Отвези меня домой. Алексей Евтушенко (первые 6 глав для ознакомления)

492 views
413 views

Published on

Ох уж эти женщины – что они могут сотворить с жизнью! Даже если это жизнь горячего ростовского парня тридцати пяти лет от роду, уже много чего повидавшего на своем веку. Особенно, если женщина – неземное существо, поселившееся в старенькой «копейке»…

Подробнее о книге: http://fantaversum.ru/books/catalog/novels/23-otvezi-menya-domoy

Published in: Education
0 Comments
0 Likes
Statistics
Notes
  • Be the first to comment

  • Be the first to like this

No Downloads
Views
Total views
492
On SlideShare
0
From Embeds
0
Number of Embeds
0
Actions
Shares
0
Downloads
3
Comments
0
Likes
0
Embeds 0
No embeds

No notes for slide

Отвези меня домой. Алексей Евтушенко (первые 6 глав для ознакомления)

  1. 1. детектиФ и аФантюраОтвези меня домойАлексей ЕвтушенкоМосква«Фантаверсум»2011
  2. 2. УДК 821.161.1-822ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445Евтушенко АОтвези меня домой / Алексей Евтушенко;илл. В.Соколенко; дизайн серии Н.Караванова. –М. : Фантаверсум, 2011. – 284 с. : ил. –(детектиФ и аФантюра). –ISBN 978-5-905360-04-6Ох уж эти женщины – что они могут сотворить с жизнью!Даже если это жизнь горячего ростовского парня тридцати пятилет от роду, уже много чего повидавшего на своем веку. Особен-но, если женщина – неземное существо, поселившееся в старень-кой «копейке»...Этот роман был впервые издан под названием «Под коле-сами – звезды» в 2001 году в серии «Абсолютное оружие» изда-тельства Эксмо. Затем, в 2004 – в серии «Стальная крыса». Сей-час публикуется в авторской редакции.ISBN 978-5-905360-04-6 © Евтушенко А., текст, 2001© ООО «Фантаверсум», 2011© Караванова Н., дизайн серии, 2011УДК 821.161.1-822ББК 84 (2Рос=Рус) 6-445Е27детектиФ и аФантюраСерия основана в 2011 г.Е27
  3. 3. 5ПредисловиеОт редактораКакой бы мужчина отказался встретиться с прекрасной ино-планетянкой?Не знаю, мне как женщине судить сложно. Но как женщи-на, как читатель и как редактор я покорена героями этого рома-на. Автору – мужчине! – с равным успехом удалось передать иочаровательную непредсказуемость женской натуры, и горячийтемперамент ростовского казака. Мне в свое время довелось по-работать в одном коллективе со ставропольцем – боже, главныйгерой как с него списан! Тот же не признающий никаких пре-град норов, та же жизнерадостная бесшабашность… Жаль, чтомне этот роман не попался раньше.Но и кроме ярких героев произведению есть чем покоритьчитателя. Например, динамичным сюжетом, который захваты-вает сразу и не отпускает до последних страниц. Тут и погони, иперестрелки, и катастрофа на грани конца света, и полеты на…Нет, не буду забегать вперед – сами прочитаете!Романтики тоже хватает. Автор не зря сменил название –экшен в этом романе все же вторичен. В фокусе – отношениямежду мужчиной и женщиной. Непростые, многогранные иудивительно жизненные. Как Егор выкрутится из треугольни-ка «он – Зоя – Анюта», где каждая из женщин в него влюбленаи ревнует к другой? Добавьте сюда, что Зоя обладает не менеевзрывным южным темпераментом, а Анюта – существо незем-ное в самом буквальном смысле… Мужчины могут только посо-чувствовать герою.Стоит отметить и «вкуснейшие» пейзажи городов Ростова-на-Дону и Львова – видно, что автор хорошо знает и искреннелюбит эти места. Даже описание националистических конфлик-
  4. 4. 6тов между западными украинцами и русскими даны с оттенкомгоречи – увы, уроды есть везде, это не зависит от национальности.И пусть роман создан в 2001 году, когда обстановка была совсемдругой. Глядя на сегодняшние отношения между Украиной иРоссией, невольно почувствуешь ту же горечь – ну что мы пыта-емся поделить? Мы же в первую очередь люди, черт побери! Эх…Да, этот роман не только дарит удовольствие от чтения, но изаставляет задуматься. О чем? Меня – о мужчинах и моих укра-инских друзьях. У кого-то другого в душе аукнутся автомобиль-ные перипетии героя. Или что-то еще… Но не думаю, что кто-тоостанется равнодушным.Анна Антоноваредактор издательства «Фантаверсум»
  5. 5. 7Глава перваяЕгор Хорунжий, грустный и пьяный, сидел на покосившемсядеревянном крыльце собственного дома и думал трудную думу.Влажная весенняя ночь до краёв заполняла собой двор, будтоохраняя собой ни в чём не повинный остальной мир от горькихЕгоровых мыслей. Пару часов назад прошёл обильный дождь, нотеперь небо очистилось, и майские запахи земли, травы, молодойлиствы и сирени с терпеливой настойчивостью пытались напом-нить Егору о том, что давно пришла весна – время, совершенноне приспособленное для хандры, сплина, пьяной, а также обыч-ной русской тоски и прочих депрессий.Всё напрасно.Егор, он же (очень редко) Егор Петрович, он же Егорка,Игорь и даже иногда Гоша и просто Хорунжий, всерьёз возна-мерился сполна восплакать над своей окончательно погублен-ной, как он считал, жизнью, и столкнуть его с этого неверногопути не могла ни восхитительная ночь с чудным звёздным не-бом, ни все весенние запахи земли вместе взятые. Тем более чторядом, на чуть влажных досках крыльца, имели место быть ужеополовиненная бутылка водки, старый добрый гранёный стакан,два солёных огурца на щербатом блюдечке и две бутылки пива«Балтика» № 3, одна из которых была уже на две трети пуста, авторая смиренно ожидала своей очереди. Сей запас (в холодиль-нике лежали ещё четыре бутылки того же пива и чекушка водки)обеспечивал Егору вполне надёжный тыл и позволял ему безна-казанно предаваться самоуничижительным размышлениям.Жизнь, как уже и было сказано, считалась на данный моментпогубленной полностью и бесповоротно.
  6. 6. 8Алексей Евтушенко. Отвези меня домой– Мне тридцать пять лет! – словно какой-нибудь, простиГосподи, чеховский герой, возвестил трагическим шёпотом Егорв чёрную, пахнущую сиренью пустоту двора. – Ну, пусть почтитридцать пять. А что я в этой жизни сделал и чего я, милостивыегосудари, достиг? Я вам скажу. – Он не глядя нашарил бутылку истакан, плеснул водки, выпил и хрипло выдохнул: – Ни-че-го.Двор безмолвствовал.Впрочем, надо заметить, что на чеховского героя Егор Пе-трович Хорунжий не был похож совершенно. Имеется в виду,конечно, типичный интеллигентный чеховский герой, а не теурядники, чиновники всех мастей, фельдшеры, мещане, крестья-не, купцы, помещики и прочие мелкие персонажи, во множественаселяющие прозу Антона Павловича. Начнём с того, что Егораникак нельзя было назвать человеком интеллигентным в полномсмысле этого слова, в то время как типичный чеховский геройинтеллигентом быть просто обязан. То есть какое-то образова-ние Егор в своё время получил, окончив после школы и армиичетыре курса художественно-графического факультета педаго-гического института города Ростова-на-Дону и, соответственно,почти заимев диплом учителя рисования, но, согласитесь, длятого чтобы стать по-настоящему интеллигентным человеком,этого отнюдь не достаточно.Настоящая русская интеллигентность, как известно, предпо-лагает не только глубокое и всестороннее образование и высокуюобщую культуру, но и некую, так сказать, генетическую базу.То есть если твои мама и папа, а также дедушки и бабушкипахали землю или, скажем, стояли у станка, то истинным рус-ским интеллигентом тебе всё равно, как ни бейся, не стать. Да ине только русским. Помните, чем закончились подобные попыт-ки главного героя романа Джека Лондона «Мартин Иден»? То-то. А у Егора Петровича Хорунжего по отцовской линии вплотьдо прапрадедушки все предки были донскими казаками, по ма-теринской же… Впрочем, предков своих по материнской линииЕгор не знал вовсе, ибо мать уехала домой на Украину, когда емутолько-только исполнилось одиннадцать лет, и с тех пор Егоркаеё не разу не видел.
  7. 7. 9Глава перваяПравда, высшее образование (и тоже педагогическое – онапреподавала в школе математику) у мамы было, так что прибольшом желании он мог считать себя интеллигентом во второмпоколении.Подобного желания, однако, у Егора никогда не возникало.Читал он, правда, много и с удовольствием, но совершенно бес-системно и, в общем-то, нерегулярно. Да и окружение его, бли-жайшие друзья, товарищи и просто знакомые отнюдь не бли-стали высокой культурой, а также глубокими и всестороннимипознаниями, хотя люди в большинстве своём были образован-ные, и среди них даже попадались представители так называе-мых творческих профессий – художники и литераторы. Но ктосказал, что художник и, тем более, литератор должен обязатель-но быть интеллигентом? Вовсе это не обязательно, а иногда дажеи вредно для творческого человека, потому как стесняет его твор-ческую свободу и мешает непосредственному созданию художе-ственного образа.Внешне Егор Хорунжий тоже на интеллигента никак непоходил. Во-первых, по причине стопроцентного зрения он неносил очков (разве что солнечные летом, но это не считается), иво взгляде его серых глаз чаще читалась природная бесшабаш-ность пополам с южным нахальством, нежели интеллигентскаямягкость, воспитание и ум. Во-вторых, Господь не обидел Его-ра гренадёрским (метр восемьдесят семь) ростом и широкимиплечами. Хотя он и был худ и довольно костляв, прямая осанка,длинные большие руки, а также копна густых светло-русых во-лос в сочетании с твёрдым подбородком и лихо подкрученнымивверх усами давали возможность заподозрить в нём кого угодно,но только не человека, взирающего на мир сквозь призму врож-дённой или благоприобретённой интеллигентности. Ну и, нако-нец, речь. Быстрая и громкая, с ярко выраженным фрикативнымюжнорусским «г», речь Егора, конечно, не была речью малооб-разованного, а то и вовсе неграмотного обитателя хулиганскойростовской улицы, но и назвать её высококультурной русскойречью не представлялось возможным.Нет, чеховским героем Егор Хорунжий не был. А был он наданный момент не очень удачливым художником-керамистом
  8. 8. 10Алексей Евтушенко. Отвези меня домойтридцати четырёх полных лет, сидящим весенней ночью в состо-янии подпития средней тяжести на крыльце собственного дома.Неженатым и одиноким.Скрипнула за спиной дверь – это кот по имени Тихон вышелна ночную прогулку.– Тишка, Тишуня! – позвал Егор, протягивая руку, чтобы по-гладить серого любимца.Кот, однако, хозяйских пьяных ласк не терпел, а посему,ткнувшись из вежливости тёплой мордой в Егоровы пальцы,нервно мяукнул и канул во влажную тьму.– И ты, Брут, – горько констатировал Егор, налил в стаканводки и выпил.Во двор осторожно пробрался довольно прохладный ветерок,как бы напоминая, что ещё не лето и пора возвращаться в дом, нохудожник не внял предупреждению. Он размышлял.Собственно, размышлениями это было назвать трудно – так,лёгкая буря псевдоэмоций в остатках разума, ещё не полностьюдезориентированного действием алкоголя, рождающая всегдаодно и то же: острую жалость к себе, обожаемому и несправед-ливо жизнью и нехорошими людьми обиженному. Надо отдатьдолжное, что кое в чём Егор был всё-таки прав. Судьба действи-тельно обошлась с ним довольно жёстко, в детстве лишив его ма-тери, десять лет назад – отца, который погиб в автомобильнойкатастрофе, и, наконец, полгода назад отнявшей у него последне-го близкого и родного человека – бабушку Полину.На самом деле именно бабушке Егор был обязан тем, что вы-рос пусть и довольно безалаберным, но в целом хорошим чело-веком.Отцу, вечно занятому собой и добыванием денег для семьи,было некогда заниматься сыном, так что бабушка Полина успеш-но заменила Егору родителей, дав ему не только необходимуюдушевную теплоту и ласку, но и обучив многим сугубо практиче-ским делам по хозяйству, начиная от умения пришить пуговицук рубашке и заканчивая искусством чистки картошки и вскапы-вания огорода. Уже потом все бабушкины старания намертвозакрепила советская армия, в мотострелковых войсках которойЕгор честно прослужил все положенные два года. Так что теперь,
  9. 9. 11Глава перваякогда он остался один, его ангел-хранитель не испытывал слиш-ком большого беспокойства по поводу каждодневного бытиясвоего подопечного, зная, что тот вполне самостоятелен для того,чтобы по крайней мере выжить в этом несовершенном мире.– Тридцать пять лет! – громко выдохнул Егор, от полнотычувств хлопнул ещё водки, запил её пивом и вытащил из нагруд-ного кармана сигареты.Сигарета из пачки вылезать никак не хотела, но художниксосредоточился и всё-таки одержал победу над упрямым изде-лием ростовской табачной фабрики.Вспыхнула спичка, и желтоватый неверный свет проявил си-луэт старенького «жигулёнка», присевшего на все четыре колесав метре от крыльца.«Бедная машина, – невпопад подумал Егор и прикурил, –бедный я!»Следует заметить, что некоторые основания оплакивать пья-ными слезами свою жизнь у Егора Хорунжего всё-таки были. Ипусть не всю жизнь, а только последние пару-тройку лет, но сиесути не меняет, поскольку прошлые заслуги человека – это хоть изаслуги, но именно ПРОШЛЫЕ, а если человек достаточно честенперед самим собой, то судит о себе по своему сегодняшнему, а невчерашнему состоянию. А состояние на сегодняшний день былоу Егора Петровича, прямо скажем, не ахти какое. Плохое, прямоскажем, было у него состояние.Начать с того, что давно и стабильно отсутствовали деньги.Нет, какие-то деньги время от времени появлялись, но ихедва хватало на еду и выпивку, редко – на самую необходимуюодежду, а уж о большем можно было только мечтать. Но мечтатьхорошо, когда тебе двадцать – двадцать пять лет, после тридцатинереализованные желания зачастую превращаются во всевоз-можные комплексы неполноценности. И пусть для каких бы тони было комплексов у Егора была слишком здоровая психика,но всё равно, когда он видел своих преуспевающих, уверенныхв себе ровесников, то невольно сравнивал их жизнь с собствен-ной и с горечью отмечал, что сравнение отнюдь не в его пользу.Разумеется, вокруг было немало и тех, чья жизнь не удалась в го-
  10. 10. 12Алексей Евтушенко. Отвези меня домойраздо большей степени, чем жизнь Егора. Но зачем равняться нахудших, когда есть лучшие?Равняться, однако, было трудно.Всё дело в том, что у художника-керамиста Егора Хорунже-го напрочь отсутствовала деляческая жилка, которая только ипревращает в наше время простого индивидуума в индивидуумапреуспевающего. С другой стороны, он и не обладал настолькомогучим талантом художника, чтобы суметь запереться в башнеиз слоновой кости и там свободно творить, послав к чертям весьокружающий мир с его суетой и вечной жаждой наживы.Способности у Егора, несомненно, были, и способности боль-шие. Однако русская природная лень и пресловутые обстоятель-ства не дали этим способностям развиться в нечто выдающееся.Вот и получилось, что к тридцати пяти годам Егор Хорунжий сталочень хорошим, но всё-таки ремесленником, в потаённом уголкедуши которого, правда, всё ещё прятался художник.Он допил водку, закусил огурцом, запил всё пивом и закурилновую сигарету.Опьянение сделало своё дело: глухая тоска наконец-то чу-десным образом преобразилась в ожидание чего-то светлого ихорошего, что непременно случится если и не сию же секунду,то уж завтра обязательно. Правда, остатки мыслей путались, иникак не удавалось сообразить, как же именно должно выгля-деть это самое светлое и хорошее, но было уже не важно. Главное,что всё будет хорошо! Ведь пиво пока не кончилось, водка тоже,а тридцать пять лет совсем не тот возраст, когда человек, а темболее художник, уже ничего не может изменить в своей судьбе.Да! Буквально с завтрашнего же дня Егор Петрович Хорунжий,милостивые государи, решительно меняет образ жизни и… бере-гись, судьба-злодейка! Он ещё всем покажет, на что способен!Егор поднял пьяную голову к ночному небу, словно желаябросить ему вызов, и тут же узрел падающую звезду. Звезда былабольшая, яркая и падала как-то слишком медленно. «Пусть всёполучится!» – успел загадать он, прежде чем сообразил, что звездападает не куда-нибудь, а непосредственно к нему во двор. А точ-нее – ему на голову.
  11. 11. 13Глава первая
  12. 12. 14Алексей Евтушенко. Отвези меня домой– … твою мать!! – заорал перепуганный художник, вскочил и,не помня себя, кинулся бежать со двора.Однако изрядное количество водки с пивом, принятые втечение вечера внутрь, подвели Егора. Одна нога зацепилась задругую, и он грянулся оземь с крыльца во весь свой ставосьмиде-сятисемисантиметровый рост.
  13. 13. 15Глава втораяПробуждение было трудным, но необходимым – тело на-стоятельно требовало посещения туалета. Кое-как разлепив гла-за, Егор обнаружил себя в доме, лежащим ничком на собствен-ном, причём не разложенном диване без рубашки и ботинок, нов джинсах и носках.– Опять нажрался вчера, зараза, – констатировал он и по-пытался сесть.Удалось.Теперь нужно было встать, набросить что-нибудь на плечи,сунуть ноги в старые растоптанные туфли и выйти на воздух, по-тому что туалет находился во дворе. Впрочем, процедура былапривычной, и, уже возвращаясь к дому, Егор, к собственномуудивлению, обнаружил, что утро тёплое и солнечное, небо синее,а желудок требует еды.«Ни хрена себе!» – удивился он про себя и даже остановился,поражённый этим открытием. Такого с ним наутро после обиль-ных возлияний давно не случалось. Обычно организм требовалсрочной опохмелки, с отвращением отказываясь от какой бы тони было твёрдой пищи.«Это я ещё, наверное, не протрезвел», – неуверенно предпо-ложил Егор, взглянув на часы, которые показывали девять утра, ивнимательно прислушался к себе.Немного побаливала голова, и хотелось пить, но почему-тоне пива, а обычной холодной колодезной воды.Егоров дом был подключён к городской водопроводной сети,однако во дворе имелся и колодец, вырытый ещё дедом Егора вте времена, когда водопровод был недоступной роскошью длявладельцев частных домов данного района города. Вода в нём
  14. 14. 16Алексей Евтушенко. Отвези меня домойнеизменно оставалась чистой, холодной и удивительно вкусной,поэтому водопроводом Егор пользовался исключительно длястирки, уборки и помывки, а воду для приготовления пищи всег-да старался брать из дедовского колодца.Сруб размещался между туалетом и баней, возле большойстарой черешни, и Егору пришлось вернуться от крыльца назад.Скрипнул ворот, мятое двенадцатилитровое ведро на цепилегко пошло вниз, с плеском черпануло воду, наполнилось… и вотуже нужно приложить немалое усилие, чтобы вытащить его изтёмной прохладной глубины на свет божий.Этот процесс всегда доставлял Егору удовольствие. Было внём что-то древнее, неизменное и надёжное, как сама земля подногами и небо над головой.Напившись, он, повинуясь безотчётному порыву, вдруг ски-нул в молодую траву старый армейский китель, который передвыходом набросил в доме на голые плечи, снял джинсы и трусыи, задержав дыхание, вылил одним махом на себя полное ведроледяной чистейшей влаги.Крякнул, зачерпнул второе ведро и повторил процедуру.Стало хорошо, но есть захотелось ещё сильнее. Егор натянултрусы, подхватил остальную одежду и вернулся в дом.В доме пахло давно не мытыми полами, пылью, перегаром изастарелым табачным дымом.– А вот хрен вам! – громко решил хозяин, растираясь по-лотенцем, после чего распахнул во всех трёх комнатах и на кухнеокна и принялся сооружать себе плотный завтрак.В холодильнике, как ни странно, оказался пяток яиц, не силь-но пожилая обезжиренная колбаса и остатки маргарина. Обыч-но Егор не употреблял яичницу по утрам, но сейчас есть хотелосьбуквально зверски, и он, брезгливо покосившись на оставшеесяпиво и чекушку водки, вытащил продукты и поставил сковород-ку на огонь.После холодного обливания и обильной еды снова потянуло всон. На сегодняшний день Егор всё равно никаких дел не плани-ровал и поэтому, подчиняясь требованию организма, разложилдиван. Разобрал постель, лёг и на ближайшие два часа утратилвсякую связь с окружающей его действительностью.
  15. 15. 17Глава втораяКогда он пробудился второй раз за утро, подаренный другомВолодькой Четвертаковым три года назад «Ориент» на руке по-казывал без четверти двенадцать.Прежде чем подняться, Егор внимательно оценил своё со-стояние. Всё оказалось в полном порядке. Голова не болела, и во-обще не ощущалось ни малейших признаков похмелья. Он сталвспоминать и пришёл к выводу, что последний раз организм вёлсебя подобным образом лет эдак девять-десять назад, не мень-ше.– То ли водка случайно попалась настоящая, то ли день се-годня такой… благоприятный, – предположил вслух Егор, так ине сумев найти никакой иной более конкретной причины свое-му хорошему самочувствию. – Ну, раз так…Он поднялся, оделся, убрал постель, включил на полнуюгромкость транзистор «Океан», который неизменно был у негонастроен на радио «Маяк», и, сам себе удивляясь, принялся зауборку.Грязи в доме за последний месяц накопилось прилично, норешимость плюс энергия победили, и через два часа пыль исчезла,вымытые полы заблестели, а в прихожей образовались два вме-стительных пластиковых мешка, один из которых доверху былнабит разнообразнейшим мусором, а второй – пятьюдесятьюдвумя пустыми пивными и водочными бутылками. Егор ухватилмешки за края, пятясь, выволок их на крыльцо, удовлетворённооглядел результаты своих трудов и закурил. Теперь предстоялооттащить мешки к мусорным контейнерам, которые располага-лись на другой стороне улицы, в квартале от его дома. Это ужебыли сущие пустяки, пятиминутное дело, и ничего не мешало по-стоять, а то и посидеть на сухом, нагретом весенним солнышкомдеревянном крылечке собственного, только что чисто убранногодома и с наслаждением выкурить сигарету, ощущая себя хозяи-ном не только вышеупомянутого дома, но также города и мира.Он курил, оглядывая знакомый до камушка двор и привычноотмечая то, что давно необходимо сделать по хозяйству. Теперь,после благополучно завершённой уборки, он искренне верил, чтос сегодняшнего дня действительно начинает – уже начал! – но-вую жизнь, как и обещал себе, пьяному, вчера.
  16. 16. 18Алексей Евтушенко. Отвези меня домойКстати, а что было вчера? Он отчётливо помнил, как сначалапил днём на набережной портвейн и пиво в компании друзей-художников, чьи мастерские располагались тут же, в бывшихскладах некогда знаменитого дореволюционного купца Парамо-нова. Потом он пошёл домой, по дороге прихватив опять же пиваи водки. Дома, разумеется, продолжил уже в одиночку… Нет, ре-шительно не вырисовывалась не только концовка довольно от-вратительного вчерашнего дня, но даже его середина. Например,отчего он так сравнительно рано ушёл из «Ракушки», где они всесидели? Поссорился по пьянке с кем-то из приятелей? Вообще-то прецеденты бывали, но вчера вроде всё было хорошо… Илинет? А во сколько он вырубился? Мысль о том, что с сегодняшне-го дня непременно начнётся новая жизнь, он помнил, но вот чтопроисходило в голове и вокруг неё до этой мысли и сразу после…Ладно, ну его к лешему! В конце концов, новая жизнь имен-но для того и начинается, чтобы забыть о старой. А если он коговчера и обидел, то можно и извиниться. Не впервой. Да, во дворе,пожалуй, тоже нужно начать с генеральной уборки – вон скольковсякого хлама за зиму накопилось… И, кстати, со вторым меш-ком стоит что-то другое придумать, нежели на помойку тащить.Как-никак – это хоть и не большие, но деньги, тем более что вовсём доме вряд ли наберётся и десять рублей по всем карманам.То есть выбрасывать жалко. Но и тащить всю эту гору посудычёрт знает куда на собственном горбу… Конечно, можно восполь-зоваться садовой тележкой, но это как-то… недостойно человека,твёрдо решившего – более того, начавшего! – жить по-новому.С другой стороны – какого чёрта?! В доме жрать нечего, а ему,видите ли, неудобно бутылки пустые на тачке к приёмному пун-кту отвезти! Чистоплюй хренов! Стоп, подумал он, ведь у меня жеесть автомобиль, который ещё неделю назад, кажется, двигался…Взгляд Егора переместился на машину.Старая, ещё отцовская «копейка» образца 1974 года сияла надневном солнце чисто вымытыми синими боками.Чисто вымытыми…– Это что же, я вчера машину умудрился помыть? – неиз-вестно у кого спросил Егор и, спустившись с крыльца, обошёл ав-томобиль кругом, производя внимательный наружный осмотр.
  17. 17. 19Глава вторая«ВАЗ-2101», который, как уже было говорено, достался Его-ру Хорунжему в наследство от отца, сошёл с конвейера в городеТольятти в далёком 1974 году и за свою долгую и многотруднуюжизнь пробежал полмиллиона километров всего с одним капре-монтом, который был сделан этому ветерану отечественной и ав-томобильной промышленности ровно десять лет назад. На сегод-няшний день машина буквально разваливалась на части и едвадышала. Егор, в отличие от своего отца, отнюдь не был страстнымавтолюбителем, хотя сидеть за рулём автомобиля ему нравилось,и он, в общем-то, имел понятие о том, как устроен двигатель вну-треннего сгорания и даже мог при нужде произвести не оченьсерьёзный ремонт своему пожилому четырёхколёсному другу.Однако после смерти папы для Егора наступили трудные време-на, а значит, и для старенького «жигулёнка» тоже. Какое-то вре-мя машина, отлично отлаженная умелыми отцовскими руками,исправно доставляла нового хозяина в нужные места, но у Егоравечно не хватало денег на самые необходимые запчасти, и, еслибы не закадычный друг Володька Четвертаков, бывший автогон-щик и мастер на все руки, автомобиль давно можно было бы вы-бросить на свалку. Впрочем, на данный момент он был недалёкот этой печальной участи: вконец изношенные детали требовалиуже не ремонта, а замены, хозяин же последний год только и де-лал, что выкарабкивался из очередного запоя с тем, чтобы впастьв следующий, и до машины, разумеется, руки у него не доходи-ли.Обойдя «жигуль» кругом и в очередной раз с болью в сердцеотметив грубую и длинную царапину на правом переднем крыле(не вписался по пьянке в ворота) и помятое заднее левое крыло(по такой же причине), Егор ощутил жалость к старой машине.«Всё-таки я свинья, – подумал он. – Нельзя так обращаться с ме-ханизмом, верой и правдой прослужившим семье и мне само-му более четверти века. Завтра же хотя бы для начала клапанаотрегулирую. Опять же бензонасос нужно менять срочно – вот-вот сдохнет окончательно. Колодки тормозные тоже… да и всёостальное… Ох, блин, где же денег напастись на всё это?! И к Во-вке неудобно обращаться, и так я ему хрен знает сколько должени деньгами, и просто… Но почему она такая чистая?»
  18. 18. 20Алексей Евтушенко. Отвези меня домойОн отчётливо помнил, что последний раз садился за рульровно неделю назад. На улицах было тогда довольно слякотно, и,конечно, помыть машину после поездки он так и не удосужил-ся. Неужели он вчера всё-таки… Ну конечно! Егор с облегчениемхлопнул себя по лбу. Вчера же прошёл сильный дождь, который исмыл грязь, а он, возвращаясь домой в хорошем подпитии, этого,разумеется, не заметил, а сейчас вот протрезвел и сразу всё по-нял.Ну хорошо, шепнул Егору внутренний голос, пусть дождь.Но ведь ты знаешь, как обычно выглядит автомобиль после го-родского дождя. Грязь-то, конечно, смывается. Но ведь остаютсяпотёки! А где они, милостивые государи, а?! Где? Тут похоже, чтокто-то уже после помывки прошёлся по корпусу сухой тряп-кой – вон как бока блестят!– Мя-э-у!Егор повернул голову и увидел своего кота Тихона. Серыйбезобразник, видать, только что вернулся после ночных похож-дений.– Что, жрать небось хочешь? – спросил Егор.Тихон, однако, вопрос проигнорировал, не отреагировавдаже на волшебное слово «жрать». Немигающим жёлтым взгля-дом он уставился на машину, и его нервно ходящий из стороныв сторону хвост явно свидетельствовал о том, что кот чем-то оза-бочен.– Тишуня! – позвал Егор, хорошо знающий характер и при-вычки своего любимца – Ты кого там увидел?Он присел на корточки и заглянул под машину.Так. Два пожухлых окурка, камни, щепки, пробившиесясквозь плотно утрамбованную землю травинки. Никого одушев-лённого. Странно.– Ну, – повернулся к Тихону Егор, – и что сие должно озна-чать?Но кот уже утратил интерес к тому, о чём ведал только онсам, и, гордо задрав трубой шикарный хвост, поднялся по ступе-ням на крыльцо, брезгливо обогнул мешки, лапой подцепил крайдвери, открыл и неторопливо скрылся внутри дома.
  19. 19. 21Глава вторая– Вот же паразит, – с любовью сказал вслед ему Егор, под-нялся и, открыв багажник, загрузил в него оба мешка.Как ни странно, двигатель завёлся сразу.До пункта приёма пустых бутылок, что располагался непо-далёку от известного в этих местах пивного бара под кодовымназванием «Женева», было от дома Егора чуть больше километрапо ямам и колдобинам. Можно было, конечно, выехать на трассу,но это означало сделать изрядный крюк, во-первых, а во-вторых,Егор не захватил с собой права, о чём, впрочем, вспомнил, ужекогда выбрасывал по дороге мусор.Пятьдесят рублей, полученные после сдачи бутылок, вдох-новляли.«А не погонять ли мне сегодня королей, – подумал Егор,возвращаясь на третьей скорости к дому, – машина вроде тя-нет, клапана я всё равно решил регулировать завтра, бензонасос,колодки и всё прочее тоже пару дней подождут, а раз уж деньскладывается так удачно, то грех не воспользоваться случаем. Даи деньги нужны: через три дня день рождения, и хорошо бы при-нять гостей как полагается».Он вспомнил свой прошлый день рождения, который со-стоялся только потому, что друзья принесли выпивку и закуску ссобой, и поморщился. Нет, уж тридцать пять лет надо встретитьдостойно.Дома он высыпал Тихону остатки «Фрискаса» (не грусти, за-работаю – куплю ещё), надел последнюю чистую рубашку (чёрт,стирки накопилось…), взял права, запер ворота и выехал на трас-су, ведущую к центру города.Извозом Егор занимался редко, хотя город, в котором родил-ся и прожил всю жизнь, знал наизусть, а с рулём и педалями на-учился управляться в двенадцать лет. Просто к самому процессутаксовки у него не лежала душа. Однако время от времени, когдас деньгами становилось совсем туго, он выезжал на улицы городав поисках пассажиров.Обычно ему не очень везло.То ли потрёпанный вид автомобиля снаружи, то ли хмурыйхозяин внутри, а скорее и то и другое вместе создавали вокругмашины некую не очень комфортную ауру, которую, видимо,
  20. 20. 22Алексей Евтушенко. Отвези меня домойподсознательно чувствовали потенциальные клиенты и поэтомуголосовали ему только тогда, когда уж совсем некуда было де-ваться.Так было всегда, но только не сегодня.Не успел он вывернуть из переулка на проспект Стачки, кактут же подвернулся первый клиент в аэропорт, пообещавшийраза в два больше денег, чем это расстояние на самом деле стои-ло.И ведь исполнил обещание!Возле самого аэропорта пассажиров ловить было бесполез-но и, что самое главное, небезопасно – тут работала своя мафия,которая с «чужаками» разбиралась решительно и быстро. Одна-ко, отъехав буквально на двести метров, Егор посадил клиента вцентр, который тоже заплатил хорошо.Так и покатило.Можно подумать, что все, кому сегодня нужно было куда-тобыстро доехать, стремились непременно воспользоваться услуга-ми Егора и заплатить при этом по высшей таксе.Стоило ему высадить очередного клиента, как через десятьметров на обочине с нетерпеливо поднятой рукой его поджидалследующий.Азарт охватил Егора. Он забыл о неотрегулированных клапа-нах, изношенных тормозных колодках и бензонасосе, о времени,усталости и голоде – ему фартило, и он намеревался воспользо-ваться своей удачей до последней капли бензина.
  21. 21. 23Глава третьяК восьми часам вечера, когда солнце уже клонилось к закату,Егор, высадив очередного пассажира на Будённовском проспек-те, понял, что настало время чего-нибудь срочно съесть. Он пере-считал деньги и тихонько присвистнул: выходило, что за несколь-ко часов извоза он заработал столько, сколько в последний год незарабатывал и за две недели. Пожалуй, можно себе позволить икафе. А кстати, что у нас с бензином?Он глянул на приборную доску: огонёк датчика уровня то-плива горел ровным красным светом, показывая, что бензина вбаке – кот наплакал.Егор чертыхнулся – ближайшая заправка находилась от негокилометрах в пяти, а канистра в багажнике – это он знал совер-шенно точно – была пуста как стакан алкоголика поутру. Ладно.В конце концов, пять километров – не пятьдесят. Должен дотя-нуть.Он заглушил двигатель и вылез из машины. Кафе напротивнеудержимо влекло умопомрачительным запахом солянки и го-рячих слоёных пирожков с мясом. Егор сладко зажмурился, по-тряс головой и решительно двинулся к призывно распахнутымдверям заведения.Быстро расправившись с полной миской золотистой, подёр-нутой нежным жирком солянки, он, уже не торопясь, размерен-но принялся за шикарную свиную отбивную с жареным карто-фелем и зелёным горошком, одновременно пытаясь вспомнить……То, что в канистре бензина нет уже очень давно, он помнилточно. Но почему теперь кажется, что датчик уровня топлива ми-гал уже тогда, неделю назад? Вроде он хотел ещё заправиться, но,как всегда, не было денег… Или не мигал?
  22. 22. 24Алексей Евтушенко. Отвези меня домойОн попытался детально восстановить свою поездку недель-ной давности:«Так. Ездил я, значит, на комбинат прикладных искусств заглиной и алебастром. Это километров двадцать пять, если счи-тать дорогу в обе стороны. На обратном пути, правда, завернул наУльяновскую к ребятам в мастерскую. Там, помнится, выпили,так что домой возвращался окольным путём – меньше шансовнарваться на гаишную засаду. И вроде бы мигал уже тогда огонёкна панели, ох, мигал… Или всё-таки не мигал? Чёрт, я ведь уже ине припомню, когда заливал последний раз полный бак! Макси-мум 20 литров, а на большее вечно нет денег. Вот и мигает у менялампочка постоянно. Немудрено, что теперь не вспомнить, каконо было неделю назад. Ну хорошо. Что было неделю назад, непомню, но ведь то, что было пять часов назад, должен помнить?!Должен. Но не помню. А сколько, интересно, господа хорошие,я сегодня проехал? Так. Пять часов за рулём. Средняя скорость…ну… с учетом остановок и мелких пробок, пусть тридцать – трид-цать пять километров в час. Получается, значит, сто пятьдесят –сто восемьдесят километров. Жаль, конечно, что не засёк цифруна спидометре, ну да ладно… Однако чуть ли не полбака горючегополучается, с моей-то манерой езды! Нет, ребята, уж полбака уменя точно остаться не могло. Разве что какой-нибудь неизвест-ный благодетель забрался ночью во двор и долил? Смешно. Тогдавозникает законный вопрос: на чём я ездил?»Егор допил компот, вытащил сигарету и, удобно откинув-шись на чуть пружинящую спинку стула, закурил.«…По городу моя «старушка» давно уже жрёт не меньше две-надцати литров на сто километров, – что делать, двигатель совсемизносился. Значит, сегодня перед выездом в баке должно былобыть 14–15 литров. Могло быть такое? Теоретически, разумеется,могло. Но вот практически…»Сигарета догорела.Он потушил окурок в пепельнице, поднялся из-за стола и на-правился к выходу. Нужно было заправиться, купить продуктови ехать домой.На выезде из центральной части города ему показал жез-лом на обочину гаишник (давно уже славную Госавтоинспекцию
  23. 23. 25Глава третьяпереименовали в совершенно неудобопроизносимое ГИБДД. Нонарод упорно продолжал называть представителей дорожноймилиции по старинке).«Ну вот и кончилось везение», – подумал, останавливаясь,Егор и обречённо полез за техпаспортом и правами. Однако вый-ти из машины он не успел – гаишник – чудеса да и только! – по-дошёл сам.– Старший сержант Бородин, – представился молодой ирумяный представитель неисчислимого племени блюстителейпорядка и собственного интереса на российских автодорогах,вежливо наклоняясь к открытому окну. – У меня к вам вопрос,товарищ водитель.– Слушаю вас, – с готовностью, но без подобострастия от-кликнулся Егор.– Я вот стою на этом месте уже три с половиной часа, и выза это время проезжали мимо меня пять… нет, шесть раз. Этоседьмой. Я вас по мятому крылу запомнил – сам недавно своюрассадил так же. И каждый раз ваша машина абсолютно чистая.Как вам это удаётся? На дорогах-то довольно грязно…– Чистая маши… – Егор, приоткрыв рот, уставился на гаиш-ника, пытаясь вникнуть в смысл сказанных им слов.– Ну да, – терпеливо пояснил старший сержант Бородин, –всякий раз ваша машина выглядит так, будто только что вышлаиз мойки. А ведь вчера дождь был, и поездили вы сегодня по на-шим аховым дорогам прилично.Тут до Егора наконец дошло, и он торопливо выбрался из ма-шины наружу.Весенний мир любовался собой в зеркально чистых боках егоавтомобиля, и только колёса оказались слегка запачканы грязью.Он достал из кармана пачку сигарет, сунул одну в рот и ма-шинально протянул остальные сержанту.– Спасибо, не курю, – отказался Бородин. – Неестественночистая машина, согласны? Это какой-то суперстатик?– Д-да, – выдавил из себя Егор и неторопливо прикурил. Ру-мяный сержант подарил ему мысль. – То есть не совсем чтобы…Друзья, понимаешь, привезли из Штатов прибор. Пока экспери-ментальный. У них машины тут нет, вот они и решили на моей
  24. 24. 26Алексей Евтушенко. Отвези меня домойиспытания провести. Опять же в Штатах дороги уж больно чи-стые. – Егор посмотрел на внимательное и серьёзное лицо сер-жанта и добавил: – Шучу.Гаишник неуверенно улыбнулся.– Ну вот, – вдохновенно продолжил Егор. – Он, прибор этот,подключается прямо на корпус и создаёт вокруг него, то естькорпуса, мощное антистатическое поле… Я, короче, не учёный ине совсем врубаюсь, как эта вся хренотень работает, но всякаятам пыль и прочие мелкие частицы грязи, по идее, должны от-летать от корпуса, как горох от стенки. Сегодня первый день какустановили, а я что-то совсем замотался и забыл напрочь… Надоже, действует! – Егор с неподдельным радостным изумлениемпокачал головой. Он и сам почти поверил в то, о чём говорил, темболее что иное объяснение всё равно отсутствовало.– Ага, – глубокомысленно изрёк старший сержант Боро-дин. – Классная штука. А как же это американцы им позволилитакой прибор вывезти из страны? – в голосе блюстителя порядкана дорогах зазвучали профессиональные нотки.– По частям, – с чисто ростовским нахальством заявилЕгор. – Мои друзья же сами этот приборчик изобрели и никомутам о нём особо не рассказывали.– А потом что? Здесь проверят, а там выпускать будут? – за-беспокоился старший сержант Бородин. – Такое изобретение –и опять американцам достанется?– Не достанется, – авторитетно успокоил его Егор. – Онипотому и вернулись в Россию. Для нашей родной – отечествен-ной!  – автомобильной промышленности его готовят. Да и длядругой какой промышленности, глядишь, сгодится. Надо же как-то поднимать экономику, в конце-то концов!– Это правильно! – одобрил сержант и немного расслабился,не теряя, впрочем, напускной солидности. – Молодцы ребята. Ато ведь как что хорошее у нас появляется, так тут же американ-цы со своими долларами перекупают по дешёвке. Сволочи.– Вот именно, – согласился Егор.– Вы вот что… – замялся сержант, – я тут частенько стою…– Обязательно, – заверил Егор. – Как только наладим выпуск,презентую по старой дружбе такой же. Быстро не обещаю – сам
  25. 25. 27Глава третьязнаешь, чего стоит у нас в России производство организовать,но…– Да я понимаю! – с готовностью воскликнул румяный га-ишник.– И вот что… – Егор придвинулся к нему поближе и понизилголос: – Ты уж, сержант, не болтай особенно об этом, лады? Сампонимаешь, конкуренция нынче такая, что и пришить могут,лишь бы таким приборчиком завладеть. Сам же себя виноватымпотом будешь чувствовать.– Обижаете! – румянец на щеках Бородина даже поблёк отвозмущения.– Ну и отлично! – широко улыбнулся Егор и, обнаглев окон-чательно, хлопнул сержанта по плечу. – Так я поехал?– Без вопросов, – улыбнулся в ответ гаишник, и они расста-лись практически друзьями.И только подъехав к дому, Егор вспомнил, что так и не за-правился.– М-мудак склеротичный, – сказал он с чувством и, развер-нувшись, поехал на ближайшую заправку, которая, слава богу,располагалась неподалёку.На сей раз он не пожалел денег и залил полный бак девя-носто второго и ещё канистру, что на четверть уменьшило зара-ботанную им сегодня сумму. Ничего, «старушка» сегодня славнопотрудилась и вполне заслужила хотя бы такую награду. Опятьже завтра он собирался снова покататься – чем чёрт не шутит, авдруг везение ещё не закончилось?После заправки он завернул в торговый центр, где закупилразнообразнейшей еды для себя, пачку «Фрискаса» для Тихона ис чувством достойно прожитого дня поехал домой.Только загнав машину во двор и выключив двигатель, он по-нял, что здорово устал. Причём устал как-то сразу, скачком. Нехотелось думать, не хотелось двигаться. Хотелось одного – спать.Желательно прямо здесь и сейчас.Бунтует организм, вяло решил Егор, выволакивая с заднегосиденья пакеты с продуктами, тут тебе и холодное обливаниевместо привычной опохмелки с утра, и уборка чуть ли не гене-ральная, и пять часов за рулём с непривычки. Даже шесть.
  26. 26. 28Алексей Евтушенко. Отвези меня домойОн загрузил продукты в холодильник, открыл бутылку пиваи включил телевизор. Уже через пять минут стало окончатель-но ясно, что ничего из предложенного в этот вечер он смотретьне хочет и не может – глаза закрывались сами собой, без вся-кого участия с его стороны. Подумал было, что неплохо бы вый-ти покурить, однако и на это сил уже не оставалось. «Организмтребует – не будь ему прокурором», – словами одного из героевзнаменитой повести Юза Алешковского «Николай Николаевич»сказал себе Егор и, так и не допив пиво, разделся, погасил свет, лёги мгновенно уснул.То ли неумеренное пьянство, то ли отсутствие постоянногозаработка и общая неустроенность жизни, а возможно, все этипричины вместе с десятком других, более мелких, были тому ви-ной, но вот уже год с лишним, как нормальный сон стал у ЕгораХорунжего редким гостем. Егор уже смирился с тем, что за ночьприходится несколько раз вставать, курить, изгоняя из памятиочередной тягучий полукошмар-полубред, жадно пить воду иснова обречённо лезть под мокрые от пота простыни в надеждезабыться хоть на пару-тройку часов. Он прекрасно осознавал, чтонормальный сон – это спутник нормального же образа жизни,а не того полупьяного и полуголодного, сплошь на издёрганныхнервах существования, которое он ведёт, но изменить жизнь клучшему пока не мог. Сон не приносил отдохновения, а утро ни-как не хотело становиться мудренее вечера, обрушиваясь на неговсё тем же грузом вчерашних и позавчерашних нерешённыхпроблем.Он открыл глаза и с удивлением понял, что выспался. Часыпоказывали восемь утра, а за немытым с прошлой весны окномбыло тихо и солнечно. В открытую форточку влетел весёлый, пах-нущий сиренью ветерок, и Егор представил себе, как он сейчасвстанет, сделает (совсем рехнулся!) зарядку, снова обольётся во-дой из колодца, позавтракает и – знай наших! – вымоет окна.Самое смешное, что всё вышло так, как он себе и представ-лял. К одиннадцати часам окна сверкали, словно в них толькочто вставили новенькие стёкла, а довольный собой Егор готовилвторой завтрак: два куска хлеба с мощными пластами ветчины
  27. 27. 29Глава третьясверху и большую кружку горячего крепкого и сладкого чая – за-служил.– И так теперь будет всегда! – заявил он Тихону, несколькоошарашенному эдакой прытью хозяина. – Завтра приберу двор,а послезавтра мы устроим мне шикарный день рождения!– Мя-эу, – неуверенно согласился кот и потёрся об Егоровуногу. Перемены в хозяине ему явно нравились, но казалось, чтоживотное боится в них поверить окончательно.– Тэк-с! – провозгласил тем временем Егор, допивая чай изакуривая сигарету. – А сейчас быстренько займёмся клапана-ми.Он вышел на крыльцо и замер, приоткрыв рот.Перед домом стояла НЕ ЕГО машина.
  28. 28. 30Глава четвёртаяДа, это, несомненно, был «ВАЗ-2101» тёмно-синего цвета,но… Царапина на правом переднем крыле исчезла, как и не былоеё никогда.Он сбежал с крыльца и глянул на левое заднее крыло. Вмяти-ны тоже не наблюдалось. Идеально гладкая поверхность металласияла новенькой тёмно-синей краской.Новенькой?!Егор в две затяжки докурил сигарету и приступил к тщатель-ному осмотру.Нет, это всё-таки была его машина. Во-первых, на ней стоя-ли её родные номера, а во-вторых, он обследовал и салон тоже иобнаружил в карманах чехлов, под задним стеклом и в бардачкекучу всяческих мелочей, начиная от потрёпанной колоды карти заканчивая фонариком с давно севшей батарейкой, которые– мелочи – лучше всякого номера на двигателе подтверждали…Стоп! Он открыл капот и сунулся к двигателю. Чёткие, как буд-то только вчера выбитые цифры были теми же самыми, что идвадцать пять лет назад, – их он едва ли не наизусть в свое времявыучил, оттирая под присмотром отца от грязи и ржавчины.Да, это была его машина. Но… но… как?Егор попятился к крыльцу, сел, закурил и стал думать.Автомобиль не просто починили. Его каким-то совершен-но невероятным образом сделали новым. И даже не просто но-вым – новёхоньким! Хоть сейчас выставляй в автосалоне как луч-шую модель образца одна тысяча девятьсот семьдесят четвёртогогода.Резина – и та новая, угольно-чёрная, с глубоким и чёткимрисунком протекторов. Исчезли все вмятины, царапины, пятна
  29. 29. 31Глава четвёртаяржавчины и прочие мелкие повреждения на корпусе и в сало-не, которые копились и множились все эти годы. Лобовое стеклосияло девственной чистотой. Да что там стекло… Двигатель! Егорещё не заводил машину, но уже готов был поклясться, что двига-тель, несмотря на прежний номер, тоже новый, будто только чтос завода, и заведётся с пол-оборота.«Ну хорошо, – сказал он себе, – давайте попытаемся мыс-лить логически. Здраво попытаемся мыслить. И, желательно, глу-боко… Итак… Послезавтра у меня, как это доподлинно известновсему цивилизованному миру, день рождения. Тридцать пятьлет мне, милейшие, завтра стукнет – юбилей. Ну, почти. И до-пустим – только допустим! – что мои друзья вступили в тайныйсговор с целью сделать мне один, но царский подарок. Скинулисьони, значит, деньгами и… Что «и»? Получается, что вчера ночьювыкрали они машину, отогнали её в какую-нибудь автомастер-скую… И там, типа, уже всё было подготовлено для этой, прямоскажем, непростой работёнки…»Егор тут же представил себе почему-то обширный, чуть лине самолётный ангар, ярко освещённый электрическими лампа-ми, и десяток своих друзей и близких знакомых мужского пола,которые мечутся вокруг его многострадальной «копейки» в тем-пе ускоренной съёмки, рихтуют и красят кузов, меняют резину,лобовое стекло, сам двигатель, панель управления… Бред!Он тряхнул головой. Действительно, бред. За одну ночь по-добную работу проделать просто невозможно. Легче уж действи-тельно подготовить автомобиль-близнец (вплоть до номера надвигателе) заранее, а после подменить, переставив номера и ак-куратно переложив разные мелочи вроде колоды карт и старогофонарика из прежней машины в новую.И опять же – бред.«Где в наше время можно найти новёхонькую, только что сконвейера «копейку»? Правильно, нигде. Их же фиг знает когдавыпускать перестали. Разве что хранилась где-то законсервиро-ванная, а номер на двигателе и перебить можно. Нет, бред, бред иещё раз бред. Это ж, во-первых, такую законсервированную ещёотыскать надо, а во-вторых, купить. Полторы-две тыщи «баксов»как минимум. А если учесть, что это практически антиквариат…
  30. 30. 32Алексей Евтушенко. Отвези меня домойНу ладно, пусть нашли где-то, пусть даже чудак-владелец согла-сился её продать дёшево… О! А это мысль! Допустим, не владе-лец, а владелица. Эдакая ни бельмеса не понимающая в техникестарушка-вдовушка. Муж её, скажем, двадцать лет назад купил«ВАЗ-2101» и тут же зачем-то поставил его на консервацию. За-хотелось ему, понимаешь. Поставил в хорошо утеплённый капи-тальный гараж. А почему нет? Были свободные деньги, а тут какраз и очередь подошла. Вот и купил. Сделал, так сказать, вложе-ние капитала. Выгодное. Сам, натурально, водить не умел, а покаучился, взял да и умер. С кем не бывает. В общем, остался автомо-биль на вечном приколе. Старушка-вдовушка о своей собствен-ности, разумеется, забыла, детей, которые бы живо напомнили, уних не было… вот и сохранился «жигуль» нетронутым. А теперьстарушке, при пенсиях-то нынче сами знаете каких, понадоби-лись живые деньги, и стала она думать, чего бы ей продать. И на-думала.Тоже бред, конечно, но уже ближе как-то к реальности. Втакой ситуации, да при должном везении можно и пятьюстамибаксами, пожалуй, обойтись. Хорошо. Спрашивается, у кого измоих друзей-товарищей есть лишние пятьсот долларов? Ответ:ни у кого. У Вовки, может, сотня-полторы и наберётся, да и то… Аоб остальных и говорить нечего – сплошь голь перекатная, такаяже как я… Разве что кума, но у неё своя семья и, соответственно,расходы. Более-менее обеспеченные знакомые, конечно, имеют-ся, но именно что знакомые, а отнюдь не друзья и даже не то-варищи. С какой такой неожиданной любви ко мне, алкоголикуи разгильдяю, будут они делать подобный подарок? Да и откудаим вообще знать, что мне тридцать пять лет послезавтра испол-няется?! И потом, странности уже вчера начались – грязь-то ккорпусу не липнет! Ох, блин, аж голова заболела, зараза… Нет, тутгадай – не гадай, а ничего не разгадаешь – информации мало. Мо-жет, Вовку тряхнуть – пусть колется? Не. Нехорошо. Если вдругэто его инициатива, то лучше уж до послезавтра подождать – всёсамо выяснится.Э! А может, народ, дни перепутал? Или это я перепутал идень рождения на самом деле сегодня?! Да нет вроде… Вот, блин,как бы узнать…»
  31. 31. 33Глава четвёртая– Сосед! – позвали сзади. – Егорка!Егор обернулся.Над забором, отделяющим его участок от соседнего, маячиласедая голова дяди Лёши – давнего их соседа и когда-то близкогоотцовского приятеля.– Здравствуй, дядь Лёша! – крикнул он и пошёл к забору,огибая стволы двух яблонь и вишни.– Привет, Егорка!Рука у дяди Лёши была сухой и жёсткой, как вобла, лицо –худым, тёмным, покрытым густой сетью морщин. И только глазасмотрели на Егора как и двадцать пять лет назад – весёлые, мо-лодые, ярко-голубые.– Дай закурить, – попросил дядя Лёша. – Чего-то я не рас-считал, а до магазина пока доберусь – уши опухнут.Егор протянул ему пачку. Обычно он курил «Нашу марку»,а то и «Приму», когда уж совсем не было денег, но вчера купил«Донской табак», который на самом деле предпочитал всем дру-гим сигаретам, – с нежданных доходов-то можно себе позво-лить.– О! – оценил сосед, уважительно вытягивая сигарету изтвёрдой тёмно-коричневой пачки. – Разбогател никак?– Во жизнь у нас пошла, дядь Лёш, – поддержал разговорЕгор. – Пачку «Донского табака» купишь, который всего-то напару-тройку рублей дороже той же «Марки», и уже родной со-сед считает, что ты разбогател.– Пара-тройка рублей тоже деньги, – наставительно заме-тил дядя Лёша, прикуривая от спички. – Где их, к примеру, взять,когда их нет?– Кстати! – вскричал Егор. – Хорошо, что напомнил. Я ж тебедесятку должен!– Да ну! – искренне удивился дядя Лёша.– Должен, должен. Неделю назад брал, помнишь? У меня сутра на опохмелку не хватало. – Егор вынул из кармана деньги ипротянул соседу.– Вот, ёлки мохнатые, – забирая зеленоватую бумажку,вздохнул тот. – Десятка… Одно название. Эту бумаженцию ичервонцем-то стыдно именовать, а?
  32. 32. 34Алексей Евтушенко. Отвези меня домой– Да уж, – согласился Егор и, помедлив, все же спросил: –Дядь Лёш, не подскажешь, какое сегодня число? А то я что-то…– Бывает, – невозмутимо кивнул дядя Лёша. – Пятнадцатоемая сегодня. Пятница.– Значит, не перепутал, – почесал в затылке Егор. – Ладно,пошёл я.– Бывай.Итак, всё правильно. Сегодня пятница, пятнадцатое мая.Завтра, соответственно, суббота и шестнадцатое мая. День рож-дения. И что сие означает? А хрен его знает. Может, всё-такиВовка?Переться на угол к ближайшему телефону-автомату, кото-рый с большой долей вероятности мог быть и сломан, не хоте-лось, и Егор вернулся к забору.– Дядь Лёш! – позвал он.Сосед не успел ещё скрыться в доме – курил, по-хозяйскиоглядывая ухоженный огород.– Тут я…– Можно я позвоню?– А когда было нельзя?Егор перемахнул через дощатый забор и между грядок по-шёл к дому.Массивный старинный телефонный аппарат дяди Лёши сметаллическим диском и вычурной, чёрной и круглой эбонито-вой трубкой с бронзовыми набалдашниками наушника и микро-фона, возлежащей на высоких вилообразных рычагах, стоял настолике в прихожей и, как всегда, внушал уважение.Егор присел на стоящую рядом табуретку, снял тяжёлуютелефонную трубку с рычагов и набрал номер Володьки Четвер-такова.– Алло! – недовольно отозвались на другом конце провода.– Здравствуй, Володь, это я.– Привет, старик.– Я тебе не помешал?– Наоборот – хоть передохну чуток.– Чего делаешь?
  33. 33. 35Глава четвёртая– Да с чудовищем этим электронным разбираюсь, будь ононеладно. Купили на свою голову.– Это с компьютером, что ли? – улыбнулся Егор.– С ним, проклятым.Пару месяцев назад жена Владимира Александровича Чет-вертакова Надя привезла из длительной командировки в Ита-лию хороший компьютер, и теперь Володька, желая, как всегда,шагать в ногу со временем, пытался его освоить. Давалось ему этос великим трудом в силу, во-первых, вечной нехватки времени,а во-вторых, какой-то внутренней неосознанной предубеждён-ности против этого чуда техники.Сам Владимир Александрович Четвертаков был человекомувлекающимся и в то же время настырным. Редкое сочетание,которое, с одной стороны, гарантировало ему нескучную, полнуюразличных приключений и переживаний жизнь, а с другой  –обеспечивало успех в тех делах, за которые он брался. А бралсяон к сорока трём своим годам за многое. Окончив машинострои-тельный факультет политеха, всерьёз занимался некоторое вре-мя гонками (мастер спорта по авторалли), затем отслужил двагода офицером в родимой Советской Армии, где в должностикомандира автороты был ранен в Афганистане на печально зна-менитом перевале Саланг, и награждён орденом Красной Звез-ды; работал инженером и начальником смены на заводе; крутилбаранку простым таксистом; руководил детским домом, правда,директорствовал недолго. Побывал и безработным, и «челноком»и, наконец, застрял на почётной и довольно денежной должностимеханика-консультанта в крупной фирме по ремонту и продажепрестижных иномарок.– Я чего звоню, собственно, – сказал в трубку Егор. – У менядень рождения завтра. Ты с Надей приглашён.– Да я помню, – в голосе прорезалось легкое удивление. – Непервый раз. Мы тебе уж и подарок приготовили.– В смысле – сделали? – осторожно уточнил Егор.– Не понял, – помолчав, признался Володька.– Я говорю, не приготовили, а уже сделали подарок?– Что-то я, старик, опять не понял, – удивление сменилосьтревогой. – У тебя всё в порядке? Случилось что?
  34. 34. 36Алексей Евтушенко. Отвези меня домой– Да нет, всё нормально, – нервно хохотнул, не сдержавшись,Егор. – Ты как сегодня вечером, свободен?– Вечером – это когда?– Вечером – это часов в шесть.– Ну, допустим, могу быть и свободен, если для тебя. Ноопять же смотря для чего.– Для меня, для меня… Хочу тебе кое-что показать. Инте-ресное, блин. С технической точки зрения. Да и с любой другойтоже.– Сильно интересное?– Не то слово!– Может, сразу расколешься?– Не, помучайся до вечера.– Ладно, считай, что заинтриговал. Буду ждать в шесть.– Ну, тогда до встречи.Егор положил трубку на рычаги, в задумчивости потёр под-бородок и пошёл домой.Вчерашний день повторялся один к одному, за исключениемтого, что сегодня машина вела себя совершенно по-другому.Любому автолюбителю или просто человеку, умеющемууправлять чудом и проклятием двадцатого и двадцать первоговека – автомобилем, знакомо восхитительное чувство свободы,силы и скорости, когда сидишь за рулём хорошо отлаженной ма-шины. Если ты молод, здоров и весел, то твоя природная, пере-хлёстывающая через край души и тела энергия словно удваивает-ся – и нет таких расстояний, которые не исчезли бы под колёсамитвоего четырёхцилиндрового друга.Если ты уже прожил половину отпущенного тебе Богом исудьбой срока на этой земле и за плечами – радость побед, горечьпоражений и спокойный опыт прожитых лет, если ты с уверен-ностью и достоинством смотришь в будущее, то красивый же-лезный зверь, с жадным урчанием пожирающий бензин и кило-метры, становится зримым воплощением твоей жизненной силыи надёжным залогом сегодняшнего и завтрашнего успеха.Ну, а если впереди осталось не так уж много вёрст и зим иэнергия покидает одряхлевшее тело, будто ключевая вода дыря-вое ведро, – сожми покрепче баранку подагрическими пальцами,

×