rakitov—94
Upcoming SlideShare
Loading in...5
×
 

rakitov—94

on

  • 686 views

Ракитов, НОВЫЙ ПОДХОД К ВЗАИМОСВЯЗИ ИСТОРИИ, ИНФОРМАЦИИ И КУЛЬТУРЫ: ПРИМЕР РОССИИ...

Ракитов, НОВЫЙ ПОДХОД К ВЗАИМОСВЯЗИ ИСТОРИИ, ИНФОРМАЦИИ И КУЛЬТУРЫ: ПРИМЕР РОССИИ
Вопросы философии, 94 год, N4

Statistics

Views

Total Views
686
Views on SlideShare
686
Embed Views
0

Actions

Likes
0
Downloads
4
Comments
0

0 Embeds 0

No embeds

Accessibility

Categories

Upload Details

Uploaded via as Adobe PDF

Usage Rights

© All Rights Reserved

Report content

Flagged as inappropriate Flag as inappropriate
Flag as inappropriate

Select your reason for flagging this presentation as inappropriate.

Cancel
  • Full Name Full Name Comment goes here.
    Are you sure you want to
    Your message goes here
    Processing…
Post Comment
Edit your comment

rakitov—94 rakitov—94 Document Transcript

  • Вопросы философии​НОВЫЙ ПОДХОД К ВЗАИМОСВЯЗИ ИСТОРИИ, ИНФОРМАЦИИ ИКУЛЬТУРЫ: ПРИМЕР РОССИИ​А. И. РАКИТОВ​Вопросы философии.— 1994.— №4.— С. 14—34.​I. Общие соображения​Если события, решительно изменяющие состояние части социального организма,рассматриваются вне контекста социального целого, то оценки и прогнозы почтивсегда бывают односторонними. Но простое погружение в этот контекст целого,без точного понимания целей и задач анализа, также может оказатьсябезрезультатным: понимание смысла рассматриваемых процессов возможно лишькогда простые сопоставления и синхронные сравнения с другими событиями ипроцессами в целостном социальном организме дополняются историческиманализом.​Цель данной работы — исследовать состояние и перспективы информатизациикультуры России. Сама постановка этого вопроса в 90-е годы XX в. можетпоказаться достаточно абстрактной, так как Россия вступила в сложную полосуглубоких социальных потрясений. Сейчас трудно сказать, насколькодействительно радикальными будут провозглашенные в 91-м году экономическиеи социальные реформы. Что, однако, бесспорно, так это то, что происшедшие задва последних года изменения выходят за локальные рамки и носят глобальныйхарактер: исчезновение с геополитической карты Советского Союза, развал такназываемого социалистического лагеря, широкий процесс приватизации ипопытка перейти от плановой, социалистической к рыночной экономике — всеэто процессы, которые трудно было прогнозировать еще 7—10 лет тому назад.Даже самые смелые прогнозисты, пытавшиеся заглянуть на 10 лет вперед в 1983г., не предполагали того, что можно констатировать как совершившееся событие в1993.​Еще примечательнее, что и по сей день в многочисленных публикациях,посвященных социально-экономическим реформам последних лет, почти неотводится места исследованиям состояния и функций культуры как генеративногофактора глубоких, социально-экономических трансформаций. Можно найтинемало интересных и достаточно серьезных исследований, посвященныхэкономическим, психологическим и социальным изменениям, но исследований,рассматривающих культуру как важнейшее условие и фактор происходящейтрансформации, по-видимому, не существует. Тот самый остаточный принцип,которым на протяжении многих десятилетий Советское государстворуководствовалось в разработке политики финансирования культурно-духовнойжизни, перенесен теперь в сферу теоретического мышления: культура по-прежнему остается среди периферийных объектов его рассмотрения. Нетрудно
  • поэтому понять, что вопрос об информатизации культуры в условиях, когдапорожденные перестройкой и радикальными реформами экономические исоциальные трудности еще очень далеки от своего разрешения, кажется более чемэкзотическим.​Назначение настоящей работы — показать, что в действительности дело обстоиткак раз наоборот. Информатизация культуры является одной из ключевыхпроблем, которые, быть может, в состоянии дать ответ на многие не только нерешенные, но даже не поставленные и не сформулированные вопросы, имеющиепринципиальное значение для дальнейшего развития не только российскогообщества, но и для мирового сообщества в целом. Обычно успех экономическихреформ связывают со сдерживанием инфляции, преодолением кризисапроизводства, реализацией широких планов конверсии военно-промышленногокомплекса, обновлением и модернизацией технологии, фундаментальнымиизменениями в структуре и функциях государства, изменением политическойстратегии демократизации общества, восстановлением и защитой прав человека ит. д. Я постараюсь показать в этой работе, что большинство этих проблем нетолько глубочайшим образом связаны с существом культуры, в рамках которойпроисходят соответствующие преобразования, но и не могут быть решены без еефундаментальной трансформации. Из этого следует, что вопрос обинформатизации культуры имеет не «остаточный», но фундаментальныйхарактер. Здесь завязываются в один узел культурные процессы созданияинформационно-индустриального общества и принципиально новойтехнологической базы его духовной и социальной модернизации.​II. Большие инновационные циклы: пример России и сравнение с другимистранами​В 20-е годы русский экономист Кондратьев сформулировал теорию большихэкономических циклов. Теория эта, получившая теперь признание и принесшаяавтору, хотя и посмертно, заслуженную славу, хорошо известна. В двух словах, еесмысл сводится к следующему: в отличие от Маркса, сформулировавшего теориюкоротких экономических циклов, специфичных для стадии промышленногокапитализма и состоящих в том, что каждые примерно 10—25 лет в развитыхпромышленных странах возникает кризис перепроизводства, Кондратьеввыдвинул теорию больших экономических циклов, охватывающих периоды в 50—70 лет. За этот период, в зависимости от конкретных национальных иисторических условий, соответствующие индустриальные страны проходят стадиитехнологических и экономических инноваций, в начале которых капиталиспользуется предельно эффективно, а затем, по мере истощения ресурсов —капитала, старения технологий и организационно-экономических форм, наступаетпериод более или менее длительного застоя и спада, завершающегосявозникновением нового экономического цикла.​Д. Нэсбитт в книге «Что нас ждет в 90-е годы» (М., Республика, 1992) настаивал,что кондратьевские циклы не носят универсального характера. Они
  • неприменимы, например, к современным Соединенным Штатам, являющимся, помнению Нэсбитта, бесспорным и долгосрочным технологическим лидероммирового масштаба. Эти циклы, возможно, являются сколком с экономическойдействительности России и европейских стран, на изучении которыхосновывались взгляды Кондратьева. Но для США они мало применимы. Этотвзгляд, представляющий собой простую экстраполяцию экономического развитияСША в послевоенный период, казался правдоподобным в конце 80-х и первыегоды 90-х годов. Однако, сейчас, с позиции конца 93-го года, очевидно, чтоНэсбитт ошибался. Возможно, что форма циклов Кондратьева различна в разныхстранах, но похоже, что США так же несвободны от их действия, как и другиеиндустриальные общества. Для таких обществ подобные циклы можно считатьуниверсальными.​Важно отметить, что кондратьевские циклы касаются лишь экономическойстороны общественно-исторического развития. Они не затрагивают в целомсоциально-исторических, правовых, мировоззренческих и культурных изменений.Я постараюсь показать, что кондратьевские циклы есть лишь экономическаяпроекция гораздо более универсального и всеобъемлющего процесса,характерного для способа развития современных индустриальных обществ. Этаобщая закономерность может быть названа большим универсальныминновационным циклом. В нем относительно синхронно происходятвзаимосвязанные фундаментальные социальные инновации, охватывающие всесферы общества: от государства и общественного сознания, культуры исоциальной психологии на одном полюсе до экономики, технологии, техники,типов экономического поведения на другом. Теория Кондратьева не применима ккультурным, политическим и социальным инновациям. Поэтому большиеуниверсальные инновационные циклы в этих сферах деятельности ускользали отвнимания исследователей. Достаточно, между тем, посмотреть на историюпоследних 75 лет в России и сравнить ее с аналогичными, хотя и сильноотличающимися процессами в других промышленно развитых странах, чтобыувидеть, что большие инновационные циклы носят действительно универсальныйхарактер, хотя и проявляются по-разному. С этой точки зрения связь экономики,технологии и культуры в целом (если понимать культуру не в узко-зрелищномили развлекательно-литературном смысле как это чаще всего делают) приобретаетфундаментальное значение для понимания событий, происходящих всовременном мире. Теперь я постараюсь сделать некоторые важные выводы,подтверждающие высказанные здесь идеи и служащие отправным пунктом длядальнейшего анализа.​Самым большим и универсальным инновационным циклом XX в., оказавшимрадикальное влияние на ход мировой истории в глобальном масштабе, быловозникновение, развитие, крушение советской империи. Октябрьская революция,происшедшая в России в 1917 г., была в действительности и великой, исоциалистической. Как бы ни иронизировали постперестроечные критикиСоветского Союза, процесс создания нового советского общества, несмотря на View slide
  • все свои мрачные и кровавые последствия, был вместе с тем и процессомреализации идеи социализма. Конечно, довольно гуманная по тем историческиммеркам модель, провозглашенная Марксом и Энгельсом, не была реализована всистеме советского социализма. Она не была реализована и в другихсоциалистических государствах. Варианты социализма, созданного в СоветскомСоюзе, а затем с некоторыми вариациями в странах Восточной Европы,Латинской Америки, в Индокитае, в Северной Корее и Китае, по типу своемуотносятся к казарменному тоталитарному социализму. Несмотря на местныйколорит, для систем этого типа характерны некоторые общие черты:репрессивность, принудительная индустриализация, сверхскоростнаяурбанизация, милитаризация, тотальный контроль, фактическая партийность иполное подчинение человека государству, отрицание общепринятых правчеловека. Иного социализма ни в одной стране не было. Если не думать, что всеварианты реально созданного социалистического общества были отклонениями от«правильной» модели научного социализма, то следует признать, что реальноосуществимы лишь отклонения.​Для понимания дальнейшего необходимо теперь обсудить понятие «инновация».Этот термин, как правило, употребляется для обозначения определенныхмероприятий и акций или действий в сфере техники, технологии или организацииэкономической деятельности. Питер Друккер в книге «Рынок: как выйти влидеры, практика и принципы» (М., Бук Чамбер Интерн., 1992) подчеркивает, чтоинновации отнюдь не ограничиваются научной, технической или технологическойсферой. В качестве примера нетехнологичных инноваций он приводит историюфирмы «Мак Дональде» или загрузку контейнерных судов. В обоих случаяхинновации связаны с риском и быстрым переходом к высокоприбыльному иконкурентоспособному бизнесу. Какие-то особые научные нововведения илидостижения высших технологий здесь не просматриваются. Несомненно, впрочем,что технологические инновации являются чрезвычайно важными.​Таким образом, инновация — это деятельность по принятию и реализациирискованных решений в условиях высокой неопределенности, ориентированнаяна быстрое достижение целей, конкурентный выигрыш, значительное повышениерентабельности или иную форму выгоды. При этом в структуре инновационнойдеятельности могут использоваться традиционные и уже известные приемы,навыки, механизмы, но в новой комбинации, в нетривиальных условиях и длярешения совершенно иных задач, нежели те, для которых они были созданы.​Инновационные процессы отнюдь не означают отказа от традиций и в рядеслучаев опираются на них и продолжают их.​В данном понимании инновации не только не сводятся к сфере технической или,шире, технологической деятельности, но могут касаться всех сторонобщественной и духовной жизни. В этом смысле построение советскогосоциализма представляет собой большой инновационный цикл — объединяющийв себе целый ряд глубоких взаимосвязанных и взаимообусловливающихинновационных процессов. Они охватывают экономику, технику, технологию, View slide
  • культуру, политику, социально-экономическое поведение, государственноеустройство, мировоззрение и социальную философию в целом. Большойинновационный цикл такого масштаба оказывает радикальное влияние не толькона трансформацию всей жизни общества, в котором этот цикл реализуется, но ина сопряженные с ним сообщества, а в случае советского социализма влияниераспространяется в глобальном масштабе не только на страны, идущие по путисоциалистического строительства, но и на социальные структуры, находящиеся кэтому пути в радикальной оппозиции и оказывающие ему противодействие.​Рассмотрим теперь, насколько инновационными были цели создателей советскогообщества, насколько инновационными и нетрадиционными были меры идействия, осуществленные для его создания и насколько универсальными былипроцессы, составляющие большой инновационный цикл.​Следует различать два типа целей: эксплицитные — открыто провозглашаемые ислужащие для оправдания или объяснения осуществляемых инноваций, иреальные, неявные, но лежащие в основе инновационных действий.​Эксплицитными целями, провозглашенными большевиками, было построениесоциализма, т. е. общества социальной справедливости с господствомобщественной, а точнее государственной собственности, замена рыночныхотношений распределительными и установление централизованного планированияи тотального контроля, общества без классовых антагонизмов — первую фазуновой коммунистической формации. Конкретные представления о моделисоциализма за семь десятилетий сильно эволюционировали и неоднократноменялись. Но общие им черты, указанные выше, сохранились. Основнымиреальными целями, приведшими к большому инновационному циклу, были:​1. Ликвидация частной собственности на основные средства производства. Приэтом эксплицитно провозглашенные и реально осуществленные меры подостижению этих целей принципиально различались.​2. Создание в исторически краткие сроки тоталитарного государства — диктатурыпролетариата — как главного инструмента построения социализма.​3. Переход от многопартийной системы (хотя и со слабыми партиями),сложившейся в России в период с 1906 до 1917 г., к однопартийной политическойсистеме с абсолютной монополией власти в руках руководителей единственнойполитической партии.​4. Полная милитаризация страны; подчинение всех видов хозяйственной,политической, гражданской, научной и образовательной деятельности, всейэкономики и культуры, всех ресурсов созданию мощной современной армии иобеспечивающего ее вооружением военно-промышленного комплекса. К середине80-х годов в этой сфере было сосредоточено до 80% всех национальных ресурсов.​5. Сверхскоростная нетрадиционная супериндустриализация, осуществленнаяпринудительно, не за счет естественного привлечения капитала, а за счетнасильственного привлечения всех национальных ресурсов, включаячеловеческие.​6. Создание системы коллективного сельского хозяйства в интересах получения
  • избыточных человеческих ресурсов для индустриализации и армии на основемассовой экспроприации мелких частных землевладельцев.​В результате осуществления 5-го и 6-го пунктов Советский Союз стал в течениенескольких десятилетий из отсталой и деревенской страны странойурбанистической, 80% населения которой живет в городах. Такого масштаба итемпов урбанизации история не знала.​7. Создание системы универсального централизованного планирования, контроляи регламентации производства, управления, распределения, духовно-культурной,личной и общественной жизни, образования и других видов социально значимойдеятельности. Планируемость, контроль и регламентация в подобных масштабах иподобной полноте исторически беспрецедентны.​8. Создание всеобъемлющего, универсального, репрессивного аппаратафизического и духовного порабощения. Эта система реализовалась в видепостоянного внутреннего террора, концентрационных лагерей для собственныхграждан (во время 1-й мировой войны такие лагеря существовали лишь длявоеннопленных), гигантской тайной полиции и карательных органов,преследовавших любую акцию свободомыслия, или критику, несоответствовавших интересам партийного руководства и общим задачамсоциалистического государства на всех стадиях его развития. Репрессивныйаппарат такого масштаба, столь беспощадный, кровавый и всеобъемлющий —также исторически беспрецедентен.​9. Создание идеологической монополии, пронизывающей всю систему духовно-культурной жизни, общественного сознания и воспитания. Католическаямонополия духовной жизни в эпоху Средневековья и любые известные формыидеологического фанатизма могут считаться лишь слабым прообразомидеологического аппарата и деятельности по манипулированию умами,проводившимися для достижения этой цели.​Поскольку одними мерами насилия осуществить великие социальные инновацииникому и никогда не удавалось. Коммунистическая партия создала системууниверсальной идеологической, мировоззренческой, психологической обработкиобщественного сознания. Была создана мощная система воздействия насоциальное мышление населения, его поведение, воспитание подрастающегопоколения в духе «преданности социализму, делу партии Ленина — Сталина».При всей примитивности, жестокости и бесчеловечности этой системы онаоказалась настолько действенной, что пережила своих создателей. До сих пор еевлияние проявляется в непонимании проводящихся реформ и в отсутствии новойдемократической постсоциалистической идеологии.​10. Для достижения основной цели — построения инновационного, т. е.социалистического общества, были поставлены и реализованы (в невероятнокороткие сроки с беспрецедентным в историческом масштабе размахом) триважнейшие инновационные подцели: а) культурная революция, включавшаяликвидацию безграмотности, введение всеобщего среднего образования, созданиегигантской системы высших учебных заведений, НИИ, библиотек, театров,
  • подготовку кадров, обеспечивающих потребности системы управления ипроизводства; б) создание достаточно мощного корпуса ученых, инженеров ииных специалистов, обеспечивающих стране научно-технологический иинтеллектуальный потенциал, сопоставимый с потенциалом самых развитыхиндустриальных стран; в) технологическая модернизация, обеспечивающаявозможность быстрого переоснащения Вооруженных сил и созданиематериально-технической базы для последующих модернизаций в сфереэкономики и управления.​Подытоживая инновационные процессы, в сумме образующие большой советскийинновационный цикл, можно сделать три основных вывода:​1) создание нового общества с тотальным государством, плановой и сильномилитаризованной экономикой привело к гигантской некомпенсированнойрастрате национальных ресурсов — природных, технических и интеллектуальных.Они использовались для создания продукции и услуг, не поступавших на рынок,и, таким образом, не приводили к увеличению капитала. Капитал, следовательно,во всех его материальных и финансовых ипостасях, а также капитал,реализованный в виде интеллектуального потенциала общества, созданногоблагодаря культурной революции, затрачивался в одностороннем порядке, но невоспроизводился в масштабах и на уровне, способных обеспечить дальнейшеенормальное развитие экономики и социально-культурной сферы;​2) стратегия, ориентированная на «объективную, исторически необходимуюпобеду социализма» через столкновение с мировой капиталистической системой,предполагала неизбежность мировой, а после завершения 2-й мировой войны —глобальной атомной войны. Для выживания в этой войне необходимо было иметьмногократный запас всех видов ресурсов, которые в мирное время простонакапливались и не использовались для репродуктивных целей. О масштабах этихомертвленных ресурсов дает представление такой факт: вплоть до настоящеговремени гигантская сеть правительственной связи использовалась лишь на 5—10%. Свыше 90% ее ресурсов при гигантском дефиците телекоммуникаций былозарезервировано на случай атомной войны. Следовательно, значительная частьресурсов расходовалась бессмысленно с точки зрения нормальногообщественного экономического развития;​3) в результате культурной революции и урбанизации, совершенных в рекорднокороткие сроки, и мощной перекачки населения из деревни в город возникланеустойчивая, динамически неравновесная гибридная культура. Ее основнымипризнаками являются: создание массы среднеобразованных, так называемых,интеллигентов с узкой профессиональной подготовкой, не обладающих широкимдиапазоном мышления, способностью к индивидуальной инициативе идинамичной адаптацией к быстро меняющимся условиям. В результате этогообщая квалификация населения оказалась более или менее достаточной длясоздания общества с мощной, но отсталой индустрией, но не достаточной длясовременной модернизации общества и его превращения в индустриальноеинформационное.​
  • Вследствие этого завершение большого советского инновационного цикла ипереход к новому историческому этапу общественного развития выдвигаеттребования не только реформировать экономику и социально-политическуюсистему, но и существенно трансформировать и модернизировать духовно-культурную сферу деятельности, интеллектуальный потенциал общества, поднятьв общенациональном масштабе квалификацию населения, радикальнореформировать систему образования, воспитания и непрерывнойпереквалификации.​В условиях ускоряющегося перехода к рыночной экономике, демократизации ибыстрой дифференциации и дефуркации политических процессов начинаютдействовать мощные факторы, ведущие к изменению экономического,социального, политического, бытового поведения людей. Это не может несопровождаться глубинными изменениями в самом менталитете. Новый, болеединамичный и адаптивный менталитет с большим инновационным потенциалом,в свою очередь, требует овладения современными механизмами выработки ииспользования разнонаправленной информации. Все это с неизбежностьюприводит к глубинным изменениям в культуре, являющейся мощным факторомнового инновационного цикла. Изменения эти тем более фундаментальны, чембольшего динамизма требуют они от культуры, эволюционировавшей напротяжении тысячелетий чрезвычайно медленно, плавно, без сколько-нибудьзаметных внутренних потрясений, если не считать культурную революциюсоветского периода, имевшую, скорее, экстенсивный, а не интенсивный характер.Без осуществления крупных культурных трансформаций, проводимыхсознательно и целенаправленно в общегосударственном масштабе, выход изполитического, социального, экокомического и технологического кризисов,знаменующих завершение инновационного цикла, представляется невозможным.​В современных условиях с сильно изменившимися скоростями социальногометаболизма такие трансформации возможны лишь на основе использованияновейших информационных технологий, которые становятся мощным факторомкультурной модернизации общества.​Прежде чем вплотную заняться этой стороной проблемы, вернемся еще раз квопросу о больших универсальных инновационных циклах.​IV. Большие универсальные инновационные циклы в глобальном масштабе​Большие универсальные инновационные циклы в концептуальном планеинтересны тем, что позволяют осознать принципиальную связь социальных,политических, экономических и технологических инноваций с глубиннойтрансформацией культуры. В современных условиях такая трансформацияневозможна без систематической и целенаправленной информатизации культуры,т. е. внедрения современных информационных технологий и информационныхсистем во все процессы, связанные с модернизацией и освоением культурногонаследия и созданием новых культурных ценностей и достижений, а также спревращением их в достояние массового сознания и поведения. Забегая вперед,
  • отмечу, что информационная технология является единственным видомтехнологий, прямо и непосредственно влияющих на культурогенез. Можно безпреувеличения сказать, что ИТ представляет собой и в прошлом, и в настоящемреальный механизм культурогенеза. В этом контексте сравнительный анализбольших универсальных инновационных циклов, отчетливо прослеживаемых висторическом развитии стран, вступивших на путь форсированного созданияиндустриальных обществ, чрезвычайно важен для понимания современнойситуации в России.​Такие инновационные циклы проявляются в историческом генезисе новыхобщественных отношений, структур всех наиболее развитых стран мира,образующих сейчас центры многополюсной глобальной социально-экономической и политической структуры мира. Я остановлюсь лишь на трехстранах, которые вместе с Россией образуют сейчас такие полюсы.​Первой из них, представляющих особый интерес во многих отношениях, являетсяЯпония. Ее первый, четко выраженный большой инновационный цикл связан сразвитием японского капитализма, открытого знаменитой реформой Мэйдзио в1868 г. Эти циклы по своему началу (и это не внешняя аналогия) совпадают сбольшими инновационными циклами, охватившими периоды развитияпромышленного капитализма в России (после отмены крепостного права в 1861г.) и в США (после завершения гражданской войны Севера и Юга в 1865 г.).​Четвертой страной, с четко выраженным большим инновационным циклом,является Германия в период после немецкой революции середины XIX в. и дозавершения 1-й мировой войны. Несмотря на особенности, присущие большиминновационным циклам, происходившим в каждой из этих стран, для ниххарактерно наличие идентичных компонентов и линий развития, присущихбольшим универсальным инновационным циклам. Они касаютсяфундаментальных инноваций в экономике, системе государственного управленияи культуре. Трансформации последней тесно связаны с быстрым развитием наоснове государственной поддержки науки, образования и передовых для тоговремени информационных технологий — новых полиграфических систем исредств электросвязи (телеграф, телефон и т. д.).​В Японии, США и Германии четко прослеживающиеся большие инновационныециклы проявляются иначе, чем в России. В этом обнаруживаются особенностиисторического развития, культурные традиции. В то же время обнаруживаетсяцелый ряд общих черт, связанных со стремительным переходом к новомуиндустриально-промышленному обществу. Единство и разнообразие обычны дляисторического процесса. Циклы Кондратьева, общественно-экономическиеформации Маркса или большие исторические цивилизации Шпенглера и Тойнбиявляются, по терминологии Макса Вебера, идеальными типами и в чистом видене существуют нигде и никогда. Сравнительный анализ показывает, что большиеуниверсальные инновационные циклы, несмотря на различия в проявлениях ивремя протекания, становятся типичной формой исторического развития покрайней мере в высокоразвитых индустриальных странах, для которых
  • инновационность в широком смысле уже не внешнее преходящее обстоятельство,но глубинный стержневой процесс, определяющий их роль исторических«первопроходцев». Большие универсальные инновационные циклы,последовавшие после 1-й мировой войны, знаменуют новый этап в развитиипромышленных обществ. Они связаны с мощными инновациями во всех сферахэкономической, социально-политической и культурной жизни. Особенноотчетливо эта принципиальная «инновационность» обнаруживается после 2-ймировой войны в 60—90-е годы.​Внутри больших инновационных циклов в США, Германии, России, Японииможно заметить четкие подциклы, особенно в сфере экономики и высшихтехнологий. Но интересно, что к началу 90-х годов в большей или меньшейстепени обозначаются признаки их завершения, исчерпания, нарастаютобщекризисные черты, свидетельствующие о необходимости перехода к новыминновационным циклам. Формы переходов могут быть, разумеется, различными— от относительно спокойных эволюционных до радикальных, связанных ссоциальными деструкциями, конфликтами и т. д.​При пристальном рассмотрении больших универсальных инновационных цикловотчетливо прослеживается трансформация не только в сфере экономики, но и вовсех сферах политической, социальной и духовно-культурной жизни. Объяснениеэтому мы находим в связи культуры, экономики и технологии.​V. Теория культурного ядра​Теория больших универсальных инновационных циклов ставит ряднетрадиционных вопросов. Прежде всего, каковы факторы, влияющие наформирование рациональных сверхцелей этих циклов? Далее, чемдетерминируется деятельность по достижении этих целей? Наконец, каковыосновные деструктивные факторы, действующие в период исчерпания большогоинновационного цикла и перехода к новому?​Согласно историческому материализму, бывшему в течение семидесятилетийнашей официальной философской доктриной, основой общественного развитияявляется эволюция и смена способов производства. Их определяющейсоставляющей являются материальные производительные силы, орудия исредства производства. Другой фактор — производственные отношения, вкоторые вступают производители.​При внешней прозрачности и привлекательности этой схемы совершеннозагадочным и неясным оставалось, почему производительные силы вопределенные периоды начинают интенсивно развиваться и вступают вконфликты с производственными отношениями. Элементами производительныхсил являются производители и орудия труда, но в них полностью отсутствует то,что коренным образом отличает человека от всех иных существ: знания испособность экстрагировать знания из информации. Именно поэтому измарксистской схемы исторического развития, в том числе развития производства,в качестве детерминирующего фактора полностью исключалась культура, ядро
  • которой как раз аккумулирует все социально значимые знания. Культура, знания,информация оказывались лишь элементом духовной надстройки. Поэтому, междупрочим, их влияние не учитывалось и в экономических циклах Кондратьева, всильной степени инфицированного марксизмом.​Мне придется поэтому прибегнуть к новой концептуализации исторического икультурного процесса, позволяющей объяснить его адекватнее и лучше.​С этой точки зрения центральными понятиями являются технология, цивилизацияи культура. В каком-то смысле они совпадают, накладываются друг на друга, но вдругих смыслах отчетливо различаются. Технология — это прежде всего нетехника, если иметь в виду под последней лишь совокупность приборов,инструментов, машин и сооружений, используемых для материальногопроизводства, целенаправленного преобразования природы или оказания услуг.Аристотель, кроме этого понятия техники, различал другое — набор знаний,навыков, искусство делания. Технология же в современном смысле словаохватывает не только оба значения понятия техники, но и включает в себя всюсовокупность знаний, информации, необходимых для производства техники вопределенных целях, знания правил и принципов управления технологическимипроцессами, совокупность природных, финансовых, человеческих,энергетических, инструментальных и информационно-интеллектуальныхресурсов, а также всю совокупность социальных, экономических, экологических иполитических последствий реализации данной технологии в конкретной средеобитания человека, включая последствия применения произведенных продуктов иуслуг. Нечего и говорить, что технология в таком понимании — довольносложный феномен, неотъемлемым компонентом которого являются знания иинформация, а следовательно, и культура в широком смысле, являющаяся ихестественным органическим аккумулятором. Из этого, между прочим, следуютдва крайне важных принципиальных вывода: культура входит в составтехнологии, влияет на нее; динамика, характер технологии, ее эффективность и,так сказать, пригодность для общества зависят от культуры. В известном смысле,культура ставит границы технологии, поскольку технология зависит отинформации. Д. С. Робертсон совершенно правильно отмечал, что информацияставит предел технологии, а следовательно, и возможностям человечества восвоении мира и в дальнейшем прогрессирующем адаптивном развитии 1.​Второй вывод выявляет обратную зависимость: знания и информация, как идругие чисто культурные феномены, зависят от технологии. Тот же Робертсониллюстрирует эту зависимость 5 информационными революциями. Первая быласвязана с изобретением языка, вторая — письменности, третья — скнигопечатанием, четвертая — с созданием электронных средств информации, и,наконец, пятая — компьютерная революция, с изобретением микропроцессорныхсредств и особых машиночитаемых носителей, запоминающих эту информацию.Каждый раз новые информационные технологии поднимали информированностьобщества на несколько порядков, радикально меняя объем и глубину знания, авместе с ними и уровень культуры в целом. Культура, таким образом, оказывается
  • связанной с технологией, понимаемой не в чисто инженерном, технократическом,а в гуманистическом смысле.​С другой стороны, технологизация жизни, особенно в эпоху сложных технологий,порождает особый социальный феномен — цивилизацию. При наличиигигантского числа интерпретаций культуры и цивилизации их довольно частоидентифицируют. Но в особых ситуациях, прежде всего кризисных, и под особымуглом зрения различия между ними становятся заметными и многое объясняют.​Любой сложный технологический процесс, вовлекающий большое числоразнородных знаний, профессионалов, различных управленческих механизмов,разнородные и дорогостоящие ресурсы и имеющие далеко идущие последствиятребуют слаженной, рационально организованной деятельности. Рациональностьже подразумевает большое число одинаково понимаемых и применяемых правил,эталонов и стандартов деятельности. Высокотехнологизированные общества —это общества, в которых различные технологии охватывают промышленность[1],сельское хозяйство, транспорт, энергетику, военное дело, преподавание,медицину, судопроизводство, культ, спорт, сферу развлечений, государственноеуправление, быт и т. д. Естественно, что совокупность всевозможныхрациональных общепринятых правил велика и достаточно устойчива. Они-то иобразуют то, что мы понимаем под цивилизацией. И так как кодификация этихправил, эталонов и стандартов начинается с появлением государства,оказывающегося их накопителем, хранителем и защитником, то термин«цивилизация» фиксирует двухстороннюю связанность: наличие общепринятых иобщезначимых для данного социума рациональных стандартов, правил и эталоновповедения и их гарантированность с точки зрения поддержания и защиты состороны государственных структур. С этой точки зрения различные общества,стоящие примерно на сопоставимых технологических уровнях, функционируют врамках идентичных цивилизаций.​Культура также аккумулирует определенные нормы и стандарты деятельности,зафиксированные в произведениях искусства, народном творчестве, литературе,языке и т. д. Но поскольку всякий технологический процесс имеет не толькообщезначимые характеристики и нормы деятельности, но и индивидуальные,специфичные именно для него в данных условиях в данном этноисторическомсоциуме и окружающей среде, то культура, в отличие от цивилизации, хранит,выражает и передает именно специфическое, своеобразное, целостное,характерное именно для этого социума данного этноисторического целого.​Пока в периоды спокойного, стабильного эволюционного развития бифуркацияобщего и специфического не имеет социального значения, различия междуцивилизацией и культурой почти неуловимы. Но в кризисных ситуациях онидостигают пороговых состояний, ибо культурная специфика может какспособствовать, так и препятствовать реализации общецивилизационныхмеханизмов. Для понимания этой своеобразной роли культуры необходиморассмотреть структуру культуры и особую функцию ее ядра.​В первом приближении любую развитую социоэтнокультурную систему можно
  • представить как двухкомпонентную структуру — ядро культуры и защитный пояс.​Нуклеарная концепция культуры уже рассматривалась и обсуждалась мной в рядеработ[2].​Поэтому я коснусь здесь лишь тех ее аспектов, которые существенны дляпроблем, составляющих предмет этой статьи.​Ядро культуры концентрирует в себе нормы, стандарты, эталоны и правиладеятельности, а также систему ценностей, выработанных в реальной историиданного этнического, профессионального или религиозно-культурного целого.Эти специфические стандарты, правила и т. д. связаны с судьбой сообщества, егопобедами и поражениями, реальными условиями, в которых оно формировалось,спецификой окружающей социальной и природной среды, национальнымипривычками, адаптационными процессами и теми цивилизационными условиями,в которых изначально формировалось это ядро. Структурами, в которыхреализуется ядро культуры, являются, прежде всего, фольклор, мифология,предрассудки, национальные и социальные обычаи, привычки, правила бытовогоповедения, исторические традиции, обряды и, разумеется, основные языковыеструктуры.​Так как главная функция ядра культуры — сохранение и передачасамоидентичности социума, то оно обладает высокой устойчивостью иминимальной изменчивостью. В каком-то смысле, если не утрироватьбиологические аналогии, ядро культуры выполняет функцию генетическогомеханизма, своего рода социальной ДНК, хранящей информацию об истории,этапах формирования, условиях жизни и деятельности и этнического потенциала.Эта информация, аккумулируемая в ядре, через систему воспитания иобразования, механизм социального импринтинга, транслируется от поколения кпоколению, и именно этим гарантируется самоидентичность данного этническогоили социального организма. Для сохранения ядра культуры в процессеисторического развития возникает особый культурный защитный пояс. Онвыполняет функцию фильтрующего механизма, пропускающего директивнуюинформацию, идущую из ядра культуры во все структурные узлы социальногоорганизма, но отслеживающего и поглощающего информационные импульсы,поступающие в социум от других культур. Эти импульсы, особенно если онинесут угрозу существованию или в каком-то ином отношении опасность для ядракультуры, нейтрализуются и даже растворяются в защитном поясе. Вместе с темон обеспечивает и другую функцию — адаптацию к окружающей социально-технологической среде. Понимание этой функции защитного пояса позволяетуяснить особую культурную мимикрию, или культурный эффект хамелеона. Яназываю это притворяющимися культурами. Хороший пример такого родакультур дают процессы в истории русской культуры XVIII—XIX вв., блестящийанализ которых содержится в неопубликованных лекциях В. О. Ключевского овлиянии Запада на русскую культуру. Французский язык, внешние правилаповедения, европеизированный быт, платья, планировка новых городов, зданий,организация армии, официальных административных структур и т. д.
  • имитировали или воспроизводили западные культурные и цивилизационныестандарты, но при этом ядро культуры, весь строй народной жизни, а такжевнутренняя интимная жизнь так называемого образованного общества оставалисьнеизменными и представляли собой матричное воспроизводство стабильных норми эталонов, содержащихся в ядре культуры.​Вместе с тем ядро культуры при всей своей стабильности не может оставатьсянеизменным в абсолютном смысле. Представляя собой на самом делеинформационную структуру, оно должно, естественно, изменяться, ибо поопределению, по своей сущности информация есть способ фиксации и передачиизменений. Говоря о стабильности ядра культуры, его устойчивости, мы, посуществу, фиксируем то установленное историческим анализом обстоятельство,что ядро культуры как информационное образование изменяется итрансформируется несопоставимо медленнее, чем защитный пояс, и тем более чемреальная окружающая социально-технологическая среда обитания ижизнедеятельности данного социума. Речь, следовательно, идет о разныхскоростях изменения, причем скорости изменения ядра столь незначительны посравнению со скоростями изменения защитного пояса и социотехнологическойсреды, что практически их можно не принимать во внимание на довольнобольших исторических интервалах.​Именно это и позволяет говорить о стабильности ядра культуры, хотя вдействительности эта стабильность относительная. Однако на переломахцивилизационного развития, при глубинных трансформациях, глобальныхтехнологических революциях, тем более при переходе от одной цивилизации кдругой стабильность ядра культуры может оказаться сугубо негативнымявлением, мешая адаптации социума к новым условиям жизнедеятельности и темсамым толкая его к саморазрушению. Нечто подобное происходит и при сменебольших универсальных инновационных циклов, которые имеют тенденцию квременному сжатию по мере ускорения и революционизации технологическихоснований общественного бытия человека. В таких ситуациях как раз иобнаруживается несовпадение культуры и цивилизации, их частичнаяразнонаправленность.​Существуют ли механизмы разрешения этого противоречия? Культура в целом иее ядро представляют, как уже говорилось, информационное явление. Ониаккумулируют и продуцируют информацию различного рода: от предрассудков,мифов, нормативов поведения до научных, политических и технологическихзнаний. Естественно, что сверхстабильность ядра культуры, препятствующаятрансформации информации в соответствии с требованиями новойсоциотехнологической среды, может быть преодолена также механизмами,информационными по своей природе. Такими механизмами являютсяобщественное сознание и самосознание. Первое состоит в выработке знаний,адекватных внекультурной реальности, второе есть система знаний,ориентированных на осмысление внутрикультурных когнитивныхинформационных процессов с целью их оценки на адекватность действительности
  • и поиска механизмов их радикальной трансформации в случае, когда отсутствиенеобходимой адекватности превращает ядро культуры в адаптационный тормоз,ставящий под угрозу существование социума. В последнем случае можноговорить о культурном сверхиммунитете, или реакции культурного отторженияновых цивилизационных механизмов, стандартов, правил и эталонов, соблюдениекоторых есть необходимое условие существования общества на данном уровнесоциотехнологического развития. Самосознание, таким образом, представляетсобой особый механизм прорыва новой информации в ядро культуры.Результатом прорыва может оказаться культурная трансформация или глубинныепреобразования ядра культуры. Вследствие этого культура в целом оказываетсялучше приспособленной к требованиям цивилизации и социотехнологическойсреды. В то же время трансформация ядра культуры не должна нарушать ееспецифики, самоидентичности и индивидуальности, выделяющей и сохраняющейее в семье мировых культур. Функция общественного самосознания, такимобразом, в критических условиях состоит в информационной модернизации ядракультуры. Эта модернизация есть единственно возможный способ сохранениякультуры в целом при переходе от одной цивилизации к другой или при переходеот одного большого универсального инновационного цикла к другому.​Разумеется, чистые или идеальные типы таких переходов и трансформацийвозможны лишь в абстракции. Поэтому описанный только что механизмтрансформации и модификации ядра культуры дает лишь общее, модельноепредставление о сущности информационных процессов, сопровождающихцивилизационные переходы, равно как и смены больших инновационных циклов.​Из сказанного следует, что глубокий общенациональный кризис, характерный длянынешнего состояния России, порожденный переходом от большого советскогоинновационного цикла к постсоветскому, должен происходить в поле высокойинформационной напряженности, всегда возникающей при глубинныхтрансформациях в ядре культуры.​Если теперь вспомнить, что мы живем в эпоху перманентной информационнойреволюции, порожденной стремительным распространением новыхинформационных технологий, то ясно, что проблема информатизации культурыпредставляет собой не частный и локальный процесс, но проблему большоготехнологического и социально-исторического масштаба.​VI. История как информационно-культурный процесс​На протяжении почти столетия на русскую, да и не только русскуюобщественную мысль гигантское влияние оказывало и еще продолжает оказыватьматериалистическое понимание истории. Смысл его в двух словах заключается вследующем: исторический процесс есть последовательная смена развивающихсяспособов производства, возникающих и распадающихся под влиянием ивоздействием внутренних противоречий. Эти противоречия охватываютматериальные производительные силы и объективные, образующиеся на ихоснове производственные отношения. Они создаются как комплекс
  • межличностных внутри- и межгрупповых отношений. Сознание и лежащая воснове его информация с этой точки зрения надстраиваются над способомпроизводства, отстают или забегают вперед, оказывают на него влияние, могутобладать относительной самостоятельностью, но в любом случае являютсявторичным фактором исторического развития. Любители экстремистскогоподхода к философии и культурологии готовы полностью перечеркнуть этуконцепцию, обвиняя ее во всех грехах советского периода, не видя в ней «ниграмма» разумного содержания. Однако гигантское влияние марксизма вглобальном масштабе вряд ли можно объяснить его абсолютной ошибочностьюили изъянами воспринявшего его русского менталитета.​Действительное открытие Маркса состояло в обнаружении фундаментальногозначения экономических механизмов истории, влияния их на общественноесознание, в том числе и на культуру. Ею Маркс интересовался в первую очередь.Тот, кто дал себе труд изучать Маркса в подлиннике и штудировал его«Философско-экономические рукописи» и другие работы по философии иистории, мог бы заметить, что Маркс говорит о культуре не реже, а, может быть,чаще, чем о технических компонентах производительных сил. Тем не менеедействительное значение культуры и ее ядра в особенности не было понято имнадлежащим образом, что, впрочем, легко объясняется его собственной теориейисторической детерминации сознания.​Ну что ж, легко судить человека, мировоззрение которого складывалось подвпечатлением эры промышленного капитализма, расцвета индустриализации.Естественно, что в эпоху формирования информационного и индустриально-информационного общества мы вправе и даже обязаны увидеть историю в другомсвете. Это новое видение позволяет утверждать, что история есть сложныйсоциальный, технологический, психологический, культурно-политическийпроцесс, специфическим фактором которого, т. е. фактором, отличающимисторию от всех других эволюционирующих процессов, является то, что в ихоснове лежит процесс порождения, трансформации, аккумуляции ираспространения информации на основе постоянно сменяющих друг другаинформационных технологий. Понимаемая таким образом история естьодновременно и история экономики, и история культуры, ибо экономика каксистема хозяйственной деятельности создается мыслящими людьми,действующими сознательно, по целям, а сознание и знание вообще есть высшаяформа информации, присущая лишь людям и вырабатываемая имииндивидуально в системе объективного взаимодействия. Таким образом, вопрособ информатизации культуры есть вопрос не просто вневедомственный илинадведомственный, но вопрос социально-исторический. Если верно утверждениеМаркса, что экономика зависит от производительных сил, а эти последние — оттехники и технологии, то столь же верно утверждение Робертсона, что«информация определяет предел и уровень развития технологии». Понимаятехнологию в широком смысле слова, мы замечаем здесь глубинную связь междууровнем информатизации общества, с одной стороны, состоянием и качественной
  • определенностью цивилизации и культуры — с другой. Робертсон, на мой взгляд,достаточно убедительно показал, что состояние и уровень развития цивилизациии культуры в конечном счете определяются уровнем и объемом доступныхданному социуму знаний, возможностью распространения, усвоения, переработкии продуцирования.​Не вдаваясь в детали, можно утверждать, что в переходные периоды, в нашемслучае от советского к постсоветскому универсальному инновационному циклу,понимание важности интенсивной информатизации культуры есть одно изважнейших условий рационализации и оптимизации этого перехода в интересахобщества.​История, следовательно, может пониматься в разных ракурсах. Не отрицая того,что экономическая деятельность, так же как деятельность политическая и вшироком смысле культурная взаимосвязаны, взаимодействуют и взаимнодетерминируют друг друга, можно и даже необходимо рассматривать историюкак особый информационный процесс. По существу дела, изменения в экономике,политике и культуре зависят от изменений в технологии производства,технологии власти и технологии культурной, в том числе интеллектуальнойдеятельности. Коль скоро это понимание исторического процесса принимается,становится очевидным, что информационная составляющая и образующаяистории играет в ней фундаментальную системообразующую роль. В самом деле,какие бы конкретные экономические цели ни ставил человек, он производитпродукцию, товары и услуги лишь на основании тех знаний и ноу-хау, которымион располагает в данное время и в данном обществе. Содержание, тип иструктура его политической деятельности, технология социального управления ивластвования также определяются тем, что он знает и умеет. Нечего и говорить,что то же самое относится и к культурной деятельности. Но знания, навыки иумения есть лишь особая, рациональная, осмысленная форма информации, аобъем информации, которой оперирует человечество в каждый данный период,определяется информационной технологией.​Первая информационная революция была связана с изобретением языка, стехнологией устной речи, ее передачей, запоминанием, возможностью трансляциив пространстве и времени. Естественно, что прямое языковое общение как основаинформационного процесса ограничивало уровень знаний, их объем ивозможность использования рамками родо-племенного сообщества. Втораяинформационная революция связана с изобретением письменности. Этознаменует гигантский качественный и количественный скачок. Технологияписьма на твердых, а затем и мягких носителях колоссально увеличивает объемпамяти, а следовательно, и знаний. Она продуцирует новую технологиюуправления, ведущую к созданию государства. Размер сообществ, управляемых врамках единой технологии власти, скачкообразно увеличивается. Типисторической деятельности усложняется. Трансляция знаний от поколения кпоколению осуществляется не только от личности к личности, через мудрецов именестрелей, но и прежде всего через библиотеки. Александрийская библиотека,
  • например, это эталон объема знаний, определяющих технические, культурные,технологические, производственные и иные возможности общества.​Изобретение книгопечатания — третья фундаментальная информационнаятехнология, ведущая к третьей информационной революции, которая радикальноизменила производство (индустриальное общество), культуру и способорганизации общественной жизни и исторической деятельности.​Четвертая информационная революция связана с электричеством и новымиинформационными технологиями, позволяющими создавать и транслироватьинформацию в объемах, не мыслимых для Вселенной Гутенберга.​Электрический телеграф, телефон, радио, телевидение и современнаяполиграфическая техника означали грандиозный переворот с точки зренияскоростей передачи информации, объемов памяти и возможности грандиозногонакопления знаний. Гигантское увеличение деловой, политической и духовно-культурной информации привели к тому, что в 50-е годы, согласно подсчетамПрайса, объем научных знаний удваивался в различных отраслях науки в среднемв интервале от 5—7 до 10 лет. Сейчас в наиболее развитых индустриальныхинформационных обществах такое удвоение происходит раз в 2—3 года. Этачетвертая информационная революция с созданием современных компьютеров исистем передачи данных, возникновением новой микропроцессорной технологиии индустрии переработки информации плавно перешла в пятую информационнуюреволюцию. Информация и знания стали важнейшей отраслью массовогопроизводства. Усложнение индустриального производства, социальной,экономической и политической жизни, невиданное изменение скоростей во всехсферах деятельности человека привело, с одной стороны, к гигантскому роступотребностей в знаниях (без этого современный социально-исторический процесснеминуемо пришел бы к саморазрушению), а, с другой стороны, к перманентномусозданию все новых и новых средств удовлетворения этих потребностей. Началоразвиваться то, что в англоязычной литературе принято называть «обществом,построенным на знаниях». Совершенно ясно, что функция культуры в такомобществе колоссально возрастает. От образованности и квалификациитрудоспособного населения, от политической, экономической, бытовой идуховной культуры в значительной степени зависит теперь уровеньгосударственного социально-экономического могущества любого общества.​Понимание истории как информационного процесса, т. е. процесса, в котороминформационно-когнитивное начало является важнейшим детерминаторомтехнологии, общения, а, следовательно, и экономического развития, подводит наск пониманию того, что информатизация культуры, т. е. экипировка всехкультурных процессов современной информационной технологией является ужене пожеланием, а объективной внутренней исторической необходимостью. Выводэтот тем более важен, что с возникновением таких мощных элементов СИТ(современной информационной технологии), как системы искусственногоинтеллекта и гиперинтеллекта на базе современных средств медиатизациисодержание массовой культуры и культуры элитарной, их пропорции и
  • взаимоотношения качественно меняются. Исторический процесс в целомприобретает новую качественную определенность.​Вследствие этого информатизация культуры должна стать важнейшим элементомгосударственной политики, особенно для России, ибо модернизация России какпроявление нового большого инновационного цикла без информатизациикультуры и сопряженных с ней процессов и структур просто невозможна.​VII. Основные объекты и направления информатизации культуры в России.Состояние и перспективы​В своей известной работе «Познание без познающего субъекта» К. Поппервыдвинул концепцию трех основных миров, с которыми сталкиваетсядействующий человек. Один из них — объективный мир, мир природы, второй —мир субъективных процессов, мир мышления. Третий мир возникает в результатедеятельности второго. Он представляет собой мир объективных знаний. Этизнания зафиксированы в форме, доступной для восприятия другими субъектами.Самым наглядным образом такого мира является библиотека. В сущности, любаябиблиотека представляет собой некий накопитель знаний, сконцентрированных вформе книг, статей, кинолент, магнитофонных записей или в визуальновоспринимаемой форме информации.​Библиотека, таким образом, есть реализация третьего попперовского мира иважнейший системообразующий базовый элемент культуры. До второйинформационной революции реализация третьего мира происходила в формеустного предания, транслировавшегося в виде легенд, мифов, правил поведения,производственной, военной, бытовой или культовой деятельности. Для тогочтобы избежать искажений трансляции информации в синхронном разрезе отиндивида к индивиду и в диахронном от поколения к поколению, учителя,мудрецы и иные включенные в коммуникационный процесс персонажи частозаучивали устные тексты наизусть, стараясь не допускать в них ни^ малейшихизменений и искажений. Это были своего рода устные библиотеки. Недаром одинамериканский исследователь сравнивал смерть племенного старейшины илимудреца с пожаром в Александрийской библиотеке.​С появлением письменности и особенно мягких легко транспортируемыхносителей, накопление знаний и концентрация их в виде библиотек, а такжепредоставление их в распоряжение пользователей — учащихся, специалистов иисследователей, стало важнейшим показателем уровня культурного развития иважным фактором, определяющим его диапазоны и скорость.​Нечего и говорить, что в современных условиях перехода от индустриальныхобществ к постиндустриальным, обществам информационным, базирующимся назнаниях как основной социально-культурной ценности, роль традиционных икомпьютерных библиотек гигантски возрастает. Более того, совершаетсяпостепенный, но достаточно быстрый и в передовых странах почтивсеобъемлющий процесс стремительной информатизации, поднимающейтрадиционные библиотеки до уровня компьютерных. В современных библиотеках
  • традиционного типа информатизация постепенно становится основным условиемих существования и фактором доступности для пользователя. Библиотекиблагодаря этому из фактора преимущественно просветительской деятельностиили инструмента учебно-образовательного процесса превращаются вфундаментальные базовые элементы современной культуры и в важный объектгосударственной политики, особенно информационной.​Можно различить несколько уровней автоматизации и компьютеризации, а такжемедиатизации библиотек. Эти уровни могут быть как сходными для библиотеквсех типов от общедоступных до специализированных, так и весьмаспецифическими для специализированных библиотек, например, музыкальных,библиотек чертежей, патентов и иных технических документов, архивов, вкоторых хранятся важные в чисто предметном отношении материалы и т. д.​По уровням информатизации можно различать библиотеки, в которыхосуществлена автоматизация процесса приема, распределения, расстановки,классификации, поиска, выдачи и приема от пользователей источниковинформации и единицы хранения. На этом уровне происходит соединениемеханических, электромеханических, визуальных, оптических имикропроцессорных систем, а также систем множительной техники. Все вместеони образуют современную информационную технологию библиотек какреальных представителей третьего мира Поппера. Так как библиотеки такого рода— довольно дорогостоящая вещь и некоторые единицы хранения носятуникальный характер, редко запрашиваются или по тем или иным причинамтруднодоступны, то особую роль здесь играют процессы включенияинформатизированных и автоматизированных библиотек в общую системуглобальных коммуникаций.​Для России все это имеет особое значение. Несмотря на начавшуюсяэкономическую стабилизацию и перспективу обуздания инфляционных процессов,f закупка единиц хранения обходится библиотекам очень дорого. Лишь немногиеиз них, имеющие государственную дотацию, способны закупать минимумвалютной литературы, без которой невозможно научное и технологическоеразвитие общества, модернизация экономики, социальных структур и развитиясамой культуры в целом. Некоторые из таких единиц хранения существуютвообще в единственном экземпляре. С учетом традиционных систем доступа,состоящих в передвижении читателя к источнику хранения, многие из этихисточников просто недоступны (например, для прочтения уникальной книги,находящейся в единственном экземпляре в московской библиотеке, жителюВладивостока необходимо затратить по ценам на ноябрь 1993 г. околополумиллиона рублей, т. е. в тысячу раз больше, чем может стоить сама эта книгаили статья). Но и в менее кризисное время проблема получения информации избиблиотек становится день ото дня сложнее, и ее решение обходится все дороже.Поэтому внедрение современной ИТ в библиотеки становится неотложнойзадачей не только с точки зрения культуры, но и с точки зрения экономики.​Допустим, однако, что ситуация в России нормализуется, и традиционная
  • литература — книги, журналы, брошюры, газеты — будет издаватьсядостаточными тиражами, с разнообразной тематикой, и к тому же будет доступнапо ценам. В настоящее время эпоха традиционных домашних библиотек прошла.Даже если литература была бы доступна по ценам, лишь очень немногие, ипритом чрезвычайно богатые люди в состоянии иметь домашнюю библиотеку,полностью удовлетворяющую их культурные, духовные и деловые запросы.​К тому же библиотека требует большого помещения, систематического ведениякаталогов, а для этого необходим либо домашний библиотекарь-библиограф, либоналичие огромного свободного времени, целиком отдаваемого комплектованию иподдержанию библиотеки. Естественно, что современному специалисту,живущему в ритме предельной напряженности и динамизма, требуется не толькогигантский объем информации, но сама информация должна быть весьмаразнообразной. Поэтому получение правовой, экономической, биржевой,инженерной и иной информации, включая информацию бытовую,общеобразовательную, медицинскую, страховую и просто справочную (телефоны,адреса и т. п.), невозможно получить лишь на основе собственной домашнейбиблиотеки.​Традиционные же библиотеки, как общедоступные, так и специализированные внашей стране, как правило, почти не автоматизированы. Информациядоставляется пользователю в ограниченном масштабе, медленно, без должнойполноты и предварительной обработки, облегчающей пользование ею. По даннымряда современных специалистов, традиционные методы использованияинформации на бумажных носителях в десятки, а то и в сотни раз менееэффективны, чем поиск и использование информации на основе современных"электронных библиотек", хранящихся в памяти сверхмощных современныхкомпьютеров; Такие "электронные библиотеки", использующие оптическиезапоминающие устройства и обрабатываемые в целях поиска, трансформации,уплотнения, перекомпоновки и аналитической переработки сверхмощнымипроцессорами со скоростями в сотни миллионов операций в секунду повышаютэффективность интеллектуальной деятельности и сопряженных с ней деловых,политических, управленческих и творческих процессов в десятки и сотни раз."Электронные библиотеки" и даже хорошо компьютеризованные традиционныепозволяют осуществить различные представления знаний в акустической,графической и иной форме. Работа таких библиотек открывает скоростнойкруглосуточный доступ к информации. Соединение систем наиболее крупныхбиблиотек общего и специального назначения в рамках единой интегрированнойинформационной системы с применением надомных и офисных систем (дляРоссии это пока мечта) позволило бы существенно повысить экономическуюэффективность почти всех производственных и управленческих процессов внесколько раз. Но главный эффект, безусловно, общекультурный. В условияхпрогнозируемого на несколько лет дефицита всех видов информациимаксимально эффективное использование существующих библиотек может бытьосуществлено единственно возможным способом — последовательным
  • внедрением современных информационных технологий на основе иерархическипостроенного дерева целей с последовательным подключением региональных испециализированных библиотек к основным книгохранилищам России, а затемспециализированных вузовских библиотек и библиотек НИИ, а такжеобщедоступных библиотек к высокоинформатизированным иавтоматизированным региональным книгохранилищам. Использованиемагнитофонных и видеофонных записей для распространения различных видовзнаний и информации позволило бы сделать информатизацию библиотек мощнымэлементом государственной политики в сфере решения наиболее сложныхсоциальных и экономических проблем.​Важнейшей из этих проблем является проблема образования и воспитания новогопоколения граждан России. Здесь я вынужден возвратиться к идее сменыбольших универсальных инновационных циклов.​Когда-то Томас Кун в своей знаменитой книге «Структура научных революций»(М., 1976) говорил, что смена научных парадигм возможна лишь при сменепопуляции ученых. Новая парадигма утверждается лишь тогда, когдапредставители старой сходят со сцены. Как ни жестока эта истина, но она имееточень существенное значение. В масштабе смены универсальных инновационныхциклов эта максима Куна превращается в утверждение, что окончательноестановление и формирование нового цикла, опирающегося на принципиальныесоциальные, экономические, политические и культурные инновации, возможнолишь с приходом на историческую сцену новых поколений. Для них усвоениеновых культурных ценностей, цивилизованных стандартов, способовдеятельности, политического, общественного и бытового поведения происходиткак естественный процесс, не требующий ломки старых стереотипов, отказа отустаревших ценностей, крушения мировоззрения и не ведущего в силу этого ктрагическому мировосприятию. Эти поколения — творцы истории. Поколение же,на долю которого выпадает процесс перехода от одного инновационного цикла кдругому, оказывается его неизбежной жертвой.​Стихийное формирование нового поколения, включающее постепеннуювыработку новых ценностей, мировоззрения, типа поведения, стандартовквалификации и т. д., естественный для истории процесс, привычный и в каком-то смысле неизбежный. Но наша эпоха может быть с полным основанием названареволюцией скоростей. На это одним из первых обратил внимание Дж. Бенигер вкниге «Революция контроля» (1986 г.). Речь идет не только о скоростяхпередвижения самолетов, автомобилей и т. д., но о скоростях производства,финансовых расчетах, обработке и передаче информации и т. д. Переход кинформационному и индустриально-информационному обществу невозможен,если скорость формирования новой генерации людей будет уступать скоростямтехнологически детерминированных процессов. Так как формирование новогопоколения не биологический, но в широком смысле социально-когнитивный, т. е.общекультурный процесс, то в его основе лежат, естественно, информационныепроцессы, так как именно природа социальной информации, как показано выше,
  • образует фундамент глубинных исторических изменений. Короче, создание новойгенерации людей, способных реализовать постсоветский инновационный цикл идовести его до уровня полной реализации, требует глубочайших, и притомускоренных изменений в процессе системы воспитания и образования. Речь здесь,разумеется, идет об образовании в широком смысле. Итогом революцииобразования должно стать повышение общенациональной квалификации поменьшей мере в три раза на протяжении жизни одного поколения, т. е. винтервале 25—30 лет, а это возможно лишь при одновременной революциивоспитания, связанной с внедрением в сознание человека новых моральных,поведенческих и мировоззренческих стандартов труда, бытового,производственного и управленческого поведения, профессионального исоциально-политического менталитета. Произвести такие быстрые и глубокиеизменения в сознании и поведении людей можно лишь на основе и сиспользованием современных информационных технологий в качестве основногообразовательного и воспитательного средства. Аккумуляция знаний, ихтрансформация, закачка в психофонд обучающихся и контроль заэффективностью их усвоения в соответствии с требованиями, выдвигаемымипереходом к новому универсальному инновационному циклу, могут бытьосуществлены только на основе продуманной системы образования и воспитания.И так как радикальный переход к новому социальному устройству, новомубольшому инновационному циклу, новым поколениям граждан России не можетосуществляться лишь в форме отказа от старого и полной замены его новым, топроцесс образования и воспитания новых поколений должен соединять принциппреемственности в рамках сохраняющегося ядра культуры и принциптрансформации этого ядра в целях его адаптации к новым технологическим ицивилизационным условиям развития. Здесь уже необходимо не стихийное, носознательное, стратегическое решение вопроса.​Не будет парадоксом утверждение, что профессиональное и особенно высшееобразование как процесс активного усвоения знаний тесно связано синформатизацией библиотек как репрезентаторов третьего мира Поппера. Но онтакже связан с информатизацией других накопителей культурных ценностей,например, информатизацией музеев.​Музей, в обычном представлении интеллигентного обывателя, есть некий хорошоорганизованный хламовник, посещение которого, за исключением чистопрофессионального интереса ограниченного числа специалистов диктуетсяскукой и правилами хорошего тона. Имеется, однако, и другая сторона медали.Усвоение и выработка действительно новых культурных ценностей, включаяпрактически необходимые эстетические и художественные ценности,экологические, этнические и бытовые, невозможно без систематическогосопоставления и сравнительного анализа предметных сред и объектов,реализующих эти ценности. В широком философском смысле музеи как раз ипредставляют собой накопители предметных реализации или материализованныхпредметных сред, реализующих различные наборы таких культурных ценностей.
  • Они, по существу, есть коллекции предметно реализованных ценностей.Обращение к таким коллекциям в эпоху низких скоростей жизнедеятельности иинформационного обмена обычно осуществлялось в виде неторопливыхпосещений музеев различного типажа и профиля. Но широта запросовсовременного человека, увеличение скоростей общественной жизни идеятельности, транспортные расходы и постоянный дефицит времени требуютперемещения музейных коллекций к индивиду и одновременного удешевленияпроцесса информационного доступа к ним. Единственно возможным способомрешить эту задачу является широкое использование современныхинформационных технологий: воспроизведение коллекций музыкальных музеев,картинных галерей и т. д. с помощью современных технологий в видеаудиозаписи, воспроизведение с помощью цифровых средств, компьютерныхдисплеев, видеофонов, оптических кассет и т. д.​Известно, что информатизация библиотек, современных полиграфических систем,применение новейших компьютерных технологий и средств компьютеризацииобразования и воспитания в соединении с видеотизацией, медиатизацией икомпьютеризацией музейных коллекций — совсем не новая проблема. Во всехэтих направлениях информатизации культуры в наиболее развитых странахдостигнуты большие успехи. Относительно новым является понимание того, чтоинтенсивная информатизация объектов культуры и культурной деятельности дляотсталых в социально-экономическом отношении стран, стран развивающихся иособенно находящихся, подобно России, в глубоком экономическом и духовно-культурном кризисе, является гораздо более приоритетной задачей, чем для странразвитых. Более того, информатизация культуры и особенно такихкультурообразующих процессов, как образование, обучение и воспитание отстадии младенчества до стадии переквалификации взрослых людей гораздоприоритетнее, важнее и фундаментальнее, чем решение некоторыхэкономических проблем, лежащих, так сказать, на поверхности, ибо как разрешение последних зависит от уровня и состояния культуры, от профессионалови специалистов самого широкого спектра, в чью компетенцию входит решениесоциально-экономических, политических и духовно-культурных задач, ведущих кпреодолению общего кризиса и эффективному переходу к новомуинновационному циклу.​То, что не хлебом единым жив человек, известно давно. Но эта библейскаясентенция часто произносится без должного понимания. Было бы, конечно,наивностью считать, что экономические проблемы целиком решаются мерамиинформатизации культуры. Но еще наивнее было бы думать, что их можнорешить без глубоких культурных трансформаций, и что эти последние всовременном обществе повышенных скоростей и быстро сменяющих друг другарадикальных инноваций возможны без информатизации культуры.​С тех пор как в годы перестройки был приподнят, а затем и ликвидированжелезный занавес, в страны СНГ и особенно Россию хлынуло сразу несколькосовершенно неконтролируемых потоков информации. По степени интенсивности
  • среди них в первую очередь выделяются экономическая, общеполитическая икультурная информация. Последняя осуществляется в виде потока различных, восновном низкопробных кинофильмов, телесериалов, различных видеошоу,многочисленных радио- и телепередач весьма пестрого содержания, от обычныхреклам до откровенной порнографии и т. д. Если перевести известные факты наязык социальной философии и культурологии, то речь идет о довольно известнойиз истории мировой культуры информационно-культурной агрессии.Метафорически сущность этого процесса заключается в проникновенииразличных культурных влияний из сферы, так сказать, более интенсивной, болеенапряженной культурно-информационной жизни в ареал некоторого культурноговакуума, или, опять же метафорически выражаясь, в сферу разреженной культуры,в область пониженного культурного давления. Происходит неэквивалентнаяакультурация, приводящая к снижению культурного иммунитета общества,становящегося объектом культурной агрессии.​До поры до времени ударную волну акультурации принимает на себя защитныйпояс, окружающий ядро данной культуры, в нашем случае российской, уже —русской. Защитный пояс эффективно выполняет свою роль, пока не исчерпан, таксказать, запас его прочности. После такого исчерпания могут начаться весьманежелательные деструктивные процессы в ядре культуры. В этом случае всознании, самосознании и самоидентичности нации могут произойтинеобратимые деструктивные изменения. Они с необходимостью приводят, кольскоро не встречают сознательного противодействия, к разрушению национальнойцелостности и распаду национально-государственного единства.​Я отнюдь не сторонник ретроградной сверхконсервативной идеи культурнойсамоизоляции и так называемой концепции российского возрождения, посколькуона на самом деле не повышает культурный иммунитет, а главное — непротивопоставляет пролиферации чуждых и порой несовместимых культур нечтопринципиально новое, жизнеспособное, инновационное в ядре нашей собственнойкультуры. Это жизнеспособное инновационное начало нужно развивать исоздавать иногда заново, используя национальные традиции, поддерживая ихжизнеспособное начало, но не ограничиваясь лишь этим. Социальная средаобитания глобального масштаба, в которую погружена нынешняя Россия, оченьсложна, неоднородна, динамична, акселеративна и включает множестворазнонаправленных процессов. Адаптация к ним требует ускоренных исознательно направляемых усилий в общенациональном масштабе. В этипроцессы должны включаться не только культурные элиты, но и максимумсамодеятельного населения России. Из этого с необходимостью следует, что безинтенсивной информатизации культуры — единственного средства,позволяющего в гигантских масштабах и на больших скоростях делатьдостоянием нации и особенно новых поколений лучшие образцы отечественнойкультуры, как традиционной, так и современной, инновационной,—самосохранение и развитие нации как самоидентичного и жизнеспособногоцелого невозможно. Речь идет не о войне и не о столкновении культур,— избави
  • нас Боже от таких нелепостей,— но об интенсификации собственногокультурного развития, включающего три процесса:​1) сознательная трансформация ядра культуры в направлении поддержки,расширения и углубления всего жизнеспособного в культурных традициях и винновационном потенциале;​2) усиление иммунных механизмов защитного слоя;​3) интенсификация агрессии нашей собственной культуры. Последний процесссвязан с распространением культурных эталонов, стандартов и достижений нашейкультуры за границей ее собственного исторического ареала. Включаясь, такимобразом, в систему мировой культурной динамики, она как бы обретает новоеполе для жизнедеятельности,! что, кстати, и происходило на протяжении второйполовины XIX и первой четверти XX в. Такая, казалось бы, невинная вещь какинформатизация наших культурных сокровищ (музейная информатизация),делающая их доступными мировому сообществу,— одно из самых мощныхсредств сохранения культуры и пролиферации за границу собственногокультурного ареала.​Что же касается информатизации в сфере воспитания и образования, то она, делаялучшие образцы отечественной и мировой культуры достоянием новыхпоколений, интенсивно наращивает и духовно-культурный потенциал,гарантирующий адаптацию и выживание в новых социально-экономическихусловиях. Этим же, кстати, обеспечивается и возможность для новых поколенийроссиян усвоить и освоить инновационные механизмы, выработанные всовременных динамических обществах. Последнее особенно важно на начальныхстадиях формирования нового, большого, постсоветского универсальногоинновационного цикла.​Наше правительство и высшее государственное руководство России, занятыерешением текущих проблем, упускают из виду глубинные духовно-культурныепроцессы, которые в конечном счете важны не менее, а в переходные периодыдаже более, чем некоторые сиюминутные экономические и политическиедействия.​О возможности информатизации культуры как инновационного фактора,стимулирующего модернизацию России, свидетельствует, например, опытинформатизации в форме так называемого телеобучения и образования. Приобщем низком культурном и квалификационном уровне российской глубинки,особенно в сельских местностях, вопрос, например, о подъеме аграрнойэкономики, культуре деревенского быта и т. д. не может быть решен иначе как спомощью телекомпьютерных информационных систем. Фермер и вообщесельский житель, имеющий хотя бы не самый современный компьютер сдисплеем с добавкой факс- и модем-платы, может, так сказать, не выходя заграницы фермы, получать не только всю необходимую экономическую,агробиологическую, зоотехническую, медицинскую, маркетинговую,технологическую, консультационно-юридическую информацию исоответствующие знания в виде текстовых записей, лекций, докладов, буклетов и
  • т. д., но и получать доступ к всевозможным образовательным курсам. Ещеважнее, что при нашем бездорожье и трудной доступности дорогостоящихпривилегированных школ, гимназий, лицеев и т. д., дети фермеров (об этомсвидетельствует, например, австралийский опыт) получают возможность спомощью компьютера и видеофона, а также системы телевидения приобрестихорошее профессиональное и общекультурное образование и сдатьсоответствующие экзамены.​Появление таких мощных современных систем, как мультимедиа, приводит ксозданию не только новых рабочих мест, но и особых возможностей дляизменения культуры бытового, производственного и экономического поведения.Технология ускоренного чтения, приобретения знаний, открываемая эффективнымиспользованием систем мультимедиа, а также доступ к автоматизированнымбиблиотечным накопителям знаний может открыть совершенно новые горизонтыдля интенсивного культурного развития России.​Известно, что, несмотря на тяжелые кризисные явления, охватившие экономику иобщественную жизнь в нашей стране, многие отечественные и зарубежныеисследователи предсказывают, что при сохранении, а тем более ускорении темповэкономических и социальных реформ Россия на протяжении ближайшегодесятилетия может стать наиболее динамично развивающейся страной мира. Но,разумеется, это может произойти только при условии, что экономическое исоциальное реформирование будет сопровождаться глубокими ивсеобъемлющими реформами в сфере культуры. Эти последние нуждаются вподдержке государственного и частного секторов. Пока последний относительнослаб, роль государства в развитии культуры будет оставаться доминирующей.Сознательная, целенаправленная, экономически обоснованная, имеющая огромноенравственное и воспитательное значение государственная политика в сфереинформатизации культуры должна стать одним из стержневых процессов в общейполитической и экономической доктрине России как демократического,социально ориентированного, процветающего общества, высшей ценностьюкоторого является человек. Можно сколько угодно говорить о правах и свободахчеловека, возможностях для самореализации личности и т. д., но пока эталичность, этот человек не овладеет всеми достижениями мировой иотечественной культуры и не научится использовать свои культурные достижениядля рационального переустройства своей жизни, экономики и быта, говорить о егосвободе можно будет лишь метафорически, как о некоторой полуутопии или дажепросто утопии. Интенсивная и продуманная информатизация культуры,проводимая в общегосударственном масштабе на основе государственной ирегиональной политики — важнейшее средство превращения этой утопии вреальность.​[1] Robertson D. S. The information revolution//Communication Pres. N. Y., 1990.—V. 17. N2. P. 235-254.​[2] «Historical Process and Truth in History». Indianapolis University Press, 1992; —
  • «Культура, цивилизация, технология и рынок»; «Философия компьютернойреволюции» М., 1991; —«Вопросы философии», № 5, 1992.​Вопросы философии