1

1,213
-1

Published on

0 Comments
0 Likes
Statistics
Notes
  • Be the first to comment

  • Be the first to like this

No Downloads
Views
Total Views
1,213
On Slideshare
0
From Embeds
0
Number of Embeds
0
Actions
Shares
0
Downloads
6
Comments
0
Likes
0
Embeds 0
No embeds

No notes for slide

1

  1. 1. 1 М. ПоповК ЧААДАЕВУроман
  2. 2. 2 ЧАСТЬ 1 НА СТОЛЕ ЛЕЖИТ ОТКРЫТАЯ КНИГА, НА СТРАНИЦЕ ЧИТАЕТСЯ: Русские жестоки по прихоти, щедры по случаю, добры непреднамеренно, чувствительны не к месту, исполнительны назло, храбрынапрасно, счастливы невпопад, работящи вопреки, уживчивы иневыносимы одновременно. М. Д. Вся Россия - та же тюрьма и тюрьма тем более страшная, чтоона велика и что так трудно достигнуть и перейти ее границы. Я часто повторяю себе: здесь все нужно разрушить и зановосоздать народ. Кажется, тень смерти нависла над этой частью земного шара. А. де Кюстин. Стыдно быть русским! А. Герцен. Приняв восточный вариант христианства, Россия отгородилась отстолбовой дороги христианской цивилизации, которая вела на Запад. Народа русского, в смысле народа-богоносца, источника духовныхценностей, вообще нет. Остались только следы народа, как следы снегавесной. Г. Померанц
  3. 3. 3 В великороссийском человеке есть врожденная антипатия к зелени, кэтой живой блестящей ризе улыбающейся матери природы.Великороссийская деревня это, как выразился Гоголь это наваленные кучибревен с черными отверстиями вместо окон, вечная грязь, вечная зима. Здесь русский дух - здесь Русью пахнет - то есть, салом, гарью ивсевозможной мерзостью. Т. Шевченко. Функция России в мире - безостановочное производство Хаоса. Еедиалектическая миссия - Разрушение. Преступление - ее имманентнаясуть". М. Палей. Русские это племя, которое ничего не делает, даже абортов. Ив. Монтан. Россия - подсознание Запада, иррациональная реализация процессовидущих на Западе под контролем сознания. Д. Ранкур-Лаффериер Характер русского - недоверчив, обманчив, лукав без малейшейпривязанности, без религии, в высшей степени тупой и грубый, преданпьянству и разврату. Россией привнесено в мир больше зла, чем какой-нибудь другой страной. П. Гербергер. Когда сидишь за столом с русским даже образованным человеком,даже дворянином, некуда деваться от ощущения, что он сейчасвыхватит из-за голенища нож и с улыбкой тебя зарежет. Ж. де Местр
  4. 4. 4 Я думаю, что русскому народу исключительно – так жеисключительно, как англичанину чувство юмора – свойственно чувствоособенной жестокости, хладнокровной и как бы испытывающей пределычеловеческого терпения к боли, как бы изучающей цепкость, стойкостьжизни. В русской жестокости чувствуется дьявольская изощренность,в ней есть что-то тонкое, изысканное. М. Горький. Неправда, что все люди суть люди. Русские не люди. Это чуждыесущества. Р. Конквест. Для того чтобы «стать Западом», русские должны перестать бытьрусскими, перестать быть собой, должны быть уничтожены, точнеесамоуничтожиться, поскольку это является гарантией против ихвозрождения. Е. Холмогоров. Русские, это народ-палач, нация, не имеющая ничего святого. И. Калинец. Русские не народ в общепринятом смысле слова, а сброд,обнаруживающий ярко выраженные животные черты. И. Геббельс Я не верю, что Россия хочет войны. Чего она хочет, так это плодоввойны и бесконечного распространения своей мощи и доктрины. Я не могу сказать, что нам ждать от России. Россия - этоголоволомка, завернутая в тайну, помещенная внутри загадки. Россия враг, с которым невозможно договориться. У. Черчилль.
  5. 5. 5 Тактически советская (русская) мощь и страх, который она внушалапредставителям Запада в течение длительного времени, скрываласущественную ассиметрию между соперниками. Америка была гораздобогаче, гораздо дальше ушла в развитии технологий, была более гибкой,передовой в военной области и более созидательной и привлекательной всоциальном смысле. З. Бжезинский. Сыроежки едят только русские и белки. Финская поговорка.---------------------------------------- Внезапная тень легла на страницу. - Что ты читаешь, мальчик? Зеленый Парус захлопнул книжку. В беседку вошел высокий лысый старик в серебристом комбинезоне.Вынул из вяло сопротивляющихся пальцев мальчика старинного видакнижку, полистал. - Где ты это взял? Мальчик молча опустил голову. - Нашел на чердаке, на дне дедушкиного сундука, да? Родителиничего об этом не знают, правильно? Мальчик молчал. Старик погладил лысину и удовлетворенноулыбнулся. - Я тоже в качестве закладки использую обычно сухой лист. Он открыл книжку на странице, которую читал Парус. Поперек изречения подписанного литерами М. Д. было энергичнымкарандашом начертано: "кто ты такой, мудила!?", а под фамилиейГеббельс тем же почерком - "фашист". Старик усмехнулся и спросил умальчика. - Ты знаешь, кто такой фашист? Парус отрицательно помотал головой. - А кто такой "мудила"?
  6. 6. 6 - Нет. - Ну, хотя бы, кто оставил эти пометки, тебе известно? Парус опустил голову. - Знаешь, но не хочешь говорить. А мне очень хочется узнать.------------------------------------------ - Повтори! – Медленно обернувшись, сказала Цветущая Указка. Наее губах появилась усталая улыбка, в голосе чувствовалось легкоераздражение. Опять! Он же обещал, что больше не будет! Все собравшиеся в «историческом классе» дети, оставили скрытыеразвлечения, с помощью которых коротали неинтересный урок. Что онопять выдаст, этот странный парень? Маленький, худой, будто собранныйиз бамбукового конструктора с квадратной, «неандертальской» головоймальчик, провел ладонью по черным жестким волосам, и словнонабравшись от них упрямства, сказал. - Давным-давно на японские города Хиросима и Нагасаки былисброшены две атомные бомбы. С самолетов, которые были направлены изРоссии. Это послужило… - Хватит! – Сказала учительница, - садись, Обожженная Ветка! - Меня зовут Максимка. Учительница вздохнула, и обвела взглядом учеников. - Кто хочет возразить Максимке? Лес рук. Такая активность объяснялась тем, что возразить«неандертальцу» было легко, и все спешили набрать положительные очкив глазах исторички. - Рыжая Ромашка. Девочка вскочила и затараторила: - Всем известно, что атомные бомбы на Хиросиму и Нагасакисбросили американцы. - Спасибо, Рыжая Ромашка, садись. Что ты хочешь добавить,Прохладный Пруд? Флегматичный юноша медленно встал и, чуть улыбаясь, продолжил: - Это было первое, последнее и единственное использованиеатомного оружия в истории человечества. Больше ядерных конфликтов
  7. 7. 7нигде и никогда не было. Это была вынужденная мера, послужившая делубыстрейшего окончания второй мировой войны. - Правильно. Веселый Муравей, ты что-то хочешь добавить? - Города Нагасаки и Хиросима были выбраны не случайно. Именнотам проходили реабилитацию японские летчики, совершившие налет наамериканскую базу Перл-Харбор. Это была честная месть. Учительница подняла руку. - Погодите, мы уходим в частности. Все вы говорите правильно, ноне говорите самого главного. Мы должны объяснить Обожженной Ветке,или Максимке, почему никакие русские самолеты не моглибомбардировать японские города? Почему? Вскочила со своего места шустрая, симпатично конопатая девочка ибыстро выкрикнула. - Потому что никакой России никогда не существовало, поэтомуникаких самолетов и атомных бомб у нее и не могло быть. - Россия – это сказка. – Сказал Прохладный Пруд. - Выдуманная страна. – Прозвучало с задних рядов. - Понятно? – спросила учительница, глядя в темные, непроницаемыеглаза маленького «неандертальца». Тот отрицательно мотнул головой. - Мой отец говорит по-другому. - Да, да, твой отец…------------------------------ Я увидел его, когда копался в саду. Сначала не его, а плоскую,хищного цвета и формы машину. Облик транспортного средства -выражение психологического облика владельца. Я не собирался прерыватьработу, но, увидев, что из машины вслед за участковым инспекторомвыходит Максимка, передумал. Разговор, кажется, предстоял серьезный. Они шли к дому по выложенной моими руками дорожке, а яспрашивал себя – не выложил ли я своими руками и другую дорожку, в адрасставания с моим мальчиком. Ведь рано или поздно они заберутМаксимку у меня, как у человека признанного сумасшедшим. Есливспомнить, с каким трудом было разрешено усыновление… А и в вправду,не сумасшедший ли вы, мистер Сон? Зачем рискуете всем смыслом своегосуществования, благополучием маленькой семьи, бередя душу ребенкадоморощенными открытиями. Можно ведь свои «пронзительные мысли»оставлять при себе, для любования ими в тишине и тайне. Нет, однажды понятое, не может быть возвращено в небытие.Преступно допускать это! И напрасно наставлять мальчика – молчи, таи и не срывайся. Словоправды выдаст себя своим сиянием с самого дна самой скрытной души. Когда они подошли, я уже стоял у садовой беседки и вытирал рукивлажным полотенцем. Велел сыну принести графин морсу и два стакана.Он кивнул, хотя, конечно, ему хотелось присутствовать при разговоре. Ноон знает: все важное я ему расскажу после, а в отсутствие детских ушей
  8. 8. 8офицер официальной истории будет значительно откровеннее. Я неоставлял надежду поймать его на какой-нибудь проговорке. До сих пормне не удалось решить для себя: циник он, делающий свою работу заденьги, или глубоко верующий идиот, чью слепоту не рассеять огнямидаже самых ярких фактов. Мы сели за стол. Он мне улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Он был мне дажечисто внешне неприятен. Худой, плоский, длинное лицо, нос туфлей, глазазапавшие, слезящиеся, серая, как бы нечистая кожа. Понятно, он не звездаподиума, но косметологический кабинет ему не мешало бы посетить. Илиэто такая своеобразная честность: занимаюсь скверным делом, значит, ивыглядеть должен отвратно. Даже костюм, будто с чужого плеча, мятыйпиджак, мятые штаны. Раньше, говорят, они носили блестящую униформу. - Приехали делать мне серьезное предупреждение, мистер Парус? - Яспециально не добавил Зеленый, чтобы лишний раз показать, что презираюсистему их якобы природных имен, это псевдослияние с природой. Максимка поставил кувшин на стол и вышел. - А что прикажете делать, если вы занялись атомными делами! Интересно, сколько ему лет? Сейчас стало модным выглядеть насвой возраст, но инспектор непреднамеренно смотрится сорокалетним.Даже если он имел возможность беседовать со своим прадедом, его прадедвряд ли мог принадлежать к какому-нибудь роду «последних свидетелей».Ничего он не мог получить «из первых рук», никаких «сомнительныхисторий» И вообще, я зря ломаю над этим свою голову, вот мой прадедмог бы мне что-то рассказать, а что он мне рассказал? Если бы не эта,непонятно откуда возникающая потребность – докопаться, разве я сам бызнал что-то? Он потер пальцем в висок, и длинно вздохнул, закрыв глаза – тяжелобедному, такая хлопотная работа: давить ростки истины, пробивающиесясквозь асфальт фальши. - Господин Причудливый Сон… - Умоляю, без этих прилагательных, знаете же, что не терплю. - Да-да, как хотите. Судя по всему, в ваши руки попали какие-тодокументы, сопоставив которые, вы опять сделали очень далеко идущийвывод: выдуманная вами Россия не только существовала некогда, но иучаствовала в довольно крупном ядерном конфликте. Кстати, в каком годуэто могло бы произойти? По вашим прикидкам. Мне стало смешно, но я не усмехнулся. - Вы говорите так, мистер Парус, как будто с идеей существованияРоссии некогда в прошлом вы в принципе смирились. Противный тонкогубый рот дернулся. - Да, нет, конечно, ни с чем я не смирился. И вы отлично этопонимаете. Язык человеческий так устроен, что позволяет нам рассуждатьо предметах и вымышленных, и даже не представимых. Если я говорю обАтлантиде, это ведь не значит, что я признал факт ее существования.
  9. 9. 9 - Хорошо, что вы упомянули именно о ней. У меня появляется поводзадать вам вопрос: почему ваше ведомство совершенно спокойноотноситься к любым книгам и фильмам, посвященным Атлантиде,Пацифиде, Лемурии, но даже самые осторожные попытки заговорить оРоссии мягко, но тотально пресекаются? Он изобразил утомленный вздох. - Я сам вам объясню, мистер Парус: разговоры об Атлантиде, такжекак и прославления «Утопии», «республики Абдеритов», «ГосударствЛуны», «Города Солнца» не порождает никаких опасных поползновений вобщественном сознании, не рождает брожения умов. Потому что все, ктоувлекаются Атлантидой, в глубине души убеждены, что она всего лишьвыдумка Платона. Но стоит человеку «заболеть» Россией, как он ужеверит – Россия была! Была на самом деле. - Это брожение умов, мистер Сон, происходит лишь в вашей головеи голове вашего несчастного мальчика. - Но если это так, почему вы содержите целую службу дляподавления единичных фактов этого брожения? - Болезнь надо лечить, даже если она очень редкая. - А-а, значит, вы признаете, что я не единственный «тронувшийся»"на российской почве"? - Вы все время стараетесь поймать меня на слове. - Вначале было слово, и слово это было Россия. Он наклонился вперед, и мне показалось, что он старается менязагипнотизировать. Понимаю, что не нравлюсь ему – довольно молодой,ослепительно чернокожий, независимо мыслящий. Мою веру недеформировать с помощью такого примитивного давления. - Мистер Сон, это же форменная паранойя думать, что есть целаяобщепланетная служба, якобы созданная для борьбы с вашим конкретнымбредом. Во-от, начинается, один шаг до официального диагноза. - Я убежден, что встречу людей, которые меня поймут, которыедумают так же как я. - Вы слишком долго работали городским мусорщиком мистер Сон,через ваши руки прошли миллионы странных и непонятных предметов, вкакой-то момент вам пришла в голову мысль, что существованиенекоторых из них можно объяснить лишь происхождением из страны, прокоторую раньше никогда и ничего не было слышно. Называя васмусорщиком, я отнюдь не собираюсь вас оскорбить. Собственно всеархеологи всех времен больше всего радовались, когда им удавалосьнатолкнуться на древнюю выгребную яму. Но вам почему-то никогда неприходит в голову, что все ваши «русские артефакты» можно объяснить,не прибегая к идее существования в отдаленном прошлом некой страныРоссии. Судя по тону его голоса, карательных мер сегодня не будет, всезакончится очередной издевательской лекцией. На душе у меня стало
  10. 10. 10легче, но, с другой стороны, стоит ли мне обманывать себя? Это всеголишь отсрочка. Рано или поздно они заберут мальчика. - Ну, так что у вас на этот раз, мистер Причудливый Сон? Понятно, в обмен на его миролюбие мне тоже следуетпродемонстрировать добрую волю. Ладно. Я кликнул Максимку ипопросил его принести ту папку из моего кабинета. Ключ от сейфа торчитв замке сейфа. Парень выполнил просьбу почти мгновенно, и, отдав мнеплоскую пластиковую емкость, сел рядом. Я не стал его удалять в этот раз,пусть знает, что я и мистеру Парусу говорю то же самое, что говорюсвоему сыну. - Вот, мистер Парус, пожалуйста. Гость открыл папку, достал оттуда кусок дряхлого картона, иобрывок столь же ветхого газетного листа. Мистер Парус, достаточноаккуратно работая длинными умелыми пальцами, повертел бумажки вруках. - Теперь, объясните мне, в чем тут дело? - Хорошо, объясню. Помните, мистер Парус, вы спросили меня одатировке, когда, на мой взгляд, произошла та самая ядерная война, окоторой я упоминаю. Датировать это событие я могу довольно точно, наосновании хотя бы этого газетного листка. Но начнем сначала. Он улыбнулся. - Начнем. - Вы видите, что текст на этой книжной обложке и на обрывке газетывыполнен на так называемом «болгарском» языке. Язык старый, теперь имуже никто не пользуется, но, по крайней мере, никому из ученых неприходит в голову отрицать, что он существовал, и существовали болгары,говорившие на нем. Так вот, вы прекрасно знаете мою точку зрения, переднами не болгарский, а русский язык. В нем применялся тот же самыйалфавит, что и в болгарском, только русский язык принадлежалзначительно более крупному народу. Великому народу. - Вы изучили его? Язык? - Изучаю. Постоянно. Это трудно. Но кое-что понимаю. Количество«болгарских» текстов столь невелико… Кроме того, среди «болгарских»текстов попадаются, надо думать, и болгарские. Я думаю, тексты сиспользованием этого алфавита постепенно выводятся из обращенияименно по этой самой причине: через болгарский можно проникнуть врусский. Но, это частная проблема. Я – сразу к выводам. Он налил себе морса, делает вид, что полностью держит себя вруках, а ведь, как говорится в детских играх, уже становится «горячо». - Не буду описывать вам все перипетии моей работы: но я прочиталтекст, и на обложке книги, и на газетном обрывке, которые вы держитесейчас в руках. Книга называлась «Распад атома», автор Г. Иванов, ивышла она в Париже в 1938 году. Это говорит о том, что русские -существование которых вы отрицаете - овладели ядерными технологиями
  11. 11. 11еще в первой половине 20 века. Не знаю, почему она вышла в Париже, ине будем углубляться в эту сторону. - Но, мне кажется, мистер Сон, здесь не все ясно… К тому же у нас вруках лишь обложка, мало ли что может быть в дальнейшем тексте. - Ну, не беллетристика же, мистер Парус. – Срезал я его, ипочувствовал, что сын поощрительно потерся о мой бок. - Ну, хорошо, а газета? Тут уж, я позволил себе расправить крылья, на этом направлениимои аргументы были еще мощнее. - Это английская газета, мистер Парус. - Вижу, что не болгарская? - Не паясничайте. Это какая-то старая английская газета. Читайтеподпись под снимком. Старый английский заметно отличается от современногообщепланетного, но смысл он разберет. Тем более что у господина Парусаявные способности к языкам. По «болгарски» он болтает свободненько. - Я уже прочитал, – сказал он, - "Русский танк ведет огонь поБелому Дому". Он, конечно, был раздавлен, и было забавно наблюдать, какгосподин надсмотрщик старается сохранить лицо, свое некрасивое,вытянутое не только от природы, но и от удивления лицо. - И вот тут, мистер Парус, видите, тут дата сохранилась. Газетавышла 5 октября 1993 года. - Да. – Подавлено сказал он. - И что мы видим на этой странице? Боевая машина, называемая –танк, ведет огонь, стоя на мосту через реку. И ведет она огонь по БеломуДому – подпись под фото недвусмысленно об этом заявляет. Что могутозначать все эти факты собранные вместе? - Что? – спросил он, и вид у него был окончательно обалдевший. Я перевел дух, приобнял сына за плечо. - В тридцатые годы русские инженеры овладели атомнымитехнологиями. Об этом свидетельствует обложка книги, которую я вампродемонстрировал. А в 1993 произошел конфликт, нет, большая войнамежду Россией и Америкой, ибо, сами посудите, как можно иным образомобъяснить факт этой бомбардировки русским танком дворцаамериканского президента. Русский танк перед Белым Домом можетозначать только одно – вторжение русских на территорию США. МоглаАмерика такое стерпеть и не ответить всей мощью своего оружия?!Представимо такое?! - Но тут же не видно Белого Дома, только старинный танк, и где вывидели такой мост в Вашингтоне, и такую реку? - Усмехнулся он. - Да, часть фотографии подпорчена временем, и это же время могловидоизменить до неузнаваемости облик американской столицы. Он снова потянулся к морсу. Теперь явно не для отвода глаз, не длятого чтобы занять руки. Он получил сильный, сильнейший удар по своему
  12. 12. 12скептическому, догматическому сознанию. Чтобы не дать ему опомниться,я добил его последней формулировкой. - Была большая война. Большая ядерная война. Соединенные Штатыпобедили в ней. Я не знаю, была ли война эта справедливой. Очень можетбыть, что да. Может быть, и нет. Это мне пока неизвестно. В любомслучае, правительством победившей стороны было принято решениестереть из памяти человечества все следы существования своего врага.Допускаю, что для этого могли быть основания, или могло тогдапоказаться, что такие основания есть. Но подумайте – целая страна, можетбыть, огромная страна, наверняка интересная, не исключено, что в чем-тои опередившая весь мир, и подарившая миру великие открытия, идуховные достижения. И все это стерто, вымарано, напрочь! Жестоко, скакой-то болезненной, истерической тщательностью. - И вы решили с сыном восстановить историческую справедливость? - Вот сейчас вы сказали фразу, под которой я готов подписаться. Мистер Парус поставил стакан на стол и медленно сказал: - И вы не допускаете, что все это - ядерные войны, Россия,парижские книжки, странные газеты… - У меня, вы же знаете, есть и другие находки и… - … это всего лишь измышления вашего причудливого ума. Я откинулся на стену своей беседки, вдохнул запах цветущих вишен.Мой сад поддерживал меня как мог. - Знаю, вам проще считать меня ненормальным. Вы готовынадругаться над моей семьей, разрушить ее, но я вам скажу, что ощущаю,чувствую. - Что? – Делано зевнул он. - Ее, почву, родную землю. Она есть, ее можно и нужно раскопать.Как бы она не была забетонирована, затоптана, похоронена винформационном вакууме. Она питает меня, у меня такое ощущение, что ямогу к ней метафизически припасть, и напитаться ее соками. Он вздохнул. Что ему было мне отвечать? - Вы знаете, мистер Парус, я чувствую себя русским, подлиннорусским человеком. И знаете почему? - И почему? – Спросил он вяло. - Потому что я черный. Да, да, не улыбайтесь. Он не улыбался, он был, кажется, по-настоящему потрясен. - У меня есть документ, вернее был, поверьте, был, из негоследовало, что Россия имела синонимом слово - чернозем. Земля черных.Я черный, а значит, это была моя земля, земля моих предков. Вы меняпонимаете? - Понимать-то, понимаю… - Но не хотите соглашаться, я был к этому готов. Бедный Парус несколько раз глубоко вздохнул, собираясь сразгромленными мыслями.
  13. 13. 13 - Мы, знаете ли, с сыном чувствуем себя совершенно русскимилюдьми, и как бы вы не доказывали, что России не существовало… - Погодите, погодите. Ну, ладно, мистер Сон, вы плоть от плотичернозема, вы черный, но ваш сын, он скорее похож на вьетнамца. Я усмехнулся. Надеюсь, моя усмешка выглядела достаточноснисходительной. - Думаете, опять меня поймали? А ведь все просто. Когда я решилсоздать семью, то обратился в приют. Знаете, почему я выбрал Максимку?Он единственный носил естественное человеческое имя, а не дурацкоевещественно-растительное прозвище. Он потянулся ко мне, я к нему.Души наши срезонировали. Я понял – мы родственники, люди одногорода-племени. - Но… - Никаких «но», русскость, она ведь не в цвете кожи, и разрезе глаз,она в душе, это-то ведь вы понимаете? А чтобы окончательно добить вашупридирку, скажу вам, что в России были не только черноземные области,но имелось и Нечерноземье. Надо еще что-то объяснять? Парус был порван, еле телепался на мачте своей убогой доктрины. - Я и сам еще не оставил надежду обрести человеческое имя. Ищутолько знак, смысловую подсказку. Он попытался усмехнуться: - Слишком витиевато и надумано. - Вы хотите сказать, что русские не могли быть чернокожими? Он начал испуганно отмахиваться, и быстро забормотал: - Поскольку русских никогда не было, утверждать, что их не былоименно в виде черных это уже какая-то схоластика. - Не-ет, я чувствую, что небытие русских, в качестве белых васпочему-то больше устраивает. - Мистер Сон, так же как в моем сознании нет места России, так жетам нет места и расизму. И покончим с этим! Он достал из кармана своего длиннополого зеленого пиджакаскомканный платок. Там у него, вместе с сухими извержениями егонекрасивого носа, хранится компьютер. Парус вытряхнул семечку изплатка, и тихонько дунул. Загорелся экран. - Сейчас я отвечу на все ваши вопросы. По порядку. - Попробуйте. - Вы хотите знать, почему «Распад Атома» был издан в Париже? - Ну, и почему? - В России тогда такую книгу издать было нельзя, потому чтоникакой России не существовало. Я с трудом удержался, чтобы не выругаться. - Ну, если все ваши аргументы таковы, то это… - Нет, не все. Он подмигнул своему прибору, и что-то замерцало на воздушномэкране.
  14. 14. 14 - Вот она, книжка ваша. Я увидел ее «как живую», в объемном изображении, и у меня дажеруки сделали непроизвольно-хватательное движение. Инспектор запустилперелистывание страниц. И сказал нарочито невозмутимым голосом. - Это не работа по физике, там не про распад физического атома. Это– литература. Мужчина в годах занимается… в общем, черт те чем он тамзанимается. А фамилия этого автора Георгий Иванов – именно так, сударением на втором слоге. Теперь вы сами проверьте, как там обстоят,или обстояли дела с ударением в болгарских фамилиях. Я с тоской почувствовал, что сейчас он говорит правду. - Георгий Иванов болгарский литератор эмигрант. Франция была вте годы центром притяжения талантов, вы можете проверить мои слова.Американцы, латиноамериканцы и прочие не признанные на родине гениисъезжались туда в огромных количествах. Болгары не были исключением,этим и объясняется, что книга болгарина Иванова вышла в Париже, а не вСофии. Иванов болгарский литератор, но с Россией у него есть некаясвязь. Я не спешил радоваться, догадывался, что он готовит мне другойсильный удар. - Справедливости ради, надо сказать, что у Георгия Иванова естьстихи о России. Я счел за лучшее пока помалкивать. Он подышал в сторону прибора,и на экране появились строки: - Хорошо, что нет царя, хорошо, что нет России… Я сразу же увидел прореху в его аргументации: - Но извините, из текста, мне кажется, следует, что Иванов все жесчитает Россию некогда существовавшей. Возможно, он ее ненавидел, этустрану, потому и радуется ее гибели. Но ведь можно радоваться гибелилишь того, что когда-то было. Тем более, он указывает и видполитического устройства России – монархия. На длинном лице появилась грустная улыбка. - Вы превратно истолковываете этот текст. Исключительно в пользусвоего заблуждения. Поймите, Россия была таким мифологическимпугалом для многих народов. Как, например, бабай, для ребенка. Придетбабай и заберет. Что-то у него не сходилось, и я сказал. - Что-то у вас не сходится, господин инспектор. Миф не появляетсяна совсем голом месте. Что-то должно ему соответствовать в реальности. - Вы знаете шутку: болгарский слон лучший друг русского слона? Да, действительно, я сталкивался с такой поговоркой. - Ну, и что?
  15. 15. 15 - Не будете же вы мистер Сон утверждать, что в Болгарии водилисьслоны?! - Ну, да, не водились. - Значит перед нами формула абсолютно абсурдной ситуации.Описание того, чего не может быть никогда. России быть не может, как неможет быть болгарского слона. - А царь? - А царь имеется в виду болгарский. Наведите справки, и узнаете,что в Болгарии было полно царей, а потом она от них избавилась. И вотсвободолюбивый болгарский поэт Георгий Иванов пишет оду радости поповоду того, что его родина стала демократическим государством, аграждане перестают верить темным слухам и сказкам о выдуманной угрозепо имени Россия Нет, я не верил ему до конца, хотя пока и не видел, в какое местонадо бить его подлые логические конструкции, чтобы они рухнули. А оннапирал: - Фразу «хорошо, что нет России» надо понимать следующимобразом: хорошо, что нет в Болгарии, например, чумы или саранчи, так жекак нет монархии. Все просто, мистер Сон, если специально не усложнять. Он встал, спрятал свой компьютер, допил стакан морса, и собралсяуходить. С видом победителя. Ничего, подмигнул я через силу Максимке, этот раунд мыпроиграли, но не с разгромным счетом. Господин Парус, при всей внешнейдоказательности своих аргументов, был вял, и эмоционально неубедителен. Работал явно без вдохновения. Без веры в правоту своих слов.Есть, есть где-то слабость в его ограде, и мы ее отыщем.------------------------------------ Мистер Парус задумчиво вел машину по древней, но идеальноухоженной гудроновой дороге, огибая холм, отороченный в основанииежевичными зарослями и увенчанный четырехбашенным замком; налевооткрывалась изумрудная пойма небольшой извилистой речки с редкимибелыми кубиками обитаемых мельниц и ивовыми изваяниями визлучинах. Река и дорога то сближались, то разбегались, пока не былискреплены на мгновение деревянной брошью рукодельного моста.Сидевшие на нем рыбаки подняли пернатые шляпы в синхронномприветствии, а вонзенные в воду лески не шелохнулись. Теперь слева набегали по большей части рассеянные сосновыекомпании, а справа открывались раз за разом укромные липовые тоннели.Сквозь заросли проглядывали особняки, то по-старинному геометрическистеклянные, то в каменных кружевах новейшего баррокко. Уж недалече идо родимой усадьбы, подумал мистер Зеленый Парус. Настроение началовыравниваться. А ведь всего пятнадцать минут был на грани провала.Нельзя являться к "клиенту" в настолько разобранном виде, ведь как
  16. 16. 16отвратительно приходится потом выкручиваться. Впрочем, для всегоэтого есть наименование - нелюбимая работа. Тихо подкатил к широкому крыльцу, на своей антикварной тележке.Он любил вот так подкрасться по розовому песку, и еще сидя в машинепопытаться ощутить атмосферу дома. Ему нравился этот дом, как и всемчленам маленького семейства, и они уже третий год не меняли его. Белое,двухэтажное замечтавшееся строение с четырьмя тонкими колоннами,поддерживающими балкон на втором этаже и зелеными жалюзи, в стиле"плантатор на пенсии". Никто не заметил, как подкрался наш папочка. Итак, попробуемопределить, что тут у нас происходит. Дом практически пуст. Насквозьпропитан солнцем и оставлен на время довольными людьми. Нет, несовсем. В правом верхнем углу под заплаткою ползучего винограда набелой стене затаилось немного непрозрачной грусти - Ива. Конечно, этогоследовало ожидать. Чиж и Стриж играют на пруду в "ужа", СеребрянаяСирень в беседке за домом, принимает каких-то гостей. А вот Ива…Бедная доча. Кстати, а кто там у Сирени упивается прославленным ее чаем сольда? Парус огляделся, и досадливо хмыкнул - слона-то я и не приметил.Справа, в укромной тени огромного правящего в этой части усадьбыкаштана приютился небольшой флаер с приоткрытой дверью. Настроениеподернулось еще одной тенью. Вчера он вытряхнул этого "слона" изсознания, как камешек из ботинка. Он мешал при его "ходячей" работесельского участкового. Теперь же вся неприятная картина разомреконструировалась: Седеющий Бизон прибыл, чтобы обсудить путивыхода из сложившейся ситуации. На их семьи обрушилось серьезноенесчастье, и только совместными усилиями можно выкарабкаться изжутковатого положения. Ива уже неделю плакуча. Само не схлынет,сказала жена, и, кажется, она права. Парус решительно высадился из кабриолета, вошел в дом, в егопрохладный холл, заставленный раскидистыми кожаными диванами, иувешанный охотничьей бутафорией, пересек уютно-сумрачноепространство под мелодический бой каминных часов, и вышел на заднююплощадку, где его жена, Серебряная Сирень сидела за столом в обществедвух мужчин. Седеющий Бизон, стало быть, привез сынка своего -Ледяного Оленя. У Зеленого Паруса не было оснований относитьсянеприязненно к этим людям, они прибыли, чтобы попробовать помочь, нолегкую неприязнь он к ним почувствовал. Особенно к симпатичному сласковым взглядом парню, который предупредительно встал при егопоявлении. - Здравствуйте, господин Парус. Почему его называют Ледяным? Олень, как олень - высокий,стройный, большие, чуть раскосые, и слегка заплаканные глаза. Дочку
  17. 17. 17можно понять. Зеленый Парус почувствовал, как на сменунемотивированной неприязни пришла волна отчетливого стыда. Все-таки,сколько в нас еще первобытного, варварского. Надо себя контролировать,если гости прочтут нечто неподобающее сквозь его поведение, будетстыдно по-настоящему. В древности считалось верхом невоспитанностирассмеяться, когда гость обольется соусом. Но, если вдуматься, как малоотличается от грубого тыканья пальцем, например, даже самое легкоевнутреннее злорадство. Нет, это все работа, проклятая работа, с какимтрудом вычищаются из сознания зараза, растворенная в производственнойатмосфере его офиса. Присаживаясь к столу, Парус уже полностью владел собой. Сразу приступить к делу не пришлось, со стороны пруда примчалисьбосиком по траве мокрые, возбужденные погодки Чиж и Стриж. Они былиеще в том возрасте, когда еще не закончился выбор прилагательногоимени к их имени существительному. Стуча зубами от водяного холода,поприветствовали гостей, и рванули в дом, вытаскивая из волос липкиеводоросли. Седеющий Бизон поощрительно поглядел им вслед - ладныебалбесы! Из них вырастут нормальные парни, чего, похоже, не скажешь обэтой тоскующей на втором этаже удивительной деве. Седеющий Бизон,желая всем сердцем удачного и безболезненного разрешения создавшегосямеж его сыном и Ивой ситуации, все же считал семейство длиннолицегонемного странным. Госпожа Сирень, судя по всему, примернаядомохозяйка, парнишки симпатичные у них, но папаша и дочура… Она,как-то неестественно, просто трагически влюбчива, это льстит Оленю, нокрайне обременительно; а мистер Парус вообще даже отказался припервом знакомстве рассказать, кем работает. Стыдится? Что же это запрофессия тогда? Впрочем, все это в данный момент не имеет никакого значения.Ибо Бизон с Оленем прибыли не для того, чтобы породниться, а наоборот -прекратить отношения юноши и девушки. Вернее, чтобы обсудить темеры, которые могли бы сделать прекращение это как можно менееболезненным для безутешной Ивы. Неразделенная любовь - бич Светлого Мира. Встречается довольноредко, и, чем дальше, тем все реже, но уж если настигла кого - неизбежать ран. Имеются, разумеется, легкие химические пути купированиянапасти, но пострадавшие крайне неохотно к ним прибегают. Все женасилие над личностью, хоть и проходящее абсолютно бесследно. Нет,современные люди все же очень дорожат своей подлинностью и свободой.И готовы терпеть иной раз нечеловеческие муки, ради этого. Эти мысли втой или иной степени присутствовали в головах всех собравшихся застолом. Были разработаны и разного рода психологические лекарства дляутоления страданий оставленной или оставленного. Родительские идружеские разговоры пользы приносили мало. Главную помощь мог
  18. 18. 18подать, естественно, сам причинитель горестей. По словам Оленя, он былготов на все. Чтобы развенчать в глазах и в сердце девушки свой образ,молодой человек соглашался на первоначальный комплект: "грязнуля","зануда", "трус". Будут специально и очень тонко организованы ситуации,после которых Ива досконально убедиться, что ее избранник труслив,глуповат и неприятно пахнет. Когда-то, давно, в таких случаях ещеразыгрывалась ситуация с демонстрацией жадности, но в современныхэкономических условиях, при практически общем благоденствии, онапотеряла актуальность. Серебряная Сирень сочувственно гладила Оленя по руке. - Если бы она страдала хоть чуточку меньше, мы бы тебя не просилио таких жертвах. - И не надо меня просить, я сам хочу… - жарко говорил юноша, какбы пришпоривая свою решимость. Ему нравилось быть хорошим. Какой молодец, сказал себе Парус, но благодарным чувством доконца не проникся. Очень жаль, но парень оставался для него мучителемИвушки, невольным, но все же. Чтобы наказать себя за грязь в сознании,Парус сказал. - Ты можешь быть уверен - мы не станем злоупотреблять твоимблагородством. Если Иве хотя бы немного полегчает от твоего "зануды"или "грязнули", ты - свободен. Седеющий Бизон едва заметно кивнул. Он был благодарен хозяинудома за эти слова. Процедура прерывания любви иногда затягивается нанесколько недель, а у Оленя близилось основное университетскоеиспытание, парень демонстрировал явные способности в избраннойпрофессии. Для него и время было дорого, и психологические силынадобно было отмобилизовать полностью. На одной ноге не покоришьоблюбованную вершину. Прибежали Чиж со Стрижом, налили себе маминого чаю в широкиестаканы, и припали к ним. Сейчас понесутся дальше. - Мальчики, а что там Ивушка, мы вроде бы просили ее спуститься. -Ласково спросила Серебряная Сирень. - А, красится. - В глаза ватой тыкает. - Сейчас придет, - улыбнулась Сирень гостям. - Мы подождем. - Сказал Олень, было видно, что он настраивается. - Кого решил сегодня попробовать? - Спросил у него Парус. - "Зануду", наверно, начну. Пойдем гулять, я думаю, вокруг пруда, ия - очень подробно - буду рассказывать ей про кости и мышцычеловеческого организма. По специальности, в общем. Я готов говоритьоб этом и два часа и шесть. - А их много? - Заинтересованно спросила Сирень. - Мышц, если считать абсолютно все - шестьсот пятьдесят шесть, аесли некоторые мелкие в составе более крупных - то восемьсот пятьдесят. - А костей ведь тоже немало?
  19. 19. 19 - Да, госпожа Сирень, у новорожденного человека 330 костей, а увзрослого 206. - Дети всегда интереснее взрослых. - Сказал Бизон, демонстрируяединство общей родительской позиции. Мальчишки грохнули стаканами об стол, крикнули: - Идет! - И помчались в тень деревьев, пинаясь на ходу. Парус кивнул. - Пробуй.----------------------------------------- Нет, сказал себе мистер Зеленый Парус, надевая через голову петлю,раз и навсегда завязанного галстука – это было не случайно. Все одно кодному, и с этим надо что-то делать. Подогнав к кадыку узел, оправивуглы воротника, он снял со спинки обшарпанного венского стула свойчерный, плотно пропитанный канцелярской пылью синий пиджак сметаллическими пуговицами. Да, появившееся на прошлой неделе чувстволегкого отвращения к процедуре переодевания из штатского костюма врабочую спецовку, было не мимолетным настроенческим взбрыком. Ему ив самом деле сделалась неприятна дешевая театральность этой процедуры.Как будто нельзя нормально трудиться на своем рабочем месте впривычной, не карнавальной одежде. Более того – сама теория«ограниченной материальной прививки», еще совсем недавнопредставлявшаяся ему логичной, хорошо продуманной, теперь началаказаться странной. Ведь они имеют место не с чумой или оспой, а сфеноменом другого рода и порядка. Заставлять всех участников проектатаскать старинные русские шмотки, это все равно, что предупреждатьразвитие игровой зависимости возможностью делать минимальные ставкина рулетке. Еще раз оглядев себя в зеркале, Парус сел к столу, покрытомулистом поцарапанного плексигласа с нечистым бронзовым письменнымприбором посередине, и вытащил один из вечно упирающихся ящиков.Оттуда на него пахнуло запахом засохшего клея, сургуча и плохоготабака. Так, по мнению аромодизайнеров, пах русский канцеляризм эпохиокончательной советизации. Может быть, и пах. Но в данном случае точность вызывала толькораздражение. Мистер Парус вытащил из ящика картонную папку с дряблымитесемками, встал, брезгливо одернул китель сержанта советской милициисередины семидесятых годов 20-го века, достал пачку сигарет «БТ», двумяногтями вытащил за фильтр одну, прикурил ее от аутентичной бензиновойзажигалки, и тут же затушил. Он давно так уже делал, весь день таскалсяпо офису с потухшим окурком в углу рта. Мистер Парус уклонялся вданном случае от самого процесса курения, а не от вреда им
  20. 20. 20производимого, так как в сигаретах был набор целебных трав, а неядовитый табак. Входная дверь распахнулась, и внутрь ввалился, вытирая потныйлоб, Улыбчивый Мяч. Эту «гримерку» они делили на двоих. Мячтрудился «участковым инспектором» на несколько лет дольше Паруса, икакое-то время Парус даже считал его своим учителем. Но со временемему перестала нравиться напористо-пересмешническая манера работыпартнера, хотя сам партнер не сделался, в общем, неприятен. Парусодолевал своих респондентов как бы грустя, и всесилием своим неупиваясь. Улыбчивый Мяч заставлял подопечных со смехом расставатьсясо своим убогим русофильством. В отличие от Паруса, ему удавалось сомногими, из вылеченных жестким смехом, сохранить великолепные,можно сказать, дружеские отношения. Парус, зато, считал себяспециалистам по более тонким случаям, он был вдумчивый гомеопат, а нехирург, рубака-парень. Улыбчивый Мяч переодевался торопливо, до начала летучкиоставались считанные минуты. Парусиновые туфли, широченные белыештаны, толстовка с отрезанным воротником, очень потертый портфельподмышкой, панама – счетовод периода развитого НЭПа. Переодевался исыпал новостями из своей как всегда шумной, разнообразной личнойжизни. Младшую дочь ущипнул домашний страус, а старший сын выигралчемпионат улицы в го. - Пора, - сказал Парус, вешая окурок на нижнюю губу. Они вышли в коридор, по которому спешащей походкойпроносились в конец коридора здоровающиеся на бегу сотрудники.Участковые рванули по скрипучему полу вслед за остальными. Мимо стен,увешанных ничему не соответствующими графиками, и прошлогоднимистенгазетами. Они квартировали в "советском секторе" Отделения. - Слушай, Гриня, я совсем забыл спросить, как там дела у дочки? Сотрудники Проекта на территории конторы не называли друг другаполными смысловыми именами, обходились кличками. Парус называлпартнера Смайлом, следуя той же схеме, по которой тот переделал его вГрина, или Гриню, но Парус старался не откликаться на это имя. Отвечать на заданный вопрос было некогда – вот они двери главногокабинета – и Парус был этому рад. Ему не хотелось сейчас говорить освоих семейных делах. Он знал, что партнер специально задал вопрос набегу, чтобы не выслушивать ответа, и был ему за это благодарен. Почти все пространство кабинета занимал громадный столяйцевидной формы, во главе узкого конца сидел сам сэр Волосатое Стекло,перебирая разнокалиберные бумажки. Он был в расстегнутом на толстойшее кителе. На петлицах тускло поблескивало по ромбу. Слева от неголежала планшетка, какие носили летчики поршневой авиации, справа
  21. 21. 21стакан чаю в подстаканнике. Время от времени шеф поднимал обетолстопалых лапы и прореживал седые, но мощные заросли на огромнойголове. У него тоже была кличка, но уважительная - Шеф, но еще чаще егоназывали ВС. Грин и Смайл явились предпоследними. Последним был как всегдасекретарь шефа худой унылый господин, в выцветшем синем кафтане соспущенными рукавами, в красных сапогах с загнутыми носами. Его звалипросто - Степлер, потому что полное его имя было Сломанный Степлер.Входная дверь щелкнула с неприятным, окончательным звуком. Взглядшефа как всегда, тяжелый, исподлобный обежал собравшихся. - Рад поздравить вас с тем, что у меня нет для вас никакогонеприятного известия. Слухи о возможной корректировке глобальнойдоктрины в области нашей профессиональной деятельности оказалисьвсего лишь слухами. Разговоры об оптимизации расходов, оказалисьразговорами. Мы можем тратить выделяемые средства так жебессмысленно и бесконтрольно, как и прежде. Позы всех сидящих за столом заметно смягчились, их успокаивалото, что шеф шутит. Надо сказать, что эти слухи и разговоры доставлялимного неприятных минут сотрудникам Отделения, да и, как говорят, всегоПроекта, в последние недели. Работники здешние были по большей частиэнтузиастами, любили подчеркнуть иной раз, что ничего кроме работы,ничего кроме любимого Отделения у них нет, так что любые намеки накакие бы то ни было сокращения, затягивания поясов, введение сверхуновых правил, казались им обидными и пугающими. - И главное - это станет, я уверен, поводом для настоящей и большойвашей радости - меня никуда не переводят, и на мое место не пришлютникакого молодого карьериста из головного офиса. Он угадал, руководителя своего здешние работники, в общем,уважали, и не были уверены, что станут уважать того, кто явится ему насмену. Ну, вот, подумал Парус, рассчитывать ни на какие изменения нестоит. Даже на изменения к худшему. Все останется как всегда. - Итак, свое сообщение я сделал, теперь у нас будет летучка, я дляначала я хотел бы послушать вас господа инспекторы. Какие изменения натеатре нашего невидимого фронта? Шеф любил поиграть в настоящую контрразведку былых времен,ему, пожалуй, было немного обидно, что он руководит учреждениемвполне мирного, можно сказать, медицинского профиля. Первой, как всегда, выступили группы "Морфей", и "Морфей +". Икак всегда, все зевали во время доклада Шарлотки, как прозвали здесьпочему-то Серую Пилотку, и тревожно хлопали глазами, когда выступалВазелин. Он прибыл из головного офиса недавно. Цель прибытия была невполне ясна. Его побаивались, поэтому даже не решались, чтобы ненажить врага, лишний раз произнести вслух его полное имя, настолько онобыло неблагозвучно.
  22. 22. 22 Шарлотка повествовала о типах сновидений, что одолевают спящиеразумы обычных, рядовых граждан того района подконтрольногоздешнему Отделению. Сеньор Вазелин держал под контролем снысотрудников отделения, и этим все сказано. Вот кто был настоящейконтрразведкой в этом здании. Правда, его деятельность ограничиваласькучей очень жестких инструкций, и он при всем желании вряд ли мог быиспользовать имеющиеся у него сведения в личных целях, но все же, всеже… Худенькая, подвижная, быстроглазая Шарлотка одернула, вставая,льняной свой сарафан с расшитым нагрудником, поправила скромный,повседневный кокошник, и начала докладывать. Она старалась говоритьмедленно, солидно, что вызвало ироничное раздражение окружающих,зачем тянуть резину, про которую всем и так все интересное известно. - Общий результативный процент в пределах нормы - тридцатьчетыре сотых процента. С пятидесятого километра - практически падениедо нуля. Зачем мы мониторим дальнейшие сорок, я не понимаю, там людисовершенно никаких "русских" снов не видят, но ладно, не мое дело. Влидерах как всегда обычная пейзажная лирика с полями, рощами, многокатаний со снежных горок зимой, ну и всегда, естественно, купол золотой,или не золотой, но с соответствующим крестом. Плюс хороводы,сарафаны, вперемешку с кирзачами, обмотками; взвейтесь кострамипионерские салюты-галстуки, встречи-прощания, поезда уходят сзамызганных вокзалов, поезда приходят на вокзалы, люди в гимнастеркахпар, дым, слезы. Реагируем, естественно, и на менее очевидные детали:марки машин, фасоны, ну, и так далее… Шеф отхлебнул чаю, придерживая ложку бровью, выражение лица унего было терпеливое. Парусу его стало вроде как даже жалко - сколькораз он все это слышал! - Как всегда, много военных парадов, около семи процентов всегомассива. Вечная какая-то победа, победа, победа. Ракеты как киты возлемавзолея, люди с вывернутыми шеями, подпрыгивая, маршируют… Чтоже касается сугубо извращенческой тематики: изнасилования, инцесты,каннибализм… - Ой, не надо, не надо! - Вскочил со своего места Мертвая Голова покличке Адвокат, потому что занимал в Отделении должность штатногоадвоката дьявола. Причем, играл он свою роль лениво, формально, вомногих отделениях Проекта уже и должности такой в команде не было, ноздешний адвокат был предпенсионного возраста господином, его терпели,ему даже разрешалось время от времени побузить. Парусу было за негонеловко. Зачем он выбрал для своего вялого демарша регулярный докладна рядовой летучке. В принципе ему полагалось вредничать во времяобсуждения концептуальных вещей, новых стратегических вызовов.Правда, справедливости ради надо сказать, что ничего кроме рутины впоследние месяцы в делах Отделения не наблюдалось. Обрыдло старику
  23. 23. 23все, наверно. А чем я лучше него, спросил себя Парус, я ведь не просто неувлечен тем, чем занимаюсь, я начинаю это ненавидеть. - Только не надо говорить, что вы уловили связь между степеньюрусскости снов и количеством снящихся в русских снах мерзостей! Шарлотка презрительно стрельнула взглядом в сторону Адвоката. - Я хотела сказать, что прямой связи в этом смысле, как всегда неустановлено. Выпад его оказался абсолютно холостым. Не сказав больше нислова, Адвокат стянул с головы парик, вытер им лоб, поправил грязныйаксельбант, и медленно опустился на место. Шарлотка продолжила: - Прямо тема Глобального События так или иначе представленалишь в пяти процентах отобранных случаев. Как правило, безоценочно,как жуткое, странное переживание. Непонятно даже с кем именнослучившееся. Кошмар, часто нафаршированный деталями быта остальногомира, а не только привязанными к ушедшей действительности. - То есть, в целом картина в пределах привычной … картины. -Попытался резюмировать шеф. Но Шарлотка не поддалась и продолжалатараторить, перечисляя известные всем вещи. - Спасибо, - сказал шеф. Шарлотка шмыгнула носом, и полезла за платком в кармансарафана. - Нет, нет, я еще не сказала, что хранилища опять почти под завязку,а наша очередь не слив, еще ого-го где. Пусть нас от этого как-тоосвобождают! - Зачем вы это говорите, - ехидно вставился Степлер, - вы же самибудете категорически против, если нас продвинут в этой очереди. Шарлотка резко встрепенулась. - Вы меня в чем-то подозреваете?! - Спасибо! - Веско сказал председательствующий, и тут уж дажедокладчице стало понятно, что ей больше не надо ничего говорить. Когда слово взял Вазелин, все стали изображать безразличие налицах. После того, как он заявил, что "что общий ментальный фон нашегоотделения находится в пределах нормы", никто не смог удержать отполуподавленных вздохов облегчения и едва заметных улыбок. Комуохота попасть под режим особого наблюдения? Нет, можно отказаться, ноэто будет первым шагом к расставанию с любимой работой. Парус дал себе слово, что не отведет глаз, когда Вазелин, обводя всвоей манере собравшихся своим бледным невыразительным взглядом,остановится на нем. И не отвел, и ничего вслед за этим не последовало.Глава "Морфея +" никак не выделил его из списка "в основномблагонадежных", хотя как казалось Парусу, "контрразведчик" из Центра немог не иметь на него компрометирующей информации. Своих снов Парусне помнил, как правило, но по утрам у него иногда возникало ощущениенечаянно совершенного преступления. А может быть, все не так плохо, и
  24. 24. 24там, в тусклых провалах его инспекторского подсознания остается что-тобезобидное, какая-нибудь подавленная клептомания, или платоническаяпедофилия. Следующим заговорил огромный человек с большой шкиперскойбородой, большими очень красными губами, в которых остываластаринная глиняная трубка - Следопыт. Он, так же как и Адвокат,принадлежат к фактически отмирающей профессии. Если одному не откого было защищать исчезнувшую Россию, потому что к ней никтодавным давно уже не испытывал никакой реальной враждебности, товторому уже несколько лет не приходилось иметь дело ни с однимподлинным артефактом явившимся из-за Края. Его матеро пятнистыйкамуфляжный комбинезон выглядел как-то особенно маскарадно, дажесреди камзолов, толстовок и сарафанов. Когда-то запускаемые "со дна"русские "кассамы" просто засыпали периметр Черного Квадрата. Но ужеочень давно "Великий Китеж" перестал выстреливать в сторону"Остального мира" криками о помощи, этими современными аналогамибутылок с засмоленными горлышками, что пускали на волю теченийпотерпевшие кораблекрушение в доисторические времена. Именно по этойассоциации таких как бородач называли - Дети капитана Гранта, импрощалось почти тотальное безделье, считалось, что они ближе всех "кнатуре", у них есть вещественный, тактильный контакт с исчезнувшейцивилизацией "де профундис", хотя давно уже ничего подобного на самомделе не было. Каждый из них имел в запасе пару историй, начинающихсясловами: "гусеницы нашего вездехода замерли над самым обрывом". Онискорее представляли собой типичных "де профандис", как каламбурилСмайл. Он вообще много каламбурил, повесил на дверях душа лозунг"Прощай немытая Россия". С некоторых пор такие шутки стали Парусараздражать. Бородач брезговал откровенной демагогией. Он уже несколькомесяцев даже и не выезжал на "опаленный берег", и поэтому заявил, чтоему сообщить, «извините», нечего. Сказал это весомо, и с достоинством, ипродолжил шумно посасывать свою трубку а-ля бомбардир ПетрАлексеевич. Парусу этот дядька нравился, но ответной симпатии, кажется,он в нем не вызывал, так что сблизится возможности не было. Да, впрочем,теперь, это уже и не актуально. Следом выступил Двухтомник, лысый толстяк в ермолке, вечношлявшийся по коридорам в мятой холщовой паре с потертым кожанымпортфелем подмышкой и кульком семечек. Он заведовал библиотечнымколлектором. Понятно, что все старинные бумажные хранилища во всеммире находились под замком, и глубоко под землей, а электронные версиибыли давным-давно прочесаны вдоль и поперек, и из них выметены любыедаже мелкие, даже косвенные упоминания о "матушке". Говорить "поматери" - говорить о России, шутил все тот же Смайл.

×