Историческая фантастикаДвум смертямне быватьНаталья ШнейдерМосква«Фантаверсум»2011
УДК 821.161.1-822ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445Шнейдер НДвум смертям не бывать / Наталья Шнейдер;илл. П.Мазаева; дизайн серии Н.К...
5ПредисловиеОт редактораПредставьте, что вы знаете дату своей смерти. Не по себе?А теперь представьте, что вам не тридцать...
6понял, что... Что «все мы смертны» – плохое утешение,когда знаешь, сколько тебе отведено. Было так плохо…порой казалось –...
7БлагодарностиОт автораЯ посвящаю этот роман моему мужу Дмитрию.И благодарю за деятельную помощь и поддержку:Александра По...
8
9Глава 1– Благословляю тебя, сын мой. – Холодная ладонь коснуласьлба.Рамон поднес к губам узкую руку, поднялся с колен. Не...
10Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьПринял у оруженосца шлем, вскочил на коня, не дожидаясь,пока парнишка придержит с...
11Глава 1– Тогда спрошу прямо: тебя смущает только это? Или то, чтооруженосец – не юноша знатного рода, как того требует о...
12Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьэтот – ни в мать, ни в отца. Не будь двойняшки на одно лицо,точно бы про заезжего...
13Глава 1– Какого рожна тебя принесло? Зарезал бы спросонья каккуренка… – Он снова ругнулся.Надо было вечером с вином поак...
14Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьменька заругает, жена пилить будет. Наутро – то ли притворные,то ли настоящие сло...
15Глава 1– Ты раньше об этом не рассказывал.– А ты не спрашивал. – Рихмер заглянул в опустевшую круж-ку, потянулся за кувш...
16Наталья Шнейдер. Двум смертям не бывать* * *Замок стоял на одном из холмов, окружавших огромнуюзеленую чашу долины. Доро...
17Глава 1Рыцарь не поленился спешиться, склонился к туше, снявперчатку, прикоснулся к покрытой шкурой ноге. Выпрямился,при...
18Наталья Шнейдер. Двум смертям не бывать– Уходи, – отчеканил Рамон. – И быстро. Иначе мне, чегодоброго, взбредет в голову...
19Глава 2С окрестных холмов лагерь было видно как на ладони. Низи-ну у излучины реки покрывали яркие шатры в цветах рыцарс...
20Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьзу отца тот возглавлял войско в пути. Человек в цветах герцога по-казал Бертовину...
21Глава 2
22Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьСудя по всему, Дагобер и в походе не собирался отказывать-ся от привычных удобств...
23Глава 2– Серьезно?– Нет, вру, – фыркнул Дагобер. – И не притворяйся, будто непонимаешь, чем он тебе обязан.Рамон пожал п...
24Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьизменилось, и когда войска герцога переправились через реку,полностью отрезав Аге...
25Глава 2он завалился в постель одетым: возиться в темноте с завязкамии шнурками было слишком муторно, а зажигать огонь и ...
26Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьсил челядь отпустить оруженосца герцога. Рамон откинул полог,сморщился против сол...
27Глава 2– Сдурел? Она ж дитя совсем!Маркиз расхохотался:– Очнись, это дитятко вошло в брачный возраст!– Погоди. Ей сейчас...
28Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьжить в аскезе. Окинул взглядом складной стул и такой же по-ходный стол с лежащим ...
29Глава 2* * *Господин выздоравливал на удивление быстро. Лекари водин голос твердили, что, когда он начал садиться, любой...
30Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьмужчина в роду, соберешь своих вассалов и примешь у них при-сягу. Сколько их оста...
31Глава 2венник, перелистал страницы. Канон требовал покаяния, и Ра-мон послушно начал:– Помилуй меня, Боже, по великой ми...
32Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьем в эти земли. Ее пел оборванный менестрель, и, боясь забыть,они заплатили певцу...
33Глава 2* * *Здравствуй. Глупо писать, когда не прошло и часа с твоегоотъезда. Еще глупее я себя чувствую, когда вспомина...
34Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьне замена острому уму. И я готов был ненавидеть тебя за то,что не обладаю тем, чт...
35Глава 3Эдгар шел пустынными коридорами университета. Близилсявечер, неугомонные студиозусы давно разошлись по домам. Эд-...
36Наталья Шнейдер. Двум смертям не бывать– Окстись, Сегимер, – прервал вдруг гость излияния ректо-ра. – Погоди с проповедь...
37Глава 3– Много ты понимаешь, – фыркнул ректор. – Не в моих пра-вилах забивать головы ученикам всякими мелочами. Их дело ...
38Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьсимпатия Рамона казалась невероятной, незаслуженной, что ужговорить о драгоценных...
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)
Upcoming SlideShare
Loading in …5
×

Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)

222
-1

Published on

Средневековье… Войны следуют одна за другой, полыхают костры под пойманными ведьмами, доблесть соседствует с подлостью.

Подробнее о книге: http://fantaversum.ru/books/catalog/novels/32-dvum-smertyam-ne-bivat

Published in: Education
0 Comments
0 Likes
Statistics
Notes
  • Be the first to comment

  • Be the first to like this

No Downloads
Views
Total Views
222
On Slideshare
0
From Embeds
0
Number of Embeds
1
Actions
Shares
0
Downloads
1
Comments
0
Likes
0
Embeds 0
No embeds

No notes for slide

Двум смертям не бывать. Наталья Шнейдер (первые 4 главы для ознакомления)

  1. 1. Историческая фантастикаДвум смертямне быватьНаталья ШнейдерМосква«Фантаверсум»2011
  2. 2. УДК 821.161.1-822ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445Шнейдер НДвум смертям не бывать / Наталья Шнейдер;илл. П.Мазаева; дизайн серии Н.Караванова. –М. : Фантаверсум, 2011. – 364 с. : ил. –(Историческая фантастика). –ISBN 978-5-905360-06-0Средневековье… Войны следуют одна за другой, полыхаюткостры под пойманными ведьмами, доблесть соседствует сподлостью. Жизнь идет своим чередом: крестьянин пашет,купец торгует, ученый корпит над трактатом, а молодой рыцарьРамон отправляется в поход. Будничные заботы сменяютодна другую, а тем временем родовое проклятие безжалостноотсчитывает последние песчинки в часах.ISBN 978-5-905360-06-0 © ООО «Фантаверсум», 2011© Караванова Н., дизайн серии, 2011УДК 821.161.1-822ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445Ш76Историческая фантастикаСерия основана в 2011 г.Ш76
  3. 3. 5ПредисловиеОт редактораПредставьте, что вы знаете дату своей смерти. Не по себе?А теперь представьте, что вам не тридцать-сорок лет или дажебольше, а всего двадцать один год и вы точно знаете, что следую-щий день рождения встретить не успеете…Герои этого романа – братья-близнецы Рамон и Рихмер –двадцать лет назад родились в семье, чей род проклят до девятогоколена и каждый мужчина умирает, не дожив до двадцати двух.Но как по-разному сказалось это знание на братьях – на их ха-рактерах, судьбах и поступках!Рихмер скручен и связан материнским страхом потерятьсына. Стоит ли жизнь войны с родной матерью? И может ли этавойна быть выиграна?Рамон посвящен в рыцари с пятнадцати лет – не за знат-ность рода, а за героизм в сражении. В Средние века подростки-оруженосцы не редкость, но к битвам их, как правило, все же недопускали. Судьба Рамона распорядилась по-другому, и меч в егоруке поразил в ту ночь не одного врага. Старший брат Авдерикпогиб в этой битве – через день после своего двадцать первого днярождения, и Рамон принял под командование копье (небольшойотряд рыцаря) и своих вассалов. Напоминаю – в пятнадцать лет.Сейчас ему двадцать, почти двадцать один, и костлявая, мер-но постукивая клюкой, уже приближается к порогу. Но страхомли наполнен каждый день жизни рыцаря? Вовсе нет:– Мне кажется, ты ничего не боишься.Рамон пожал плечами:– Я уже плавал и туда и обратно. Как видишь, жив-здоров.– Я не о том.– Я понял. – Молодой человек помолчал. – Свое я ужеотбоялся. В ту ночь, когда погиб Авдерик, и потом, когда
  4. 4. 6понял, что... Что «все мы смертны» – плохое утешение,когда знаешь, сколько тебе отведено. Было так плохо…порой казалось – лучше бы я погиб в том же бою, вместес братом. Потому что так жить – невозможно… невоз-можно, когда жизнь превращается в страх, а мне казалосьтогда – отныне так и будет… все то время, которое мнеотведено. А потом… не знаю, что случилось… вдруг ста-ло очевидным: у меня есть время либо на жизнь, либо настрах. И я выбрал жизнь.Это слова, но Рамон редко говорит о себе – гораздо лучше егоотношение к проклятию характеризуют поступки. Он торопитсяуспеть ввести в общество еще одного брата – незаконнорожден-ного Эдгара. Торопится отстроить замок, чтобы вассалы осталисьне на голой земле после его смерти. Торопится жить и любить…На такого героя хочется быть похожим. Даже нам – жите-лям XXI века. Потому что жизненные ценности – честь, доблесть,любовь, верность – неизменны для любого времени.И, кстати, вы знаете, как правильно выбрать место для ново-го замка? Что нужно сделать для его строительства? В этом рома-не с удивительной реалистичностью описан быт классическогоСредневековья, уклад жизни рыцарей и простолюдинов. Дажечитателю очевидно, что автор детально изучила этот период на-шей истории. А я видела еще и процесс подготовки иллюстраций,когда автор подсказывала художнице – какие шлемы носились вто время, как выглядела повседневная одежда, когда рыцари со-бирали волосы в хвост, а когда носили распущенными, почемунельзя использовать копье в сцене битвы, а нужен меч…«А где же фантастика?» – спросите вы. Да, это произведениевыпускается в серии «Историческая фантастика». В нашем миреникогда не существовало города Аген, королевств Белон и Кадан.И это, пожалуй, единственное фантастическое допущение дан-ного романа. Возможно, знатоки воскликнут, что этого недоста-точно для причисления этой книги к фантастике, даже историче-ской. Но что важнее, отвечу я, ярлык или достоинства романа?Эта книга стоит того, чтобы ее прочитали. И я рада, что нашасерия исторической фантастики открывается столь мощнымпроизведением.Анна Антоноваредактор издательства «Фантаверсум»
  5. 5. 7БлагодарностиОт автораЯ посвящаю этот роман моему мужу Дмитрию.И благодарю за деятельную помощь и поддержку:Александра ПоволоцкогоАлександру ТассингАнну КакурниковуЕлену ПервушинуИрину СкульдЛюдмилу АстаховуНадежду НовоселовуПавла ЗыгмантовичаПользователя Живого Журнала, известную под ником«Княжна»Светлану БеловодовуТатьяну ХасановуБез вас мне было бы куда труднее закончить эту книгу, да исам роман был бы немного другим.
  6. 6. 8
  7. 7. 9Глава 1– Благословляю тебя, сын мой. – Холодная ладонь коснуласьлба.Рамон поднес к губам узкую руку, поднялся с колен. Негром-ко звякнул доспех.– Благодарю, матушка. Если позволишь, последняя просьба.Голова, покрытая черной кисеей, чуть склонилась.– Матушка, когда я… – Молодой человек осекся, поморщив-шись, продолжил: – Словом, не ищите тело. Доспехи и оружиенаши люди привезут – если будет что привозить. А мне все равно,где лежать.– Как скажешь.За длинной вдовьей вуалью не разобрать выражения глаз.Сколько Рамон помнил, лицо матери скрывала эта полупрозрач-ная ткань. Мальчишкой он мог часами разглядывать портрет настене зала: молодой человек с рыцарской цепью на груди, рядомсовсем юная жена чинно сложила руки на коленях. Отца Рамонне видел никогда.Он окинул взглядом непривычно тихих двор: детей заперлив комнатах под присмотром нянек, нечего мельтешить под нога-ми. Встретился глазами с братом, хотел было спросить – не пере-думал ли. Промолчал. И без того вон невестка вцепилась в локотьРихмера, как будто боится, что сбежит. Чуть поодаль насупивши-мися галками застыли вдовы старших братьев… бабье царство. Несбежит от вас Рихмер, духу не хватит, а жаль. Только и останется,что еще одна плита с именем в семейном склепе.Рамон коротко поклонился:– Прощайте.
  8. 8. 10Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьПринял у оруженосца шлем, вскочил на коня, не дожидаясь,пока парнишка придержит стремя, тронул поводья. Хлодий, ору-женосец, пристроил своего коня позади. По правую руку всталБертовин, много лет водивший копье1. За спиной выстроилисьвоины.Проезжая мост, Рамон оглянулся. Во дворе ничего не изме-нилось, словно стоящие там люди были статуями.– Не оглядывайся. Дурная примета, – проговорил Бертовин.Рамон усмехнулся:– Не мужчинам нашего рода бояться дурных примет.– Знаю. Но ты не один. Люди смотрят.– А то они не знают, чем дело кончится. Но ты прав: людисмотрят. Я буду помнить об этом.Какое-то время ехали молча, лишь мерно чавкали копыта повесенней распутице, да чуть поскрипывали колеса телеги с про-виантом. Редкие встречные крестьяне торопливо сворачивали наобочину, низко кланяясь.– Насчет Хлодия не передумал? – спросил вдруг Рамон. –Еще не поздно отослать парня. Пошлю за оруженосцем к кому-нибудь из вассалов, никуда не денутся.Вспыхнувшего лица юноши он словно бы не заметил. Маль-чик рвется доказать, что уже не ребенок, но впереди отнюдь нетурнир.– Говорили уже, – ответил воин.– Говорили. Но у тебя больше нет наследников.Семью Бертовина два года назад унес мор, изрядно погу-лявший в этих краях. Сам Рамон тогда лишился жены, с кото-рой успел прожить несколько месяцев. На могиле он был лишьво время похорон: увидел, как закрылась плита склепа, отделяямертвых от живых, выслушал молитвы священника вперемеш-ку с причитаниями матери: жаль, что детей не нажили. И ушел,чтобы больше не возвращаться. Он не выносил кладбища. А вотБертовин у своих бывал частенько.1 Копье – отряд рыцаря.
  9. 9. 11Глава 1– Тогда спрошу прямо: тебя смущает только это? Или то, чтооруженосец – не юноша знатного рода, как того требует обычай,а сын бастарда твоего деда?Рамон поморщился:– Брось. Я же сам взял его в оруженосцы пару лет назад, ког-да вернулся с запада. Хоть матушка и фыркала. И ни разу не по-жалел: парень смышлен и расторопен. Но…– Что ж, если говорить о благе моего сына, – сказал Берто-вин, поняв, что продолжения не последует, – то повторю то, о чемуже говорил: замок превратился в болото. Хлодию будет полезнопосмотреть, что да как у других. Пообтереться в обществе.– И привыкнуть к пересудам за спиной, – хмыкнул Рамон. –Хотя нашей семье и прощают то, что никогда бы не сошло с рукдругим, сплетен все равно будет предостаточно. И все же он мо-лод, а в Агене, помнится, не так уж тихо.– Скажи-ка, а сколько лет было тебе, когда господин посвя-тил в рыцари вопреки всем правилам?– Пятнадцать. Нашел, что в пример взять. Мне деваться не-куда было.– Вот и ему – пятнадцать, – хмыкнул Бертовин. – Всем намнекуда деваться. И у всех впереди погост. Что ж теперь, всюжизнь только туда и глядеть?Рамон пожал плечами:– Ты отец. Поступай как знаешь.– Да. И у меня была возможность увидеть, что вырастает измальчишек, которых слишком оберегают.Рамон помрачнел.Он любил брата, насколько вообще можно любить челове-ка, с которым удается свидеться от силы седмицу2за год. Вплотьдо последнего времени, когда Рамон поселился в родном замке,дома рыцарь бывал лишь урывками. Но как бы он ни относилсяк родичу, приходилось признать, воином тот был никудышным.Соседи и вовсе отзывались о Рихмере с изрядной долей прене-брежения: чего ждать от человека, который, не посоветовавшисьс маменькой, ступить боится? Старшие – те люди как люди, а2 Седмица – неделя.
  10. 10. 12Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьэтот – ни в мать, ни в отца. Не будь двойняшки на одно лицо,точно бы про заезжего молодца разговоры пошли. А так… кабынечисть какая подменила, облик приняв, – тогда бы, ясное дело,в церковь зайти не мог, а этот как все, каждую седмицу. Выходит,в семье не без урода… В лицо братьям никто, конечно, ничего по-добного не говорил, но Рамон умел слышать недосказанное.До семи лет близнецы росли не разлей вода. А когда при-шло время отдавать их в ученье, матери стало жаль отпускать отсебя младшенького, даром, что младше он был на четверть часа.И сколько ни уговаривал Бертовин, воспитывавший этих двоихс рождения, не разлучать братьев, переубедить госпожу не смог.Рамон отправился в столицу пажом к герцогу Авгульфу, Рихмераотдали в замок соседа, престарелого барона.Следующие десять лет Рамон бывал дома лишь наездами,когда позволял господин. Да еще на похоронах старших братьев.Последние три года он и вовсе провел на Западе, сначала сопро-вождая сюзерена в качестве оруженосца, потом – как полно-правный вассал водил копье под его знаменами. Вернувшись,Рамон хотел остаться дома насовсем. Даже женился. Невестувыбрала мать – но какая, в общем, разница? Была бы девица изприличной семьи, да с приданым, за последние пять поколенийбогатый некогда род изрядно оскудел. Но жена вскоре умерла, асам Рамон постоянно ощущал себя лишним. То, что в его пред-ставлениях считалось доблестью, в глазах матери и брата выгля-дело нелепой прихотью взрослых детей, сменивших деревянныхсолдатиков на настоящие армии. И письмо от сюзерена, требо-вавшего к себе вассалов с трехмесячным запасом провианта, по-казалось посланием свыше.Мать, узнав о предстоящем отъезде, лишь молча кивнула.В последнюю ночь в замке Рамон проснулся от грохота.Откуда-то сами собой вернулись старые привычки, и он ска-тился с ложа, подхватив лежащий у изголовья нож, раньше, чемвспомнил, кто он и где. Дальше тело снова сработало бездумно:метнуться на слух к человеку в комнате, уронить, прижать коле-ном к полу, держа нож у горла…– Сдурел? – раздался полузадушенный голос брата.Рамон выругался, убирая колено с его лопаток.
  11. 11. 13Глава 1– Какого рожна тебя принесло? Зарезал бы спросонья каккуренка… – Он снова ругнулся.Надо было вечером с вином поаккуратнее, допился, спросо-нья не помнит что и где. Вроде последние два года не водилосьпривычки просыпаться с ножом в руке, а тут – на тебе! Может,дело было в том, что мыслями Рамон уже был там, на Западе, гдеиз-за любого дерева нужно было ждать стрелы, а чужой в комна-те мог оказаться только убийцей.Светца3на обычном месте не нашлось. Он обнаружился наполу, куда его в потемках смахнул Рихмер. Рамон вставил лучинув чугунный расщеп, высек огонь. Повторил, глядя на брата:– Какого рожна ты тут делаешь?– Не спится, – буркнул Рихмер, глядя снизу вверх и отчего-то не торопясь подниматься с каменного пола.– Когда не спится, нужно к бабе под бок, а не по замку ша-таться. Или жена снова из постели выставила? Так нашел бы дев-ку какую…– Да ну ее, – брат махнул рукой. – Никуда не денется. Этоведь ты завтра уезжаешь, не она. Останусь тут опять один. В этомбабьем царстве. Пока не помру.Он встал, пошатнулся, снова едва не смахнув на пол светец.Оперся о стол:– Знал бы ты, как я тебе завидую… Ноги в руки – и поминайкак звали. А мне тут с этими… расхлебывать.Только сейчас Рамон сообразил, что от близнеца ощутимонесет хмельным. Вздохнул: похоже, выспаться перед дорогой неполучится. Придержал Рихмера за локоть, усаживая на скамью.– Погоди, сейчас приду. Попрошу, чтобы принесли горлопромочить.Брат мотнул головой, льняные волосы едва не задели огонь:– Угу. Только вино не лезет. Пиво спроси, что ли.– Я сейчас, – повторил Рамон и пошел будить слугу, от всейдуши надеясь, что, пока ходит, брата успеет сморить хмель. Каж-дый раз одно и то же. Сперва пьяные причитания, мол, как жевсе это надоело, пора, пора что-то делать. Потом отговорки, ма-3 Светец – подставка для лучины, освещающей жилье.
  12. 12. 14Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьменька заругает, жена пилить будет. Наутро – то ли притворные,то ли настоящие слова о том, что не помнит, что он ночью молол,да и спьяну чего только нести не начинают. Почему Рихмер словапоперек матери не скажет, Рамон не понимал, да и не пыталсяпонять.Он нарочито медленно шел до комнаты, где спали слуги,вместо того чтобы просто позвонить в колокольчик. Потом ждал,пока принесут хлеб, пиво и холодное мясо, оставшееся с вечера.Рихмер сидел, опустив лицо на скрещенные на столе руки.Рамон решил было, что брат все-таки уснул и будить его не стоит,но тот поднял голову, едва слуга вышел, прикрыв за собой дверь.– Пить будешь? – спросил Рамон. Не дожидаясь ответа, на-лил пиво в две кружки, положил ломоть мяса на хлеб. И так по-нятно, что будет, стоило бы иначе посередь ночи за хмельнымходить.– Кажется, оставшийся год я не дотяну, – сказал Рихмер,принимая пиво. – Сопьюсь раньше.– Год?– Ну да. Даже меньше – двадцать нам когда стукнуло?– Два года. Неполных. Но мне легче думать, что два.– Думай – не думай… – Рихмер опустил кружку. – Авдерикпогиб через день после того, как ему исполнилось двадцать один.А ты говоришь: два…– В ту ночь многие погибли. На то она и война.– Ты видел, как он…– Нет. Тогда я изо всех сил старался остаться в живых и необделаться от страха. Утром узнал.Рихмер кивнул. Покрутил кружку между ладоней, вздохнул:– Видел бы ты, что с матушкой творилось, когда тело при-везли. Я грешным делом думал – рассудком повредилась. Вызваламеня от господина, а как приехал – вцепилась, ни на шаг не от-пускает. Барон приехал обратно просить, она в ноги кинулась –мол, не забирай младшенького, старшие в чужих краях, хоть одинв горе опорой будет. Чуть со стыда не умер.– А что барон? – поинтересовался Рамон.– А что барон? Помялся-помялся, да и согласился. Так иостался при мамкиной юбке.
  13. 13. 15Глава 1– Ты раньше об этом не рассказывал.– А ты не спрашивал. – Рихмер заглянул в опустевшую круж-ку, потянулся за кувшином. – А когда про Лейдебода весть при-шла, совсем плохо стало. Матушка, видать, все семейные хроникиподняла, и началось. На реку нельзя, утонешь. На охоту нельзя –зверь загрызет.Рамон хмыкнул:– Книжки читать не запретила? А то двоюродный дед, еслине врут, книгу на ногу уронил. Оковкой ступню рассадил, черезнеделю от горячки умер. И мыться бы надо запретить, один изнаших предков…– Смешно тебе. А я не знал, куда от соседей деваться. Зовутто в гости, то на охоту, а я мямлю, точно красна девица, – мол,маменьке плохо, в другой раз.– Так не мямлил бы. Встал да уехал. Взрослый уже на ма-меньку оглядываться.– Однажды попробовал. Чуть не сутки прорыдала, пришлосьза лекарем посылать, испугались, что нервная горячка случится.– Да ладно тебе. Она, говорят, ни на одних похоронах не пла-кала. Что над мужем, что над сыновьями – ни слезинки.– Вот тебе и ладно, – вздохнул Рихмер. – Какое там «уехал»,шагу боюсь ступить.Брат помолчал, медленно выстукивая пальцами по столу не-ведомую мелодию. Подался вперед:– Собирайся. Завтра поедешь со мной. Или сгниешь в этомболоте.– Тебе легко говорить. Ты-то свободен.Рамон усмехнулся:– Свободен? Просто до меня никому нет дела. Вот и вся ценатой свободе. Но если то, что она сделала с тобой, называется лю-бовью – в гробу я видал такую «любовь». Собирайся. Третий разпредлагать не буду: времени на раздумья не осталось.Рихмер опустил голову:– Не могу. Спокойной ночи, брат.
  14. 14. 16Наталья Шнейдер. Двум смертям не бывать* * *Замок стоял на одном из холмов, окружавших огромнуюзеленую чашу долины. Дорога шла по дну чаши среди клочковкрестьянских полей, потом снова поднималась, кружа междухолмами, а после пряталась в лес.Рамон со спутниками ехали под низкими ветвями. Здесьдорога казалась ненаезженной, еще не разбитой, да она и былатакой в это время года, когда пора весенних ярмарок еще не на-ступила. Именно поэтому Бертовин обратил внимание на две це-почки следов, четко выделяющиеся в мокрой грязи. Следы свора-чивали в самую гущу леса.Всадник придержал коня, спешился. Увидев вопроситель-ный взгляд Рамона, негромко проговорил:– Проверю. Некому в это время по лесу шастать.Рамон кивнул. Лесничие, конечно, свое дело знали, но уез-жать, не проверив, не стоило. За дровами его крестьяне могли хо-дить лишь на особо отведенные делянки. И то среди соседей раз-решение рубить дрова в господском лесу считалось неслыханнымпослаблением. Правду сказать, таких богатых лесов на соседскихземлях не было, там господа сами дрова покупали на вес.Бертовин с парой спутников исчез среди подлеска, Рамоностался ждать. Долго скучать не пришлось: люди выволокли надорогу парня и девушку.Рамон хмыкнул было: заняться вам нечем, пусть их резвятся.Но следом за парочкой один из людей вынес наполовину обо-дранную косулю.– Так, – произнес рыцарь, в упор глядя на парня. – Ты зна-ешь, что бывает с браконьерами? Девку-то зачем с собой пота-щил – больше посторожить некому было?Крестьянин плюхнулся на колени:– Не виноват я, господин. Мы в лес по другому делу шли.Свадьба осенью… дожидаться, что ли? А тут – в силках, дохлаяуже... не утерпел, не пропадать же мясу. Пощади, господин.– Дохлая, говоришь? – Рамон вопросительно посмотрел наБертовина.– Врет, – ответил тот. – Да сам посмотри: у нее горло пере-резано. И теплая совсем.
  15. 15. 17Глава 1Рыцарь не поленился спешиться, склонился к туше, снявперчатку, прикоснулся к покрытой шкурой ноге. Выпрямился,пристально посмотрел на парня:– Ну?– Это не я! Мы на поляну вышли. Там человек какой-то был.Увидел нас, нож бросил и убежал. – Парень пополз на коленях,норовя обнять ноги. – Господин, пощади!Рамон брезгливо отодвинулся.– А шнур для силков тебе в мошну тоже какой-то человекподкинул? – поинтересовался Бертовин.Крестьянин схватился за поясной кошель и понял, что по-пался. Взвыл, рухнул ниц.– Девку-то зачем взял? – повторил Рамон. – Сторожить?Неужели больше некому было? Или впрямь думал, отговорить-ся – мол, до свадьбы не дотерпели, а дома негде?Не дожидаясь ответа, подошел к девушке, приподнял за под-бородок, заглянул в лицо. Видно было, что ей понадобилось уси-лие, чтобы не шарахнуться прочь.– Он и в самом деле твой жених?– Да, господин, – прошелестела она.Рамон перевел взгляд на парня:– Отдай ее мне.Девушка дернулась и тут же замерла, остановленная жест-кой рукой.– Будет ласкова – глядишь, и смилостивлюсь, – медленнопроговорил рыцарь, не отрывая взгляд от перемазанного грязью,поросшего редкой бородкой лица.– Забирай, господин, – вскинулся тот. – Делай что хочешь,только пощади!Рамон долго молчал. Потом отпустил девичий подбородок,шагнул к парню.– Что ты за мужчина, если готов откупиться честью своейженщины? Бертовин, этого – повесить. Она пусть идет.– Господин! – теперь в ноги кинулась девушка. – Я буду ла-сковой, господин! Только отпусти его! Я сделаю все, что ты ска-жешь!
  16. 16. 18Наталья Шнейдер. Двум смертям не бывать– Уходи, – отчеканил Рамон. – И быстро. Иначе мне, чегодоброго, взбредет в голову отдать тебя моим людям.Она охнула, подхватилась с колен, порскнула прочь. Двоеподняли упирающегося парня, поволокли к дереву.– Да чтоб ты сдох, сволочь!– Сдохну, – ответил рыцарь. – Но позже, чем ты.За спиной шевельнулся Хлодий:– Рамон… господин, я прошу о милосердии.– Нет, – не оборачиваясь, ответил тот.Рамон взобрался в седло, тронул поводья, не дожидаясь, покаповисшее на веревке тело перестанет дергаться. Когда ветви де-ревьев скрыли повешенного, придержал коня, в упор глядя наоруженосца.– Ты говорил о милосердии. Так вот, то, о чем ты просил, –это не милосердие. Он нарушил закон. Спусти это один раз, на-станет и другой. Потом закона не станет вообще, а следом не ста-нет и нас. Просто сожрут. Понял?– Да. Но… зачем ты издевался над ним? Если не собирался егоотпускать, зачем предлагал откупиться девчонкой?Рамон усмехнулся.– Хотел, чтобы ты увидел, до чего может дойти человек, пущевсего на свете ценящий свою жизнь. Увидел и запомнил.
  17. 17. 19Глава 2С окрестных холмов лагерь было видно как на ладони. Низи-ну у излучины реки покрывали яркие шатры в цветах рыцарскихгербов, над шатрами реяли штандарты1. Ветер нес многоголосыйгомон, лай собак, конское ржание.Вблизи окружавший лагерь частокол выглядел не слишкомдобротно, а ворота оказались и вовсе распахнутыми.– А где часовые? – изумился Хлодий– Какие часовые? – хмыкнул Рамон. Оруженосец был прав,но то, что пишут в наставлениях для юношей, далеко не всегдасовпадает с реальностью. – На западе все будет по-другому, носейчас мы в своей стране. Так что пока ждем, когда все подтянут-ся, да в пути… сущий бордель на марше.Словно в подтверждение его слов, за ближайшим полотни-щем раздалась площадная брань. Из палатки вылетела рыдаю-щая простоволосая девка, бросилась прочь.Бертовин проводил ее взглядом.– Госпожи здесь нет, мигом бы порядок навела.– Только ее тут и не хватает, – проворчал Рамон. – Ладно,бери сына, идите за герольдом2маркиза, пусть покажет, где ста-новиться. А мы пока здесь подождем.Искать герольда долго не пришлось. Его шатер стоял недале-ко от стяга маркиза, младшего сына герцога Авгульфа. По прика-1 Штандарт (устар.) – знамя, флаг.2 Герольд (нем. Herold, позднелат. heraldus) – в странахЗападной Европы в Средние века глашатай, церемониймейстерпри дворах королей и крупных феодалов; распорядитель на тор-жествах, рыцарских турнирах. Также отвечал за расположениевойск при постановке лагерем.
  18. 18. 20Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьзу отца тот возглавлял войско в пути. Человек в цветах герцога по-казал Бертовину площадку, отведенную для Рамона и его копья,дождался, пока оруженосец сходит за господином, поклонился:– Маркиз хочет видеть вас у себя. В любое время, когда высочтете нужным.– Хорошо, – кивнул Рамон. – Тогда передай, что я сейчас.Он обернулся к своим людям:– Устраивайтесь тут. Хлодий, меня не дожидайся. Когда вер-нусь – не знаю.Он огляделся, приметил штандарт маркиза и направился кнему, стараясь не потерять стяг из виду. Вскоре показался и ша-тер из крашенной в цвета герба – золото и чернь3– ткани. Стоя-щий у полога латник поклонился:– Господин ждет.Рыцарь кивнул, шагнул за полотнище. Отвесил строго пред-писанный этикетом поклон.– С каких это пор ты начал мне кланяться? – поинтересо-вался маркиз.Рамон выпрямился, поднял взгляд на смеющееся лицо:– Да кто тебя знает: за два года мог и вспомнить, что я как-никак твой вассал.– Во-первых, моего отца. Я хоть и его наместник на этих зем-лях, но все же не он. А во-вторых, брось эти церемонии. Здрав-ствуй. Я скучал по тебе.– Здравствуй, Дагобер.Молодые люди обнялись.– Садись, – продолжал маркиз. – Погоди, сейчас распоря-жусь, чтобы принесли вина и больше никого не пускали. Расска-зывай.Рамон принял кубок у слуги, пожал плечами:– Да не о чем рассказывать. Приехал. Отобрал у матушкидела. Никого не видел, ни о ком не слышал. Потом письмо при-шло от герцога. Собрался и поехал.3 Золото – символ богатства, справедливости, великоду-шия. Черный (чернь, sable) – символ мудрости, печали, благо-разумия, смирения.
  19. 19. 21Глава 2
  20. 20. 22Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьСудя по всему, Дагобер и в походе не собирался отказывать-ся от привычных удобств: стол выглядел тяжелым и добротным,стулья покрывала резьба, а посуда, которую слуги расторопнорасставляли на столе, была серебряной.– Я думал, останешься дома, кого из вассалов отправишь.Или щитовые деньги пришлешь.Рамон подождал, пока маркиз возьмет с блюда кусок жарко-го, потянулся за своей долей.– Щитовые я сам собрал. Пригодятся. А вассалы… не больно-то и рвались после прошлого раза. Пусть их.– Решил, значит, сам. Я бы отказался от дороги в один ко-нец.Оленина оказалась жестковатой, впрочем, проголодавшего-ся с утра Рамона такие мелочи не волновали. Тем более что винобыло выше всяких похвал.– Ну да, лучше сгнить в стенах замка. Фамильный склеп, без-утешные родичи, которые не проронят и слезинки. Убитая гореммать, которая после смерти сыновей немедленно спровадит не-весток4в монастырь, как уже проделала это с женами братьевсвоего мужа. Пусть без меня развлекаются. Не над моим телом. –Рыцарь поморщился, потом через силу улыбнулся: – Ладно, всеэто неинтересно. Считай, что я просто поскупился. Лучше самрасскажи, ты ведь только что с запада. Как там?– Давно уж тихо. В городе. За стенами, бывает, пошаливают,но тоже нечасто. Отец всех вот так, – Дагобер поднял сжатыйкулак, – держит. Присмирели.Рамону не слишком верилось в разом присмиревших языч-ников. Когда он уезжал из Агена, люди старались не появлять-ся на улицах после наступления сумерек. Но не спорить же. Вотприплывет, все своими глазами и увидит.– Как там герцог?– Жив-здоров нашими молитвами. Тебе каждую седмицуздравицу заказывает.4 Невестка (сноха) – замужняя женщина по отношениюк родным ее мужа: отцу, матери, братьям и сестрам, супругамбратьев и сестер.
  21. 21. 23Глава 2– Серьезно?– Нет, вру, – фыркнул Дагобер. – И не притворяйся, будто непонимаешь, чем он тебе обязан.Рамон пожал плечами:– Можно подумать, у меня был выбор.Он умолк: вспоминать не хотелось. Впрочем, когда это па-мять считалась с чьими-то желаниями?* * *Город стоял в устье реки. На северном берегу – крепость, наюжном – высокая башня. Еще одна башня высилась на малень-ком островке посреди медленно текущей к морю мутной воды.Город осаждали уже два года. Оставить его позади и двигать-ся дальше было бы сущим самоубийством – ведь Аген закрывалединственный путь из моря в глубь континента. Реку перегора-живали толстые цепи, натянутые между башнями. Как оставитьза спиной хорошо вооруженную крепость, которая не пропуститни одного корабля?По дороге сюда Рамон думал, что война – это битвы, каждо­дневные подвиги и слава, как же без нее. Но оказалось, что вой-на – это неистребимая скука.Дел у оруженосца герцога было достаточно: оружие, доспех,конь. Но эти будничные заботы занимали лишь время, не мысли.Полгода, пока шли непрерывные бои за западную башню, Ав-гульф не вмешивался в сражение, предпочитая, как и полагаетсяполководцу, руководить издалека. Наконец башня пала, герцогсобрался штурмовать остров с кораблей. Рамон обрадовалсябыло, но и в этот раз сражение обошлось без него и господина.Ведь трудно назвать боем ожидание на корабельной палубе.Он думал, что после падения башни войско двинется в глубьстраны – не тут-то было. Герцог не хотел возвращать с такимтрудом отвоеванный проход по реке язычникам. Мало-помалуего армия занимала северный берег, но снова и снова оруже-носцу оставалось лишь наблюдать за боем издалека. Ничего не
  22. 22. 24Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьизменилось, и когда войска герцога переправились через реку,полностью отрезав Аген от остального мира.Если бы не брат, Рамон бы свихнулся от скуки. Авдерик за-глядывал по вечерам на часок, вытаскивал оруженосца (с разре-шения господина, конечно) в свой шатер, рассказывал об оче-редном бое, который Рамон видел только издали, а то и вовсе невидел. Рыцари, правда, тоже не сами карабкались по штурмовымлестницам, на то есть пехота из простолюдинов. Всадники отби-вали атаки войск, приходивших на помощь осажденным, охра-няя лагерь. Но оруженосец герцога был лишен и этих сражений.Странно, но именно здесь, в чужой стране братья стали бли-же, чем за все предыдущие годы. Наверное, дело было в том, чтоони впервые оказались вместе. Авдерика, как это водилось вовсех хороших семьях, в семь лет отдали на воспитание в болеезнатный род. С тех пор он возвращался ненадолго, и даже же-нитьба не смогла привязать юношу к родным стенам. Трудноиспытывать какие-то чувства к девице, которую впервые увиделза две недели до свадьбы. Авдерик смеялся, говоря, что для забавесть доступные женщины, а супружеский долг следует исполнятьредко, но метко. И в самом деле: как ни заедет домой, так черездевять месяцев сын. Правда, как только речь заходила о детях, онмрачнел и враз менял тему. Рамон как-то спросил почему, на чтобрат резко ответил, мол, своих парней заведешь – поймешь, а непоймешь – тебе же лучше.С Авдериком скучать не приходилось. С ним можно былопосреди ночи отправиться ловить рыбу. Ничего, конечно, не пой-мать, но зато до одури накупаться в чуть парящей воде. Потомсидеть рядом у костра, напевая услышанную где-то песню, а тои вовсе отправиться к кострам наемников слушать их байки. Сбратом не приходилось постоянно следить за манерами и речью,как того требовала матушка. С ним не нужно было изображатьскромность и услужливость, как полагалось делать оруженосцурядом с господином. Рядом с Авдериком можно было простожить, не оглядываясь ни на что.В тот вечер Рамон в очередной раз вернулся поздно. Полста-кана вина не хватило для того, чтобы опьянеть, но в сон непри-вычного к выпивке парня клонило изрядно. Вопреки обычному,
  23. 23. 25Глава 2он завалился в постель одетым: возиться в темноте с завязкамии шнурками было слишком муторно, а зажигать огонь и будитьгерцога Рамону не хотелось.Казалось, он сомкнул веки лишь на миг, когда вокруг раз-верзся ад. Крики, звук рогов, лязг железа о железо, Рамон вскочил,спросонья налетел на господина, опомнился, схватился за доспех.Успел подать герцогу гамбезон5и кольчугу, помог надеть шлем.На то, чтобы самому влезть в броню, времени не осталось. Ору-женосец подхватил меч и вылетел из шатра вслед за господином.В кромешной тьме были видны лишь мечущиеся силуэты:пешие, конные, где свои, где язычники – не разобрать. Герцогвыкрикивал какие-то приказы, вокруг появились воины – боль-шинство лиц казались смутно знакомыми. Потом на них откуда-то вылетели всадники.Позже, как ни старался Рамон, он так и не мог вспомнить,что делал в ту ночь. Помнил только крики и обжигающее железочужого клинка, помнил, как воинов вокруг становилось все мень-ше, как упал господин. Помнил сжимающий нутро страх и же-лание исчезнуть – куда угодно, только подальше отсюда. Но бе-жать казалось немыслимым: удрать, бросив господина? Рамон незнал, жив тот или нет, но невозможно, никак невозможно былооставить врагам даже мертвое тело. Бежать нельзя, спрятатьсянекуда, и оставался лишь щит да тяжелеющий с каждым удароммеч. Потом оруженосец понял, что вокруг уже никого из своих и,похоже, он станет первым мужчиной в их роду за последние пятьпоколений, который погиб, не дожив до двадцати одного.А потом все кончилось. Налетевшая откуда-то с другого краялагеря волна конных воинов смела язычников, погнала их назад,оставив растерянного мальчишку среди тел.Той ночью пять сотен язычников попытались прорваться восажденный город. Они успели разнести частокол, пронеслись поспящему лагерю, убивая всех на пути. И сложили головы – все доединого.Днем, когда Рамон, все еще оглушенный, сидел у постелибесчувственного господина, в шатер зашел Бертовин и попро-5 Стеганый поддоспешник.
  24. 24. 26Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьсил челядь отпустить оруженосца герцога. Рамон откинул полог,сморщился против солнца, оглядывая лагерь. Вокруг не осталосьи следа ночного побоища – за полдня тела стаскали в ров, не за-быв обобрать мертвых. Оружие и доспех стоят дорого, не зары-вать же в землю.– Что случилось? – спросил Рамон.– Пойдем. – Бертовин вгляделся в лицо парня. – Как ты?Рамон пожал плечами. Он не знал «как». Болел раненый бок:лекарь сказал, что в рубашке родился, еще бы чуть-чуть – и киш-ки наружу, а так – заживет. Саднил здоровенный синяк на плече,ныла сломанная рука, затянутая в лубок. Но хуже всего было за-топившее душу вязкое безразличие. Как будто все чувства оста-лись в прошлой ночи, наполненной смертью.– Что случилось? – снова спросил он.– Пойдем.Он зашел вслед за Бертовином в шатер и замер, не понимая.Вгляделся в то, что лежало на ложе, перевел взор на воина.– Подожди. Неправда. Ведь еще рано.Бертовин молча покачал головой.– Подожди… – повторил юноша. – Какое сегодня число?В их роду не было принято отмечать дни рождения.– Позавчера, – медленно проговорил Бертовин. – Позавчераему исполнился двадцать один год.* * *Рамон мотнул головой, отгоняя воспоминания.– А куда было деваться? Не бежать же. Вот оно все самойсобой и вышло…Дагобер опер подбородок о скрещенные пальцы:– Хотел бы я, чтобы и у меня «сама собой» в пятнадцать летпоявилась рыцарская цепь и спасенная прекрасная дева. Прямохоть песнь слагай о деяниях храброго рыцаря.– Хорош подначивать, – отмахнулся Рамон. – Какая ещепрекрасная дева?– А Лия – мальчик?
  25. 25. 27Глава 2– Сдурел? Она ж дитя совсем!Маркиз расхохотался:– Очнись, это дитятко вошло в брачный возраст!– Погоди. Ей сейчас должно быть… забыл. – Рамон покачалголовой. – Впрочем, и никогда и не спрашивал. Любопытно будетпосмотреть. Она обещала вырасти красавицей.– Посмотри-посмотри. Глядишь, еще и потрогать соберешь-ся.– Отвяжись. Хватит с меня одной женитьбы.– Так для этого дела жениться необязательно, – ухмыльнул-ся Дагобер. – Или еще и праведником решил заделаться?– Да иди ты…– Вот и замечательно. – Маркиз долил себе вина. – Значит,вечером составишь компанию: кроме девок в этой глуши развле-чений никаких. Если хочешь, можешь кого-нибудь из своих пар-ней взять: веселее будет. Или этого, родича своего блаженного.– Эдгара? – Рамон на миг даже забыл о мясе. – Его какимветром принесло?– Так у меня ж скоро мачеха будет. Отец жениться задумал.– А Эдгар здесь каким боком?– Она дочь короля Белона. Церковный синклит потребовал:дадут разрешение на женитьбу, только если невеста примет ис-тинную веру и душой и разумом. Совсем свихнулись: учить жен-щину богословию. В подробности я не вдавался, если интересно,спросишь у этого малахольного, он как раз учителем и едет.Рамон кивнул. Признаться, до женитьбы сюзерена ему небыло никакого дела. А вот повидать Эдгара… Но разговор следо-вало поддерживать до тех пор, пока Дагобер не отпустит. Впро-чем, тот всегда отличался догадливостью.– Вижу, ты с дороги и собеседник неважный. Вечером при-ходи.– Непременно, – хмыкнул Рамон.Палатка Эдгара стояла неподалеку, на выделенном для свитымаркиза месте. Рамон на правах давнего знакомого не стал окли-кать снаружи, а просто вошел. Шатер оказался пустым.Рамон увидел расстеленный на земле рядом с небольшимсундуком плащ, хмыкнул – парень, похоже, так и продолжает
  26. 26. 28Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьжить в аскезе. Окинул взглядом складной стул и такой же по-ходный стол с лежащим раскрытым молитвенником. Эдгар, каквсегда, витает где-то в облаках. Книга даже в простой кожанойобложке стоит полдюжины овец, по лагерю болтается толпа на-рода, включающая приблудных бродяг и гулящих девок, – а емуи дела нет. Сперва стащат, потом поймут, что поблизости не про-дать том в серебряном окладе, инкрустированном рубинами.Молитвенник этот Рамон подарил Эдгару два года назад,когда тот приехал на каникулы. Матушка, помнится, когда узна-ла, устроила скандал: вещь, принадлежавшая отцу и старшемубрату, по ее мнению, не должна была достаться «этому». Эдгараона откровенно недолюбливала. Впрочем, не у всякой женщи-ны хватит сил постоянно терпеть в доме живое свидетельствоневерности мужа, даже если в подобных вещах у нее нет праваголоса. Надо отдать ей должное: грамоте Эдгара учили наравнес другими детьми, а когда наставник заметил, что парень спо-собен к наукам, его тут же отправили в столичную школу. Тамбыстро приметили «остропонятливого» ученика, и дальше путьбыл предначертан: университет, сан – без него карьеру ученогоне сделать, – степень. Или, как вышло у Эдгара, – ученая сте-пень и лишь потом принятие сана. Рамон искренне не понимал,ради чего нужно отрекаться от жизни. Эдгар пытался объяснить,что только после пострига и начнется настоящая жизнь, полнаялюбви и служения, но так и не преуспел, в конце концов обозвавРамона «упертым язычником». Тот фыркнул, сообщил, что огол-телому фанатику все кругом кажутся язычниками. И что если быГосподь и в самом деле хотел, чтобы его дети отреклись от всехплотских радостей, то он создал бы их бесполыми и не имею-щими рта… ну и прочих органов, которые очищают тело от того,что остается в нем после любого чревоугодия. И да, мозгов бы оних тоже лишил, ибо всякий грех прежде всего порождение сла-дострастного разума. Эдгар начал было возмущаться, но увидев,что «упертый язычник» откровенно хохочет, рассмеялся вместе сним. Больше они о таких вещах не говорили.Когда Рамон дарил молитвенник, он не стал рассказывать отом, что в последний раз держал его в руках в пятнадцать лет. Вночь перед посвящением.
  27. 27. 29Глава 2* * *Господин выздоравливал на удивление быстро. Лекари водин голос твердили, что, когда он начал садиться, любой другойеще лежал бы пластом. В день, когда он впервые смог сделатьнесколько шагов без посторонней помощи, герцог позвал ору-женосца для разговора с глазу на глаз. И приказал готовиться кпосвящению, чтобы его вассалы не остались без сюзерена – на-значать юноше опекуна Авгульф не хотел, не ребенок уже.Поначалу Рамон даже не понял, о чем речь. Все время по-сле гибели брата он ходил словно оглушенный. Бертовин зани-мался похоронами, потом искал людей, способных заменитьтрех погибших пехотинцев из его копья, среди тех, кто осталсябез господина и не знал, куда теперь податься; потом натаскивалновичков. Герцог болел. И до оруженосца снова никому не былодела. Но если раньше Рамон не знал, куда себя деть, то теперь ончасами просиживал в шатре, глядя в одну точку и изо всех силпытаясь не вспоминать крики в кажущейся бесконечной ночи,темноту и запахи... разрубленное надвое тело пахнет точь-в-точькак свежеразделанная туша. И лицо брата – точнее, то, что отнего осталось после лошадиных копыт.Когда до него наконец дошло, что именно приказываетгосподин, Рамон просто опешил. Конечно, он знал, что когда-нибудь настанет великий день… но не так же скоро! Почему-тосейчас посвящение казалось совсем неуместным, и вместо радо-сти пришло лишь недоумение.– Шпоры и цепь6с меня, – продолжал меж тем герцог. – Ко-пье Авдерика цело?– Да, господин.– Меч, щит, доспех и конь у тебя есть, редкость по нынеш-ним временам. Сегодня герольд объявит, через три дня прове-дем посвящение. Примешь под командование людей брата – вселучше, чем наемников искать. И поскольку ты сейчас старший6 При посвящении в рыцари на юношу надевали золотыешпоры и рыцарскую цепь.
  28. 28. 30Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьмужчина в роду, соберешь своих вассалов и примешь у них при-сягу. Сколько их осталось?Юноша пожал плечами – он не знал.– Плохо, что не знаешь. Разберись.– Да, господин.– Ты не рад?Рамон честно попытался найти в душе хоть малую толикурадости. Не получилось.– Не знаю. Кажется, я недостоин такой чести, господин.– Мне решать, достоин ты или нет, – отрезал Авгульф. – Сту-пай.В тот же день по приказу герцога Рамон перебрался в шатербрата – ведь своего у него пока не было, оруженосец делил шатерс господином. Бертовин, узнав о грядущем посвящении, обрадо-вался, начал было поздравлять, но, увидев безучастное лицо вос-питанника, быстро смолк.Три дня строгого поста прошли как в тумане. Вечером нака-нуне посвящения оруженосца обрядили в белоснежное сюрко7(и где только Бертовин его раздобыл) и отвели в церковь. Рамонподошел к алтарю, преклонил колени, держа в руках молитвен-ник. За спиной тяжело стукнула дверь, и юноша остался один.Церковь возводили на скорую руку из дерева, росшего здесьв изобилии. Но спешка дала о себе знать: в стенах не стали про-резать окна, тем более ставить витражи, и, несмотря на то что наулице еще не стемнело, внутри стояла тьма, рассеиваемая лишьпламенем свечей у алтаря. В неровном свете еще не до концарасписанные фрески на стенах были почти не видны, и фигурысвятых то появлялись из тьмы, то снова прятались во мраке, а вы-ражения их лиц, казалось, меняются, словно у живых.Согласно канону, оруженосец должен был провести ночь пе-ред посвящением в неустанной молитве и размышлениях о честии доблести. Рамон попытался было прочесть молитву, но памятьнаотрез отказывалась повторить вроде бы накрепко затвержен-ные, повторяемые каждый день строки. Юноша раскрыл молит-7 Верхняя одежда, длинная расклешенная рубаха.
  29. 29. 31Глава 2венник, перелистал страницы. Канон требовал покаяния, и Ра-мон послушно начал:– Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по мно-жеству щедрот Твоих очисти беззакония мои. Многократно омойменя от беззакония моего и от греха моего очисти меня. Ибо без-закония мои я сознаю и грех мой всегда предо мною...Голос гулко отдавался в пустой церкви, возвращался эхом отстен.– Тебе, единому согрешил я и лукавое пред очами Твоимисделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Тво-ем. Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя.Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне му-дрость Твою. Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, ибуду белее снега. Дай мне услышать радость и веселие…Сколько раз он повторял эту молитву, а сегодня впервые за-тверженные когда-то слова обрели смысл, и смысл этот никак нехотел ложиться на душу. И дело было не в радости и веселии, ко-торые никак не хотели возвращаться. Просто… просто все былонеправильно.– Господи, – прошептал Рамон. – Господи, скажи: за что? Тыговорил: единожды согреши, и будет проклят род твой до девя-того колена, и падут грехи отцов на детей безвинных. Но можетли быть так, что ведьма, порождение нечистого, исполнила волютвою?Слезы застили глаза, и, казалось, святые сходили со стен,окружали, осуждающе качали суровыми ликами.– А если то не воля твоя, Господи, то почему ты допускаешьэто? Почему брат мой заплатил за грех предка, как и мой отец, иотец моего отца, и... и как в свой черед заплачу я. Если ты благ ичеловеколюбец – тогда зачем все это? А если жизнь земная ничтопо сравнению с жизнью вечной – то зачем ты дал нам ее?Серая пустота, которая заполняла мир с той памятной ночи,исчезла.– Господи, прости меня, – сказал Рамон. – Я не могу молить-ся: слова без души пусты. Прости.И медленным речитативом затянул совсем другое: песню,что они с Авдериком вскладчину купили в порту перед отплыти-
  30. 30. 32Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьем в эти земли. Ее пел оборванный менестрель, и, боясь забыть,они заплатили певцу за то, чтобы тот продиктовал им строку застрокой.Первые строфы тоже ускользали из памяти, но сейчас этобыло неважно. Ничто не было важно.– Так скачи же все дальше, все ближе к безбрежной тьме,так скачи вместе с ветром, не спрашивай ни о чем. Я немногомогу тебе дать – как раньше, так и теперь, – но пускай бескрай-нее небо станет твоим щитом. Или лучше ключом, – если смо-жешь увидеть свет, нисходящий поток средь низких бедовых туч.И при чем тут я, – я молюсь, говорю, поверь, – он не слепит, нежжет ладоней – тот самый луч, и не бойся, и кто там ждет на тойстороне, лишь тебе известно, – но я за тебя молюсь.Я боюсь, что тебе одиноко там, в темноте, но какая разница,впрочем, – чего боюсь?8А потом кончились и слова и молитвы, осталась лишь тьма исуровые лики святых вокруг.Наутро Рамон, словно в полусне, принял цепь и шпоры, вы-держал ритуальную пощечину, снес копьем соломенное чучело ичестно высидел пир в честь нового рыцаря. Когда наконец все на-чали расходиться, вернулся в шатер брата, упал ничком на ложе.Поднял голову, услышав шаги.Бертовин опустился на одно колено, склонил голову:– Господин.– Я не смогу, – прошептал Рамон. – Я не знаю, что дальше.Зачем все это, если все равно…– У меня нет ответа зачем. – Бертовин заглянул воспитанни-ку в глаза. – Каждый решает это сам. Но я знаю, что не все равно.Я был горд службой у такого человека, как твой брат. Теперь мойгосподин – ты, и от тебя зависит, смогу ли я гордиться службойтебе. Если, конечно, прежде не прогонишь прочь. Примешь ли тымою службу – и мою помощь?Рамон кивнул, судорожно вздохнул и наконец заплакал.8 Автор стихов Ирина Скульд.
  31. 31. 33Глава 2* * *Здравствуй. Глупо писать, когда не прошло и часа с твоегоотъезда. Еще глупее я себя чувствую, когда вспоминаю, скольковремени будет идти письмо – и дойдет ли вообще. Что ж, пустьэто будет заменой дневнику, который я спалил после того, какматушка сунула нос. До сих пор помню это пакостное ощуще-ние. Даже не столько от того, что твердо знаешь – рано илипоздно тебя прицельно пнут по самому больному… всему, чтоты написал, а она прочла. Даже не сознание неизбежности, ачувство, будто тебя раздели перед толпой. Не знаю, поймешьли ты – кажется, ты никогда не вел дневник. Не было нуждыили тоже боялся, что кто-то прочтет?До чего же странно все выходит: если верить байкам проблизнецов, мы с тобой должны бы быть самыми близкимилюдьми, а на самом деле я почти ничего про тебя не знаю. На-верное, я сам виноват, что так получилось. Все эти годы я от-чаянно тебе завидовал. Твоему умению обращаться с оружием...я ведь так толком и не освоил это мастерство. Нет, доведисьсейчас доказывать свое владение семью рыцарскими искус-ствами9, я бы справился – но настоящих высот мне не достичьникогда. Твоей способности решать не только за себя, но и задругих – ты даже смог заставить мать уступить тебе правозаниматься делами, как и положено настоящему главе семьи –хотя хоть убей, не могу понять, неужели все это – налоги,собранная пшеница и поголовье овец – и в самом деле можетбыть интересным. Твоей свободе. Да, я помню, что ты сказалночью. Но знаешь, я бы отдал полжизни из того немногого, чтомне осталось, даже за такую свободу. Я слишком устал бытьсмыслом чужого существования.Знаешь, я почти ненавидел тебя. За то, что в твоих глазахя был никем. О да, ты умеешь ценить как искусство воина, таки глубину познаний ученого – не знаю, когда ты успел этомунаучиться. Но воин из меня никудышный, а эрудиция – отнюдь9 Верховая езда, копье, фехтование, плавание, охота, игра вшахматы, сочинение стихов.
  32. 32. 34Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьне замена острому уму. И я готов был ненавидеть тебя за то,что не обладаю тем, что ты привык ценить в других.Ты уезжал с лицом человека, сбросившего с души тяжкуюношу. Как будто впереди – лишь победа и слава, а смерти про-сто нет.Мне стыдно. Прости.Рихмер.
  33. 33. 35Глава 3Эдгар шел пустынными коридорами университета. Близилсявечер, неугомонные студиозусы давно разошлись по домам. Эд-гар любил это время: в древних стенах воцарялась тишина, какаяи должна быть в истинной обители знаний, сквозь разноцветныевитражи падали последние солнечные лучи, превращая камен-ные коридоры и высокие залы в сияющие чертоги1. В такое времяхорошо читать или молиться.Вызов ректора сам по себе ничего не значил. Может, старомучревоугоднику просто хотелось посидеть за бутылочкой вина иученой беседой. А может, решил обсудить новую главу диссерта-ции, которую Эдгар оставил ему на днях. Ректор благоволил мо-лодому ученому еще с тех пор, когда сам был всего лишь однимиз преподавателей, заметивших смышленого мальчишку. Эдгар,в свою очередь, прекрасно понимал, что стремительной карьеройобязан не только собственному уму.Ректор был не один. Вопреки обыкновению, он выглядел за-думчивым и отнюдь не благодушным. Приняв поклон молодогочеловека, велел ему сесть и завел долгую тираду о крепости веры ипослушании воле господа. Эдгар озадаченно внимал, почтительнокивая – раньше за стариком не водилось обыкновения читать ду-шеспасительные проповеди торжественно-напыщенным тоном.Наверняка для гостя старается – только кто он? Простая сута-на без каких-либо знаков сана, изучающий, цепкий взгляд – подэтим взглядом юноше стало неуютно.1 Чертог – большое, пышное, великолепно убранное по-мещение, великолепное здание, дворец.
  34. 34. 36Наталья Шнейдер. Двум смертям не бывать– Окстись, Сегимер, – прервал вдруг гость излияния ректо-ра. – Погоди с проповедью до конца седмицы. Ты говорил, чтоюноша умен и благочестив, этого довольно.– Он мой лучший ученик.– Тем более. – Незнакомец обернулся к Эдгару. – Ты ужечитаешь лекции студиозусам. Как думаешь, сможешь ли научитьхотя бы основам богословия женщину?Эдгар опешил.– Но зачем? С них довольно и грамотности. Впрочем… моейприемной матушке, наверное, смог бы объяснить не только осно-вы. А юной деве, у которой одни женихи на уме, – не уверен.– Не знаю, что на уме у дочери короля Белона, – усмехнулсягость. – Но объяснять нужно будет именно ей. Возьмешься?– Но они же язычники!– И притом погрязшие в разврате. Но девушка – невестагерцога Авгульфа, который вот-вот провозгласит себя королемна завоеванных землях. Стремление, между нами, понятное, разуж ему, как младшему сыну, не досталось короны здесь: он ре-шил завоевать ее сам и, что похвально, не ценой крови собствен-ной родни. Союз в высшей степени выгодный, но понтифик дастгерцогу согласие на повторный брак, только если невеста приметнашу веру.– Но почему я? Почему не кто-то из ученых мужей?– Потому что король Белона – упрямый подозрительныйболван! – отрезал гость. – Он отверг все кандидатуры, заявив, чтоцерковных иерархов на его земле не будет ни при каких усло-виях, но при этом и потребовал «кого-нибудь, кто разбираетсяне только в катехизисе». А ты сам знаешь, что чем выше ученаястепень, тем выше сан. Так что, – он развел руками, изобразивна лице доверчивую улыбку, – выбирать нам, по сути дела, не изкого. Ты единственный, кто сумел защититься, не достигнув воз-раста, когда разрешено принять сан. И, надо сказать, разрешениепровести защиту твоей диссертации давал сам понтифик.Эдгар перевел взгляд на ректора, тот кивнул.– Сегимер, неужели ты ему не сказал? – развеселился гость. –Не похоже на тебя, совсем не похоже.
  35. 35. 37Глава 3– Много ты понимаешь, – фыркнул ректор. – Не в моих пра-вилах забивать головы ученикам всякими мелочами. Их дело –наука, мое – чтобы они могли заниматься изысканиями, не огля-дываясь на внешние обстоятельства. Впрочем, мы отклонилисьот темы.– Действительно. Ну так, Эдгар, ты согласен?Юноша кивнул, прежде чем в полной мере осознал, на чтосоглашается. Впрочем, нет худа без добра: он иногда размышляло людях, рискнувших нести свет истинной веры в чужие земли,размышлял с тем легким оттенком зависти, который всегда при-сущ сознанию того, что самому такие подвиги не под силу. Вот ипосмотрим, под силу ли.– Сколько лет девушке? – поинтересовался Эдгар.– Пятнадцать. Разум юной девы – что чистый лист, и от тебябудет зависеть, чем он наполнится. Ступай, завтра вечером за то-бой пришлют.Эдгар молча поклонился и вышел.Вернувшись в свою комнату, Эдгар взял со стола молитвен-ник и опустился на колени. Не то чтобы молодой человек пре-исполнился важностью доверенного ему – трудно пока думатьо чем-то конкретном. Завтра будет еще целый день, он найдетвремя поговорить с наставником, а приехав на место, посмотритна ученицу, скорее всего ей не под силу окажется ничего слож-нее катехизиса. Но почему-то было неспокойно, а молитва всегдабыла для Эдгара лучшим способом вернуть душевное равновесие.Он знал, что Господь слышит его и порой отвечает. Нет, не сло-вами, упаси боже от такого кощунства – но как иначе объяснитьнисходящий в душу мир и покой?Он раскрыл молитвенник. На самом деле, в книге он дав-но не нуждался, просто приятно было каждый раз держать вруках подарок человека, которого он никогда не осмелится на-звать братом. Незаконнорожденный – никто, неважно, признанон или нет, он не имеет права наследовать титул и земли, дажеесли родители поженились после его рождения, что уж говоритьо прижитом от крестьянки? И Эдгар был благодарен даже за тухолодную заботу, что видел от приемной матери. А искренняя
  36. 36. 38Наталья Шнейдер. Двум смертям не быватьсимпатия Рамона казалась невероятной, незаслуженной, что ужговорить о драгоценных подарках?Как всегда после молитвы, стало легко и покойно. Не о чемволноваться – все случится по воле божией.На следующий день он поговорил с наставником, получилкучу нужных и ненужных напутствий и с легким сердцем отпра-вился в путь.* * *Откинув полог, Эдгар на миг застыл, увидев чужого, но тут жерасслабился, едва человек обернулся. Улыбнулся, протянул руку:– Здравствуй.– Здравствуй. – Рамон пожал протянутую ладонь, бережноопустил на стол молитвенник.– Давно ждешь? Ты с дороги? Голоден?– Не мельтеши, – хмыкнул Рамон. – Как маменька, честноеслово.Эдгар смущенно улыбнулся:– Извини.Подвинул гостю стул, сам устроился на сундуке.– Рассказывай.Они сказали это одновременно и так же одновременно рас-смеялись. Возникшая было неловкость исчезла.– Так все же ты голоден?– Нет, – отмахнулся Рамон, – только что от маркиза, напоил-накормил, все честь по чести. Лучше расскажи, каким ветромтебя занесло в учителя?Молодой ученый честно пересказал разговор с ректором истранным гостем.– Вот, значит, как, – протянул Рамон. Замолчал, поглаживаяпальцем рубин в серебряном аграфе2, скалывавшем ворот сюр-ко. – Не нравится мне все это.– Почему?2 Аграф – нарядная пряжка или застежка.

×