1                                                                Николай ИВАНОВ                              БЕЗ ПРАВА НА ...
2     Почему пленник здесь, холоду знать не интересно. Да истранные они существа – люди. На одном языке говорить ненаучили...
3раскрыть тайну с ходу, разглядеть не удалось. Да и важно ли, вконце концов, чья кровь начнёт застывать в несчастном теле?...
4случайный свидетель пыток, донеслось лишь одно разборчивоеслово - «советский», и холод, едва не выдав себя, хлопнул по лб...
5    Однако на деле пленник оказался настолько слаб, что буквальноповис на руке, не имея сил распрямить колени и опереться...
6    Колумбиец приблизился настолько, что Егор почувствовалзапах чеснока и перегара. Света не хватало, и охранник сделал е...
7      Рука, освобождённая из металлического захвата, упала вниз. Отнеё, покалеченной, помощи ждать не приходилось, и Егор...
8        Егор     осторожно         осматривал     местность.      Перед     гротомпреданной свернувшейся собачкой лежала ...
9        Ручьям и рекам в сельве другая напасть: как ни прячься взаросли из бамбука, кокосовых и слоновых пальм, под коряг...
10какие растения укрывали его от сторонних глаз, какой живностьюпитался, какой сегодня день и месяц и даже в какой стране ...
11    Марево над городом тем временем стало рассеиваться, даваяболее чёткую картинку. Однако путник всё свое внимание обра...
12другой – склад пищевых продуктов. Уж они нашли бы способскрытно преодолеть любой пост. Хоть по отдельности, хоть вместе....
13школьная песенка. На уроках пения каждый ряд в классе исполнялпо одному куплету. Те, кто сидели справа от учителя, понев...
14чувствовалось в замахе стремительности и неотразимости. Аспецназовец всё бросал и бросал в голову, в пасть камни. И коря...
15                               Глава 3.    Июльским вечером в одном из колумбийских портов встал подпогрузку сухогруз по...
16прикрикнул бригадир, и вовсе исчез. Таможенников и полицейскихотношения    среди   грузчиков     не   волновали,   зато ...
17    - Я свой, - ещё раз попытался успокоить хозяина каюты начистейшем русском глухонемой бородач. - Надеюсь, кроме менян...
18    И    на   всякий   случай   развёл    руками    перед   грузчиком-разведчиком-провокатором: извините, у меня своя сл...
19показалось: не вывернись он сам из плена, никто всерьёз им бызаниматься не стал.   В Домодедово его встречал Юрка Черёму...
20   - Хорошо, что Бога нет, а то бы он тебя наказал, - успел Егорщёлкнуть по носу будущего архивариуса прежде, чем тот от...
21отвращение, поедая личинок, извлечённых из-под коры деревьев.Затем спал привязанным к этим самым «санитарно-обработанным...
22   «Холодом» в ГРУ почему-то обзывались операции, сопряжённыес риском для жизни. По большому счёту, Егор мог в ответщего...
23    Подобной сетью опутывался весь мир, и страноведы, собери ихвместе, могли бы рассказать о земном шаре увлечённее и гл...
24   О-о, и как плевались, оставаясь одни. Как поносили даже незвёздно-полосатый флаг, а Москву, улегшуюся калачиком на эт...
25её, но выставил навстречу орлу, распластавшему крылья надкарманом у кремовой рубашки подполковника. - Это ты тоже,надеюс...
26   А вот брызги полетели по закону ветра: его за выходку,естественно, по головке не погладили, и из Персидского заливаср...
27разведчики из плена, да ещё самостоятельно. Надежду на жизнь,конечно, давал негласный закон всех разведок мира: поскольк...
28                                 Глава 6.   Томившийся от безделья и неизвестности Егор целые сутки тупосмотрел в телеви...
29Государственным комитетом по чрезвычайному положению. Вице-президент Янаев стал зачитывать заявление Горбачёва, который ...
30    Экран бесстрастно фиксировал, как к памятнику Дзержинскомуподогнали кран и Железному Феликсу набросили на голову пет...
31       Представить списки агентов в газетах не было особойсложностью. Времена для прессы наступили такие, что многиереда...
32     В первую очередь имена таких негласных сотрудников и спасалЮрка. И Буерашин молчаливо протрубил ему гимн.     - Охр...
33милиция загнана в подворотни, комитетчики дрожат по кабинетам,армию заперли в казармах. Как же сладка запретная выпивка!...
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
N ivanov bez-prava-na-slavu
Upcoming SlideShare
Loading in …5
×

N ivanov bez-prava-na-slavu

538 views
412 views

Published on

0 Comments
0 Likes
Statistics
Notes
  • Be the first to comment

  • Be the first to like this

No Downloads
Views
Total views
538
On SlideShare
0
From Embeds
0
Number of Embeds
1
Actions
Shares
0
Downloads
1
Comments
0
Likes
0
Embeds 0
No embeds

No notes for slide

N ivanov bez-prava-na-slavu

  1. 1. 1 Николай ИВАНОВ БЕЗ ПРАВА НА СЛАВУ (Главы из романа) Глава 1. Холод никуда не спешил. Жертва, оставленная ему на прокорм, прикована к стене. Стена- в пещере. Пещера - в горе. Гора - среди кишащей гадамиколумбийской сельвы. Кащею Бессмертному нескончаемо маяться, ане придумать места, где можно надежнее спрятать свою смерть. И времени - до утра. Много времени - сто звёзд упадут с небес,промелькнув отражением в священном озере Гуатавита, в которомсмывал с себя позолоту вождь Эльдорадо1. Остатки тепла и света в пещере поглотит ночь. И хотя под горойпроходил экватор, затянувший жарким поясом расползающеесябрюхо Земли, она не обращала внимания на эту географическуюпричуду никакого внимания и не позволяла солнцу прогревать своикаменные внутренности: что творится на земле, неба не касается. В жертву был принесён человек. Роста небольшого, потому чтоохранникам, которые привели его сюда, пришлось на одно звеноудлинять цепь, оставшуюся после предыдущего узника. Это несильно облегчила жизнь пленника, но теперь он имел возможностьхотя бы чуть-чуть касаться ногами пола.1 Реальный обычай чибча-муисков, когда нового правителя этого колумбийского племенинатирали смолой и покрывали золотым порошком. На восходе солнца, сверкая в лучах, он плылна плоту на середину озера и бросался в воду, смывая с себя золото в дар Гуатавита.
  2. 2. 2 Почему пленник здесь, холоду знать не интересно. Да истранные они существа – люди. На одном языке говорить ненаучились, но при этом все спорят, кто из них ближе к Богу. Тольковедь Всевышний охранной грамоты на главенство никому невыдавал… Едва охранники вышли, холод коснулся оголённых рукпленника. Сбитые в кровь, жилистые, они не понравились на вкус изапах. Тронул лицо, ощупывая скулы, изучая разрез глаз, трогаяжёсткие чёрные усы. Попытался понять, конкистадору2 из какойстраны оно может принадлежать. Угадывались черты перса, но этонаверняка был внешний обман, давно разгаданный логопедами:чужестранец способен приобрести черты народа, среди которогоживёт. Секрет в том, что произношение букв и слов на местномязыке заставляет напрягать определённые группы мышц, которые иформируют облик. К тому же холоду слишком часто предоставлялась возможностьименно здесь, в тюрьме-пещере, общаться с людьми, которые впаспорте значились под одним именем, а потом признавались всовершенно иных. На каком языке человек станет молить о пощадесегодня? Пленник попытался размять лицо левой, свободной отнаручников рукой. На какое-то мгновение оно раскраснелось,согревшись изнутри. Холод чуть отступил, но не из-за страха передожогами, а чтобы сосредоточиться: а ведь где-то он уже видел такиераскрасневшиеся лица, где-то встречал на земле этот жест. Где-то насевере, потому что тут, в Колумбии, особой надобности учитьсеверные движения нет. К сожалению, темнота вползла в гротполноправной хозяйкой, и какие-то детали, позволившие бы2 По-испански - завоеватель. Как правило, европеец, которого гнала в Южную Америку жажданаживы, романтика золота. Именно конкистадоры первыми начали искать сказочную странуЭльдорадо, прослышав о ритуале прихода к власти вождя племени чибча-муисков.
  3. 3. 3раскрыть тайну с ходу, разглядеть не удалось. Да и важно ли, вконце концов, чья кровь начнёт застывать в несчастном теле? Переждав минуту, холод подступился к жертве вновь. Одеждана ней, хотя и летняя, для жаркого дня предназначенная, всё жемешала завладеть пленником сразу и полностью. Но ведь и ночьтолько начиналась... И всё же холод проспал свою ночь. Он не помнил, в какой момент прикрыл глаза, дав себепередышку в борьбе с человеком. Но когда спохватился, выход изпещеры оказался отрезан: проснувшееся солнце, пусть и на ощупь,босой ножкой, но уже заступало в подземелье. Темнота, ещё вечеромнабивавшаяся в жены, улизнула из пещеры в одиночку, непредупредив о рассвете ни вздохом, ни выдохом. Видать, женщинамесли и страшно одиночество, то лишь ночью… Зато человек висел на цепи без движения, пристроив головуоколо вздернутого правого плеча. Можно было ещё разподступиться к сонному, потерявшему бдительность чужаку ипощипать его хотя бы в отместку за ночную неудачу. Но мудростьвременная победа не красит. Не все песчинки на дне священногоозера Гуатавита успеет осветить и пересчитать солнце, а день ужекончится. Жертву же, судя по всему, привезли сюда надолго. Так чтовремя позабавиться ещё наступит. У входа в пещеру послышался скрежет гравия. Холод юркнул впервую попавшуюся расселину, и вовремя: вошедший охранникосвещал себе путь жарким факелом. Подвернись такому под руку -бока подпалит, не спросив фамилию. Пришелец проделал это с человеком, без слов ткнув смердящийогонь под его вздернутую руку. Пленник, вмиг проснувшись, отбилфакел свободной рукой. Охранник остался недоволен, но игратьогнём перестал. О чем-то заговорил. До расселины, где затаился
  4. 4. 4случайный свидетель пыток, донеслось лишь одно разборчивоеслово - «советский», и холод, едва не выдав себя, хлопнул по лбуладонью: точно, его ночной соперник - из России. Как же он сразу недогадался! Именно там при его появлении трут носы и щёки. Там встодавние времена его измеряли не в градусах, а в смешных записях«зело» или «не зело холодно». А когда придумали термометр инаучили красный ртутный шарик скользить в стеклянной трубке,опять же там требовали от наблюдателей «смотреть накрепко, чтобыв близости оного инструмента никакая чужая теплота, кроме той,которая по воздуху чинится, не была». Уважали. Ценили его вРоссии. По большому счёту, там его историческая родина. Но какие ветры занесли человека с края света в самый центрЗемли, на экватор? И стоит ли подтверждать догадку тому, сфакелом? Не получится ли, что вместо благодарности самому ткнутв лицо огнём, требуя подробности? - Е-гор Бу-е-ра-шин. Голос с акцентом, а главное - тихий, вкрадчивый. Таксдерживают радость, когда узнают тайну. А тайна - как раз в имени... - Е-гор Бу-е-ра-шин, - повторилось с ещё большим ехидством,но теперь уже над самым ухом пленника. Тому прятаться за опущенными веками больше не имелосмысла. Открыл глаза, но постарался сделать вид, будто очнулся неот собственного имени, а от воспитанности, которая не позволяетспать при посторонних. Факел рисовал на стенах мало кому понятные разводы. В ихдрожащих завитках прятал свои щупальца и холод, с интересомразглядывая на свету жертву, у которой оказалось имя. Нынешнююночь русский неустанно разминал ноги, массировал пальцы рук.Словно не согревал тело, а готовил его к основательной работе.Теперь холод боялся пропустить это действо.
  5. 5. 5 Однако на деле пленник оказался настолько слаб, что буквальноповис на руке, не имея сил распрямить колени и опереться носками опол. Да, прозвучавшее имя открыло ему глаза, но веки в тот же мигвновь бессильно опустились, оставив для света лишь тончайшуюсеточку из ресниц. Возможно, чтобы увидеть приближающуюсясмерть. Охранник, освобождая ей место, ушёл, воткнув факел врасселину. Огонь потянулся следом, но оторваться от маслянистой,пузырящейся пакли сил не хватило. Оглянулся на того, с кемпредстояло коротать время, и несказанно удивился перемене, вдругпроисшедшей с пленником. И колени у того выпрямились, и ногиобрели упругость, и пальцы вновь заработали, сжимаясь в кулаки.Значит, всё, происходящее с ним, - обман? Но едва охранник вновь появился в пещере, русский обмяк,повис на наручниках, склонил обессиленно голову на грудь. - Смотри не подохни, падаль, - пригрозил конвоир. Сказал на своём языке, но понятно и для оставшегося сиротойогня, и прижившегося в пещере холода, и несчастной жертвы. Ноотметили все: вместе с пренебрежением к пленнику в голосе звучалаи тревога. Скорее всего, в планы сторожей не входило иметьподвешенный на наручниках труп. Значит, лицедейство русского,изображающего близкую смерть, удалось. - Эй, ты жив? «Жив, - бессловесно откликнулся тот, кого назвалиБуерашиным. - Но ты подойди, посмотри». Умолял не зря: вплотную полицейские приближались, еслидействовали в паре. Это случалось раз в сутки, вечером, когдаснимали с петли - вывести в туалет и дать лепёшку с чаем. Сейчасдень, и охранник зашёл один: пленник хирел на глазах и требовалосьнаблюдать за ним чаще.
  6. 6. 6 Колумбиец приблизился настолько, что Егор почувствовалзапах чеснока и перегара. Света не хватало, и охранник сделал ещёодин шажок. В ту же секунду пленник выбросил вперёд ноги,обхватил ими шею врага. Тот запоздало попытался отпрянуть, носвободной рукой Буерашин уже ухватил его за волосы. Правая рукаобрывалась на цепи, не выдерживая двойную тяжесть, но пленникпродолжал тащить к себе отбивающегося тюремщика. И едвапозволило расстояние, замкнул ноги на горле у чесночного пьяницы. Захрипели - один от боли, второй от напряжения. Победителеммог выйти только один, и когда под коленкой Егора мягкохрустнуло, тело охранника мгновенно обмякло. - Стоять! - зашептал Егор, заваливая мертвеца себе на грудь. Труднее, чем совладать с колумбийцем, оказалось удержать егона весу, не дать упасть: ключ от наручников лежал в кармане итеперь предстояла не менее сложная задача - достать его. - Стоя-ять, - уговаривая и угрожая, шипел Егор в ухо мертвецу. Тело удержалось, и пленник смог опереться на одну ногу, далпередышку правой руке, по которой текла кровь от содранной кожи.Осторожно заскользил рукой к карману, боясь оплошного движенияи падения трапа. Сумел. Дотянулся до вожделенного схрона, мелким воришкойзапустил внутрь пальцы. Ухватил щепоткой нить, на которой - онпомнил всегда! - висели два блестящих, словно от шифоньера,ключа. На этом силы кончились, и он опустошённо стряхнул с себятюремщика. Теперь можно, теперь весь мир под ногами, когда вруках ключи от собственной свободы. Передохнув и прислушавшись, Егор встал на труп. Нецеремонились с ним, бьётся за жизнь и он. Дотянулся донаручников, не с первого раза, но попал ключиком в отверстие.
  7. 7. 7 Рука, освобождённая из металлического захвата, упала вниз. Отнеё, покалеченной, помощи ждать не приходилось, и Егор сунул еёмеж оборванных пуговиц рубашки к животу: греться, лечиться. Ещё пару секунд потратил на то, чтобы однолапо обшаритьодежду убитого. Оружия не оказалось, обнаружился лишь складнойнож, а в нагрудном кармане куртки - плоская зажигалка дазавёрнутый в фольгу кусок недоеденной шоколадки. - Спасибо, - порадовался находкам Егор. Пленнику вредномечтать о будущем, у него нет и прошлого. Чтобы онисуществовали, необходимо подчиняться только настоящему. А онозвало к выходу. Первым почувствовал тревогу факел, остающийся в пещере водиночестве. Он заметался от страха, потянулся за сокамерником -возьми с собой. Но от выхода сеялось зыбкое свечениенаступающего дня, и это шло бывшему заключенному на руку:ночью в сельве делать нечего, к темноте нужно готовиться, чтобыпроснуться утром живым, а не ублажать брюхо койота иликрокодила. Густеющий с каждым шагом свет манил, но Егор, как мог,сдерживал порыв. Свободы ещё нет, она лишь приподняла вуаль сосвоего прекрасного личика. Существует ли внешняя охрана пещеры?С какой целью его прячут в сельве? От кого? Сколько временипрошло после ареста: неделя, две, месяц3? Недалеко от входа послышались голоса, но охрана, на счастье,занималась утренней приборкой лагеря, так что пропавшегосотоварища могла хватиться не сразу. Но как узнали его имя? Кто изгруппы не выдержал4?3 Разведчикам, находящимся в тюрьмах иностранных государств, день засчитывается за шесть. 4 Группу Е.Буерашина вскрыло РУМО - военная разведка США, после того, как советскиебоевые пловцы, обеспечивая скрытый заход наших субмарин в Карибское море, «заглушили»американские контрольные буи, установленные на морском дне. К сожалению, более подробно одействиях советских боевых пловцов за пределами страны говорить ещё рано.
  8. 8. 8 Егор осторожно осматривал местность. Перед гротомпреданной свернувшейся собачкой лежала небольшая поляна.Справа - сборно-щитовой домик. Дверь распахнута, словноприглашает в гости. Спасибо, когда-нибудь в следующий раз. Ижелательно не в этой жизни. А вот налево должна уходить тропинкак туалету - это Егор помнил по ночным выводам. Где-то внизупротекает ручей - водили мыться. Туда по склону и легче бежать, носпецназовец юркнул за пещеру. В густую, даже на виднепроходимую, влажную лесную гущу. Глава 2. Ручей то подныривал под поваленные деревья, топротискивался меж скал и волочил себя по камням, чтобы черезнесколько метров увязнуть в топи с надеждой отдышаться, датьотдохнуть своему побитому, изломанному телу. Но, наглотавшисьболотной тухлятины, сам же и вытаскивал себя из вязкой тины,чтобы вновь биться лбом о новые стволы и скалы. Ему быугомониться, свернуться калачиком в каком-нибудь укромномместечке и стать озерцом на радость себе и природе… Но манила горный ручей неведомая даль, ждала его у подножияАнд почтенная дама бальзаковского возраста - Магдалена,считающаяся самой большой рекой Колумбии. Ради встречи с нейручей и готов был настырно выбираться из сельвы на просторыльянос5.5 В Колумбии так называют саванну.
  9. 9. 9 Ручьям и рекам в сельве другая напасть: как ни прячься взаросли из бамбука, кокосовых и слоновых пальм, под корягикаучуконосов, как ни старайся идти гладью, без шума, но в любомслучае к ним приползёт, прискачет, прилетит великое множествовсякой твари по паре. Не считая потомства. И за право припастьгубами к влаге, а значит, за право выжить в сухой сезон на берегахидут жестокие схватки. Жить хотел и человек-шатун, спускающийся вместе с водой вдолину. Ручей в горах - единственно верный проводник, которомуможно безоговорочно верить, потому что течь он может только вдолину, только к ещё большей реке, только к океану. Опасность для человека таилась ещё в одном. Кроме зверья,берега рек облюбовали и люди. И если поселения полукочевыхплемён индейцев беглец обходил достаточно спокойно, лишь понеобходимости лакомясь на их полях бобами, маисом, ячменём, токогда на пути представали плантации из кустарников коки6 иопийного мака, он уходил резко в сторону. Наркодельцы, в отличиеот пещерных тюремщиков, даже именем интересоваться не станут.Для них проблема свидетеля исчезает только вместе с ним. Судя по разбитой обуви, перетянутой лианами, шатун шёл почаще довольно долго. За спиной ожерельем висели нанизанные напрут мальки, превращаясь на влажном солнце в тарань - дляразнообразия пищи и в запас. Кто знает, сколько ещё той дороги,куда выведет? Вывела к широкой пойме, на дне которой, повторяя полукругберега, теснился к океану город. Над ним колыхалось марево,искажая предметы и скрадывая расстояние. Человек, раздирая вкровь тело, покатился по крутому склону к этому миражу, но вкакой-то момент сумел остановить себя. Он не смог бы рассказать,6 Из листьев коки добывают кокаин.
  10. 10. 10какие растения укрывали его от сторонних глаз, какой живностьюпитался, какой сегодня день и месяц и даже в какой стране он наданный момент находится. Но зато ведал иное: самое страшное вразведке - это потерять бдительность на последнем шаге. Когдакажется, что всё позади и начинаешь беспричинно улыбаться,уверовав в удачу. А под ногой - ловушка. Капкан. И всё сначала –плен, пытки... Человек присел на корточки, тщательно огляделся. На слухотыскал увильнувший в сторону ручей. Нашёл в его извилистом,зажатом камнями теле укромный изгиб. Разделся. Сначала постиралодежду, потом тщательно вымылся сам, используя вместо мочалкипесок. Распушил бороду, придавая ей пристойный оклад. Затем, кактовар на прилавок, выложил её на ствол слоновой пальмы,постарался поровнее отчекрыжить ножом лишнюю длину. Развеялволосы среди тростника. Не потому он смог оторваться от погони и обойти кордоны, чтопреследователи оказались плохими ищейками. Настоящий охотникне гонится за зверем, он перехватывает его близ водопоев, наперевалах, у переходов через реки и ущелья. И задача у него одна -водворить беглеца на прежнее место. К прежним оковам. Но уже наобе руки. И на ноги тоже. И шею. Чтобы каждое утро затягивать наних болты на четверть оборота. Сначала это покажется незаметным.Но со временем именно рассветы превратятся в ожидание очереднойступеньки в ад. Не дождавшись, когда до конца просохнут рубашка и брюки,облачился в них и медленно поспешил вниз. Бездомные и нищие,слава Богу, в Латинской Америке на каждом шагу, и до темнотыследовало просочиться в город, затеряться в его толчее. Чтобыутром проснуться уже жителем пока ещё незнакомого ему города.
  11. 11. 11 Марево над городом тем временем стало рассеиваться, даваяболее чёткую картинку. Однако путник всё свое внимание обратилна берега реки - практически единственном месте, по которомувозможен безопасный сход с гор. И где его могут ждать. Долго ли, коротко, но шатун вознаградил своё долготерпение:около одной из излучин мелькнули две фигуры в песчаной одежде.Это могли быть рыбаки, путешественники, туристы, обыкновенныегорожане, - издали разобрать не представлялось возможным. Нозвоночек прозвучал, тетива натянулась: на пути в город находятсялюди. Разведчик застыл, не сводя глаз с опасного места, и не успелиони заслезиться, увидел парочку вновь - она возвращалась тем жемаршрутом. «Пост парный, по обе стороны реки, на видимом расстоянии,ночью усиленный, с использованием приборов ночного видения исторожевых собак», - выдал беглец возможную характеристикузасады. По крайней мере, он бы организовал патрулирование именнотак. А если часовые двигаются по берегам методом «ножниц»,навстречу друг другу, то скоро мелькнут опять. Мелькнули. Угадал. Ура! В смысле, ничего хорошего. - Ничего хорошего, - прошептал беглец по-русски, и это сталопока первым подтверждением того, что тюремщики находились наверном пути к его разоблачению. Взгляд зацепился за песчаную полосу вдоль воды, на котороймлел на солнце крокодил с раскрытой пастью. Около застывшихчелюстей скакал на тонюсеньких ножках коричневатый, с бело-чёрной полоской, чибис. Временами он исчезал в пастибронированного ящура, выхватывая застрявшую меж клыков пищуили присосавшихся пиявок. Нет среди зверья более прочного союза,чем эта нежданная парочка. Одна – универсальная зубная щетка,
  12. 12. 12другой – склад пищевых продуктов. Уж они нашли бы способскрытно преодолеть любой пост. Хоть по отдельности, хоть вместе... «Вместе»... Путник застыл от нежданного озарения: не вместе, а вместо! Икак он мог забыть «Закон крокодила», по которому учат житьспецназ ГРУ: не возвращайся по тому пути, по которому пришёл.Как ни сильно бронированное чудище, охотники за его шкуройпрекрасно знают главный недостаток рептилии: в воду онвозвращается только по своему следу… Теперь для разведчика самую большую опасность представлялверткий и осторожный чибис. Он не только чистит зубы аллегатору,но ещё является и непревзойдённым сторожем. В отличие отполицейских, птица бдительности не теряет, и если вспорхнёт,крокодил тут же сомкнёт все тридцать клыков и бросит тело вродную водную стихию. Спецназовец вытащил нож, потрогал заострённый конец лезвия,похвалил чесночного полицейского, не поскупившегося на хорошуюсталь. Отыскал в траве корявый сук. Проткнул его лезвием. В травебесшумно подползти к сладкой парочке не удастся, самыйоптимальный, но и самый опасный путь - по воде. Этоприблизительно тридцать метров среди пиявок и возможныхсобратьев пляжного ловеласа! При этом зная, что крокодилы несразу поедают свою жертву, а затаскивают её в подземные пещеры идают время размокнуть, чтобы потом рвать кусками. Бр-р-р-р... Охотник передёрнулся, но ступил в воду, держа наготове нож суродливой рукояткой. Поначалу шёл, согнувшись, вдоль берега, разрешая водеобгонять себя. Оставшийся десяток метров, не рискуя тишиной,погрузился в воду, расслабился, поддаваясь её течению. «У дорогичибис, у дороги чибис, он кричит, волнуется чудак», - вспомнилась
  13. 13. 13школьная песенка. На уроках пения каждый ряд в классе исполнялпо одному куплету. Те, кто сидели справа от учителя, поневолезнали начало всех песен... У самого берега ногу обожгло чьё-то прикосновение. Скореевсего, о тело споткнулся какой-нибудь малёк, но пловецпоторопился на сушу. Кажется, это в Африке о попавшем в пастькрокодилу спокойно говорят: «Хаизуру схаури йя мунгу - Ничего непроизошло, на то была воля Божья». Но не надо такой высшей воли!Нам желательно вкопать деревяшку с торчащим ножом в след,оставленный на песке аллигатором... Вкопал. Отполз обратно в воду. Отплыл вниз по течению.Прихватив со дна камень поувесистей, восстановил дыхание и сшумом выскочил на берег. А вот теперь давай, чижик-пыжик,поднимай тревогу! Чибис вспорхнул так стремительно, что едва не оставил своилапки меж клыков. А вот крокодил оказался глупцом. Ему быразвернуться к реке сразу, когда только выполз на берег. Теперьпришлось сначала разворачиваться на сто восемьдесят градусов,потом бросаться к воде. Достичь её в один прыжок с короткихзадних лап не смог, и тогда сильным гребком подтянул себянезащищённым брюхом к реке - да по песку, да по торчащемуострию ножа. Из раскрывшейся пасти раздался утробный звук, ящурпопытался вырваться из боли, жгущей снизу, но резкое движениетолько усугубило её. Спасение ждало его только в воде, и изпоследних сил зверь вновь потянулся к плещущейся мутной кромке. Боясь, что добыча уйдёт, человек бросился к раненому чудищу,что есть силы ударил камнем меж глаз-перископов. Тут же отскочил,опасаясь удара хвостом. Вовремя - острый наконечник едва недостал ног. Охотник схватил новый камень, бросил его воткрывшуюся навстречу пасть. Хвост вновь взмахнулся, но уже не
  14. 14. 14чувствовалось в замахе стремительности и неотразимости. Аспецназовец всё бросал и бросал в голову, в пасть камни. И корягапод нож, видать, попалась удачная, держалась в песке хорошо,причиняя животному дополнительные страдания при каждом новомдвижении. Когда обессиленный крокодил оставил попытки вырваться иззападни, человек сел неподалеку и, подобно чибису, принялсясторожить его. Теперь он знал, что делать. Сначала выпотрошитвнутренности, закопает их в песок, чтобы они не попали в воду и непривлекли запахом новых рептилий, потом залезет внутрь и нарассвете проплывёт меж полицейских постов... ...Рано утром по залитому солнцем, провонявшему рыбойгороду бродил глухонемой старик. До него никому не было дела, иэто помогало бродяге исподлобья изучать дорогу в порт. Там кипела своя прибрежная жизнь: люди скандалили, что-томеняли, продавали, попрошайничали, готовили кушанье. Бродячиемузыканты выщипывали из гитарных струн популярную здесь мургу,выдували трели на чиримиях. Детвора гоняла в футбол, бородатыеметисы, особо не прячась, предлагали прохожим белые пакетики снаркотиками. А в воздухе витал, царствовал божественный запахкасуэла-де-марискос - тушёных морепродуктов. Здесь легко былозатеряться на года, но в толпу старик не пошёл. Он отыскал себеместечко в тени пальмы, где никто не мешал оглядеть и изучитьфлаги на кораблях, стоявших на рейде и под погрузкой.Утешительного, судя по всему, ничего не увидел, и тогда позволилпереключить внимание на себе подобных бродяг, рыскающих вокругпорта в поисках еды. Свернул к ним.
  15. 15. 15 Глава 3. Июльским вечером в одном из колумбийских портов встал подпогрузку сухогруз под редким для этих мест советским флагом.Корабль, тем не менее, ждали: слабосильные портовые краны,покачиваясь от напряжения, без особых проволочек началипереваливать через борт контейнеры. По сходням под контролемполицейских и таможенников зашныряли грузчики, таскавшие втрюмы коробки с провиантом. Загорелый молоденький капитан, для солидности невыпускающий зажатую меж пальцев трубку, поглядывал то на часы,то на клонящееся к закату солнце. Капитана поджимали сроки, ноболее всего он рвался услышать звуки фанфар в родномВладивостоке по случаю завершения первого самостоятельногорейса на другой континент с пересечением экватора. Экватор сейчас и подводил более всего: солнце здесь убегало сраскалённого неба столь стремительно, что два раза затянулсятрубкой - и волны уже прячутся в собственной тени. А в открытыйокеан хотелось выйти не в темноте. В порту тоже не имели нужды затягивать время: на погрузке-разгрузке деньги делаются как раз на количестве обработанногогруза. Так что сходни скрипели без устали, и капитан, успокаиваясебя, стал поглядывать на гуляющих по набережной мулаток игремучих самбо - потомков негров и индейцев. Зато скорейшего наступления ночи желал глухонемой грузчик.Он медленнее всех сбегал по гнущемуся трапу на берег, невольнозадерживая общую цепочку, дольше всех устраивал грузы в трюме идаже улучил минуту, чтобы перекусить маисовым блином,доставшимся ещё утром от немецких туристов. А когда на него
  16. 16. 16прикрикнул бригадир, и вовсе исчез. Таможенников и полицейскихотношения среди грузчиков не волновали, зато бригадирпозлорадствовал: поглядим, что промычишь при расчёте. Из жалостивзят в команду, без жалости будет и вышвырнут из неё. Команда сухогруза успела отдать швартовы за мгновение дотого, как солнце коснулось водяного горизонта. Океан отсоприкосновения с ним не вскипел, не прогнулся, и тогда к месту ихнеспешного поцелуя устремился, набирая обороты, корабль скрасным флагом на мачте. Едва вышли за рейдовые бочки, в машинное отделение скапитанского мостика нырнула по металлической слуховой трубекоманда: «Стоп, машина». Именно здесь капитаны прощаются сместным лоцманом, после чего на судне полностьювосстанавливаются законы той страны, под чьим флагом идёт судно. Отправив на катере лоцмана к берегу, капитан спустился к себев каюту и смог, наконец, избавиться и от представительской трубки.Прежде чем взяться за сортировку документов, подвинул к себепортрет девушки на ромашковом лугу. Подмигнул ей, намерилсяподнести фото к губам, но вдруг почувствовал, что на него смотриткто-то посторонний. Войти в каюту мог только старший помощник,но стука не было, и капитан, заранее улыбаясь наваждению,обернулся. И вскочил, увидев в дверях глухонемого портовогогрузчика. - Я свой, - поднял тот руки, всем видом призывая в ответ неделать резких движений. - Откуда? Почему? Как? - выгадывая время и приходя в себя,капитан схватился за курительную трубку. Хотя хвататься, конечно,требовалось за трубку телефонную...
  17. 17. 17 - Я свой, - ещё раз попытался успокоить хозяина каюты начистейшем русском глухонемой бородач. - Надеюсь, кроме меняникто не зайдёт к вам без вызова? Он отошёл в сторону, предлагая капитану самому закрыть дверьна защёлку. Однако тот наложил палец на селекторную кнопку: - Я вызываю старшего помощника. Кто вы? - Для вас - сотрудник одного из наших силовых ведомств. Мненеобходимо нелегально вернуться в СССР. И, если возможно,срочно выйти по закрытой связи на Москву. В экипаже обо мненикто лишний не должен знать. - Ваши документы, - потребовал капитан, не принимая условий. Бородач, оглядев свою рваную одежду, усмехнулся, и капитаннастаивать на своём требовании посчитал излишним. А в мысляхуже выстраивались предположения. Первое - он спасает разведчика,и к лаврам покорителя океана ему прибавляется медаль на грудь заучастие в спецоперации. И второе - это, несомненно, провокация, ивместо триумфа на Родине его ждут наручники в нейтральных водах. Версии тащили капитана в противоположные стороны, и тогдаон, несмотря на молодость, решил поделиться то ли славой, то лиответственностью со своим помощником. Которого к тому же не безоснований подозревал в тесных отношениях с особым отделомпароходства. Да-да, в игре пятьдесят на пятьдесят лучше и нимедали, и ни наручников. - Я вызываю старшего помощника, - вновь предупредилнежданного гостя капитан. И когда тот пожал плечами - смотрите, явсё необходимое сказал и отныне вся ответственность ложится навас, - нажал клавишу на пожелтевшей от времени и солнцаподставке с пыльной мембраной: - Старший помощник капитана, зайдите ко мне в каюту.
  18. 18. 18 И на всякий случай развёл руками перед грузчиком-разведчиком-провокатором: извините, у меня своя служба. Настороженность стала пропадать лишь по мере удаленияамериканских берегов, а когда до Владика остался один шагциркулем по карте, капитан и вовсе спокойно вздохнул. Корабльвыходил из нейтральных в территориальные воды СоветскогоСоюза, провокации не случилось, а значит, таинственныйнезнакомец, которого и портовое начальство по радио приказалоберечь пуще корабельного компаса, - и в самом деле разведчик! - Теперь вам можно выходить на палубу и не прятаться отэкипажа, - разрешил капитан таинственному бородачу. Тот не преминул воспользоваться свободой и торопливоподнялся на палубу. Вечерело, прямо по курсу надвигалась гроза, норазведчик поспешил на нос корабля. - Домой, - сжав кулаки, прохрипел незнакомец. На просьбукапитана укрыться от непогоды он улыбнулся и выбросил рукувперёд: - Домой. Капитан, озабоченный подступающим штормом, радости неразделил. Остановился рядом, облокотился на леера: - До дома ещё дойти надо. Пассажир и сам понимал, что родные берега ещё далеко. Норазве это важно, когда всё пережитое навсегда осталось позади? Глава 4. Не зря, наверное, преграждали Егору Буерашину морскиештормы путь на Родину. За время заточения он как-то подзабыл ополитических страстях, кипевших в Москве, а ступил на роднуюземлю, - и оказалось, что ничего главнее их в стране нет. Даже
  19. 19. 19показалось: не вывернись он сам из плена, никто всерьёз им бызаниматься не стал. В Домодедово его встречал Юрка Черёмухин, с кем вместеначинали службу в КГБ и строили планы на нелегальную работу. Датолько уже через пять лет им обоим поставили в личном делекрасный штамп: «Известен противнику». Обиднее всего, что сами они нигде не засветились и собиралисьсвято исполнять главный принцип контрразведчика: Увидел - молчи. Сказал - не пиши. Написал - не подписывай. Подписал - откажись. То есть я - не я, а что такое КГБ - вообще понятия не имею. Но какая-то сволочь из Управления кадров переметнулась камериканцам, и мгновенно на всех, с кем соприкасался предательили чьи личные дела брал в руки, ставился жирный крест. В видетого самого красного штампа, после которого работа за границей несветила контрразведчику ни при каких обстоятельствах. «Проштампованный» народ поник, заскулил, стал приглядыватьновые должности. Егора попытались переманить аналитики, ноносить по кабинетам пусть и умные, но бумажки его не прельстило,и через бывших сокурсников он предложил свои услуги ГРУ –главному разведуправлению Генерального штаба, благо тамначинают рассматривать кандидатов как раз после пяти лет службыв погонах. - Зачем? - попытался отговорить Юрка Черёмухин, точно так жезасветившийся, но остающийся на Лубянке работать в архиве. Емуспецназ не выгорал из-за «минус пять» на каждый глаз, поэтому он,как в курсантские годы, старался прикрыть свой физическийнедостаток излишней грубоватостью: - Ветра в заднице много?
  20. 20. 20 - Хорошо, что Бога нет, а то бы он тебя наказал, - успел Егорщёлкнуть по носу будущего архивариуса прежде, чем тот отпрянул,придерживая новенькие, чуть великоватые очки. - Давай лучше нетеряться. И пожелай мне удачи. Просьба оказалась не лишней, ибо Егору в новом ведомственервы пощекотали основательно. Не в смысле проверки наблагонадежность - комитетская чистка считается одной из самыхнадёжных в мире, а он своего прошлого не боялся: отец и мать ввойну партизанили, старший брат Иван – чернобылец. Так чтоозабоченность у новых командиров могла лишь идти по части егопсихологических, оперативных и физических способностей. Намекали на работу медкомиссии и особенно встречу спсихологом, который после многочисленных тестов обязан найтинаиболее слабые точки и давить на них в беседе. Если в течениепятнадцати минут руки у кандидата не вспотеют, допускают к этапуследующему. У Егора не вспотели, потому что ему разрешили передохнуть идаже посмотреть какой-то безобидный американский фильм.Интереса он особого у Егора не вызвал, втихаря уже даже хотелпридремнуть в полутёмном небольшом кинозале, но тут вспыхнулсвет и ему поднесли блокнот и ручку: а напишите-ка, товарищстарший лейтенант, сколько машин, каких марок и какого цветапроехало в увиденном вами отрывке. Сколько машин остановилось,кто из них выходил, кто садился. В чём одеты, что держали вруках… И только после этого Егора без денег и документов стализабрасывать на машинах и в самолётах в какие-то лесные дебри сзадачей выбраться из них и незамеченным вернуться в Москву. Онстрелял, плавал, дрался, изучал дельтаплан и акваланг, боевуюмашину пехоты и малую сапёрную лопатку. Учился давить
  21. 21. 21отвращение, поедая личинок, извлечённых из-под коры деревьев.Затем спал привязанным к этим самым «санитарно-обработанным»стволам. Делал самому себе уколы. Утром мины обезвреживал, авечером подрывал ими опоры мостов или цистерны. Отцеплялвагоны на ходу поезда. Учил языки. В отличие от Лубянки, ввоенной разведке главный принцип формулировался намногокороче: «Пришёл – увидел – уничтожил». - Тяжко? – хитро улыбались новые сослуживцы, когда-то самипрошедшие этими же тропами. - А мне присяга иного и не обещала. Испытания выдержал и его представили разведзверям ГРУ. Исразу в группу дальней заброски, элиту спецназа. А поскольку в нейсуществовали лишь офицерские должности, то, несмотря на погоныстаршего лейтенанта, в качестве рядового бойца. - У нас много своих законов. Но уясни главный - законкрокодила, - полагая, что новенький обязательно должен знать его,предупредил «кап-раз» - грузный капитан первого ранга саккуратными седыми усиками, от которого зависело окончательное«добро» на службу. Он же определил новенького на южное, «песчаное» направлениек «каплею» Максиму Оличу. Капитан-лейтенант, за какие-тодиверсионные морские дела дослужившийся до командира группы,тоже не преминул напомнить о крокодиле. Но уже более конкретно: - Никогда не ходи по тропам, где однажды уже ступал. Зашёл водном месте - выйди в другом. В широком смысле - не дай поставитьна себя капкан. Знаешь, как ловят крокодилов? Вскинул голову, а на скуластом лице самодовольная улыбка:откуда вам, на Лубянке, знать настоящеё боевое искусство во времяброска «на холод»!
  22. 22. 22 «Холодом» в ГРУ почему-то обзывались операции, сопряжённыес риском для жизни. По большому счёту, Егор мог в ответщегольнуть чем-нибудь фирменным от «Комитета ГлубокогоБурения», но грушники ему понравились, и он промолчал. Придётвремя, и Лубянка покажет, как и чем хлебают щи. Так что тамкрокодил? - Он возвращается в реку обязательно по тому пути, по которомувыполз на берег. Охотники за их шкурами и вкапывают в этихместах ножи, о которые несчастные и глупые рептилиираспарывают себе брюхо. В «песчаной» группе почему-то оказалось много моряков,потому они, скорее всего, и баловались всякими страстями отпресноводных. Хотя основным предметом для изучения оказалось такназываемое страноведение - детальное изучение государств, гдеспецназовцы в силу каких-то обстоятельств могли очутиться. Вкакой мечети какой мулла служит, кто любимая жена у наследногопринца и когда она забеременела, сколько лошадей или верблюдов увладельца центрального рынка, какие газеты что печатают,пофамильные списки физиков и лириков - эти сведения должныбыли отлетать от зубов по каждому городу и более-менее значимомуаулу на южном направлении. Сведения, надо полагать, обновлялись постоянно. Если спутникзасекал какую-то новую постройку, резиденту шла шифрограмма:доразведать объект. Появлялась новая трасса - куда ведёт и чтосоединяет? В местной прессе упомянули на первой полосе новоеимя - кто такой? Якобы восторженные якобы туристы якобыслучайно засняли уголок интересного объекта - а давайте сделаемего привязку к космической фотосъёмке.
  23. 23. 23 Подобной сетью опутывался весь мир, и страноведы, собери ихвместе, могли бы рассказать о земном шаре увлечённее и глубжетелевизионного Сенкевича. Разве что не коснулись бы, наверное,Антарктиды. А там шут его знает, гарантировать в разведке ничегонельзя: о ней уважающие себя страны никогда ничего и неподтверждают, но и не опровергают. Есть такой гениальный уход отпроблемы – по умолчанию… Первое серьёзное испытание Егору Буерашину не заставилодолго ждать и пришлось на «Бурю в пустыне», то есть войну вПерсидском заливе американцев против Ирака в самом началедевяностых годов. Трудно сказать, чем думали на «Военно-грузинской дороге»7советские политики и чьи интересы блюли, но «грушный» спецназвдруг запрягли в упряжку к янки. И не просто участвовать всовместной морской блокаде Ирака, а досматривать идущие в этустрану корабли. Американцам оставалось лишь принимать докладысоветских десантников, самим оставаясь как бы чистенькими: мы нипри чём, это русские ищейки лазят в корабельных трюмах. Лазить послали как раз группу Максима Олича. Аукнулось, что вкомандирах ходил моряк. Спецназовцы подлетали на вертолётах кобнаруженному в море судну, по фалам скользили на палубу ипринимались щупать тюки и нюхать углы. Экипажи презрительноглядели на них, а надсмотрщики, опуская от стыда головы,докладывали по рации сидящим в вертолётах американскимофицерам: - Судно осмотрено, груз стратегического значения не имеет.7 После назначения в 1985 году Э.Шеварднадзе министром иностранных дел улицу Арбат,соединявшую МИД и здание Генерального штаба, стали называть Военно-грузинской дорогой.
  24. 24. 24 О-о, и как плевались, оставаясь одни. Как поносили даже незвёздно-полосатый флаг, а Москву, улегшуюся калачиком на этомполотнище: откуда такое подобострастие и унижение самих себя? И тогда Егор Буерашин стукнул кулаком сам. Обнаружив приочередном осмотре в утробе ветхого рыбацкого судёнышка ящикииз-под зенитных снарядов, тем не менее процедил по рации: - Груз стратегического значения не имеет. Ирак отбивался от американской авиации из последних сил, ибоеприпасы ему были необходимы не меньше, чем советскимофицерам чувство гордости за собственную страну. Но на этот раз на палубу спустился и американскийподполковник: скорее всего, наводка на подозрительное судно всёже к ним прошла. Глянул высокомерно на Буерашина, вылезшего изтрюма, квакнул что-то сквозь зажатую в зубах сигару. - Перепроверить! - перевели его команду. - И снова доложить. Качки на море не ощущалось, но Егор стал, расставив ноги изакрыв собой трюм. И хотя только что бросил курить, выхватил укого-то из своих сигарету, тоже вбил её себе в зубы: - А пошёл он... Подполковник побагровел, выдавая прекрасное знание русскогоязыка. Выхватил сигару, подошёл вплотную. Тыча ею русскомуспецназовцу в грудь, процедил: - Ты - ещё раз! Егор не сразу понял, что команду отдали на его родном языке. Акогда дошло, взвился окончательно. Обернулся на своих: - Так они здесь нас ещё и за чмо болотное держат? Не ведая о последствиях, шагнул навстречу американцу,спасательным жилетом сминая его сигару. - Ещё раз тыкнешь, смою через клозет за борт. - И свою сигарету,хоть и тонкую по сравнению с американской, и лишь куцый бычок
  25. 25. 25её, но выставил навстречу орлу, распластавшему крылья надкарманом у кремовой рубашки подполковника. - Это ты тоже,надеюсь, понял. Ещё как понял! Глаза сначала вспучились, налились кровью,потом сузились в щелочку. А Егору что бык, что японец. Ему нивожжа под хвост не попала, ни водки он не перепил, ни на солнце неперегрелся. Просто достали: когда воду греют, она поневоленачинает кипеть. И Олич, который мог бы осадить, работал с другойгруппой на другом судёнышке. Так и замерли, сжав кулаки, на палубе иракского кораблика:советский старший лейтенант и америкос в подполковничьихпогонах. Иракские рыбаки ждали своей участи на носу судна, заторазведзвери ГРУ вмиг разделились: одни оказались за спинойвзвившегося сотоварища, другие - у подполковника. Вскинулисьавтоматы. Бунт. На чужом утлом судёнышке, на чужой войне СССР,похоже, впервые за Горбачёвские годы выпростал коготки. «Наверхвы, товарищи...» Сумасбродного демарша тем не менее оказалось достаточно,чтобы янки дрогнул. Несмотря на кружащие в воздухе вертолеты,главенствующую должность, не посмел перепроверить трюмы илипослать лейтенанта туда же, куда сам только что был отправлен.Мертвецки бледные рыбаки-контрабандисты-оружейники глядели наЕгора, как на Бога, и он сказал себе тогда: никогда, нигде и ни передкем больше не опущу голову. Я - советский офицер и сын партизана.И плевать на иное. Усмехнулся американцу: и на тебя плевать тоже. Это в старостиподумал - и забыл. В молодости же сказал - и сделал! Хотя в действительности Егор сплюнул за борт. Всё же хотелось,чтобы снаряды дошли до Ирака.
  26. 26. 26 А вот брызги полетели по закону ветра: его за выходку,естественно, по головке не погладили, и из Персидского заливасрочно отозвали. Готовился к худшему – даже рапорт на увольнениезагодя написал, чтобы не выслушивать нравоучения от начальства.Однако вместо международного разноса ему пусть и втихаря, нодосрочно бросили на погон ещё одну звездочку - ходи капитаном. Так поверил, что даже среди руководителей остаются люди,которые продолжают сражаться за интересы Отечества. «Отдыхал» не долго. - На «минус два» - отдал ему команду «Кап раз» спускаться надва этажа под землю в их здании. На «минус два» располагалась «гардеробная», в которойскрупулёзно, годами собирались одежда и вещи для любых целей изадач в любой точке мира. Значит, готовность номер один. Куда? Ккакому шкафчику подведут? Ни одного намёка на принадлежность кСССР не должно быть, даже пломб в зубах, не говоря уже о клеймесоветских прачечных на белье. - Готовься в Латинскую Америку, - подвёл Егора «Кап-раз» всамый угол помещения. Пощипал усы, распахнул шкаф с летнимипесчаными костюмами. - Пойдёшь «на холод»… И вот «холод» кончился, и он вправе был рассчитывать хотя бына тёплый приём личного руководства. Только Юрка вот встретиледва не у трапа, а от их конторы никого пока нет… - Да тут без тебя напряжёнка непонятная по всем линиям, -уловив разочарование на лице друга, попытался оправдатьопоздавших «грушников» Черёмухин. «В любом случае не такая, как была у меня», - поджал губыЕгор. Детская обида переполнила сердце. Герой не герой, но по-человечески встретить могли бы, не каждый раз вырываются
  27. 27. 27разведчики из плена, да ещё самостоятельно. Надежду на жизнь,конечно, давал негласный закон всех разведок мира: посколькуразведчики являются военнослужащими, то их физическоеуничтожение приравнивается к нападению на страну. Тюрьма – да,перевербовка – да, но под расстрел подвести не должны были. Ноэто если бы держали официально и в тюрьме, а не в пещере всельве… - Да вон бежит кто-то из твоих, - вычислил Юрка ваэровокзальной суматохе родственную душу. Бежал сам «Кап-раз». Он схватил Егора в объятия, приподнял,словно через лёгкую тяжесть веса подчинённого убеждаясь, чтоперед ним не призрак. Хлопнул по спине. - Я рад. Но остальное всё потом, - отстранился командир и снадеждой посмотрел на Юрку. – Добросишь товарища до дома? Не дожидаясь ответа, ещё раз прижал к себе Егора. Успелшепнуть: - Сидеть дома, никуда не высовываться и ни во что невмешиваться. Ждёшь только моей команды. Хотел уже бежать, но глаза залучились, снова наклонился: - Тебе бумаги на большую награду готовим. Высшую. Только т-с-с-с. И без меня никуда и ни во что. Ошарашил – и исчез столь же стремительно, как и появился. - Я же говорил, что у вас какой-то напряг, - обрадовалсясобственной дальнозоркости близорукий Черёмухин. Егор застыл посреди зала. Ему – на награду? А почему,собственно, и нет? Чай, не к тёще на блины ездил. Но что случилосьв конторе? В честь чего напряг? Взгляд зацепился за электронное табло: 18 августа 1991 года.Не тринадцатое и вроде не пятница...
  28. 28. 28 Глава 6. Томившийся от безделья и неизвестности Егор целые сутки тупосмотрел в телевизор, пока по нему не стали показывать балет«Лебединое озеро». Ничего не понимая в нём, переключил каналы, но по всем трёмпрограммам танцевали одно и то же. Такая синхронность моглаповеселить или удивить любого другого, но если ты прослужил вразведке, то для тебя однообразие столь же тревожно, как и общаянеразбериха. Вышел в коридор, присел к столику с телефоном. Дежурный поуправлению не поднял трубку, чего в принципе не могло произойти,и Егор вновь вспомнил календарь: может, страна отмечает какое-тособытие, о котором он запамятовал? 19 августа, понедельник.Праздники обычно по воскресеньям… Когда балет на экране сменился мёртво застывшей заставкой опроведении в Останкино регламентных работ, Егор, одевшисьпопроще, заторопился на улицу. Она информации не прибавила. По крайней мере, он не заметилтревоги на лицах людей, транспорт ходил исправно. Тянуласьочередь к газетному киоску, но пресса, видимо, ничего не успеланаписать из происходящего, люди пожимали плечами и расходилисьпо своим делам. Если что и вершилось в стране, то, наверное, впределах Садового кольца. А оно – не Россия. Поспешил обратно в общежитскую комнатку, боясь пропуститьзвонок со службы. «Регламентные работы» в очнувшемся телевизоре закончились, иэкран стал показывать длинный стол, за которым сидело человеквосемь. Диктор бесстрастным голосом назвал их ГКЧП –
  29. 29. 29Государственным комитетом по чрезвычайному положению. Вице-президент Янаев стал зачитывать заявление Горбачёва, который всвязи с болезнью слагал с себя полномочия Президента СССР. Егор впился взглядом в экран. Болезнь, конечно, чушь. Нонеужели говоруна убрали? «По России мчится тройка – Мишка,Райка, перестройка»… Вместе со вздохом облегчения, что наконец-то в стране нашлись люди, взявшие на себя ответственность за еёсудьбу, отметил с сожалением Егор и нервозность новыхруководителей страны, их заискивающие ответы на вопросыиностранных журналистов, дрожащие руки и опущенные головы. Но всё равно – дело сдвинулось с мёртвой точки и должны ужеидти необходимые команды для исполнителей. А уж среди нихнайдутся люди, которые проявят и решительность, ипрофессионализм в наведении порядка. Только бы не опоздали этикоманды… Стала, наконец, ясна и причина нервозности в аэропортукапитана первого ранга. А он приказал ждать его команды.Приоткрыл дверь, чтобы не пропустить звонок телефона. А потелевизору начали показывать московские улицы, наполнявшиесянародом. Толпы, судя по репликам, направлялись на Лубянку. Выбежал в коридор, торопливо набрал номер Юрки Черёмухина: - Как у вас? - Только что не лезут в окна. И с неожиданной надеждой, которой минуту назад у него непрослушивалось ни в одной букве, попросил: - Ты можешь быстро подскочить? - Совсем плохо? - А ты глянь в телевизор.
  30. 30. 30 Экран бесстрастно фиксировал, как к памятнику Дзержинскомуподогнали кран и Железному Феликсу набросили на голову петлю изтроса8. - Только быстрее, - поторопил Юрка, уже ни на кого, видимо, ненадеясь. Но «Кап-раз» приказал ни во что не вмешиваться… Или онрассчитывал на иное развитие событий? Тогда – всё можно. - Быстрее, - ещё раз попросил Юрка и сам положил трубку. Особо быстро не получилось: слишком большие толпы ужебродили по Москве. Но равнодушных - занятых собой и внукамистарушек, подметавших улицы дворников, целующихся влюблённыхбыло всё равно больше. И именно в этом равнодушии людей,которые никуда не побегут никого ни свергать, ни защищать, моглооказаться спасение для страны. Может, и Юрка зря паникует?Подумаешь, собралась горстка перед Лубянкой. Две пожарныемашины с водомётами вперёд – и через полчаса особо ретивые сидятпо домам, сушат одежду. Завтра, одумавшись, спасибо скажут, чтоне дали замутить бузу… Черёмухин встретил на тыльных воротах центрального здания,протянул в узкую щель внутрь двора. - Здесь загружено полторы тысячи личных дел агентов инаходящихся в разработке фигурантов, - Юрка кивнул на грузовик-фургон с надписью «Хлеб». Рядом валялись выброшенные лотки,что говорило об истинном, а не камуфляжном предназначениимашины. Очки у Юрки были всё те же, слегка великоватые, и послезаботы об архиве он постоянно занимался их охраной на носу. - Надопрорваться на спецобъект. Иначе представляешь, что будет?8 Это была последняя услуга Ф.Дзержинского своeму ведомству: когда демонстрантынаправились громить здание КГБ, переодетые комитетчики перенаправили гнев толпы именнона памятник. И тем самым спасли Лубянку.
  31. 31. 31 Представить списки агентов в газетах не было особойсложностью. Времена для прессы наступили такие, что многиередактора ради сенсации готовы в уголке юмора публиковать отчётыо похоронах собственной матери. Хотя публикация списков иным митингующим как раз ипоубавила бы пыл. Ещё будучи в Комитете, Егор сопровождалоднажды правозащитницу, на всех углах требовавшую немедленнооткрыть архивы КГБ. Устав доказывать пагубность подобного,пригласили её на Лубянку и, как понял Буерашин, показали личноедело отца, чьё имя долгие годы выставлялось как символ борьбы стоталитаризмом. Ознакомившись с ним, женщина на цыпочках вышла из«Детского мира»9 и как будто цементного раствора глотнула.Причина оказалась более чем банальна и грустна: по оговору её отцав тридцатые годы было расстреляно более десяти человек, его жедрузей. Ох, не плоской была история страны, не только чёрно-белой… Только ведь наряду с подобными стукачами, которых, впринципе, как-то можно понять с позиций нынешнего времени, вкартотеках имелись имена тех, кто предупреждал о терактах,безалаберности, антисоветчине. Кого внедряли в преступныегруппировки и подсаживали в тюремные камеры к воровскимавторитетам, убийцам и насильникам. «Подбрасывали» киностранным посольствам. Кто закрывал каналы с наркотиками,похищениями людей. Аксиома, существующая во всех странах мира:государство обязано защищать свои интересы, свойгосударственный строй, своих граждан. В том числе и негласнымиметодами.9 Так называют комплекс зданий госбезопасности сами комитетчики по магазину-соседу.
  32. 32. 32 В первую очередь имена таких негласных сотрудников и спасалЮрка. И Буерашин молчаливо протрубил ему гимн. - Охрана внутри фургона, - опередил Черёмухин главный вопросдруга, от волнения раз за разом поправляя очки. - Стреляем безпредупреждения по каждому, кто приблизится. На крайний случай -взрываем. О-о, какая же несусветная глупость посетила Юркину доселесветлую голову! Взрыв разметает листочки по всей округе, а«секретка» обязана уничтожаться до последней буковки вдокументе. В ГРУ на этот случай держат напалм... Но Юрке было не до подобных тонкостей. В своём окопе оностался один, держал свой фронт и сопротивлялся как умел. - В фургон или рядом поедешь? - Не рядом, а за рулём. Стащить с шеи галстук, оторвать козырёк у кепки и, извозив еёпо пыльному колесу, нахлобучить на самые глаза, засучить рукаварубашки и бросить в зубы сигарету, - и чем не водила из пятого иличетырнадцатого автопарка? А очкарик рядом - это бухгалтер. Снакладными на хлеб. Легенда безупречная, бригада круглосуточная.Вперёд, на пекарню! Ворота медленно отворились. Словно почуяв добычу, от толпына площади отделилось с десяток разогретых парней, готовых по тойже самой методике сексотов10 останавливать или записывать номеравыходящих из лубянского комплекса машин. Даже хлебовозок. Егор, как и полагается водиле из пятого или четырнадцатогоавтопарка, выплюнул им под ноги бычок и дал по газам. А Москва упивалась свободой кричать, что вздумается, ходитьтам, куда вчера не пускали, ломать то, что не строили. Благодать:10 Понятие «сексот» поначалу имело более благородную окраску, так как происходило отоперативного термина «секретный сотрудник».
  33. 33. 33милиция загнана в подворотни, комитетчики дрожат по кабинетам,армию заперли в казармах. Как же сладка запретная выпивка! И ктозаранее думает о похмелье… Впрочем, столице всегда не хватало мудрости. Да и откуда ейвзяться, если сюда веками ползли поближе к власти проходимцы илизоблюды, постепенно занимая места своих хозяев. И не прощаяпосле этого никому своего предыдущего унижения. «Кап-раз» выражался проще: - К дирижёрскому пульту прибежали барабанщики. С искреннимубеждением: кто громче бьёт, тот в оркестре и главный. Главным, судя по транспарантам и речёвкам митингующих, могстать Ельцин. Что явно было не худшим вариантом, этот порядок вдва счёта наведёт. Пока же Егор и Черёмухин ехали по враждебной Москве молча.Да и о чём говорить, когда за спиной фургон с личными деламифигурантов, а вперёди - полная неизвестность и разбитая дорога, вкоторой даже Юрка плохо ориентировался. Однако за Химками он после некоторых раздумий попросилуступить ему место за рулём. А потом и вообще вылезти из машиныи подождать возвращения на дороге. Ясно: боялся выдать объект.Егор поначалу хотел обидеться, но остановился: не в бирюлькииграют. Напялил Черёмухе кепи и, снимая с него чувство вины,поторопил: - Только мухой. Туда и обратно. «Бухгалтера» никогда не отличались классным вождением:грузовик неуверенно дёрнулся, рывками набрал небольшую скоростьи скрылся в незаметный поворот среди только-только начинающихжелтеть клёнов. Спецобъект - он и есть спецобъект, постороннийглаз не привлекающий.

×