАРИНА ТОЛСТУНОВА (MARINA DEL FINN).....................................69 Жираф и Луна..........................................................................................69 Кольца.......................................................................................................69 Колибри....................................................................................................70АНДРЕЙ ДМИТРИЕВ (МИНУС)................................................................71 Воображаю себя поэтом........................................................................71 Куда меня дорога заведёт?....................................................................72 Чай............................................................................................................73ИРИНА МИРОНОВА (IZOOMKA).............................................................74 любовники.................................................................................................74 souvenir.....................................................................................................74 Диапозитивы............................................................................................75 Перекати-поле.........................................................................................76ХАСИЯТ МАТИЯКУБОВА (А.МНЕ.ЗИЯ, УЧЕНАЯ ОБЕЗЬЯНА).........77 Мифы........................................................................................................77 Космическое.............................................................................................77 Новейший завет.......................................................................................77АЛЕКСАНДР КАА-АЛЕКСАНДРОВ.........................................................78 Поверь всему, и в чувства веруй, но.......................................................78 Просыпаешься около половины пятого.................................................78 Косточка вишни выскальзывает из пальцев .....................................................................79
  • Он мигом был, попутным ветерком......................................................79БОРИС СУТЫРИН (BOB69)........................................................................80 Всё дело в перце! (Nemiroff)....................................................................80 Соло..........................................................................................................80РОДИОН МАРИНИЧЕВ (VERESQUE)......................................................82 Шел по улице мальчик.............................................................................82 Сепия........................................................................................................83АНАСТАСИЯ РАССАДОВСКАЯ (@RLOVA)..........................................85 Мне приснилось…....................................................................................85 Все уехали.................................................................................................86АНАСТАСИЯ РОСТОВА (ИЯ РОС)...........................................................88 Влюблённый клоун....................................................................................88 Маска игрока............................................................................................88 Долгожданности.....................................................................................89 Первая весна............................................................................................90АНАСТАСИЯ БАРАНОВА (ДЖИНКА)....................................................91 ТАК...........................................................................................................91 Окно..........................................................................................................91КИРИЛЛ ШИРОКОВ (SEVERALDIGITS) ................................................92 деструктурированные спины.................................................................92 что это вот там гроздья памяти..................................................95ДАРЬЯ СМИРНОВА (НА ПОПЯТНУЮ)...................................................96 над землёй июнь.......................................................................................96 не стёр пока.............................................................................................96 у них за спиной.........................................................................................97СОНЯ РАДОСТНАЯ (SONYA RADOSTNAYA).......................................99 Причуды....................................................................................................99 Пора..........................................................................................................99 По кругу..................................................................................................100
  • ПРОЗА Эльвира Дульская (Gvatemala)Лучший прозаик ЛитКульта в ноябре 2010 года и в августе 2011года. Проживает в Иркутске. О Пальме Пальму пилили с жестоким, сухим звуком, который тозамирал, то начинался опять, похожим на скрип вилки, идущей подну тарелки. Писатель сидел за столом один. Ножки стола утопали в песке,и волны подбирались всё ближе и ближе. Мужчина смотрел внесуществующую линию соприкосновения моря с небом ишевелил губами. Могло показаться, будто он что-то сочиняет, ноэто было не так. Писатель болтал босыми ногами и пел – так тихо,что никто кроме него и не слышал. Всё это время он думал, что был один, и вздрогнул, когдаКейт окликнула его со спины: – Фрэнк, иди обедать. Она подошла неслышно и теперь стояла сзади, глядя наисписанные листы бумаги на столе. Писатель машинальноприкрыл их ладонями и смутился. – Я иду. Ананасы в имбире. Он знал, что на десерт снова будутананасы в имбире, и был этому рад. – Когда же он закончит! – Кейт потёрла пальцами мочку ухаи покосилась на качающуюся пальму. – Ведь дела-то на пятьминут, а в доме ничего не слышно.
  • – Видишь вон ту волну? – Сказал писатель, указывая пальцемв море. – Следи за ней внимательно. Это седьмая волна, а каждаяседьмая волна больше, чем остальные. Кейт начала собирать со стола листы, но ветер вдруг вырвалих из её рук и бросил на песок. Гривастая бунтарская голова пальмы маячила над крышейбунгало. – Это пьеса, – равнодушно сказал писатель. – Нет-нет, неподнимай. Так что, говоришь, на обед? Рагу из крабов? – Оно было вчера, Фрэнк, – устало ответила Кейт. – Вчера. – Ты же знаешь, я плохо помню это вчера. – И в первый раз заэто утро писатель оглянулся на пальму. Его поразило, какой онабыла толстой, могучей и лохматой, в каких страшных судорогахкорчилась. – Кейт, – сказал он. – Сделай для меня одну вещь,пожалуйста. Купи мне фруктового пива. Она молчала, сердито скрестив руки на груди, и наблюдала затем, как пьеса кружится над водой. Ажурные гребешки тянулисьвверх, пытаясь поймать хоть один лист, но ветер не давал. – Тогда я сам куплю, – решил писатель, не дождавшисьответа – Послушай, про эту волну… Внезапно раздался хруст, заглушивший его слова. Крикнадломившейся пальмы, упавшей головой в жадно хохочущийприлив. Из-за дома вышел Альберт, человек с пилой. Нос его былпохож на банан. Он увидел писателя и Кейт, смотревших на него спляжа, и измученно помахал им рукой.
  • – Альберт, идите сюда, – позвала Кейт. И дружелюбнопродолжила, когда он подошёл: – Ну и возня с этим деревом,просто ужас. – Не называй её «это дерево». – Лезвие сломалось, – сообщил Альберт, залпом выпиваястакан пива. – Хотите ананасов в имбире? – Предложила Кейт. – На самом деле там рагу из крабов, – объявил писатель. Кейти Альберт посмотрели на него ничего не выражающими глазами. – Да, я бы не отказался, – добавил писатель. – Только сначалауберите тело. – Какое тело? – Вон то. И он указал на голову, безжизненно торчавшую из-за стены.
  • Евгений Абрашов (Selenium)Главный редактор раздела «Проза» на ЛитКульте, лучший прозаикЛитКульта в марте 2010 года, в апреле 2010 года. Проживает вНижнем Новгороде. Прыжок Тристана Пусть площадка у входа в метро будет костным мозгом.Ровно в половине шестого утра созревает очередная партияпассажиров-эритроцитов и вливается в двери. Подземка –кровеносная система. Я тоже эритроцит: немного вялый и,возможно, не такой красный, как остальные, но вполнеподходящий для выполнения нехитрой задачи. Вместе с группойдругих клеток я втекаю в вагон и начинаю движение по маломукругу. На одном из участков пути ветер всегда начинает дутьсильнее – здесь будут легочные капилляры. Я вижу наше движениепо сосудам в замедленном режиме и понимаю, что оно прекрасно всвоей плавности. Как жаль, что без таблетки валиума не удаетсяэтого осознать. Тяжело подниматься вверх по лестнице в город. Эритроцитамведь тяжело подниматься к кончикам ваших пальцев, есливскинуть руку достаточно высоко? Улица награждает меня ветром с песком и обрывками желтыхгазет, летящими прямо к ногам: «Работа в офисе! Требуютсямолодые и целеустремленные. Зарплата от 12 до 63 т.р.!», «Нашкредит повышает аппетит!», «Неужели бабушка из соседнегоподъезда оказалась потомком вампира и инопланетянина?». Когдас самого утра тебе в мозг вливается хорошая доза таких вотпрепаратов, волей-неволей признаешь, что запрет на ношениеогнестрельного оружия – отнюдь не плохая идея. Кстати, всегодняшнем астрологическом прогнозе было сказано, что не стоитволноваться, поэтому пузырек с валиумом отправился со мной наработу. Я хорошо его устроил в небольшом внутреннем карманесумки – так он будет меньше шуметь, и, даже если я оставлю сумкуоткрытой, никто из сослуживцев не узнает о моем маленькомсекрете. Согласитесь, в противном случае это была бы катастрофа,
  • ведь если все последуют моему примеру, осознавать своюисключительность станет несколько сложнее. Мир явно дал трещину. Иначе невозможно объяснить тотфакт, что сегодня «Косынка» была одновременно открыта у девя-носта процентов населения офиса. Я уже давно начал считатьзарплату, попадающую дважды в месяц на карточку, результатомволшебства. А как по-другому обосновать, откуда берутся деньги,если все валяют дурака? На секунду я даже подумал, что было бынеплохо посвятить нескольких подчиненных в секрет сумки исоздать небольшое диазепамовое братство, но быстро сообразил,что их примитивности хватит лишь на то, чтобы пуститьочередную сплетню. Во время обеда я принимаю еще одну таблеточку и роняюмонитор на пол просто потому, что мне захотелось увидеть егопадение в замедленном режиме. По нелепой случайности од-новременно с моим экраном из окна соседнего здания полетелброкер – еще одна жертва финансового кризиса. На долю секундыя даже задумался, упадет ли он раньше монитора. Тот парень былполноват, застегивал белую рубашку на все пуговицы так, что егошея «перетекала» через воротник, тяжело дышал, поднимаясь натретий этаж, а к середине рабочего дня в областях его подмышекпоявлялись отвратительные пятна от пота. Нет, я не мог все этовыяснить, пока он летел! Просто бедняга оказался типовымперсонажем для этого района, города и времени. Никогда не был вспортзале, никогда не занимался физическим трудом, в детствемама с бабушкой оберегали его от всего на свете, а на работе –сплошной адекват, креатив и кофе-брейк. И пятна от пота.Результат – лужа собственной крови, раздробленный череп имножественные переломы. Выходя с работы, я заметил, что труп парня все еще лежит наулице. Вероятно, он уже попал в вечерние новости. Не в феде-ральные, разумеется, а в полуминутный местечковый репортаж.Ибо вначале СМИ обязаны рассказать лично мне о том, как тяжелоповстанцам на Ближнем Востоке, летчикам на авианосцах, которыеэтих повстанцев спасают с помощью ракет «воздух-земля», исколько гектаров земли накрыло волной в каком-нибудь островномгосударстве. Все это очень важно и актуально. Если доживу до
  • завтра, нужно будет обязательно запостить картинку на«Фейсбуке» в поддержку голодающих летчиков-повстанцев,смытых цунами. Я покупаю пакетик попкорна и колу, захожу в супермаркетбытовой техники и сажусь напротив огромной плазмы, предвари-тельно закинувшись еще одной таблеточкой, – в замедленнойсъемке все эти волны и взрывы будут смотреться эффектнее. Ксожалению, новости быстро заканчиваются, а это значит, чтонужно снова становиться эритроцитом. У входа в метро дымится урна; рядом цыганка заговариваетдевочку-простушку, которая скоро отдаст все деньги. А на стенахвисит еще больше объявлений с зарплатой от 12 до 63 тысяч, и подкаждым лежит строго один бомж... Моя правая нога стоит на мраморе между желтой полосой икраем платформы. Поезд приближается очень медленно, поэтомуесть время подумать: если не прыгнуть сейчас, то завтра я почтинаверняка стану тем парнем, выпавшим из окна. Не лучше лисегодня покинуть кровеносную систему, став частью сгустка, чтоотхаркнул туберкулезный организм? Завтра я рискую прожить ещеодин бестолковый день с еще одним падающим монитором иколлегами-тупицами, разрывающимися между «Косынкой» икреатив-кофе-брейком. В общем, как ни крути, но утром все этичасти слепятся в угрожающую фигуру врага с мечом. А таблеткаслишком мала, чтобы закрыть меня полностью. Паршиво, чтоникто сейчас не распознает весь эпос происходящего, ведь передними, на краю платформы, стоит сам рыцарь Тристан! И сейчас он прыгнет.
  • Елена Захарова (ori_ne_on)Редактор раздела «Стихи» на ЛитКульте, лучшая поэтессаЛитКульта в октябре 2010 года, в марте 2011 года, лучший прозаикЛитКульта в мае 2011 года, победительница литературногоконкурса НГЛУ-2011. Проживает в Нижнем Новгороде. Двойники – Я тебя убью, слышишь, убью! – пунцовое лицо, золотистыеволосы, острая палка в поросячьем кулачке – ещё мальчик. – А потом к мамочке? Рыжий сейчас плюнет в лицо поросёнку выбитым зубом, чтопокатится мне под ноги, и гнусное «уже было» заскребёт под ко-жей – не смоешь. – Убью, понял, убью! Хотя после шести часов на стройке лучше бы помыться, что-бы не ходить потом пыльной тучкой по институту и не доказывать,что я всё-таки медведь. Но иногда до Вини Пуха хочу стать тучкой.Например, когда вижу Марка у своего подъезда. Например, сейчас. За такие мысли размозжить бы мне котелок, ведь если Марк –порядочная скотина, то я – непорядочная, потому что хочу статьтучкой. – Есть курить? – Последняя, – отдать Марку пачку. – Слушай, я устал, хотелнемного поспать. – А я мешаю? Просто пришёл другу привет сказать. Нельзя? – Можно, конечно. Привет. – Поговорим? В следующий раз стать тучкой. *** – За что на этот раз? – налить Марку пива. Главное не плю-нуть, пока не видит. Почему никогда не могу сдержаться?
  • – А просто так вышвырнули, уроды. – Прямо вот просто так? – достать Марку пепельницу, хотяон всё равно будет стряхивать на пол. – Ну, ты же понимаешь, поспорили немного. Я своих парнейпозвал, тот – своих. Начальник просёк, ну, в общем, и всё. – Опять? – Эй, я ведь только по старой дружбе пришёл. Помнишь, го-лубей гоняли, девчонок за косички... Так что? – он бросит сигаретуна пол и затушит моим тапком. ско-ти-на Закрыть глаза и представить, как хватаю Марка за грязныесветлые волосы, прижимаю лицом к полу, заставляю съесть сига-рету, вылизать пепел... Но про голубей он прав. –Ты же сам знаешь. Марк знает. Марк приходил, приходит и в будущем времени– будет пить моё пиво, гадить на моей кухне, забирать мою работу. – Ну, так где? – На стройке. – Сколько в день? – Семьсот. – И? – Шесть часов, – достать ручку – она всегда прячется у меняза правым ухом – нацарапать на салфетке адрес стройки, имяпрораба – вечером звонить, извиняться, договариваться – про-тянуть Марку бумажку. – Мерси, друг, – он допьёт пиво, бросит банку в раковину,только потом сомнёт салфетку, – завтра жди в одиннадцать, – ивыйдет. На завтра намечен ежемесячный выгул пёсика «спасибо-друг-опять-спас». Хотя пёсик всё же не такая скотина, а я закрываюглаза и вижу, как хватаю Марка за волосы...
  • С утра искать новую работу. – Сорок часов, шесть тысяч. Сверхурочные по желанию.Скидки на продукты, согласны? – засунуть бы в эту зевающуюпасть целый грейпфрут – ещё и место останется. Удары мясистых пальцев по столешнице, капли пота собрюзгших щёк, взгляд на часы, на меня, на галстук, и снова –часы, я, галстук. Не молчать – согласиться – подписать. Через месяц найти но-вую. В сто раз лучше. Да, да – Да. *** – Сюда, – сиплый голос скомкает тишину. На первом этажекто-то выругается. Семь, восемь, девять огоньков воткнутся вомрак. Подойти к Марку. Улыбнуться, улыбнуться, да улыбнутьсяже наконец – просто кивнуть. Руку пожать некому: занятысигаретами и водкой. Сейчас мне всунут бутылку – отказаться. С другой стороны, стретьей – взять, но не пить, не пить. Нет, пить придётся. Справаприлипнет пьяный хохот, слева – крысиное хихиканье – новая де-вушка Марка, как всегда: длинноногая, блондинка и на две недели. Сделать глоток – не морщиться, как школьница, глоток – во-круг закурят что-то дешёвое и мятное, глоток – разольются очер-тания лиц, глоток – сольются вновь в никотиновой подсветке,глоток – если сблюю, то на них, глоток – случайно разбить бу-тылку. –Ты что творишь?!
  • –Пускай, ему сегодня можно. Он меня уже три года спасает, аза всё надо платить. Да, друг? Да, твою мать? Крикнуть в ответ «сдохни», крикнуть так, чтобы высохли лёг-кие, сжалась глотка, разорвались связки, горло, рот – слишкомсложное слово. Сил хватит только на односложное. – Да. Чьё-то дыхание прыснет перегаром в лицо. Дадут затупить,закурить тошноту – та побултыхается в мятном дыме, решит подо-ждать. Бросить Марку «Мерею, друг» и идти спать. – А теперь на стоянку и кататься. Сдох-ни-сдох-ни. Нет, хорошо, что я выпил: алкогольрастянет улыбку до Гуинплена. Марк оскалится в ответ. –Знаю, что любишь. Пошли. Мой шаткий шаг утонет в общем движении, прямом, уверен-ном, потечёт по улицам, неизвестно куда, зачем, за кем. Голосавокруг захлебнутся друг в друге, заглотят чужие звуки – и толькотамтам в висках напомнит, что где-то здесь и я. За домами заржавеют рассады гаражей. Не разобраться, чтотемнее – они или ночь. Запахнет звёздами. Вблизи стоянки голоса съёжатся, толпа тотчас замёрзнет ираскрошится. Самое время сбежать. Струхнуть и сбежать, а ловитьменя точно не рискнут. Только Марк потом всё равно придёт. Ни-когда не смогу снять его словно скальп.ель – скотина прирос ксамому ну-тру Девушка Марка пойдёт к начальнику охраны. Пока будет сним спать, Марк и Ко выберут машину, поедут кататься за город.
  • Вернутся под конец. А девушка задержится у Марка до двена-дцатой прогулки – он очень брезглив. Вот-вот начнут работать. Стоять в сторонке, держаться рукой за забор, давитьвоздухом тошноту, не давать захлопнуться глазам, не трогатьслучайные машины, ряды которых переплетутся, перекрестятсяпередо мной. Если задеть – взвоет сигнализация, и даже девушкаМарка не завизжит так, чтобы её заглушить Хорошо-хорошо, что я выпил: трезвый я трусливее в тристараз и разве буду дёргать первую попавшуюся иномарку за ручкуещё и ещё и ещё разок пока не завизжит – вот так ха-ха теперь бежать бежать быстрей куда-нибудь пока никто из техне смог меня догнать а если вдруг догонят будут бить мой подъезд почти успел почти – Ты что натворил, выродок? – Привет, Марк. Меня снова облепят, сгребут за волосы и, не давая телуупасть, бесплатно прокатят на центрифуге Марки и Ко сначала печень прыгнет к легким, а лёгким придётсяцепляться за рёбра – иначе сползут тишину будут покалыватьтолько мои повизгивания, но о них я никому не скажу-уууу стыдно под конец аттракциона страшно избит: голова найдёт точкуопоры на асфальте. Почему страшно? Просто ручка всё ещё заправым ухом, так что самое время громко завыть
  • ага На первом этаже кто-то выругается. Открыть глаза – слипнутся ресницы. Сквозь их решётку раз-личить Марка. Он плюнет что-то про «надо платить», и меня, на-конец, стошнит. Хорошо, что на себя. *** – Молодой человек, если класть в больницу всякую шпану... –и это мне скажет откормленный боров в белом халате, которыйкогда-нибудь лопнет вместе с хозяином. Наговорить что-нибудь про учёбу, работу, тогда врачприутихнет, оформит карту, но всё равно не поверит, что мысовсем чистенькие. Вот и правильно. Хороший мальчик *** – Нарисую, слышишь, нарисую, – сегодня в поросячьем ку-лачке мелок – белый. На асфальте – красное дерево, синее солнце и чёрные облака. – Не трогай моё, рисуй сам! – рыжий вскакивает и обстрели-вает белобрысого тремя мелками – в живот, в плечо и мимо. Хромаю рядом. Я теперь живу в настоящем времени, и дажелюбопытно, что случится дальше. Толстый бросается на асфальт – слышу, как обдирает коленки– перечёркивает рисунок белым крестом. – Это ты, – и убегает. Похрюкивая от смеха, хромаю дальше.
  • Макс ИсаевПобедитель Первого Чемпионата Прозаиков ЛитКульта.Проживает в Одессе. Семь звезд Про городских сумасшедших можно рассказывать беско-нечно. Город большой: чудаков много. Умалишенные сидят впалатах с толстыми стенами, за высокими заборами. А вот идиоты– толпами снуют по улицам. Взять, к примеру, Витю-Штирлица.Представьте, вы спешите с работы домой. Внезапно рядом с вамиматериализуется молодой человек в низко надвинутой кепке итемных очках, шепчет в ухо: «За вами следят!» и резко сворачиваетв ближайшую подворотню, приподняв воротник пиджака.Угадайте, он сумасшедший? В моем дворе жила, вернее цеплялась за жизнь Баба Звездо-чет, резкая, как метеор, злостная прогульщица трудодней на клад-бище. Свое прозвище дама получила не только потому, чтопоявлялась на публике в расшитом золотыми звездами махровомхалате поверх линялой кроличьей шубы. И не оттого, что седые,нечесаные космы она драпировала алой турецкой феской,контрастирующей с роговой оправой очков на лице цвета печеногояблока. Долгие годы каждое утро мое начиналось с похожего наворонье карканье голоса Бабы Звездочета за окном: – Венера, девочка, где ты ходишь? На, покушай, маленькая!Сириус, сидеть! Обжора! Бетта, Бетельгейзочка иди ко мне, на!Кис-кис-кис-кис! Алиот, как тебе не стыдно? Оставь Беллатрикс впокое! Дай девочке покушать, маньяк! В совковые времена она заведовала кафедрой астрономии приуниверситете. Развал Советского Союза только усугубил начатоеблагодарными студентами и благожелательным коллективомпреподавателей.
  • Баба Звездочет светилась ярче сверхновой и непременно вы-зывала улыбки прохожих, когда дефилировала по центру города всопровождении разномастной своры. Брать на прогулку менее пятипсов экс-завкафедрой считала дурным тоном. Кроме созвездия собачек в однокомнатной квартире Бабы, квосторгу соседей, обитала туманность из переменного числакошек, приблизительно кратного тридцати шести, а также старыйкрасный гигант – облезлый попугай Циолковский. Всю свою жизньона посвятила звездам, не питая надежд на взаимность. Ведьзвезды так далеки и непостоянны. С ними вечно происходит какая-нибудь хрень. В космосе они то гаснут, то взрываются. На днеокеана – жрут устриц, пуская пузыри. В Голливуде – подсажива-ются на амфетамины. Однажды ночью звезды завыли. Протяжно и жалостно.Соседи терпели, сколько могли, а потом вызвали участкового ивзломали дверь квартиры. Сквозь густой смрад пятнадцатикошачьих лотков в коридоре, милиционер и понятые прошли вкомнату, из которой доносился душераздирающий вой.Бабу Звездочета нашли в обшарпанном кресле. Эксперты сказали:«Умерла во сне». Циолковского вместе с клеткой забрал к себеуправдом. Зверинец разогнали. Но семь мохнатых звезд – бе-лоснежный Сириус, болонки-переростки Муфрид и Арктур, по-хожая на карликовую лисичку рыжая Гемма, пятнистые Фекда иМерак, и дымчато-серая Спика – еще долгое время прибегали по-скулить под окна опечатанной квартиры.
  • Эдуард МалыкинОснователь интернет-портала ЛитКульт, председатель НРОО«ЛитКульт», организатор литературных встреч в НижнемНовгороде, общественный деятель, директор ООО «КорпорацияПраздник», руководитель интернет-проектов ООО «Асайт.ру».Проживает в Нижнем Новгороде. Кризис жанра Он – выпускник местного технического ВУЗа, возомнившийсебя серьёзным литератором. Он не терпит никакой критики, онмнит себя королём, он любит себя. Он уже давно потерял своё «Я», позабыл старых добрыхдрузей, потерял те корни, что обычно держатсреднестатистического человека на земле. Да и чёрт бы с корнями,друзьями и неврастеническим «я» – он уже два года не звонилродителям, как будто позабыл об их существовании. Зато каждодневно употреблял по утрам и вечерам галлюци-ногенные грибочки. Знакомые даже стали за глаза называть его«грибником» или «Грибоедовым». Молодой человек сильно изменился внешне: отрастилдлинные волосы, изменил стиль одежды на более современный, аглавное – смог значительно сбросить вес. В этом ему помогли,конечно же, грибы и занятия йогой, на которые он ходил регулярнона протяжении последних четырёх месяцев. Изменилась и его улыбка: она стала больше напоминатьгримасу унылого Пьеро, деланную насмешку, но никак невыражение радости – этого уже в нём не было, оставалось лишьвиртуальное веселье. Вчера он, позабыв о культурном заточении, вышел в свет,явил себя миру. Я увидел Анатолия спустя год на концерте моих
  • старых знакомых. Помимо музыкального действа подразумеваласьи литературная составляющая: выступление поэтов. Естественно, ни один нормальный литератор никогда нестанет читать для такой аудитории, он просто не будет услышан вморе шума и душевного расслабления. Поэт затеряется, не сможетсуществовать в этом мирке. Но Анатолий жаждал славы, амбиции не давали ему рас-слабиться. Он вышел на импровизированную сцену и начал читатьфилософские стихотворения. Читал хорошо, читал ярко, старалсяпонравиться публике, но та его не оценила, она простомашинально хлопала и ждала выступления следующегомузыкального коллектива. Мессия явил себя миру, но мир не заметил мессии. Зато онзаметил халифов на час – стандартную рок-команду с солисткой,похожей на лесбиянку, которая по всем внешним данным большенапоминала мужика. Мир выделил её – бездарную и второсортнуюпевицу, которую даже не слышно в микрофон за визгом гитар игрохотом барабанов. Мир очень жесток, глуп и беспощаден. И вкус этого мирасладко-горький. После прочтения стихов Анатолий ещё некотороевремя бродил по арткафе, а затем так же незаметно исчез, как ипоявился. Наверное, только я обратил внимание на егоисчезновение. Прощай, мессия! До встречи в другой жизни!
  • Финансовый кризис. Санта Клаус Когда-то Джон любил рождественские праздники. Любилнаряжать ёлку с отчимом Фрэдом, обожал бегать по торговомуцентру в поисках подарков маме и бабушке, безумствовал при видестарика Санта Клауса, в существование которого он искренневерил вплоть до седьмого класса. Потом мама умерла от рака кожи, а отчим ушёл в глубокийзапой, постоянно избивая Джона по вечерам. Детство резкоперетекло в молодость, а та столь же стремительно перетекла вовзрослую и очень жестокую жизнь. Джон забросил учёбу, сталработать. Сейчас Джону 43 года, его жизнь не похожа на сказку, хотяон работает Санта Клаусом в местном торговом центре. Он прино-сит счастье сотням сорванцов, которые приходят в потребитель-ский рай только ради того, чтобы увидеть, пощупать и иногда дажечуть-чуть поговорить с симпатягой Сантой. Он приносит в жизньэтих ребят то, что сам когда-то потерял. Потерял навсегда. Джон, в общем-то, любит свою работу. По утрам он всегданадевает чистый и идеально поглаженный костюм, затем едет вторговый центр и наполняет мешок подарками для детей. Джон –это идеальный добрый Санта, о котором мечтала бы любаяновогодняя или рождественская ёлка мира. Но сегодняшнее утро прошло для Джона по другому сцена-рию. У входа в торговый центр его встретил заместитель директоракомпании и объявил о сокращении, рассказав при этом оглобальных издержках, бесконечных тратах на всякую мелочь... Это он, жирный мерзкий ублюдок, так назвал Джона и его ра-боту – мелочью и бесконечной тратой, тратой и мелочью. Гнилойвафельный король, толстый шарик, в который лишь надо ткнутьиголочкой, и тот лопнет, потому что внутри ничего нет. Это его
  • надо было увольнять в этот понедельник, бесполезного и жалкогораба системы, безвкусную конфету: ни начинки, ни запаха. Но уволили Джона. Вытерли ноги, просто избавились, нажавна Delete и вычеркнув из всех документов компании... Последняя неделя до Рождества прошла для Джонанеобычно: он пропивал последние сбережения, а напившись –выбегал на улицу в костюме Санта Клауса, матерился, ругался ипел непристойные песни. Мамаши отгоняли детишек от Джона, какот прокажённого. Обычные прохожие осуждали его или простопосмеивались, но никто из них даже не подошёл к несчастномуСанте и не спросил, в чём дело.
  • Максим Алпатов (twist_kills)Лучший прозаик ЛитКульта в октябре 2010 года, главный редакторраздела «Проза» на ЛитКульте в сентябре 2010 года, феврале-июле2011 года. Проживает в Самаре. До автоматизма Выдержки перепечатаны из тонкого дневника с чернильнымналётом на светлом торце и торчащими языками закладок, накоторых указаны даты с фамилиями, иногда – инициалы. Фамилиивсегда разные, хотя описания посетителей часто совпадают.Поверхностный анализ даёт основания предполагать, что всеуказанные личные данные являются вымышленными, поэтому онив большинстве случаев опущены. Почерк довольно изменчив – уверенные, слегка закруглённыелитеры без соединений постепенно переходят в сильнонаклонённую, неровную вязь и неразборчивые росчерки. Одни и теже слова часто сокращены по-разному – здесь во избежаниепутаницы они будут приведены полностью. Судя по тону чернил, дневник вёлся с середины, затемдописывался спереди. Изложение при этом линейное. Хронологияне соблюдается. Никакие из сведений, содержащихся в дневнике,не позволяют установить авторство. 02.05.11 Draft: мужчина 32-х лет, подозрение на паранойяльныйсиндром. С собой пакет, в котором книг двадцать – в подарок.Безостановочно говорит обо всём, кроме личного. Прямо во времябеседы расставляет книги по полкам, затем останавливается,начинает извиняться, складывать обратно. Так повторяется каждые10–15 минут. Действия осознает. Внимательно и неотрывносмотрит, как я верчу ручку в пальцах. Input: тетрадь с телесного цвета трещинами: на страницыприклеены анкеты из социальной сети. Некоторые – вверх ногами.Везде на полях нарисован кулак с торчащим большим пальцем.Таким образом, на одних страницах палец смотрит вверх, на
  • других – вниз. В графах «Религиозные убеждения» пустоты вбуквах жирно заштрихованы карандашом. Output: Б. попросил, чтобы я пометил в тетради, кого из этихлюдей знаю и как долго. Вряд ли сможет оплатить полный курс –купюры дал очень мятые, явно месяц лежали в заднем кармане.Однако случай интересен потенциальным развитием (фобии?),отсутствием соматики и возможностью работать терапевтическимиметодами. 03.05.11 Draft: ярко выраженное недоверие к анализу, неприятиелюбого откровенного общения. Большая часть ушла на уговоры(опущено). Во время беседы упирает оба больших пальца в колено,надавливает и медленно опускает ладони вниз. Скорее всего,делает подобные движения на инструменте, пульте или станке.Разговор воспринимается Г. как стресс, поэтому он мысленноперемещается в комфортную среду – на работу. Часть симптомовскрывает – из стыда. Input: «Не могу вообще ничего делать, когда там. Лежу,встать боюсь – как навалится, как заорёт всё. Звон такой пустой,глиняный. В ушах песок перекатывается. Моя говорит – пьяный.Но я с ночи – никогда, это ж весь день потерять! Последний раз было на позавчера. Может, на раньше, ятеперь путаюсь. В завод правильно хожу – ноги сами несут, пографику. А спроси, какой день – не скажу. Первый раз хорошо помню – служил тогда месяц. Даг одинговорит: «Ты, малец, танкист-лётчик? Или минетчик-пулемётчик?»А я: «Малец – твой хуец. И мозгов как у чушни». Ну мнетабуреткой по спине кто-то. Сначала кости прожгло, потом звонэтот. Накатило, потемнело. Смотрю – все обступили, смотрят тупо,будто не видят. Стен вокруг нет, только свет сверху подтекает.Думаю – «где я». И ещё – «как хорошо». Мне, в общем, ничего. Но кабы на работе не прихватило. Уинструмента буду – коробом раздавит. За пультом – сиротнапложу.
  • Там не то, что без пальцев – хоть без ног можно. В звоннырять не страшно. Сюда выныривать страшно». Output: острые параноидные галлюцинации, вероятно,следствие травмы. Данные по медсанчасти, конечно, закрыты, вкарточке ничего. Нужно второе обследование, рабочая страховкапокроет – французы как-никак. Жаль, врачи наши. Идеализация состояния во время приступа, низкаясоциализация, неуверенность (см. подчёркнутое). Дезориентацияво времени пока не объяснима. До получения результатов обследования любоевмешательство нежелательно. Повторные визиты не имеют смысла– требуется психиатрическая помощь. 10.05.11 Input: разговаривает с куда большим подозрением, чем вовремя первого визита, взвешивает каждое слово, однако,периодически соскакивает на доверительный тон. Так, объяснилназначение тетради: часть анкет, по мнению Б., принадлежитнастоящим людям, остальные – вымышленным личностям. Вкачестве одного из признаков такой идентификации назвалшутливые и несерьёзные ответы в графе «Религиозныеубеждения». Цитата: «все, кто старше 30 и отвечают на этот вопросшуткой – как минимум подозрительны. К чему взрослому человекустесняться своей веры, не так ли?». На вопрос, кому и зачем нужнывымышленные личности, ответил: «Для вымышленных событий».Удивительное отсутствие аффектации. Спокоен и рассудителен. Output: скорее всего, бред воздействия, хотя Кандинский сКлерамбо тоже заходили. Чтобы определить окончательно,необходимо выявить системность. Конечно, обсуждение тетрадкиничем не поможет: в соцсетях огромное количество фальшивыханкет, каждая будет расцениваться Б. как доказательство еготеории. Лучше спросить, не делает ли вырезки из газет.
  • 13.05.11 От Г. никаких вестей. Обследование он точно не проходил –меня бы запросили. 17.05.11 Draft: колоритный типчик. Тёмный джинсовый костюм сшипами и перевёрнутыми крестиками на молниях. На зубахчернильный налёт от помады. Долго прохаживался вдоль полок скнигами, на каждый шаг цокал языком. Сатана в паркетном зале.Представился Хемингуэем. Input: Х. вместо беседы пытался проводить психоанализ:расспрашивал меня о бытовых тревогах. Хорошо, что не о боевыхтреногах – в наличие реальных психических расстройств не верилни на йоту. Пока не узнал в нём Б. Output: бред не только систематизированный и расширенный,но и весьма творческий. Адекватная художественная логика(аргументирование через яркий пример в сочетании с обычнымидоводами, цитата: «если я, реальный человек, могу оказаться длявас кем угодно, то они – и подавно!»). Сдавать Б. в Алексеевкупреступно: диагнозы флаерами раздают, нембутал – какбесплатный сырок. Но если появится аффектация (Примечание: зачёркнуто и дописано другими чернилами) «– На чём я попался? – Слишком привычно смотрели на книги. – Да, наверное. Вид родного дома, удаляющегося в окне» 24.05.11 (Примечание: 4 строки закрашены чёрным маркером) после чего всё-таки отдал мне второй журнал: сводка повымышленным событиям и личностям за последний месяц. Виднобыло, насколько тяжело ему даётся этот шаг – протягивая журнал,свободной ладонью прикрывал то одно, то другое ухо. Вопросыигнорировал. Кабы не соматика началась – но от хронической фазык острой так быстро не переходят.
  • Перед уходом Б. задержался напротив календаря. Затем началмедленно приближаться к нему – над числами было арт-фотолобового стекла, усеянного мошками, но он смотрел не туда.Прежде чем я успел спросить, Б. вырвал у меня журнал, что-тосудорожно черкнул. И вышел. Я не увидел, как. (Примечание: два прямоугольника газетной бумаги, по краямвидны жирные чёрные следы – обрезали по обведённому маркеромконтуру) «из-под толщи песка удалось не сразу. К тому времениоператор уже находился без сознания. Врачи тщетно боролись заего жизнь до утра следующего дня, но состояние лёгких былослишком тяжёлым. Администрация предприятия сразу отмела слухи, согласнокоторым машинист мостового крана уснул с книгой в руках,облокотившись на пульт. Вместо этого была озвучена версия, чтооператор не покинул площадку перед сбросом заготовки, какположено по инструкции. Впрочем, любые заявления не стоитрассматривать всерьёз до тех пор, пока не удалось расспроситьсамого машиниста. Немногое известно наверняка: конечно, звон упавшегокороба надолго застрянет в памяти у тех, кто был в тотзлополучный день в цехе. Человека» (_ _ _) «ОДИН РАЗ НЕ СЧИТАЕТСЯ Несмотря на трагическую гибель сотрудника, завод Alcol номинирован на премию «Промышленная безопасность–2006» 01.06.06 к строчкам моим прикасаются пальцами мною смеются, мною печалятся мною смеются, мною печалятся мною смеются, мною печалятся
  • (Примечание: четыре неразборчивых абзаца. На следующемразвороте два обрезка распечатки, наклеенные поперёк страниц.Середина, вероятно, отсутствует) 02.06.06 «П. – Время начала записи – 10:33. Вам не холодно? Б. – Нет, спасибо. П. – У этого есть какая-то причина? Б. – Просто сегодня я решил, что приду так. Мне нравитсяиногда решать что-то самостоятельно. П. – Обивка кресла не вызывает у вас неприятныхощущений? Б. – Я еще не придумал, липнет она к коже или нет. Покрайней мере, раздражения не чувствую. Если я придумаю, что оналипнет, то так оно и будет. Но, прошу вас, не вините в этом себя. П. – Как реагировали люди на улице, пока вы шли сюда?Была какая-то агрессия? Б. – Наверное, её признаки вы бы сразу увидели на моём теле. П. – Да, вы правы. Я, наверное, обращаю на это слишкоммного внимания. Опишите проблему, пожалуйста. Б. – Не получается нормально побриться. П. – Вот как. Б. – Забавно, не спорю. Два раза режусь в одном и том жеместе. П. – Дрожат руки, нервничаете? Б. – Не то чтобы. Просто я знаю, что порежусь в этом самомместе, начинаю кричать, успокаиваюсь, бреюсь. И режусь в этомсамом месте. П. – И кожа не грубеет? Можете не отвечать – вы знаете, чтоона не загрубеет. Б. – Конечно! Вчера в трамвае какой-то пацан прижал меня кокну. И на каждом ухабе давил мне плечом на горло. Всё сильнее исильнее, а плечо худенькое, острое. В глазах мутнело, свет из окнасначала моргал, затем унялся и как-то с интересом прилип кстеклу. П. – Кто прилип к стеклу? Б. – Я. Прилип и смотрел, как я бью пацана – снизунаотмашь. Так, что кровь из носа расцветает в голове, а снаружи
  • только свист из раскрытого рта. Потом я повернулся обратно всалон – плечо опять закололо в горло. Тут я закрыл глаза, потомучто знал, что будет дальше. В общем, да – не загрубеет. П. – То есть, вы знали, что придёте сюда. Знали, что именно яспрошу. Б. – Н-н-нет. П. – Такие провалы в памяти часто бывают? Б. – Не думаю, что это выражение подходит. П. – Но как еще это назвать: когда вы не… Б. – А вы помните, как открывали мне дверь? Вставали из-застола, нашаривали тапочки? Или вы просто ждали с ручкойнаизготовку, что я появлюсь в кресле из ниоткуда? Согласитесь,это было бы очень странно. Интересно, как я вам звонил?Совершенно не помню вашего телефона. П. – Я всё-таки дам вам плед. У вас все сосуды видны – некожа, а исписанная бумага. (_ _ _) Б. – Когда был первый приступ? Б. – Когда я узнал, что Бога нет. Б. – И как вы узнали? Б. – Я направился туда, где он должен быть. Но его там неоказалось. Б. – Там вообще ничего не было? Б. – О нет, там было четверо мужчин. Они обступили меня ипотерянно смотрели сквозь. Знаете, такой взгляд бывает уприличного человека, которому сказали, что он должен сделатьгадость. Вроде каждый из них думал, что находится там водиночестве. Пыль летала повсюду косыми штрихами, каксостриженные волосы – что-то сверху её подсвечивало. Я ещёподумал тогда: будь я голым, они бы и не заметили. И вот с тогомомента я выгляжу именно так. Б. – До какой степени вы представляли себе, где этопроисходит? Б. – Я точно ощущал, что я в себе. Б. – Никто из четырёх мужчин не мог быть Богом? Как вы этовыяснили?
  • Б. – Зачем выяснять то, что знаешь? Раз Бог есть в каждом, тоон есть и во мне. Если во мне нет Бога – значит, Бога нет вообще. Б. – Меня немного пугает ваше нежелание сомневаться всвоих выводах и ощущениях. Существует масса вариантов,которые вы отбрасываете, не рассматривая. Ну как если бы я давалсоветы слесарю, не зная, что именно он чинит. Б. – Варианты – это прекрасно. Пусть тот, кто их придумал,живёт вечно. В придуманных им вариантах, конечно. Б. – Бог можёт всё. Например, он может сделатьсяневидимым для вас. Или вы не способны его увидеть. Б. – Вот поэтому его и нет. Нет тени – нет и Солнца. Мненеприятно говорить вам это, но позади тех мужчин я будто быразглядел четыре столбца тьмы посреди пыли и света. Былопохоже на ножки письменного стола. Наверное, я очень хотелполучить готовый неопровержимый ответ – словно ребёнок,который рисует в небе лицо тучи с грозно сдвинутыми бровями-молниями. Б. – И как это связано с вашими приступами? П. – Я думаю – о, вы так бездарно улыбаетесь – я думаю, Богнапоминает мне, что он всё-таки есть. Поэтому я решил идти сразук нему. П. – Когда это было? П. – Сегодня. Ощущения как от предсказуемого чтива. П. – Почему? Увидев вас голым, он спел: «Каким ты был,Адам, таким остался»? П. – Нет. Он такой же, как и я: считает, что всё контролирует,и ничего не доводит до конца. Теперь можно бриться совершенно спокойно. Теперь между нами не окно, а зеркало. (Примечание: следующая страница, по-видимому, былавырвана из другого блокнота и приклеена в конце) «снилось, будто я – частный детектив, который только-только открыл агентство. Типичный персонаж Микки Спилейна или Ричарда Старка. Сам чёрт мне не брат, за шуткой лезу не в карман, а куда-то между ног.
  • Царь в голове и на кончике ствола.Сижу, сложив ноги на стол, жду клиентов –Ведь непременно должно подвернутьсязапутанное дельце, из-за которого все будутза мной охотиться, но в итоге я окажусь на коне.Проходит месяц – почему-то я не ем, не пьюи даже не стряхиваю пыль со шляпы, ново сне (как и в любом произведении ума) такиеусловности не смущают. Постепенно вызреваютмысли:– Эффектные стриптизёрши не будут нанимать меня,чтобы узнать, кто убил их подругу. Потому что ониредко бывают эффектными. И прекрасно знают, ктоубил.– Продажным копам нечего с меня взять– всё уже вытянули пожарники и СЭС.– Наследникам нефте-тростникового магнатаплевать, сколько у него незаконнорожденныхдочерей.И так далее.Тогда я начинаю выписывать себе вымышленныезадания,фотографировать людей в окнах соседнего дома,воображая, будто это неверные жёны или крупье,сбежавшие с кассой, записывать их привычки,типичные жесты. Сочиняю для них страхи– получается почему-то для себя.Ближе к вечеру, когда свет еле-еле стекаетс верхушки окна, я принимаюсь сортироватьфотографии и записи, строить между нимисвязи, подчёркивать важное и выдиратьнезначительное.Входя в раж, бормочу, грожу, хохочу, похмыкиваю,а стены отвечают мне четырехголосымнестройным эхом, сливающимся вэтот момент я просыпаюсь и нащупываю ручку» Василий Корнейчук (web_dragon)
  • Лучший прозаик ЛитКульта в октябре 2009, главный редакторраздела «Проза» на ЛитКульте в октябре 2010 – январе 2011,публиковался в альманахе Бориса Стругацкого. Проживает вНижнем Новгороде. Люди смотрят на людей Люди смотрят на людей. Перемещаясь из пункта А в пункт Ъ,они пялятся друг на друга, покачивая головами на каждой кочке,поправляют очки, кривят рты, косят глаза. У них нет выбора – вмире людей отсутствует все, кроме самих людей и аксессуаров кним. А если закрыть глаза, то мир исчезнет. Поэтому люди смотрятна людей. Толстая тетка в очках и лохматом берете, похожем налепешку коровьего дерьма с маленькой пимпочкой в середине,уложила безресничный взгляд на ломкое тело девушки безребенка, раздумывая о длине ее юбки и о распущенностисовременной молодежи. На эту же девушку смотрит молодой дебил, источающий изорта запах сигарет и нечищеных зубов. Уголки его губ, испачканныезагустевшей слюной, немного разъехались в стороны внепроизвольной полуулыбке. Он почти не моргает, мечтая о том,как присунул бы этой сучке по самые гланды. Несомненно красивый молодой человек в элегантно-черномедет по одному ему важным делам, глядя в окно, но все равно видяее отражение в оконном стекле. Он не знакомится в транспорте.Кто сейчас знакомится в транспорте? Да и девушку его зовут Катя.С тех пор он и не знакомится в транспорте – незачем… Закутанная от мира массой шерсти, морщинистая и седаябабушка едет, обставив себя огромными сумками с тряпками,поеденными молью. Она созерцает идеальный профиль напротив идумает о том, насколько, должно быть, хорошая девочка егообладательница, не то, что, к примеру, ее дочь. Семья - всё, семья –
  • не приедет, не напишут, в гости не позовут. Бросили бабку,забыли. Толстые все, и дети у них толстые, как буржуи. А эта всятакая хорошая. Но место, все-таки, могла бы уступить – спинойвперед бабка едет. Уважать надо старость. Сверхультрамодная модель «а-ля кто угодно» мечтаетзакурить прямо в салоне, сравнивая свою утянутую спортзалом идиетой плоть со скрипичной грацией непостижимо женской осанкиэтого зеленоглазого совершенства, так и не уступившего местабабушке, успокаивая себя лишь мыслью о том, что совершенство –ха-ха, представьте себе, - девственница. А в женщинах высокихкрасот, исповедующих искусство «а-ля» и носящих сапоги изкрокодила, так важен опыт. И что, блядь, за мудак запретилкурение в салонах?! Эти сигареты - с ментолом! А девушка недавно родилась и скоро умрет. И аккуратносложенные прозрачно-блестящие крылья тихонько трепещут подвесенней курточкой, удивляясь квадратности мира, где людисмотрят на людей.
  • Илья Нагорнов ( ][ose)Лучший прозаик ЛитКульта в июле 2010 года, участник лонг-листалитературной премии «Дебют» в 2011 году (номинация «КрупнаяПроза»). Проживает в Нижнем Новгороде. Снег Снег заносит косые кровельки, серебрит телеграфную сеть, он схватился за холод проволоки и остался на ней висеть. Маяковский *** Сегодня, под вечер, пошел первый снег. Машина бессильно буксовала. Колёса с трудомпроворачивали, и приходилось тихо пробираться по засыпанной,размякшей дороге. В салоне становилось душно, я чуть опустилстекло и вдохнул: воздух был хорош. Вместе со свежим порывом всалон ворвались воспоминания из прошлой зимы: что-товозникло и сразу забылось, оставив лишь настроение. Снег былнужен, и я обрадовался тому, что он пошёл именно сегодня. Дорогапреобразилась, и по ней хотелось продолжать движение: встречатьза рулём утро, проводить день, затем снова нырять в темноту ипробираться в свете фар по мягкому, будто к небу ведущему, пути.На обочинах и стоянках вросли в землю припорошенныеавтомобили. Они словно вечно стояли тут и никогда не двигались,покрытые слоем то ли пепла, то ли снега. Мне хотелось пройтись по улице и почувствовать снег насебе. Я вышел, захлопнул дверь, посмотрел на автомобиль и погрелдыханьем ладони. Машина осталась позади, я закурил, втянул дыми посмотрел вверх: миллиарды снежинок заслоняли мрак неба.Осенние ботинки «на тонкой подошве» скользили, шаги
  • получались маленькими. Кое-где во дворах тропинки уже успелирасчистить, и оттого всё становилось ещё более зимним. Впереулке – никого, в окружающих домах тлели огни окон. Мневдруг подумалось, как было бы здорово, если бы меня сейчас кто-нибудь ждал дома. Как было бы чудно... Я вхожу в незапертую дверь, гулко топаю у порога, зажигаюсвет и нарочито громко произношу: «На улице-то снег, аж дорогузавалило!» Кто-то подходит ко мне до того, как я успеваю снятьпокрытое мелкими капельками пальто, и целует, вставая нацыпочки. «Да, ну и денёк сегодня», – начинаю я свой рассказ отом, что произошло со мной за день, и как я всё ловко решил иуладил. Кто-то слушает меня, и я знаю, что ей интересно. «А твойдень как прошёл?» – мне очень любопытно, мы разговариваем,смеёмся и смотрим в окно: там падает первый снег. «Как было бы чудно», – подумал я снова и тут же забыл обэтом. Сигарета мокла и быстро тлела от встречного ветра. Егопорывы становились настырнее, пришлось развернуться и поднятьворотник пальто. Я не мог стоять тут и ждать пока ветер утихнет,но идти тоже не хотелось. Выбрав из двух зол меньшее, я пошёлспиной вперёд. Следы появлялись, оголяя асфальт. Я считал додесяти, и они исчезали, заносимые падающим снегом, будто кто-торешил, что этим вечером всё должно быть непременно чистым ибелым, без пятен. По давней привычке творить из всего символы, япредставил, что так и иду всю жизнь. «Следы – воспоминания, –родило вдруг умничающее сознание, – ты живёшь ими, пока несотрутся. Или пока не тронешься умом». Я выкинул потухшуюсигарету в сторону и подумал, что когда-нибудь непременнообернусь, пойду вперёд лицом, как полагается порядочным людям,и буду не видеть догоняющих меня, а лишь слышать их сбившеесядыхание. Стало горько и смешно. Дверь подъезда тяжело затворилась. Я поднимался поосточертевшей лестнице и на каждую ступеньку ронял растаявшиеснежинки. На одной из площадок животом вниз лежал человек. Яприблизился: его плечи чуть поднимались от дыхания, а на губахвздувались пузыри – он что-то бормотал в пьяном бреду. Я зналэтого мужика и, позвонив в его дверь, стал подниматься выше.
  • Дверь отворилась. Доставая свои ключи, я слышал, как этажомниже сын затащил отца в дом. Дверь квартиры скрипнула слабыми петлями. Не включаясвета, я закрыл дверь. Хотелось привыкнуть к темноте и нетрогать выключатель, но не удавалось: мрак был непроглядным.Самым громким звуком было тиканье часов: звонкое «цок, цок».Так продолжалось минут пять. Когда я всё же зажёг лампочку, тоувидел себя в зеркале: волосы были мокрые, чёлка прилипла колбу, на потемневшем воротнике пальто, будто роса, блисталимелкие капельки. Ключи со звоном упали на пол. Я смотрел взеркало и представлял себя стариком. Это удавалось: хорошоувидел подбородок, разросшиеся уши, рыхлый нос и множествоморщин на лбу, цвет кожи в таком свете вполне походил настарческий. Я скинул ботинки, сбросил пальто и прошёл в тёмнуюспальню. Сон не шёл. Я люблю курить, когда долго не спится. Сигареталениво тлела, а я думал о фонаре, что был виден в окне: его слабаялампочка никогда не могла хорошо осветить двор, теперь жефонарю помогал снег. В голову ворвался Блок с его «аптекой»,«улицей» и «ледяной гладью канала». «Ровно год назад я встретил её», – мелькнуло вдруг, вслед заБлоком. Память моя сообщила о том точно в срок, хотя я могузабыть день своего рождения. «Я вспомнил из-за того, что снегпошёл. Тогда ведь тоже был снег, поэтому… Из-за снега – и хватитоб этом!» Проснувшись, когда было совсем светло, я увидел, что снегаза окном совсем нет. Я спал так долго, что солнце успело егорастопить. В руке остывала чашка с кофе, а форточка былаоткрыта: заполнивший комнату прохладный воздух не был такхорош, как вчера. Я быстро собрался и вышел за порог. На мосту – часовая пробка, и из машины я увидел, что наберегу всё ещё лежит снег: земля там походила на засыпанныймукой стол стряпающей хозяйки.
  • Дмитрий Тихонов.Лучший прозаик ЛитКульта в сентябре 2009 года, в январе 2010года, в августе 2010 года, главный редактор раздела «Проза» наЛитКульте прель-август 2010 года, преподаватель английскогоязыка, сценарист, участник лонг-листа литературной премии«Дебют-2007» (номинация «Фантастика»). Имеет публикации вальманахе Бориса Стругацкого. На ЛитКульте публикуется с2007 года. Проживает в Нижнем Новгороде Хрень У Петровича в подвале жила Хрень. Он точно помнил день,когда она там появилась – 27 апреля. Тем утром, опохмелившись,он спустился вниз, чтобы достать лопату для огорода и банку со-леных помидоров для жены. Как всегда щелкнул выключателем, нолампочка не зажглась. «Перегорела, стерва,» – успел подумать Петрович и тутуслышал из темноты голос, хриплый, шелестящий, явно нечеловеческий: – Не надо, я не люблю света... «Какого хрена!» – подумал Петрович вместо того, чтобы ис-пугаться, и, схватив с полки под выключателем разводной ключ,рявкнул угрожающе: – Ты кто?! А ну, выходь... – Нет, – равнодушно ответили ему. – Если ты увидишь меня,то потеряешь рассудок. – Ах так, – заскрежетал зубами Петрович, но в темноту идтипобоялся, бросил разводной ключ и, одним прыжком преодолеваккуратно забетонированные ступени, выскочил в коридор.Отыскал в шкафу большой электрический фонарь, убедился, что онработает, вытащил из стола топорик для рубки мяса и спешновернулся в подвал, бормоча: – Сейчас, падла, я тебе весь рассудок вышибу к чертовой ма-тери... Но стоило ему спуститься по лестнице, как фонарь отказалсявключаться.
  • – Я же говорю, – раздался голос. – Не надо света. Неужелитак сложно запомнить? – Что ты делаешь в моем подвале? – спросил Петрович, вдруготчетливо поняв, что у него нет никакого желания идти в темнотуи махать там топориком для рубки мяса. Ему представилисьхолодные липкие пальцы, касающиеся лица, волос, глаз, зловонноедыхание, от которого к горлу подкатывает тошнота и еле слышныйшорох совсем рядом, означающий, что неведомее существоподобралось вплотную. Нет, это выше его сил. – Я отдыхаю, – ответила тварь. – Мне здесь нравится. Хо-лодно, сыро и темно. Хочу предложить сделку, Петрович. Ты поз-волишь мне жить в этом подвале, а я буду помогать тебе во всем.Тебе и твоим близким. – Как помогать? –Решать проблемы. Любые. Ведь их же у тебя много. Петрович почесал затылок топориком для рубки мяса.Проблем у него действительно хватало, и о некоторых из них нехотелось даже вспоминать. Давным-давно он слышал что-то о до-говорах, подписываемых кровью, но ведь ему не предлагают ни-чего подобного. Честная сделка. Это же его собственность, онвправе пускать сюда кого угодно. Нужно подождать пару дней, ипосмотреть, что будет. В любом случае, всегда можно вышвырнутьнезваного гостя из подвала. Проще простого. –А если я не соглашусь? – спросил он, –Ты согласишься. Твоя жизнь изменится, обещаю. Для меняэто нетрудно. Петрович снова почесал затылок: – Я согласен. Только без обмана. И заначку мою в дальнемуглу, за банками с компотом, не трогай. – Хорошо, она мне без надобности. Петрович кивнул в темноту и пошел наверх. Супруге он ска-зал, что две банки с помидорами вскрылись, и на них сползлисьслизняки. Таким образом, была обеспечена безопасность его тайны– узнав о слизняках, жена даже к двери подвала зарекласьподходить. Изменения начались уже на следующий день. Сын Петрови-ча, закоренелый двоечник и хулиган, из тех неисправимых, о ко-
  • торых учителя между собой говорят только матом, принес целыхтри пятерки. Причем не по физкультуре или трудам, а по вполнесерьезным предметам. Оказалось, в нем вдруг пробудился интереск учебе. Он обещал родителям, что запишется в шахматныйкружок и баскетбольную секцию. Петрович, который в школьныегоды заставлял преподавателей думать о самоубийстве, былнесказанно рад такой перемене в сыне и сразу сообразил, чтопослужило ее причиной. Вечером он спустился в подвал, чтобыпредложить его обитателю выпить по стаканчику за будущиеуспехи чада, и обнаружил на стенах и ступенях странный бледныйналет, напоминавший пятна плесени. – Не волнуйся, – прозвучало из темноты. – Я всего лишьобустраиваю новое жилище. Платить за него буду исправно,первый взнос уже сделан. Ведь ты доволен? – Да, – оскалился Петрович. – Еще как. Выпьем? В темноте раздался смех, мертвый и пустой, будто пересох-ший колодец: – Не пью. Алкоголь плохо на меня влияет... – А... – Петрович торопливо кивнул. – Ясно. У меня вон другесть, Вовка Семенов, так он тоже совсем не пьет, желудкомслабоват. Так, только пиво иногда... – Понятно, – холодно перебил его жилец. – Мне это не ин-тересно. – Ну хорошо, – пожал плечами Петрович. – Тогда бывай. Наверху он зашел к сыну в комнату, еще раз похвалил его,пообещал купить компьютер и спортивный велосипед и впервые вжизни пожелал ему спокойной ночи. А потом на кухне пил в оди-ночестве почти до самого утра. Через неделю его бригадир повесился в ванной, и руко-водство предприятия, недолго думая, назначило на вакантноеместо Петровича. На всем заводе был только один человек,которого не удивило это странное и нелепое назначение – самПетрович. Он взялся за работу с энтузиазмом, но вскоре его пылугас, и в голову все чаще стали приходить мысли бросить завод иоткрыть свое дело. Честно говоря, Петрович слабо представлялсебе, что это такое – «открыть свое дело», но ему очень нравиласьфраза. Кроме того, можно было бы не вставать по утрам.
  • Время шло, день за днем уходил в черную яму прошлого,оставляя все больше надежд на будущее. То, что жило в подвале,Петрович про себя именовал просто «хренью» и относился к этомусуществу с благоговейным трепетом. Можно сказать, что оно сталоего богом, исполнявшим любые желания единственногопочитателя. На дверь в подвал Петрович повесил тяжелый замок, аключ постоянно носил с собой. Жене и сыну он сказал, что нашелвнизу змеиное гнездо, каждую неделю обещал пригласитьспециалистов. Жизнь продолжала налаживаться. Сын делал все большие успехи, впервые закончив учебныйгод без троек. На радостях Петрович отправился покупать емукомпьютер, но по дороге случайно встретил бывшего сослуживца,они завернули в бар и на следующее утро пришли в себя наокраине города – без денег, но с жесточайшим похмельем. Жарким июльским полднем некогда известный спортсменИван Кочетов, сосед, которому Петрович должен был кругленькуюсумму, отправился с друзьями купаться на реку. Как потом сказаливрачи, в воде у него отказало сердце. Труп выловили только черезнесколько дней. Вскоре после этой трагедии, потрясшей всюулицу, Петрович шел на остановку и около урны, заваленноймусором, нашел лотерейный билет. На всякий случай поднял.Размер выигрыша поразил даже его. Тем же вечером позвонилмладший брат, с которым они не виделись уже больше трех лет, ипредложил долю в бизнесе. Петрович немного поломался,вспоминая давние обиды, но, в конце концов, согласился. Наследующее утро он вместо цеха отправился прямиком в отделкадров, где написал заявление «по собственному». К серединеосени перестала болеть печень, и исчез мучавший его уже многолет кашель курильщика. Жена неожиданно похорошела, заметнопохудела и наконец-то перестала прятать выпивку. Петрович даже представить себе не мог, что можно жить таклегко. С немалым удовольствием он узнал, что среди соседей унего появились завистники. Это был личный рай на земле, и толькомысль о странной белой плесени в подвале не давала ему покоя. Онне спускался вниз уже несколько месяцев и даже боялся подумать,что там теперь творится. Однако Хрень оплачивала проживание
  • сполна, и Петрович успешно заливал нехорошие предчувствиядорогой водкой. Счастье Петровича оборвалось одним поздним ноябрьскимвечером. В дверь позвонили. На пороге стояли два странныхчеловека. Были они чисто выбриты, подчеркнуто серьезны и одетыв одинаковые темно-синие спортивные костюмы, несмотря нахолодное дыхание приближающейся зимы. Возраст их определитьне представлялось возможным – им с одинаковым успехом можнобыло бы дать и тридцать, и пятьдесят, хотя коротко стриженыеседые волосы обоих говорили в пользу второго варианта. Как бы тони было, поразмышлять над этим Петровичу возможности не дали.Они вошли без приглашения и сразу задали вопрос в лоб: – Где оно? – Оно? – переспросил Петрович, очень надеясь, что выглядитрастерянным и недоумевающим. В тот вечер он был трезв и сразупонял, зачем пожаловала эта парочка. Хрень хотят забрать, думал он. Забрать и заставить работатьна себя. Хотят, чтобы Хрень выполняла их желания. Правительствоили еще что-нибудь в таком духе. Секретные службы, мать их заногу. Нашли все-таки. –Послушай, мужик, – сказали ему. – Не прикидывайся ду-раком. Мы знаем, что оно у тебя. –Что? – Петрович сделал удивленные глаза. – О чем вы? Двое переглянулись. Один из них улыбнулся: –Петрович, знакомые ведь так зовут, да? Тебе очень повезло.Ты общался с этим существом больше полугода и остался жив.Теперь используй свой шанс избавиться от опасности самому иизбавить свою семью. От страшной опасности. Кроме того, намобязательно понадобится твое сотрудничество и умение хранитьсекреты. Пойми, мы предлагаем работу. Вознаграждение будетщедрым, не сомневайся. Жалеть не придется. Петрович облизнулся. Нужно отвечать. Жена готовила накухне, сын сидел над учебниками в своей комнате. С улицы недоносилось ни звука, даже ветер, яростно дувший весь день, вдругстих. Выхода не было. Они все знали, это ясно. Но не вломились вего дом, не сунули под нос корочки, нет – пришли, предложили
  • сотрудничество. Вознаграждение. Петрович почесал небритыйподбородок: –Хорошо. Хрень, которую вы ищете, в подвале, – он про-тянул им ключ от замка. – Моей семье надо покинуть дом? Они одновременно улыбнулись: – Нет необходимости. Мы решим вопрос быстро и безболез-ненно. Ведите. – Это дальше по коридору. Там большой замок на двери.Только не попадайтесь на глаза моей жене, она ничего не знает. Убедившись, что гости направились в нужном направлении,Петрович пошел на второй этаж, в спальню. Ему позарез нужнобыло выпить. Опрокину стаканчик-другой, решил он, а потомспущусь посмотреть, что там происходит. Дрожащими руками достал из тумбочки бутылку и хлебнулпрямо из горла. Спокойно, все будет хорошо. Что-то не так, что-топошло не так. Нет, не в этом дело. Вознаграждение. Вот именно,вознаграждение. Думай о нем. Внизу раздался дикий, пронзительный крик. Так моглокричать животное, разрываемое голодным хищником. Потом что-то с треском сломалось, а через секунду оглушительной, безумнойтишины завизжала жена. Петрович выронил бутылку из рук. Онаударилась об пол и с жалобным звоном разлетелась на мелкиеосколки. Женский визг резко оборвался, и вновь стало тихо. Петрович пришел в себя через несколько секунд. Большевсего ему хотелось выпрыгнуть в окно и бежать прочь, не оста-навливаясь до тех пор, пока ноги смогут нести его. Но нужно былоспуститься, встретить случившееся лицом к лицу. Все мысли ичувства померкли под ледяным страхом, сковавшим тело. Согромным трудом он все-таки вышел из спальни и направилсявниз. На лестнице в глаза сразу бросились мелкие пятна той самойстранной плесени из подвала. Чем ниже, тем больше ее было.Перила оказались разбиты в щепки, на стене алело несколькокрохотных капель. Спустившись на первый этаж, Петровичпосмотрел в сторону кухни. Дверь была сорвана с петель, в проемележал шлепанец его жены. Он резко отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатываеттошнота. Не падать, не падать! Не терять сознания! Ведь тогда
  • Хрень доберется до него. Ковер под ногами, весь перепачканный вплесени, гасил звук шагов. Через прихожую к выходу, а там по-смотрим, кто кого. В сарае лежит охотничья двустволка. – Папа! Я здесь! – слабый, испуганный голос его сына. Изподвала. Дверь распахнута настежь, рядом на полу – тонкая по-лоска крови. Это чужая кровь, наверняка одного из тех двух. На-верняка. Петрович встал на пороге. Снизу на него смотрела темнота,непроглядная, беспощадная, непобедимая. Вот почему люди боятсямрака, подумал он, потому что в нем обитают такие твари. Тывсегда это знал. Где-то в глубине сознания ты помнил про них.Чудовищ из детских кошмаров. А когда столкнулся лицом к лицу,не узнал. Принял за бога. Договорился. – Я здесь, – сказал он. – Сынок, я здесь! Ты слышишь меня? – Спускайся, дружище, – прошелестела в ответ Хрень. –Выпьем... – Где мой сын? – Он ждет тебя тут. Спускайся. Петрович пошел вниз по аккуратно забетонированным ступе-ням, теперь покрытым толстым слоем отвратительно мягкой пле-сени. Что-то хрустнуло под ногой. – Ближе, – прошелестела Хрень. – Я хочу, чтобы тыразглядел все Петрович шагнул в темноту, в самую середину подвала. Онобыло прямо перед ним, он чувствовал это. Совсем рядом. – А теперь, – прошептала Хрень ему в лицо. – Смотри.Судорожно мигнув, зажглась тусклым светом лампочка подпотолком. И Петрович увидел. Очень хорошо увидел. И все те несколько мгновений, что ему оставались, он кричал.
  • Денис Березуцкий (Марат Ревер, Purple Cutieshy)Программист, веб-разработчик ЛитКульта, редактор раздела«Проза» на ЛитКульте. Проживает в Нижнем Новгороде. Девять жизней Белыш, Синичка и Дождик сидели в главном помещенииФедяковского командного пункта рядом с закрытой дверью вкомнату для совещаний и пытались подслушать разговоркомандиров. Перед собранием капитан Чернолапый – главный поубежищу – только подмигнул котятам и заговорщицки проурчал:«Будем обсуждать большую победу Заразы!», – чем жуткоразволновал и без того неуемное любопытство детей. Они ждали уж точно не меньше часа, но до сих поррасслышали только: «Ай да Зараза!», «Эк ты ее!» и громкий смехофицерского состава. – По-моему, они там просто развлекаются, – недовольнопротянул Дождик и демонстративно повернулся задом к двери. Однако в следующий момент щёлкнула щеколда, и в главныйзал вышла большая, подтянутая и черная, как уголь, кошка сповязкой на правом глазу и небольшой серой сумкой за спиной. – Зараза! Это же Зараза! – наперебой закричали дети имгновенно окружили живую легенду Сопротивления. Кошка окинула их взглядом и, кажется, усмехнулась, хотяразобрать эмоции на ее лице в полумраке подвала непредставлялось возможным. – Привет, ребятки! Вижу, вам уже сдали меня с потрохами. –голос Заразы был сильным и мелодичным, с едва уловимойхрипотцой. Обычно так говорят женщины-корсары вромантических фильмах. – Ничего нам не сдали! Расскажи, кого ты победила! – глазакотят горели охотничьим азартом, будто им вот-вот предстоялопоймать мышь на Испытании Зрелости. – Ну... – Зараза еще раз лукаво обвела их взглядом, – Язавалила... Гламурную Кики! – Ух ты! – в один голос закричали Белыш с Синичкой, аДождик только открыл рот от удивления:
  • – Но она же... Она же бессмертная! – Ха! Ничего подобного! – гордо вскинула голову кошка и,уже не скрывая улыбки, направилась к выходу – Подожди! Расскажи, как это было! – Вообще-то, я собиралась вздремнуть, – чуть повысила тонлегенда, но маленькие слушатели уже поняли, что она простококетничает. А Дождик вспомнил замечательный аргумент: – Мы же должны перенимать опыт у старших бойцов! – Хм... Пожалуй, ты прав. Ну ладно, только коротко,–согласилась кошка и уселась на бетонный пол, повернувшисьлицом к котятам. – Вам, наверное, уже сказали, что в НижнийНовгород я прилетела вчера вечером. Малыши дружно закивали. – Ну, так вот, приключения у меня начались уже при выходеиз самолета – когда я спускалась по трапу, ко мне присталистюардессы. Причем с самыми недобрыми намерениями. Хотя я ихмогу понять – кому понравится, если с самолета вдруг начнетспускаться кошка с рюкзаком за спиной и пулеметом в лапе? Котята хихикнули. – А почему же ты не маскировалась? – спросил Белыш. – Ну-у-у... Мне надоело сидеть в сумке толстопузогоменеджера, и я подумала... Шучу, конечно, если бы я вылезлапозже, мною бы занялась охрана аэропорта, а не эти крашенныекурицы. А так – я просто прошмыгнула у них между ног и рванулав сторону дыры в заборе. – И никого не пристрелила? – Нет, а зачем? – Ну, чтобы было веселей, – сказал Дождик. Остальныесогласно хихикнули. – Нужно ценить чужую жизнь, дурачок. – Я шучу. А как ты поняла, что Кики именно сегодня будет внашей области? – Очень просто – я залезла на ее страничку Вконтакте, ипрочитала, что она собирается устроить показной шопинг в Meгe.Ну, вы знаете, это когда какая-нибудь знаменитость приезжает вмолл и начинает своим примером обучать глупеньких людей, кактратить деньги на никому не нужные вещи.
  • Котята кивнули – на занятиях по гражданской обороне имчасто рассказывали о таких психологических атаках противника. – Жаль, конечно, что наши командиры не ценят общение всоциальных сетях. Ну, так вот, в Мегу я доехала на такси.Водитель оказался смышленым мужиком и не стал задаватьглупых вопросов. Ну а потом я добралась до любимого магазинаКики – Нью-Йоркера – заплатила продавцам, чтобы небеспокоились на мой счет, и принялась ждать эту стерву впримерочной. – То есть, это все происходило прямо под нами? – спросилаСиничка, вспомнив, что Нью-Йоркер как раз находится надкомандным пунктом. – Почти. – А те люди, которые заходили в твою примерочную, незвали охрану? – Ну, во-первых, я зашторила кабинку. А во-вторых, вы быстали звать охрану, если бы увидели кошку, примеряющуюбюстгальтер? Нет, конечно. Вот и они просто говорили:«Извините», – и искали другую комнатку. Да, Кики появилась в Нью-Йоркере ровно в четырнадцать. Ия вам скажу, я поначалу чуть было не упала в обморок: к этомумоменту она уже успела обойти большую часть магазинов и былапросто увешана килограммами шмотья и цепочек, отчего казаласьвдвое больше обычного. А еще тащила за собой два распухшихчемодана на колесиках. Котята поморщились. – Ага, но самое отвратительное было то, что за ней шла целаякуча людей со слюнями до пупка. Мне кажется, Кики облила себядухами с феромонами перед рекламной акцией. В любом случае,из-за толпы фанатов я не могла стрелять очередями. Так вот, я надеялась просто подождать ее в примерочной ивыпустить обойму-другую, когда она останется в кабинке безохраны и поклонников... – тут Зараза замолчала. – Но? – Но... В общем, я громко... чихнула, – потупилась кошка, – Ито ли охрана, то ли сама Кики поняли, что это был кошачий... чих.Короче, они тут же резко развернулись к выходу. Но я не могла
  • упустить такой шанс! Я схватила пулемет, выскочила изпримерочной, закричала: «Получи, дрянь!» – и разрядила пулеметпрямо ей в голову! Котята ахнули: – И... И она умерла? – Нет, конечно. Видимо, пуля задела только мозг. Однако уменя появилось время, чтобы подбежать к ней поближе и найтиуязвимые места. Тем временем, эта сволочь, не поднимаясь с пола,сорвала со своей шубы воротник и швырнула в меня. Я былоподумала, что это такой жест отчаяния, но воротник прямо вполете превратился в огромную немецкую овчарку! – Так это была та самая шуба из душ убитых животных? –спросила изумленная Синичка. – Да, – мрачно подтвердила Зараза, – Несмотря на то, что яувернулась от воротника, у меня осталось всего несколько секунд –иначе овчарка меня бы просто разорвала. Поначалу я хотеларасстрелять ей шею – вдруг она не сможет жить без головы? Нопотом заметила, что среди двух десятков ее цепочек одна сильновыделялась – она была гораздо толще, блестела ярче, будто изчистого золота, без дешевых примесей, и на конце висел не крестили цветной камень, а небольшая коробочка с узорами, похожимина кошачьи руны эпохи Войн Хаоса. – Значит, у нее была кошачья реликвия? – Да. И тогда я решила сорвать эту цепочку – ведь если Кикиносит ее на шее, значит, коробочка имеет чрезвычайную важностьдля Империи! Ну а потом, – кошка усмехнулась, – стоило мнесорвать коробку с цепи, и Кики тут же издала оглушающий вопль изагорелась синим пламенем! – Прямо синим? – Именно синим. Генералы Империи питаются бета-амброзией, поэтому, когда умирают, выделяют синий склиз, а незеленый. Впрочем, я надеюсь, вам такие знания не пригодятся. – Да уж. А что же собака? – А она просто исчезла. Наверное, не смогла жить отдельноот шубы. – Зараза на несколько секунд уставилась в пространство,видимо, переживая сегодняшнюю битву.
  • – Да. Ну вот, собственно, и все. Надеюсь, вас не будуткошмары мучить, – подмигнула кошка и поднялась с пола. – Подожди! А что было в коробочке? – Много будешь знать, Дождик... Хотя нет, это, пожалуй,самое главное в моей операции... – кошка снова уселась, сняла сплеч сумку и стала рыться в ней, – где же он... А, вот! – ипротянула котятам зеленый камушек идеально овальной формы. – Это же... Это же камень из амулета Девяти Жизней! – Да, он самый. Значит, сколько еще таких камней нам нужнонайти? – Три! – закричал торопливый Белыш. – Два! – поправил его внимательный Дождик. – На самом деле, один. Неделю назад КанадскоеСопротивление нашло красный камень. – Значит, победа совсем близко? Кошка вздохнула: – Кто знает... До сих пор неизвестно, где находитсяпоследний камень. А легенды молчат даже о том, как онвыглядит... Но мне пора спать – завтра утром я опять улетаю вМоскву. Слушайтесь старших и будьте достойны своей судьбы. Зараза попрощалась с котятами и ушла в подсобноепомещение рядом с отопительными трубами, котороеСопротивление переоборудовало в спальню. Ливень протиснулся в щель между камнями внутрь горногосвятилища. Здесь всегда царила тьма, лишь лучик света в жаркиелетние дни заглядывал внутрь и печально прикасался к гробницамкотов из рода Саблезубых. Тем не менее, воин Республикибезошибочно нашел среди серых коробов тот, в котором покоилсяпрах Заразы. – Здравствуй, Ночной Страж. Я давно уже не навещал тебя –последние шесть месяцев мы воюем очень... интенсивно. И я всеникак не мог выбрать время, чтобы прийти. Хотя каждый деньбоялся, что так и не смогу попрощаться с тобой. Хотел бы начать с добрых вестей, но боюсь, что таких нет.Поэтому начну хотя бы с забавных. Империя перенесла столицу в Москву. Они сообщили людям,что в Милане живет неплатежеспособный народ. – Ливень понуро
  • улыбнулся, – Да-а, это все было бы мило, конечно, но теперь у нихесть поддержка российских олигархов. А мы потерпели поражениев Штатах, и нас давят со всех сторон... А еще они подкупили Синицу какими-то бирюльками, и тасдала Федяковское убежище вместе с котятами и ранеными.Девять котов погибли при сопротивлении, остальных собакиугнали к себе в лагерь на Малой Покровской. Но, знаешь, мы не собираемся сдаваться. Мы помним девиз, скоторым ты шла по жизни: «Лучше один раз умереть за свободу,чем прожить девять жизней в рабстве», – и все стараемсядержаться его. Хотя нам бывает очень тяжело себя пересиливать. А еще по пути сюда я встретил филина Филиппа. Ты должнаего помнить. Я рассказал ему о наших злоключениях, а он толькоусмехнулся, как два года назад, и повторил коронное: «Кошкипротив гламура, пчелы против меда, молодежь против секса! У-ух!» Ну, хоть что-то не стало хуже в этом мире. Да, и, наверное, самое неприятное – Империя ведетнаступление в этом направлении, и мы боимся, что по пути онинабредут и на ваше святилище... Так что... Нам, наверное, нужноперевезти вас в более безопасное место. Мы все еще надеемся, чтоудастся обойтись и без этого, но... Я просто хочу, чтобы тыподготовилась, – Ливень едва сдерживал наворачивающиеся слезы. Может, и не зря Чернолапый отговаривал тебя от идеипохорон в родовой гробнице. Может, и вообще не стоило заикатьсяо своей скорой смерти... Мысли, они, знаешь ли, материальны. Нотебе, как всегда, виднее. И тебе, конечно, было виднее, когда тыприказала все силы бросить на поиски последнего камня. Тольковот... камень мы за два с лишним года так и не нашли. Ибессмертия у нас пока не пред... Ливень осекся. Луч утреннего Солнца проскользнул впещеру, коснувшись мраморного постамента старейшего предкаСаблезубых. Свет высек блеск из прозрачного камня, в сумракеказавшегося нишей в постаменте, и привлек внимание воина.
  • СТИХИ Ученый Кот (ЗАРАЗА)Лучший поэт ЛитКульта в январе 2010, феврале 2 и декабре 2010,победитель «Первого экспериментального конкурса мастеровверлибра», победитель Первого Чемпионата по Литературнымдуэлям на ЛитКульте, лучший поэт ЛитКульта по итогам 2010года. Проживает в Нижнем Новгороде. Яблоко закончилосьПокосилась в саду беседка, лето.и яблоня разрослась. ИрисыКаравеллы сто лет в обед не У илистого берега рекиприходят во сне к мальчишке, Закончилось люпиновое поле.но всё так же бывает летним И, за рекой – леса и родники,днём забегаешь в сад, Но здесь, в болоте – топи ии грохочет яблоко невольныйскатываясь Безмолвный ирисовый скит. по крыше. На воротник садится саранча,Здесь давно не сказочны Безжалостная стражница болота.крыжовниковые кусты, Лицо её – как маска палача,и слепили ласточки Башка моя уже на эшафоте –гнёзда из чёрной глины Спаси, кукушка! Ирисы молчат.над глазницей домакажущегося чужим Но в голове под музыку твоюи жильцами прежними Гипнотизирующим ритмомвероломно стробоскопа покинутым. То шёпотом сошедшее «люблю», То горсть земли стучит о крышкуНе берись, садовник, гроба –зачем ворошить листву, Молчи, кукушка! Ирисы поют.хорошо не помнить –страшнее найти ответы,вот она, расплата,как яблока тихий стук.А упало яблоко – и
  • Recall Ложишься, думаешь — неРоняя пену загнанные псы уснешьвылизывают пляж. Ложишься, думаешь – не уснешь,Блистают в волнах миллионы потому что соседи,рыб машины,берущих и к осениберега ломит кости.на абордаж. А выключишь свет – тишина такая, что в нейКак в темноте бесцветные глаза застревает гвоздь,не видят снов, исчезает воздух.Так ветер мёртв когда И нечем дышать, да и незачем –на мачтах вакуум пахнет клумбой,сняты с крестом и настурцией.паруса. Сон иногда раскрывает суть: кто-то ложится в надежде уснуть,Ничья вина, а кто-то – проснуться.что ты босой ногой Я – и ни то и ни сё,не чувствуешь камней. я стелю постель и снимаю одежду,Не думай обо мне чтобы не видеть как ночь темна ине видя океан утро светло,за сонмом капель то есть – совсем без надежды.пролитых Но в миг, когда понимаешь чтодождей. спишь, не чуя кровати,К ненашим берегам момент нахождения выхода изхрустальный мост надоевшей реалити,мне чудится, вдруг, в поражённое счастьемНо нутроутлая Луна заползает желаниевылазит из-за туч так же как преждеи холодом тебясквозит любить.в прорехи звёзд.
  • Прагматичный дзен Чем какой-нибудь кем-то персонажам ЛитКульта вспомненный посвящается обэриут, Чьим забавным именемО, безумного времени оного улицу назовут.сын и муж,если чувствуешь дух свободы –ступай под душ,Надевай махровый халат,приготовь омлет.Чтоб не портить себе анкетуПод старость лет.Если чувствуешь, что странаНе на том пути –Наливай себе водкиИ прочий аперитив.Чересчур не усердствуй,И вовремя приходиК понедельнику в офисКарьере не навредив.Если чувствуешь в головеСамолётов гулИ тоску по далёким странам –Возьми отгул,Погуляй по бабам, женись,заведи кота.И живи безбедно, невинностьсвою отдав.И поверь мне, что в жизнинамногоСчастливей тот,У кого яичница, баба,халат и кот,
  • Михаил Мурунов (moorich)Телеведущий, директор телестудии. Лучший поэт ЛитКульта вфеврале 2011 года, экс-редактор раздела «Стихи» на ЛитКульте.Публиковался на литературном сайте «Точка Зрения». Проживаетв Нижнем Новгороде. Звездные сны III.I. Подумал.Все это архинеправильно, Не стану.Все это архиневерно – Ни весне, ни звездам – не надо.Об этом много тому назад Завернусь в одеялоГоворил сам товарищ Ленин. и лягу рядом.Но вот я – сын интеллигента,А она дочь богатых родителей. IV.Но, однако ж, иду к ней Маленькие женщины думали одомой сегодня – любви ночами.Спасибо, моя революция. Поэты смотрели за звездами. И, расчехляя стихов астролябии,II. В звездную пыль опускалиТы говоришь – ноздри.маленькая женщина создана Сердце болит у тех, кто ждетдля любви принца,и засыпаешь с мечтой о принце. Ржавеют в пыли астролябии…А над крышей звезды сверкают – Я, как стервятник над падалью,Смотри!.. Кружу над строкоюА, спишь… И падаю.Ну, ладно. Вниз,Стану самоубийцей Где ты на подушке скучаешь оРади звезд и спокойного сна. принцах,Весна. И номер страницы Как месяц завис.
  • V.Сказал себе сегодня сам:«Взрослеешь, парень».Но думаю:Ведь это вы сломали.Ведь это вы коверкали и гнули,когда любили...Любили и плакали.Любимые вы мои,Любимые, жалкие...Размер сломался безвозвратнои кто-то смотрит на меня сукором,Но мы же не об этом.Я так же научился жать на гази мчаться по ночным дорогам,туда (откуда, где, во сколько,где-то...)Оттуда, куда в шестьдесятпервом летал Гагарин,звездные сны спускаются к яви,стирая границыи оставляя менямолиться –Когда есть только сердце,и уже не боишься его отдать –оказывается – некому...Не верю я в это!Моргаю векамии прикрываюглаза руками.
  • Илья Тржецяк (Random)Заместитель главного редактора раздела «Стихи», с февраля по май2011 года главный редактор раздела Стихи на ЛитКульте.Участник лонг-листа премии Факультет – 2008, публикации налитературных сайтах: «Литературный клуб», «Точка Зрения»,«Планета писателя». Лучший прозаик ЛитКульта в 2010г.Проживает в Нижнем Новгороде.Воскресение. Нервничать СбойБог через просвет лучом Дело вовсе не в том,прицелился, сколько я буду жить, Стриженый холм, как голова сколько я буду пить,смертника, сколько я буду жрать, + 16, холоден нынче Цельсий, если сквозь каждый тон Море пенится, нервничает, четвертитон визжит, меркнет. и на любой такт ставит чёрт копирайт, Сядут рядком на берегугрешники, если в индиго небес Вялые, грустные, глупые, не режет художник беж,ожидающие. будто поставил цель Небо оденется в розовый как сердце моё сквозь глазчерешня, вынуть, и рвёт горизонт, Море уйдёт, нервничая, как последний рубеж, дальше. где разверзается сон, и разума гаснет власть. Из отлива выплывут рябьюобразы, Если у самоубийц Встанут отступники, острым недостаёт обойм,лучом пронзаемые. и на чистейшей из правд Ты подойдёшь – спотыкаясь, морщится трещинкасутулясь, горбясь. лжи, Руки твои, нервничая, если в любую любовь облобызаю. встроен лукавый сбой, правда, дело не в том, сколько я буду жить?
  • по виски принести?восьмилапый крепко держится – Принесите нам ещё по виски.внутри засадил в кишки мне жало – Суббота. Диалогповтори? – В соавторстве с засадил в кишки… – послушай, Анной Колсановойхватит! «– шестое слева, на нижней * полке Сзади шепчут чушь о неземной храпит и падает каждый час»любви, «– и бьётся снова, всегда в у бармена жутко недовольный осколки,вид, и воскресает, унюхав квас.» шлюха нервно оправляет платье. «– и смотрит хмуро на нас и шторы, пальцы ломит, будто их грызёт но держит по ветру острый нос,артрит а в окна бьётся летящий город, клещ хохочет в пищеводе – а в мыслях бьётся скупой прогнозповтори? – на двадцать пять из ближайших клещ хохочет… – ну же, суток,улыбайся! на тридцать девять в морском * поту, Стол заставлен лишним, стул как будто живы, любовь какзатёрт до дыр, будто… воздух вязок: шёпот, музыка и но день насмарку, под хвостдым, коту.» свищут скрипки, стонутконтрабасы. «– поставлен конь и стучит копытом, зубы отбивают развесёлый ритм, пускай Алиса чуть вне игры. паразит щекочет глотку – пойдём причешем, оно умытоповтори? – и снова цело на все миры. паразит… – заткнись! и только на двадцать пять же ближайшихпискни! суток * забиться в зеркало, на чердак, Брюки, бабочка, рубашка. прогнать Сократа и проституток,Строгий стиль. глядеть с улыбкой на чемодан…» – Повторите, или счёт вам «– зеркал не видно, а лет
  • несчастных снаружипо семь уж пара, а то и больше. и еле слышно внутри оазис,Алиса спит. у виновой масти а конь у входа. и звёзды в лужахвиновных нет. пострадавших – дрожат от страха, увязши в грязи.тоже.всё так, формальность. нанижней полке я люблю тебяшестое чувство, восьмое чудо. Просто: на белом бы кремовымнаш конь замялся. и дыбом Вывести фразу глупую.холка. В рамке чёрного крепа намскачи, коль хочешь. а я не буду.» Ближе всего к уюту. Ум Плотно заходит за разум, и«– я буду прятаться, Что тут поделаешь… Часто лишьраспрягаться, Три резких слова алмазныминеважно – пара, и даже тройка, Вспышками в сердце. Шастаешь,гляди – шестое и гроздь акаций: Ищешь спокойствия там, в дали,клеймо виновой не так уж Где никогда мы не были,стойко, Где никогда не падали,ведь мы и шторы всегда Плотно обмотаны web’ом – иволнисты, Просто: на белом кремовыми срезы комнат обходим слева. Вывести, как на блюде бы,а может, кофе, а может, Винстон, В ободе рамки креповойа может, смеха, а может, гнева?» Глупое – я люблю тебя.«– а может старых Алис богатыхкогда противно, но очень нужно?а может выпить тебя и яду,а то уж слишком смешно идушно?на шесть персон накрываю небо,шестое слева на нижней полке,а в окнах город так жаждет хлебаи лучше с квасом. но всё без толку.»вдвоём не видно всех тех
  • Ольга Россой (Tom)Лучший поэт ЛитКульта в сентябре 2010 и феврале 2011г.Публикации в сборнике молодой поэзии НГУ, альманахах сайта«Литературный клуб»: «Мирари – 2» и «Мирари – 3»,а так же насайте «Точка зрения». Проживает в городе Новосибирск. ничего обПадай. Но не на все четыре падай Ты просил в этот раз ничего обтак, чтоб наверняка, банкой, осени.сбитой в дешевом тире, словно к Ну, прости.ногам привязали гирю ипоказали: вот мост, вот река. внутренняя нарния Мы проходим друг друга пескомИ отпустили. сквозь пальцы: прикоснуться, дотронуться, не поймать,Стань самой хваткой из вновь губы сами просятся улыбаться, арожденных Алис, переменив спина предательски держит стать,систему координат, с полки бери я слежу за словами, борюсь сапельсиновый мармелад, словамипадай, перевернувшись с десяток и боюсь за словами тебяраз, пропустить,не понимая уже где верх, где низ. но иду каждый раз как на полеКто теперь разберет, что там бранибыло? Лаз? – ощетинясь. Дура? Ну, можетТемный колодец? Карниз? быть.Ты всё делаешь вид, что Я хочу быть сложней,залюбовалась, как пляшут тени, филигранней, тоньше – вся такаяи не помнишь уже о падении. Египет, загадка, кроссворд, меня тряпочкой по ветруСловно ты теперь лист – прополощет –невесомый, цветной, резной: ничего не поделать: такой ужуцепилась за ветку, потом тебя сорт.сбросили И подумаешь: стоит такихс остальной листвой – остается стараний?смести. (поправляю улыбку, прическу, шарф)
  • В тебе тысяча чертовых Summertimeвнутренних Нарний – я, как Вот сад, июль запутался в листве,крыса за флейтой, шагаю в шкаф. Я засыпаю с книжкой, а с ветвей Спускается оранжевая птица,И хочу быть мудрой, надежной, Она гуляет вдоль по корешкуцелой, И склевывает за строкой строку,я хочу быть взрослой (уже страницу за страницейпора?), Успею прочитать, когда и с кемтолько знаешь, я все-таки Станцую на трепещущей доскенедоглядела: Над жарким полем, полнымвот, смотри, заплатка, смотри, урожая,дыра... Над дымом, звоном, желтымЯ не слишком-то счастье, не беглецом,слишком-то горе, и совсем не над дамой с перекошеннымумею ловить момент, лицом,но попала в одну из твоих И всем, что полагалось приисторий, пожаре,чтоб до титров надеяться на В объятья развеселого огня,хэппи-энд. В ладони тех, кто обгонял меня, Счастливою насквозь воображая.И однажды ночью, хлебнувмадеры, Передо мною скачут угольки Заприслониться спиною к одной из угол, загибают уголки,стен, Чтоб не забыть оставленнойпромахнуться, и выпасть из страницы,шифоньера, Тут время выгибается в дугу, Пои пропасть в этой Нарнии треку циферблата разбегусь, инасовсем. больше не могу остановиться.
  • Паук петлиЧто всего отвратительней? я старого свитера кольца рукзнаю наверняка, вот сейчас, механически распускаюобхватив твою дорогую шею:моя нежность похожа на жадногопаука, но куда страшнее.мы статичны:стоим на перроне, друг к другульнем,за спиной вокзал подавилсяосенним солнцем,мы статисты:сейчас рукой режиссер махнет, иначнется:Я кричу:не пущу, не оставлю, моё! моё! Уменявместо лица проступают жвалы,декорации вспыхнут, развалитсяпавильон, мы букашки и насслизнет языком пожара.Все равноне отдам ни мушки ни муравья,не сбежишь от меня ни поездомни трамваем,это я пожар, я вокзал, я паук –всё я, ты глядишьи не понимаешьвсё проходит стремительно, ипаук пропадёт, электричка идетпустая
  • Масленица нечего.иду, нет, плыву по придуманным сгоревшее утро закрашенолужам, известьювесенней воды зачерпнула в и вскоре забудется.ботинки, этим же вечеромзима истончилась до вязкого я выйду на улицу, полнуюкружева, прелогодо грязной прогорклого снега, и, самоерастрепанной паутинки, лучшее,и я прогнала бы всех, выгнала, что нынче случилось со мною –вымела, горела яотстаньте, оставьте баюкать беду весенним соломенныммою, праздничным чучелом.твоим или божьим закляла быименем,а коль отберут – я другуюпридумаю.я вижу, как мечется утро загородомв горящих одеждах, и скоро, искоро всёвзорвется, взметнется, огнямираспоротовесеннее небо, и потом, какморосью,покрыто несчастное бледноеличикомоей ненаглядной, моейнеприкаянной,оставьте, оставьте такуюпривычную,такую простую весеннюютайную –беду, как дочурку – ношу, да невынести,отдам – кто попросит, да некому,
  • Юлия Муллина (Джу)Редактор раздела Стихи на ЛитКульте, публикации на сайте«Литературный клуб» и в его альманахе «Мирари». Проживает вМоскве. после Рождениекресло чувствует кожей сколькие всплыли в ту полночь вотсутствие спин и бедер. пруду у дома,слившееся с пейзажем плотью, многие ли потом утонут?оно топчет еще не вытертую тень люди и рыбы с переплетеннойи с хрипотцой ругается на судьбой,пропажу. с честью друг друга ведущие - на убой,так исчезает важное, расскажи о неводах с тиной,так растворяются контуры на старый знакомый.гранитной плитедень ото дня, у рыжего рыбакатак безжалостно пропадает тепло ни жены, ни детей, толькос сидения. ржавый баркас, он слоняетсяквадратная комната, по холодным цветным морям,безвоздушная западня смотрит пытливым глазом навнутристенная. береговых мирян,молекулы тела расплываются по на их бока, серебренные прянымграниту, ветром.тени, останки запахов - домхранит их он плыветразводами взглядов на стенах, на беззубом ковчегескладками кресла. ветхозаветном, вода за бортом расстилаетсятак в дверном проеме дрожит шелком зыбко.плетеная занавеска, в золотистой клеткезадушенная поцелуем ушедшего задыхается райская рыбка,тела. запечённой луковицей солнце греет красно, видно издалека - терраса,
  • мокрый губач сидит на тахте чаша с десертным вином - в чашуатласной, Грааля, доигрались.обгладывает под вино рыбье молчание - это моескрипящий скелет. неверие, рыбье молчание моряя остаюсь здесь, летняя не измеришь ты,ночь. убитый за столько лет доиюнь. июньских снов,лечь бы теперь костьми, рыжий аскет, рыбий остов,белыми непережеванными испарился, иссох, исчез,костьми немое имя твое заканчивается нав глотку, да только в чью? «с».кто, черт возьми,вонзает мне в пятку клык?мясо твое превращается вдруг вбалык,
  • Екатерина Ерская (Дара Ветер)Главный редактор раздела «Стихи» на ЛитКульте, лучшая поэтессаЛитКульта в мае 2011 года (по итогам конкурса ЛК-20) ипобедительница литературного конкурса День Радио, лауреатфестиваля студенческого творчества «Весенняя волна» (номинация«Авторская поэзия»). Проживает в Одессе. Делла и резким движеньем сойдет соДелла – маленькая кислородная своей орбиты, а так толькопланета где-то на отшибе вертится сутки битыеТуманности Андромеды. и ворчит от нытья костей. НочьюЕё спутник безлик и мал, болееспит в разношенном старомтого, он – сер. свитере, утром чашки моет иНа Деллу не бывает рейсового ждет гостей,билета, грезит в тапочках и мечта у неёи Делла не знает никаких нехитрая:космических новостей. Делла Делла хочет прижить у себясовсем одна, она бы гнала людей.циклоны, антициклоны, цунами ипепел из глубины, вздымала бы Спрашиваешь, можно ли…огненные клубы и вниз осыпала Спрашиваешь, можно лисклоны, а так только морщатся Поцеловать в затылок.на груди фисташково-зрелищные Кожа моя – осторожная,холмы, суставы скрипят Спина моя – прозорливая.литосферной плиты Слова твои соломоновы.и как-то знобит на полюсе. У «И это пройдет», надо же.Деллы желтеют или седеют Голова моя – колокол –волосы, Ладонью твоей приглажена.слоятся ухоженные уступы – Гул в голове оловом,Делла сварлива; её одолела На темени – потолок.скука, Если буду целованной –и комнатный серый спутник еёСразу целуй в висок.не греет.Когда-нибудь Делла всё-такиосмелеет
  • День обменяла на ночь: улыбкой пресной курс херовый... И, не найдя ответа, поставишь песню.День обменяла на ночь: курсхеровый.Приемник усталый только б_гкороткие ловит. Бог лунолик, и раскосы глаза егоБуду лакать латте и, вздымая –брови, в них искринки цвета морскойСлушать про итальянцев и капусты.уикенды. Бог создал мир из абсолютногоДевочка бодро чешет про ничего,мегабренды, что временами чувствуется.Про распродажи, покупки, джек-пот, аренды, Бог до обеда прощает рабов- нахлебников,Голос в динамиках – как а после обеда – фасует их подлоскуток плюшевый. гранит.Радио – замечательная игрушка, Кроме того, Бог –Те, кому больше в эфире некого отвратительный собеседник: онслушать, постоянно упорствует и молчит.Внимают тому, кто сказатьничего не может. Бог запасается пачкой орешков кешьюРадио – как колокольчик у И наблюдает планету в качествепрокаженного. зрителя.Пахнет пластмассой, и провода Опыт научит: Бог никогда необожженные вмешивается,Тычутся в мозг колючими Он принимает сторонуэлектродами. победителя.Ты на другом витке параллелигордоВыпрямишь креслом смятуюза ночь хорду,Остро лопатки расправишь, икресло треснет.Губы уложишь измятой
  • Любовь идет по проводамРаньше хотя бы что-то попроводам,Нынче – беспроводная ибезлимитная.Светится безысходностьюмноголикаяПестрая рябь широкогомонитора.- Скоро закончишь? Я отвечаю:- Скоро.И продолжаю копатьэлектронный хлам.Ты мне не пишешь. Разве что поделам.Или когда совсем никого вэфире.Мы – словно зомби в большомэлектронном мире, Тусклыевзгляды вперившие в экран.Пресная дробь трескучейклавиатуры.Ты неизменно грамотный,желчный, хмурый. Выплеснешьрепортаж из последних сплетен,Скажешь, что сообщенийприсланных не заметил. И всё.Я теперь лаконичная, как Басё.Очевидна моя стезя. Говорю:можно я посмотрю в тебя,можно я посмотрю тебя, можнопросто, чтоб я – тебя, а тыговоришь: нельзя.
  • Марина Толстунова (Marina Del Finn)Старший преподаватель кафедры журналистики ННГУ им. Н.И.Лобачевского, кандидат филологических наук. Заместительглавного редактора раздела «Стихи» на ЛитКульте. Лучшийпрозаик ЛитКульта в июле 2011г. Проживает в Нижнем Новгороде. Жираф и Луна КольцаЯ – между Луной и землёй, Двадцать семь годовых колец…Белый жираф подо мной – На безымянном – кольца нет.Белый, но истинный африканец. Львом цирковым в пылающийИ я африканка – душой. обручЛуна – млечноликая дева прыгать не стану,В серебряной колеснице, обойду арену – окольным путём:Звёздным конём запряжённой. гриву не буду палить.С ветерком бы ей прокатиться! Летний зной,Луна, айда наперегонки Коло-Бог катится по небу,Во-о-он до того баобаба! вертит времени колесо –Тыг-ды – всадить бы кол, Тыг-ды – чтоб замедлить бег… Тыг-ды – Файф-о-клок Тыг-ды – или около того.Курс – на созвездие Краба! Пью зелёный чай,Мы скачем, несёмся, почти вдыхая аромат колокольчиков.летим! Колокол пока не звонит,Луна, вот погоди! молчит колотушка,Жираф понимает меня с и дремлет чудовище Коло-Колополуслова… в сыром подземелье,Ещё чуть-чуть – свернув хвост пружиной.Сердце вон из груди… Быть может, пора позволить себяНичья? Пытаемся снова – окольцеватьВся ночь впереди! и мерно крутить колесо мирной прялки? Нет, я ещё полетаю свободно – по кругу, пока не врежусь в стекло.
  • Колибри нет местаЛетать – гро-моз-дьючудное, наверно, желанье для мыслишек и мыслей –женщины, колибри бесхитростно ивес которой… более пятидесяти беззаботно летает,килограмм радуясь каждому дню,(даже отбросив сумочку, в зеркале тихих озёр любуясьтуфли, своимодежду радужным опереньем,и прочий хлам). вознося Солнцу хвалу.В одной умной книжке Когда на закате закрою глазапрочла я, что птица колибри для исхода в сущность иную,на самых точных весах хочу превратиться в колибри…отображает лишь несколько и дремлет чудовище Коло-Коло вграмм. сыром подземелье,Души ацтекских воинов, свернув хвост пружиной.храбро погибших в бою, Быть может, пора позволить себявселялись в тельца колибри окольцеватьи день-деньской возносили и мерно крутить колесоСолнцу хвалу. мирной прялки?Я не воин, Нет, я ещё полетаю свободно –я не хочу никого убивать – по кругу,мне бы пока не врежусьтолько в стекло.летать!В образе крохотной птичкипрятаться в лоне цветка,каплей нектара быть сытой,умываться – каплей дождя.В такой маленькой птичьейголовке
  • Андрей Дмитриев (Минус)Лауреат премии Бориса Пильника за 2010 год. Автор сборника«Рай для бездомных собак» (издательство «Книги», 2010 г.).Публикации в альманахе «Земляки», на литературном сайте «ТочкаЗрения». Автор текстов ряда нижегородских рок-групп. Работает вгазете «Борская Правда». На ЛитКульте публикуется с 2007 года.Проживает в городе Бор. Воображаю себя поэтом Символизируем зрелость.Воображаю себя поэтом: Мы обесцвечены скупостьюСажаю мысли по табуретам, взгляда,Чай или водку лью им при этом, Но тоньше в расчётах пропорцийОбозначив пространство кухни. яда,Сам, увы, до сих пор не знаю Книги о людях другого складаПочему зову их к вину или к Воспринимаем как ересь.чаю,Но наблюдаю, усевшись с краю, Воображаю себя поэтом –Как кухня от мыслей пухнет. Много курю и пишу до рассвета – Будто пытаюсь пройти без билетаВчера был четверг, а сейчас – В двери, где литера «А».суббота. Те оказались дверями маршруткиВремя – вода, чтоб запить икоту. –Впрочем, может последовать Могут ли быть с контролёрамирвота – шутки?Успеть припасти бы тазик. Язвительный голос до боли вСтранное чувство, что всё уже желудке:было – - Эй! Тот, что в свитере! Да!И вдали неотложка сиреноювыла,И всплывала луна, как карась изила,На крючке, в немыслимой фазе.Осень пройдёт и зима растает.Жизнь без покровов такаяпростая –Но в непомерную скуку врастая,
  • Куда меня дорога заведёт? И прочих знаков, маякамКуда меня дорога заведёт? подобных,Я здесь чужой – ни компаса, ни Так труден, что пестрят моикарты, полотнаНо весь в мечтах, как школьник Следами мыслей – кто ихиз-за парты. разберёт?Я – шар в игре, что жизнь Здесь двери даже днём прикрытыроднит с бильярдом, плотно.Лечу сквозь зелень рощ,прохладу вод. Куда меня дорога заведёт?Пою весь бренный мир И стоят ли скитания усилий?вселенским бардом. Колёса чувств так долго грязь месилиКуда меня дорога заведёт? По бездорожью, где нога мессииЯ вызвался в искатели пределов. И та увязла…Здесь нектаром сотЗа окнами чащоба то редела, Поят лишь тех, с кем делят сонТо к стёклам прижималась России.хвойным телом –Лети автобус-поезд-самолётМоей души шальной иоголтелой.Куда меня дорога заведёт?Здесь каждый палец мнит себякурсором,Обочины полны смердящимсором,Дорожный страж всегда глядит сукором.Зимой здесь хладнокровно колютлёд,Но водку пьют не по-эстетскискоро.Куда меня дорога заведёт?Здесь столько звёзд, что поискпутеводной
  • Чай В кулаке нагревается ключ отЧай в фарфоровой чашке порою незапертой двери.способен к бегству,Если в пальцах неловких она Календарь на стене клетку пешкевдруг меняет место. для хода оставил –Сплетен темы тесны, для И она так доступна, но толькопривыкших бродить по залам – сегодня пустая.Нам бы фрески созвездий под Не грусти. Нимб над нами –куполом жечь глазами. проекция вспыхнувшей люстры – Освятил нашу встречу, хоть светМне казалось всегда, что метраж её лампочки – тусклый.твоей кухни меньше.Потолок – как источник белилдля японской гейши.Табурет – как треножникхудожника, что от «худо»,Но от ножек следы навеваютмысль о Бермудах.Как давно мы с тобою визави несидели.Мысли крутятся в черепе, какмотоциклы в спидвее –Из-под быстрых колёсвырываются рваные фразы…За окном солнце прячется в тучах– боится сглазу.Чай остыл, и движение ложкиему не мешает.Тишина приняла форму кухни,но этим грешна ли?От зрачка до зрачка расстояниевзгляд мой отмерит.
  • Ирина Миронова (Izoomka)С июня по сентябрь 2011 г. главный редактор раздела «Стихи» наЛитКульте, автор-исполнитель собственных песен, лауреатвсероссийского конкурса авторской песни среди студ. отрядов«Знаменка-2009». Проживает в Нижнем Новгороде. любовники souvenirполутемный Созерцаюсырой переулок.сетка оголенных изнутричернеющих ветвей мутноватой сферынатянута на рыхлую плоть неба старинная церковьажурным чулком куртизанки. виднеетсяизмученная неведомой рукойдуша приведенная в движениев ночной сорочке вместе с оградойтончайшего батиста окрестными домамидрожа, ускоряет шаг. светофоромветер небом –покрывает ее набухшеевлажными поцелуями оно осыпаетсяласкает изнеженные запястья белыми точкамииграет завитками равномернодышит прерывисто по всей полостиона останавливается сувенираобернувшисьсмотрит сквозь негоинасытившисьисчезаетза поворотом
  • Диапозитивы Ты рядом и пахнешь смесью из посвящается моему деду, табака Озерову С. И Черного моря.Отпечатки твоего присутствия –Чрезвычайно редкие Проспект кишит заботами иЕдиничные людьмиКадры биографического Ты вышагиваешь,диафильма А я сижу, свесив ноги, на твоих плечахУ моряков бывает слишком мало Раскачиваясь в такт шагам –семейных фотографий Измерителям проспектов и палуб.Городской парк. Полдень Эти шаги остановились когда-тоСо всей пятилетней Были прерванысерьезностью Молчанием телефонного звонкаДержу спину Молчанием фотоснимков,Оседлав упитанного, но Заставляющих этот домпонурого пони – Изредка груститьВоплощение вселенской скорби. О мужчинах, его покинувшихДержишь его под уздцыДержишь меня за руку У моряков бывает слишком малоТы рядом и похож на Чарли семейных фотографийЧаплина,Только постаревшего.А вот кухняЗа стеклом окнаПлавится бордовое южноесолнцеЗа стеклом духовкиЖарятся, нетерпеливо трещаткаштаныДелаешь мне каноэ из хлебнойкоркиДелаешь важное лицоВручая новоиспеченноеплавсредство
  • Перекати-поле Малую жизнь, без особыхБури пустынные пряли мне нить невзгод, открытий,на саван, Полную заблуждений, забот иПальцы иссохшие веретеном боли…кололи. Веришь ли ты, что скоро,Веришь ли ты? Я тогда еще не клубком из нитей,был назван Мимо промчится Перекати-поле?Двойственным именем –Перекати-поле.Я еще не был назван. Я еще небыл.Веришь ли ты? Словно этихкраев смотритель-Чёрная пыль поднималасьповыше, к небу.Мойры пустынные слепо тянулинити.Нити сбивались в клочья,сплетались в путы.Ветром влекомый, я виделрассветы в дюнах,Видел огни и ключи, миражи исмуты –Жгучим песком осыпалисьнадежды юных.Жгучим песком вздымалась,звала гордыня,Смелых влекла оазисов сеньночная…Слышал ли ты, как стонет поройпустыняНовую жизнь в исступлениизачиная?
  • Хасият Матиякубова (А.мне.ЗИЯ, Ученая обезьяна)С мая 2007 по осень 2008 - главный редактор раздела «Стихи» наЛиткульте. Публикации в альманахе «Земляки», на литературномсайте «Точка Зрения». Проживает в Нижнем Новгороде. Мифы Новейший заветЯ вышла из чрева земли, мы все – добыча змея.Из клочьев солёной пены, никто не устоит.Из чужих подмышек.Я стану стаей дельфинов, - Кто-нибудь видел слёзы Марии,Россыпью самоцветов, Когда погасло её солнце?Небом, полным созвездий. - Нет.Ты можешь меня объяснять, - Кто-нибудь слышал плачНо лучше прими на веру. Марии, Когда её небо обрушилось на её Космическое землю?Моя вселенная опустела. - Нет.Если не считать чёрных дыр, - Кто-нибудь видел, как Марияни одного небесного тела: заламывала руки,ни одной звезды, Когда её вселенная исчезла?ни астероидов, ни галактик, - Нет.ни комет. Ничего абсолютно. - Почему же вы так печальны иИ совсем не о ком плакать так напуганы?во вселенной безлюдной, - Потому что мы видели глазабезгуманоидной, безразумной, Марии,и некому печалиться Когда её уводили во нулевых итогах и суммах смирительной рубашке.моей безначальности,которую можно зватьбесконечностью,но что мне толку от громкихназваний?Моя пустота болит и не лечится,а как заполнить её – не знаю.
  • Александр Каа-АлександровЛучший прозаик ЛитКульта в апреле 2011 года. Проживает вВоронеже.Поверь всему, и в чувства Просыпаешься около веруй, но.. половины пятого Ах, если б прорасти глазами, Просыпаешься около половины Как эти листья – в глубину... пятого, С. Есенин тянешься к сигарете, ко второй,Поверь всему, и в чувства веруй, к третьей.но В такие минуты мозгСомнения растягивай немножко. покрывается пятнами.Окажется, что друг – четвероног, Так яблоко при падении,А вот подружка – как если не треснет,сороконожка. в районе ушиба наливается соком,И все дороги – ручейками – в становится сладким.Рим… Прямо-таки странно,И из глубоких мыслей вытекая, только отлёживаясь –Ты сам себе хоть капельку соври, чувствуешь гниль.Что видел сны о мёртвом Может быть, во снеВатикане. кто-то меня уронил?!Что веру округляли из нуля,Что сумерки – куда темнее всумме.И сколько б ты себя ни изнурял,Ты так и не узнаешь, что не умер.Ты сам себя раскуривай в ночи,Дыши, пыхти, глагольпустопорожне.Не важно – знать, что некрасноречив,Не страшно – знать, что вовсе нехудожник.
  • Косточка вишни Ан нет,выскальзывает из пальцев зубками клацаем, как бы кого помять.Косточка вишни Память!выскальзывает из пальцевпальмовой палицейпотного ниггера. Он мигом был, попутнымДеревья – ветеркомэто книги Ра. Он мигом был, попутнымПеречитываю ветерком,перед чирканьем Дверным глазком, заклееннымспички. снаружи.Горло молчаньем пичкаю, И те, что Вечностью себясоком кровоточащее. назвать могли,Чаще теряюсь в чаще Завидовали юности его.високосно висящих вишен: Он прятался от тени в темноте.выше – И убегал от стен и расстояний.Всевышний. И те, что Силою себя назвать могли,Вышли. Завидовали слабости его.Простор. Он складывал из кубиков слова,Просто странно. Он сам – слова, он сам –Курим из одной пачки, прозрачней слов.смотрим в разные стороны, И те, что Мудростью себякурвимся по-куропачьи, назвать могли,смачно. Завидовали глупости его.Идём: Он жёг стихи – и этим дымомнаправление – пальчик, жил,испачканный И этот дым – был лучшим извишней. стихов,Шли бы себе, И те, что Будущим себялишнего – назвать могли,до запятой ни полслова, Завидовали прошлому его.словнозапятнаны кляксами.
  • Борис Сутырин (bob69)Лидер и вокалист группы «Неупругое Соударение», организатор«Ночь пожирателей рекламы» в Нижнем Новгороде. Автор иведущий конкурса «Про Образ» на ЛитКульте. На ЛитКультепубликуется с 2007 года. Проживает в Нижнем Новгороде. Всё дело в перце! Что сделать, в общем-то, легко (Nemiroff) Тех, кто считал, что «Дело в перце!»Давно известно, пересудам Они послали далеко… Пикантность придаёт еда Ищите соль в готовом блюде Соло Для воспалённого ума... Я вижу силуэт У силуэта позаОдин мой друг, в печали бывши Меняется в пространстве Держал улыбку в табаке От четких линий, в серь А спиртовой раствор на вишне Молю, не трогай свет Попутно вился в пиджаке… А то метаморфоза Расстроит постоянствоКогда он предлагал согреться И выведет за дверь… То говорил одно — налей А в чём там дело, в хрене, в Мое окно, как ухоперце Вылавливает звуки Ему неважно, лишь бы — злей… Не дальше пары метров Не ближе трех шаговДругой мой друг, предельно Вон там – скрипит старухавежлив... Правее дышат внуки В попытках обрести тоску Что не мешает ветру Повёл себя совсем небрежно: Касаться моих снов… И заказал «тирамису» Я спутаю все картыСвоей подруге, даме сердца Закрою напрочь краны Чтоб с ней расстаться Закутаюсь по горлонавсегда… И выйду на балкон Но та, решив, что дело в перце Пусть мне не хватит марта Наоборот, сказала «да»… Опустошить стаканы Поскольку твоё солоМои друзья сумели спеться Сквозь рюмочку со льдом…
  • Родион Мариничев (Veresque)Редактор раздела «Стихи» на ЛитКульте, редактор раздела Поэзиясайта «Точка зрения». Журналист, телеведущий, продюсертелеканала «Дождь». Проживает в Москве. Шел по улице мальчик В советских столовых.Нам говорили: «Образ Желткова Просто посмотрите в окно…».правдив,Хоть и чуть-чуть идеален…» За окном становилось темно,Щёлкали ручки, кривлялись Я застёгивал куртку,чёртики на полях тетрадей. Натягивал колючую шапку.Я думал: «Вот первый снег за У меня почему-то всё времяокном, Развязывались шнурки.Вот идёт незнакомка, почему-то не Город мигал светофорами,по сезону, По стёклам снежинками бил.Под красным зонтом, Шёл по улице мальчик, –На остановке её встречает какой-то Не шёл, а бежаллысеющий дядя». В светящуюся фонарную Нам говорили: «Обожествление сторону,женщины», Потому что любил ноябрь,«Стихи о прекрасной даме», Потому что любил.«Поэзия Блока – вершина русскогосимволизма…»Меня подташнивало,Но я знал, что сейчас не турнюрыИ не «Маменька, я в отчаянии!..»,Что новый век наступаетНа заснеженной скользкой окраинеИ что асфальт под ногами,А не обтёсанный камень. Я слышал: «Акмеисты побаивалиськрасных,Замерзали в Блокаду,А оставшиеся захлёбывалисьлимонадом
  • Сепия Накрывает волна невидимыйНет, не нужно прокуренных кухонь, ординар.оборванных струн,Отцветающих клёнов и в лужахрасплывшихся лун,Ветра ночного за пазухой, пустыхберегов,Семенящих по тротуару знакомыхшагов.И не нужно заглядывать в окна, подпарапет,Прижимаясь холодной щекой кводосточной трубе.В облупившихся коридорахпоскрипывают полы,Кораблю в тарелке до берега недоплыть.Только цапает объективзахламлённый балкон,В стиле сепия улицу и облетающийклён.И подстреленным голубем,оборванной тетивойПадает скомканный снимок,катится по мостовой.Нет, никто не убит, и никто незабыт наперёд,Лишь над ветреным городомразворачивается самолёт,И остывшие шпили выныривают из-под крыла,И вода в затонах блестящая, как смола.Разгоняясь на взлёт и готовясьдержать удар,
  • Анастасия Рассадовская (@rlova)Редактор раздела «Стихи» на ЛитКульте, заняла второе место влитературном конкурсе «День Радио». Проживает в НижнемНовгороде. Мне приснилось… искали в словах.Мне приснился холодный июнь Как сигналами точного временисорок первого года. звали к обеду.Сердцевина Вселенной в тот миг Как буфетные стекла тревожнооказалась больна – подергивал Бах.И, как стая испуганных птиц, докраев небосвода Эти звуки навряд ли я сноваСо столба расплескалось смогла бы услышать:жестокое слово: война. Нет сигнала, и каждый второй теперь глух или слеп...Мне приснилось, как пятого А розетка жива, в третьем слоемарта приемник на кухне обоев всё дышит,Сквозь шипенье котлет и И приходят счета, как квартплатаназойливый шепот дождя за радиосклеп.Безупречно поставленным вдругвозвестил, что мир рухнет.Возвестил безупречно холоднымо смерти Вождя.Мне приснился рассвет ипронзительный запах побелки.Я давлюсь манной кашей, но я -часть великой страны:Олимпийское золото сыплетсямне на тарелкуИз пластмассовых уст обитателянашей стены.Мне приснилось, как,спрятавшись в кокон колючегопледа,Мы, в отсутствие Бога, молитву
  • Все уехалиВсе уехали. Боже мой, как Рваный след самолета укажет мнехорошо дом,С этим лесом один на один Но секунду помедлю – и спутаетоставаться! ветер.Надо мной, как клошар, без На зеленые крылья ложитсягроша за душой, бордо:Кружит лист одинокий в Я последний пилот,бессмысленном танце. заблудившийся в лете.Осознав, что в свободе виновна, Захожу на посадку... Теперьувы, только ждать,Я ищу оправдания зря, но с Как, захлопнувшись, дверь будтоазартом: выпустит пулю.Непривычно чернея на фоне Все уехали. Господи, вотлиствы, благодать!Пробираюсь по кленами Только мне бы остаться всброшенным картам. сгоревшем июле.И в закатных лучах я, какжидкую медь,Собираю ладонями воднуюмякоть.Заплатить за условное илисгореть?Просто хочется на спину лечь изаплакать.Пахнет прелой травой. Какгорячий глинтвейн,Лето медленно стынет вверхушках деревьев.Поменяй мне судьбу и последнийкатрен.Замени на груди заржавевшуютрефу.
  • Анастасия Ростова (Ия Рос)Переводчик, журналист. Корректор второго, третьего сборниковЛитКульта, главный редактор раздела «Стихи» на ЛитКульте смарта по август 2010 года. Руководитель литературногообъединения студентов и выпускников НГЛУ им. Н.А.Добролюбова «Феникс». Проживает в Нижнем Новгороде. Влюблённый клоун Маска игрокаЯ – в парике морковно-рыжем, Мой мир поставлен на тебя,С раскрашенным Тобой лицом – Случайная в колоде карта...У цирковых собратьев-выжиг О, кто ты – властная АстартаЗовусь неопытным юнцом: Иль утешенье во скорбях?В антракте перед богачами Неясно мне: как я исчезНе корчу рож я за рубли, И как мне стал дороже жизниА на арене изначально Полёт бровей твоих капризныхГотов скакать и слёзы лить. И хитрых лисьих глаз разрез?..Но главное – чтоб Ты смеялась, Я мог бы разыскать иных,Как блёстки на Твоём плаще: Невинно-глупых и корыстных,Всё для Тебя – прыжок и Но с ними не откроешь истиншалость, И не познаешь тайн земных...Нелепость шуток и вещей... Своей мне маски не вернуть –...Напарник потчует дубиной. С неё вся ложь внезапно...Упал я, сбитый с ног мячом. стёрлась......Свинья мне прыгнула на спину Сверкни улыбкою сквозь– гордость –Кривляюсь. Всё мне нипочём. Я отыграю хоть чуть-чуть...Погасла рампа. Вечер светел.Меня Ты ловишь за плечо:«Ты правда был в ударе, Петя!»Я рад. Чего же мне ещё?..
  • ДолгожданностиПолуночных не ткала я ковров,Стеклярусом икон не расшивала–Лишь разрешала танцу слёз исловСлегка сминать листы и одеяла...Свидетельств первых горя своегоНа запечатывала я на память вкубок –Что здесь хранить? «Верните намего!» –Кричали руки, лоб, глаза игубы...Из башни не спускала я волос,В лесу не оставляла тайныхзнаков...Ты был ответ, а я была вопрос,И день за днём – безмолвен,одинаков...А зелья приворотного рецептОстался неразыскан и нетронут...Но я была стрела, и ты был цель,Да только Лучник словно канул вомут...Исчезло и родилось много лун,И посмотрелась я в осколкисмеха:Сплетались инь и ян. Был пьяниюнь...Сошлись планеты: утром тыприехал...
  • Первая весна равные капли.С небес раздаются лазурные Давно прощено всё, что было дошарфы, крика.И солнце (DJ!) объявило Все смешано – Бог ли, хозяин ли,ламбаду, раб ли...Мальчишка Амур в синяках и без Окончена вечность, и правда –арфы двулика!..Свой лук уступил чертенятам изада...Плащи потемнели, и косынамокли,Пустыми словами перрон весьзавален...Актриса весна разревелась вгримёрке,Не выдернув снежную прядь изпроталин...Мне жалко её – ей сходить быумытьсяИ стать благородней, как уМетерлинка:С зимовки вернутся к нам синиептицыЗатем, чтоб вить гнёзда настарых пластинках...Рассвет осторожно твой вылепитпрофиль,Заблудится радуга в длинныхресницах...Колдую два года я – так что непрофи:Тебе не умею я вовремя сниться!Родство – это стать как две
  • Анастасия Баранова (Джинка)Редактор раздела «Стихи» на ЛитКульте. Проживает в НижнемНовгороде. ТАК ОкноСпрячусь за веками окон. Мучает ночами хоррор,Так соблюдают траур. Шершавым языком касаясьИконки оставлю потомкам, Глаз.В аквариум брошу приправу. Я просыпаюсь.Выложу комнату снимками Хором Было, Есть, БудетИз левого полушария, Кричат: «Останься!А тебя из правого, кисонька, Финал сеансаВыжгу пожарищем. Судят».Я бесхребетная лошадь, Солнцем обнаженный призракХромая, тебе ненужная, На высоте недостижимой.На ужин готовлю лучшие Живой,Детали убогого прошлого. Идет на принципВ этих разбросанных лоскутах Открыть окно с нажимом,Мостом к тебе или в колокол, Прыгнуть,Но тебя, глухую, и волоком Но слишком мертвый, чтобНе вытянул в руки Господа. услышать.Сегодня, что нас окружало, ПадаюСтанет трухою, ухою, В ванну прохладную,Пеплом над головою, Съежившись словно моллюск,Тенью к земле прижатой, Громче молчу, чем молюсь.Глянцевым сожалениемВ муках прожившего старца…Так я закончу сожжение
  • Кирилл Широков (severaldigits)Композитор, участник «Фестиваля верлибра-2011», экс-редакторЛитКульта, публикуется на портале «Полутона». Проживает вМоскве. деструктурированные 2 спины хрустя и1 молчасродни пению зыбко и грубоутреннего соловья стелется тело кроватиспиной чувствующийся по скомканной комнатесоловей двести прелюдий к первомуутренний чувствующийся акту позавчерашней давностираскрепощённое тело двести прелюдий ко второмуотрывающееся от улицы акту вчераотрывающийся от улицы закончился юбилейный сезонголос соловья в театре настолько маломразбивается что сложно его увидетьо спящий окурок сигары время для речи главного режиссёрасродни реакции для зрителей со спрессованнымипенья спинамина вынутыми из параллелепипедапепел тесного залалопающаяся струна почтивоздуха невидимогоразламывающийся торсутреннего соловьяскользит по воображаемойзаледеневшей осинехрустяимолча
  • 3 5почти через рассыпчатые спиныневидимого дирижаблейнераспознаваемый знак просачиваетсязастрял винтажная лестницамежду левыми рёбрами без утилитарной значимостиспин тянется вверхдвижущихся в сторону в темпепараллельного мира ускорения свободного паденияпочти перпендикулярно где-нибудьасфальту где неразрывное можети небу разъединитьсяи солнечный вид горизонта чтобы стать вдруг единым целымкак странное предчувствие без утилитарной значимостиразлома между по собственному желаниюдействительным сломать свою спинуи под тяжестьюдействительным воздухане в единовременности4не в единовременностиполёты раскачивающихсядирижаблейскрипят в не смазанном масломвоздухецепью своих звучанийсоздавая безграничнуюпочти музыкускрипане ограниченную временемограниченную краямипространствакоторые сложно разглядыватьчерез рассыпчатые спиныдирижаблей
  • 6под тяжестьювоздухапод сиреневым теломконической формыпод теньюстекла на столележит непроснувшийсяосколок сознанияпредчувствуя конецпрошедшего дняв канонической формепрошедшего днянельзя сомневатьсяза исключениемодной переломленной кости7за исключениемодной переломленной костимой карандашв своей бестелесностицелисовершененбегает по шершавойбесплотнойбумагехрустяимолча
  • что это вот там какую гроздья памяти зато очевидно что склонённого в сторонучто это вот там вот там что этогроздья памяти изящество полёта каплипокрывшиеся коростой с лихвой компенсируетсяраскачивающийся мост – как идеальной формойветвь (минус на минус)как правило каплиреки текут в никуда больной капликак мост – никуда не ведёт лежащей в своей постелипереводит с повышенной температуройдыхание отравлена съеденным воздухомна бедный язык соленная съеденным воздухомодного из народов африки там что это вотодного из многочисленных это вот там мне плохо видномалочисленных народов африки я плохо вижукаждый из них мой глаз так похож на коростубольше похож на частицу пыли что хочется выколотьчем на устойчивую мой глазтриумфальную мне плохо видноарку что тамэто как если происходитнет ничего такого что-толучше лучше выкуритьчтобы не было ничего последнюю дешёвую сигаретуэто вот там что прожечь ей в воздухестеклянные мышцы стёкол в теле воздухав совершенстве восхода болезненнуюв завершении робкого августа но небольшую дырусклонённого в сторону чем что-то разглядывать тамнеизвестно чем видеть вообще
  • Дарья Смирнова (на попятную)Преподаватель иностранных языков, переводчик, участник лонг-листа литературной премии «Заблудившийся трамвай-2011», экс-редактор ЛитКульта. Лучшая поэтесса ЛитКульта в августе 2010года, январе, июне и сентябре 2011 года. Проживает в Твери. над землёй июнь не стёр покавсе равно где быть я так как все, а ты не так как все –я сижу на горячей ванне пропал азарт.перевернутой кверху дном к песчаным дюнам на ночнойвсе равно где косе,в пустом драйв-ин кинотеатре к пыльце цветочной, к золотойя заворачиваюсь в экран осе –в отутюженную простыню вернись назад.нет значения какя не умею писать вернись назад, не помня, не ища –вопросительным знакам заплыл за буй.моих кудрявых волос средь вечного копания в вещах уотвечают с радостным нас колокола по швам трещат –восклицанием тебя зовут.твои оголтелые пальцывсе равно где быть тебя галчата кличут по лугам,я смотрю на прозрачную трещит костёр,юбочку башни и мир потоком облачных регат,клюква горчит сквозь сахар водой, что молча ходит по рукам,тополиным снегом тебя не стёрпарит над москвой июньесли бы даже изъяли пока.из языка «л», «б» и «ю»,я все равно прозаикалась быиз ниоткуда:я смотр, на прозрачну...очку .ашник..ква горчит сквозь сахартопо.иным снегом парит надмосквой и.нь я те.я ...
  • у них за спиной невесомойу них за спиной по пропасти: и вылетит из-под меня, какрюкзаки с перерытыми землями, кружевной дирижабльперелопаченными лексиконами, – и преграждает ей путь:перепаханными постелями, ямы запутывает их ноги,отживших пляжей, рытвины цепляется за волосы на затылке,снежных оврагов, взявшись за дышит громко и влажно: я здесь яруки и кружась, как акробаты за здесь.секунду до взлёта под купол,они сметают целые однажды в метромикрорайоны, на длинном глухом перегонецелые шопинг молы, лесные между владыкиным и отрадныммассивы. вагон начинает мотать с такойрадиус поражения кратен силой,вечности что они на секунду приходят вих прошлых жизней. себя.а в центре окружности двое: они сидят, повернувшись друг кциркуль-вращение. другу: он трогает большим пальцемночами на неглаженых рельефность её лица,простынях она теребит бахрому на егос чёрным цветочным узором полосатом шарфе.они повисают в тикающейневесомости, но если сейчас не прижатьсядержа друг друга за плечи лбами так тесно,лопатки талии. чтобы попробоватья знаю, о чем она думает: сопротивлятьсяеще чуть-чуть – и он бессистемным движениямподнимется вверх поезда,по вакуумному столбу за прошлого,спиной, как по колбе смерти,с золотыми пылинками в можно разбить населённые другголубоватой взвеси другом головы– и держит его крепче, едва не в золотые щекотные дребезги.плачет.а он наверное думает: держи меня крепче.сейчас она станет совсем за моей спиной корёжатся
  • рельсы,крошится штукатурка,прижимайся сильнее лбом кмоему лбу:так трудно понять и пойматьамплитуду жизни.ещё сильнее, ещё.
  • Соня Радостная (Sonya Radostnaya)Дизайнер афиш и баннеров ЛитКульта, художник, лучший прозаикЛитКульта в сентябре 2010 года, редактора раздела «Стихи» наЛитКульте. Проживает в Нижнем Новгороде. Причуды Пора El sueño de la razón produce На розовом небе послевкусие monstrous ночишуршит крепдешином бриз, тает зефиромзадирая подол волн, необитаемый городпо острым коленям вниз заявленный мизеромстекает разбитый йол. набирает взяткигривна серебряных рыб мнимыхщекочет уключин медь, величинмалый коралловый риф – пора на мороз выдыхать маразмгруди ледяную твердь. паромпарят саргассы волос сахарной головой в сугробнад темным мрамором век, ритуалом техники безопасностисвивая в щупальца снов синим хитином спасающеймысли скользящие вверх. от сожжениясквозь окуляры медуз обледененияпробился зеленый луч, палочковостинервной сетью по дну автосохраняя множествострекает, плавит сургуч, заложником расколазастывших на вздохе губ, поране смевших на суше петь. кусочками мыслей на розовоено, под водой, тут небозвук начинает тлеть. таятьв шифон пеленает бризчаек тревожащих сон.на йоле усталый принцдремлет под музыку волн.
  • По кругу трепанацию вздорана корде по кругу крошево ребер заборанервом раппорт декораций рваныйперебирая метры протезы сердецногами попарно не ранонакрест не позднов грунт вбивая контрасты рвисьнаста ввысьосколкамихрустомрасковыряв коростурадиусавектором скорымвоздух прочерком вспороткубаремось отвращенияв пропастьневозвращениямчусьнахрапомотрезкирватьпополамрезкобратьрытьгрызтьРысь! Рысь!рвись!рвись!рвись же проклятая кордапрочь из этого городасквозь